— Константин Иванович, добрый день! — здороваюсь и прохожу в кабинет к целителю.

— Привет — привет, Орлов. Заходи! — На лице Пилюлькина легкая улыбка. — Забросил ты меня!

— Так с утра же виделись! — тоже улыбаюсь.

— С утра — это другое, — уточняет Пилюлькин. — А вот урок в диагносте отрабатывать — уже пора. Если я правильно помню, у тебя же осталось еще три глифа для отработки под наблюдением?

— Да, — киваю. — Мне Юрий Олегович сегодня уже напомнил.

— Ну, вот, — соглашается целитель. — Ты сейчас под эликсиром?

— Да, принял восстановитель, — киваю. — Пока работает.

— Это пока, — хмыкает целитель. — Ты бы не усердствовал. Когда собираешься отоспаться? Учти, если решишь потянуть время, организм тебе не простит таких проделок.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Может, через час. Но вы правы, уже сейчас чувствую, что пора.

— Поел? — интересуется целитель как по инструкции.

— Само собой, Константин Иванович, — отвечаю.

— Тогда что ты тут делаешь? — Пилюлькин удивленно смотрит на меня. — Или у тебя что-то срочное?

По довольному выражению лица целителя видно, что ему приятен мой приход, но поворчать для проформы — дело святое.

— Не совсем, — говорю. — Просто принёс две вещи на оценку — посмотрите? — уточняю.

— С этим лучше не ко мне, — машет рукой Пилюлькин. — Сходи к Афанасию Германовичу.

— А вот и нет, — не соглашаюсь. — Сомневаюсь, что мне нужно именно к нему. По идее, да, что первая, что вторая вещи его заинтересуют. Только он их быстренько сбагрит на сторону. За несколько большие деньги — но на сторону. А у меня что-то совсем не лежит душа к перепродаже. Я бы хотел оставить все эти вещи внутри Академии.

— В Академии, говоришь? — с уже большим любопытством после моей небольшой презентации переспрашивает целитель. — Ну, давай, посмотрим что там у тебя.

Сначала достаю из сумки коготь рептилоида.

— Хммм… редкая вещь. — Тут же узнает ингредиент Пилюлькин. — А зубов нет? Печени, сердца?

— Нет, — качаю головой. — Не было времени собрать.

— Понимаю-понимаю, — с легким огорчением соглашается Пилюлькин, думая о чём-то своём. — Юра там поди всё выжег?

— Именно, — подтверждаю. Не зря говорят, что после имперских магов кроме черной земли ничего не остается.

— Ладно. Когтей много? — интересуется целитель.

— Девять штук, — отвечаю. — Сколько успел. Там еще много осталось.

— И то хорошо. Оставь себе штуки три — уверен, пригодятся, — советует Пилюлькин. — Остальные давай сюда. Как ты и хотел, Академия их выкупит: против магических конструктов — первое дело. А вы, студенты, постоянно чего-нибудь такого наворочаете, что не каждый преподаватель возьмётся распутывать.

А ничего так. Интересный способ применения.

— Никогда бы не подумал, — удивляюсь.

— Понятное дело. Знаю я, о чём ты прежде всего подумал, — усмехается целитель. — Все боевые маги, независимо от возраста, думают об одном: как бы так сделать, чтобы легче было косить врагов. Так что молодец, что пришёл ко мне. Такие вещи редко выпадают. — Кивает на когти. — И да — Германыч за них даст тебе гораздо больше денег. Точно не хочешь сходить к нему?

— Нет, не хочу, — коротко отвечаю.

Для себя решение уже принял. Менять его нет собираюсь. Снабжение помогает развитию. В свою очередь Академия помогает нам. Кажется, начинаю постепенно понимать слова Юрия Олеговича о том, что не всё в этой жизни решается деньгами. Империалы — самая малая мотивация. В последнее время чувствую это всё более отчетливо.

— Не торопись. Хорошенько посчитай, чтобы потом не жалеть, — продолжает наставлять Пилюлькин. — За шесть когтей, Орлов Академия даст тебе двести пятьдесят империалов, на большее не потянут. А если решишь продавать через Германыча — то можешь спокойно рассчитывать на триста пятьдесят. И это минимум, на аукционе может быть и больше.

— Я хорошо подумал, — говорю. — И уже сказал, в чём идея.

— Как знаешь, — пожимает плечами Пилюлькин. — Если бы мне в твоем возрасте привалило такое счастье, я бы подумал ещё лучше. Кстати, скажу про твою находку Генриху — может, он отдарится чем-нибудь интересным. Ладно, ты говорил у тебя две вещи? Первую уже показал. Что дальше?

