Что я испытываю, слушая Иннокентия Павловича? Не совсем разочарование. Скорее, удивление и скуку. Довольно интересный коктейль из эмоций. При этом все ребята из моей группы слушают лекцию про стратегию и тактику ведения боя против крупных групп существ, открыв рот и вслушиваясь практически в каждое слово.

Особенно в каждое слово вслушивается Аглая. Что и понятно. Для менталистки это долгожданная тема. Да и вообще, много раз замечал, что она неровно дышит к битвам. Даже в синематеке из всего разнообразия картин, выбирает фильмы с боевыми действиями. И выглядит потом максимально довольной.

Иннокентий Павлович, с одной стороны, рассказывает очень интересные вещи. Например, о том, как силами небольшой группы магов, в основном обычного уровня, можно сдерживать крупные силы противника. Каждая группа из потока сразу же примеряет эту роль на себя. В качестве противника преподаватель делает акцент на неодарённых — тут ничего принципиально нового для себя не слышу. Про разум монстров тоже речи не идет: разумные или неразумные — не так важно. Упор в лекции делается на то, какие схемы применять, как лучше действовать и кого лучше сдерживать при нападении.

Всё это было бы действительно очень интересно, если бы не одно но. Схему с ещё более изощрённой работой мага по крупным соединениям я видел сегодня воочию. Один на один. Я бы даже сказал, что разных схем было две. Юрий Олегович показывал всё наглядно, и многое безусловно отложилось в памяти.

В итоге узнаю только некоторые общие паттерны работы — но не более того. Имперский маг, в отличие от нашего теоретика, работает не только плотнее, но и тоньше.

Схема, которую представляет нам Иннокентий Павлович, по большому счёту, укладывается в простейшее армейское решение: три крупнокалиберных пулемёта с перекрывающимися секторами, автоматический станковый гранатомёт и миномёт. Всё. По сути — один в один, только все это оружие заменяют маги. Много внимания уделяется тому, как часто нужно сменять друг друга и как более верно распределиться на небольшой территории.

— А если мы оказались на огромном поле? — задаёт вопрос Аглая, когда Иннокентий Павлович в очередной раз спрашивает у ребят, всё ли понятно.

— Сначала это огромное поле нужно найти, — хмыкает препод. — Но в таком случае тактика будет другая.

Иннокентий Павлович снова пускается в объяснения. На слух схема стандартная до зубовного скрежета, зато позволяет магам хотя бы немного отдыхать между волнами монстров и менять сектора работы.

— Одна из ваших главных задач — хорошо контролировать дальние подступы, — произносит препод. — Если сосредоточитесь на ближнем бое, можете упустить критический момент. Монстры могут скопиться на дальней границе и образовать более плотную стену — тогда справиться будет намного сложнее.

Смотрю на ребят — и понимаю: для них это не очевидно. Для них это откровение. А я уже прекрасно видел, как подобная тактика выглядит изнутри. И на деле лекция не совсем точная. Когда сталкиваешься с по-настоящему огромной группой монстров, понимаешь, что слова и реальность — это разные вещи.

Особое внимание препод уделяет сражению с неодаренными. Мы перестаём слушать о процессе зачистки и переключаемся на более разумных. Единственный минус — если карабины неодарённых пробьют защиту, слабым магам особо ничего не поможет. Их просто перещёлкают по одному. Но при наличии надежной защиты, схема рабочая. Только, опять же, исключительно против неодарённых. Против одарённых она работает в значительно меньшей степени.

— Имейте в виду, что ваши противники тоже знают эту схему, — поясняет Иннокентий Павлович.

Ну да. С обычными порождениями некромантов или обычными армейскими соединениями она может работать почти везде — особенно в теснинах. Но с магами с её помощью не справиться. Большая часть атакующих заклинаний контрится противником — и эта схема будет только мешать. Причём, если уж по-честному, контрится всего одним магом.

По сути, вся эта стратегия скорее похожа на сферического коня в вакууме. Применять её можно — но для очень узкого спектра задач. Как в анекдоте про рукопашный бой: эти навыки применимы только тогда, когда боец последовательно посеял оружие, нож, саперную лопатку, нашёл ровную как стол поляну — и на этой поляне встретил такого же удачливого