Вытаскиваю оставшиеся когти и костяную пластину. Сумка становится ощутимо легче.

— Есть вот такой материал. — Протягиваю пластину целителю. — Его не то чтобы много — но и прямо скажем немало. Из плюсов — накапливает магию как накопитель. Это мы уже выяснили вместе с ребятами.

— Зря времени не теряете, молодцы, — хвалит целитель. — Что еще выяснили?

— Материал плотный, тяжело царапается, может быть, даже тяжелопробиваемый, — перечисляю. — Из минусов — это ингредиент. Монстр редкий, где живёт — знаю, но встречаться с ним неприятно.

— Да-да, всё понятно, — отвечает Пилюлькин. — Опишешь мне его потом в бестиарии?

— Да без проблем, — соглашаюсь.

Пилюлькин поднимает взгляд.

— Ну давай глянем поближе, что там у тебя, — произносит он.

Целитель периодически хмыкает, пока проводит быструю диагностику. Потом встаёт с места и направляется к диагностическому контуру. Запускает тот же самый круг, в который обычно загоняет студентов — и бросает костяную пластину внутрь. Та мгновенно повисает посередине насыщенного магией шара.

— Какая интересная структура, — получает необходимые данные Пилюлькин. — Не просто интересные, я бы сказал полезные. Про накопитель ты правильно сказал, я проверил — это действительно так. Могу сказать по опыту, что это хорошие накопители. Но есть у меня подозрение, что этот материал можно использовать и в другом смысле.

Пилюлькин возвращается к диагносту и ещё несколько минут разглядывает данные по пластинам.

— Материал довольно гибкий — и в физическом смысле, и в магическом, — продолжает он. — Пластина приобретает свойства среды, в которую помещена. Идеальный тестер: нарезать из этого материала небольшие палочки — и можно будет безопасно протестировать индикаторы. Для алхимиков — первое дело. Ты говорил у тебя достаточно этого материала?

— Не так чтобы очень, — отвечаю, не совсем понимая идею Пилюлькина.

Отдавать всё и сразу точно не собираюсь, а вот послушать, куда можно применить найденные пластины — очень даже интересно. Вдруг можно сделать то, что в магазинах стоит уйму денег. Лучше отдать некотоую сумму артефактору и сразу подогнать будущий амулет или накопитель под себя.

— Слушай, такого я ещё не встречал, — подытоживает целитель. — Думаю, все, кого ты знаешь, тоже. По крайней мере, из Прорывов таких тварей не заносило. В общем, если сразу к делу: выкуплю столько, сколько продашь.

Мои догадки о широком спросе подтверждаются. Оно и понятно: перед нами редкий материал, а Пилюлькин любитель поразбираться во всем неизученном и редком.

— А вот цену нормальную не дам, — с неохотой добавляет целитель. — это Лучше отнеси к Германычу. — Пауза. — Не хочется уж совсем тебя разорять. Давай начистоту, ты парень адекватный, можно сказать, свой. Вот как будет: Академия заберёт одну такую костяную пластину — по той цене, которую скажет после теста Афанасий Германович. Остальные лучше продай через него.

— Очень редкий? — спрашиваю с надеждой. Всё чаще замечаю за собой тягу к изучению редки штуковин. Хорошо понимаю эмоции Пилюлькина.

— Это на самом деле хороший материал, — говорит целитель. — Не очень эксклюзивный — аналоги присутствуют, раз уж я так уверенно говорю о том, где его можно применить. Но использовать нужно именно в таком виде, в костяном и доступном для обработки.

Пилюлькин протягивает руку к диагностическому кругу — и пластина влетает к нему в ладонь.

— Вот видишь, — он проводит ногтем резкую ровную линию от края пластины до края, и тонкий кусок кости тут же отделяется от основы. — Видишь? Материал заряжен, но я отделил кусочек — и ничего не произошло.

— А что могло случиться? — интересуюсь.

— Если ты так попробуешь сделать с обычным накопителем, то бабахнет так, что можно лишиться обеих рук, даже с учетом щитов. А здесь — другой принцип накопления магии в материале. Безопасный. Короче, в любом случае сходи к Афанасию Германовичу. Есть слишком много направлений применения — и каждый будет готов закидывать тебя деньгами. Понятно, что аналоги есть — просто другие, со своими плюсами и минусами. Так что на совсем уж серьезные средства особенно не рассчитывай, это все же не портальное серебро, но скорее всего, продолжай смотреть в сторону когтей.

— Понял. Спасибо, — задумываюсь.

— Держи, студент, — Пилюлькин отдаёт мне пластину.

— Можете оставьте её у себя, — отвечаю. — Используйте, изучайте. А деньги перечислите по возможности.

— Конечно, — легко соглашается Пилюлькин. — Заходи если что. Подарки у тебя получаются хорошие и очень полезные.

Только собираюсь выйти, как голос целителя останавливает меня:

— А, знаешь, я тут подумал, зайди-ка для начала к Генриху Олеговичу, — предлагает он. — Как артефактор, наш директор смыслит лучше любого другого специалиста. А такой редкий материал его точно заинтересует. Может, подскажет чего дельного. К Германычу забежать ты всегда успеешь. Только у Генриха после обеда начинается индивидуальное занятие. — Пилюлькин смотрит на время. — Да и у меня ближайший час расписан. Поэтому лучше зайди немного попозже. Пока выпей к твоему восстановителю вот это, — переносит по воздуху стакан со своего стола. Тот попадает прямо в мою руку.

В стакане мерцает жидкость тем же бледным цветом, как и в большом графине на столе. Судя по наполовину опустевшему графину, сам Пилюлькин пьет это вместо воды.

С вопросом смотрю на целителя.

— Это для бодрости, — поясняет он. — Тебе на пару часов хватит. Считай, как выпить полведра кофе. Эффект есть, а для здоровья нейтрально. И как обычно: злоупотреблять нельзя, только в редких случаях.

Киваю. Выпиваю эликсир.

— Все, теперь иди, и через час к Генриху, — прощается Пилюлькин. — Я его предупрежу.

— Так и сделаю, спасибо, — соглашаюсь и выхожу из целительской.

На выходе меня встречает Олеся.

— Всё получилось? — спрашивает меня.

— Да, — киваю. — Деньги перечислит чуть позже.

— Если не секрет, много заработал? — интересуется девчонка.

— Да, — говорю как есть, не афишируя точную сумму. — Очень и очень прилично. Это разовая работа — на поток такое не поставить, хотя есть у меня один вариант…

— Даже спрашивать не буду, всё равно не расскажешь, — догадывается Олеся.

— А ты на индивидуальное? — уточняю у девчонки. — Пилюлькин сказал, что у него ближайший час занят.

— Ну, вот, немного не успела, — вздыхает Олеся. — Нет, я хотела проконсультироваться по поводу трав, но раз занят… не хочешь выпить кофе?

Состояние дает о себе знать. Эликсир еще не действует, а послеобеденный кофе в любом случае поможет продержаться до вечера. Ближайший час Генрих Олегович занят, поэтому наша прогулка прекрасно впишется в расписание.

— А давай, — соглашаюсь. — Предлагаю прогуляться до посёлка. — Думаю, свежий воздух тожеа поможет немного прийти в себя.

Выходим из Академии, и сразу чувствую себя немного лучше. Погода на улице как раз для прогулки: безветренно, но свежо. Не мы одни решили проветриться за стенами замка, все скамейки вокруг заняты.

А вот возле кафешки в поселке почти никого нет. Берём два кофе на вынос.

— Перекусить не хочешь? — спрашиваю Олесю.

— Снова восстановитель? — улыбается девчонка. — Возьми мне что-нибудь небольшое, за компанию.

Так и делаем. Беру себе несколько кусков пирога — их наконец-то стали продавать порционно. Олесе покупаю небольшое, но очень симпатичное пирожное-эклер.

— Берите-берите, пломбирные у нас нарасхват. Сверху посыпаны белым шоколадом, внутри воздушный крем, — говорит продавец, а я оглядываю практически пустое помещение и полную витрину.

— Весь ажиотаж начнется вечером, — поясняет парень за стойкой. — Но пирожные свежие, только сегодня внесли в меню.

Олеся полностью одобряет мой выбор, и мы неспешно прогуливаемся до парка, который строят целители. Строительство не стоит на месте, и вдоль дорожек и над беседками уже появляются светильники и лампочки.

— Вечером тут будет очень уютно, — замечает Олеся.

— И так подумает половина нашей Академии, — смеюсь. — Наверняка тут будет не протолкнуться.

— Можем как-нибудь проверить, — предлагает девчонка, а я молча киваю.

Мне нравится смотреть за тем, как разрастается территория замка. Судя по словам Майи, как только они закончат пробный проект, такой же парк построится недалеко от центрального входа в Академию. И вот тогда можно приходить в дальний без всяких проблем: большинство студентов предпочтут более близкое место.

Час проходит как одна минута. Не замечаю, как заканчивается стакан кофе и вся купленная еда. Странно, но чувство голода никуда не исчезает.

— Снова хочешь есть? — догадывается Олеся.

— Ага. Не думал, что так быстро, — подтверждаю.

— Ларик, тебе надо срочно отдохнуть, — советует девчонка. — Организм уже начал задействовать резервные силы. Пока поддерживаешь себя едой, он продолжает работать, но если переваривает с утроенной скоростью — это звоночек. Я сейчас читаю много книг по целительству, и глава про восстановители, можно сказать, основа.

Доходим до замка, и снова ловлю тревожный взгляд.

— Обещай, что закончишь сейчас все свои дела и сразу вернешься в комнату, — просит Олеся. — Без геройств. Пусть мир немного подождет.

— Постараюсь, — отвечаю. — Сейчас только забегу на пять минут к директору и сразу в комнату.

Провожаю девчонку на наш этаж и, не заходя в свою каморку, поднимаюсь на директорский этаж. Дверь в кабинет полуоткрыта. Подхожу ближе.

— Орлов? Заходи! — произносит Генрих Олегович, хотя, если он как обычно сидит за столом, то вряд ли может меня видеть.

— Здравствуйте, я хотел спросить по поводу… — не успеваю договорить.

— Знаю-знаю, меня уже предупредили, — с интересом в глазах прерывает меня директор. — Давай, показывай, чего принёс?

Достаю костяные пластины и раскладываю на столе перед Генрихом Олеговичем.

— Одну оставил Пилюлькину, да? — тут же уточняет он.

— Ну да, для изучения, — подтверждаю.

— Я бы на твоем месте не раскидывался этим. — Генрих Олегович берет со стола бархатный мешочек и достает увеличительное стекло. Видимо, его тоже подготовил заранее, как только получил сообщение от Пилюлькина. — Сделанного, конечно, не воротишь, но если в следующий раз найдешь что-то подобное и не будешь знать, что с этим делать, сразу приходи ко мне.

— Понял, — киваю. — Из этих костяшек можно собрать что-то годное?

— Не просто годное, Орлов! — не скрывая удовольствия произносит директор. — Если оставишь мне эти, как ты сказал? Костяшки? Так вот, если оставишь их мне на несколько дней, то сделаю для вашей группы очень хороший комплект накопителей. Пригодятся в любом бою, на охоте или на выходе. Собственный резерв — это, конечно, хорошо, но дополнительный запас никогда не помешает.

— Согласен, — киваю. — Думаю, ребята оценят. Особенно Макс — у него с подобным материалом особая связь благодаря земной стихии.

— Я еще подумаю, как именно использовать твою добычу, — задумывается Генрих Олегович. — Если придумаю что-нибудь особенное, возможно, понадобится чуть больше времени на изготовление.

— Без проблем, мы не торопимся, — отвечаю ему. — Кстати, хотел узнать у вас по поводу Аглаи.

— Почему я не предлагаю ей практику, а мучаю теорией и тестами? — слово в слово проговаривает мой вопрос директор. — С этой девочкой всё не так просто. У неё специфический талант. И перед тем, как подобрать для неё программу, мне приходится откинуть пару десятков обучающих планов — они все не подходят. Тут нужен индивидуальный подход. Аглае наверняка кажется, что её недооценивают. Но самое забавное, что здесь всё в точности до наоборот. Я уже почти подобрал подходящий план занятий. Девочка нетерпелива, и понять её можно. Знаешь, Ларион, я бы на твоем месте ничего бы ей не говорил. Пусть первая практика станет для нее приятным сюрпризом.

— Разве нельзя дать ей какое-нибудь легкое задание, чтобы немного отвлечь от этих мыслей? — предлагаю.

— Самая сложная работа в случаи Аглаи не со способностями. Способности есть, — поясняет директор. — Тут другая проблема — её темперамент. И мы уже начали потихоньку его испытывать. Так что попрошу не вмешиваться в рабочий процесс, — шутливо говорит Генрих Олегович, но понимаю, что на самом деле это не просьба.

Только собираюсь задать еще пару не таких важных вопросов, как меня будто вышибает из собственных мыслей. Чувствую главного бесёнка, но очень разрозненно — будто его растащили на три равных части. Первым делом пугаюсь — вдруг кто-то из преподов выловил его в замке и уничтожил каким-то незатейливым способом. Но нет — тут другое. Замираю и прислушиваюсь к ощущениям. Три небольшие пульсирующие точки и одна большая — надо срочно вернуться в комнату и разобраться, в чем дело.

— Орлов, ты в порядке? — обращается ко мне директор, заметив как пропадаю в собственных мыслях.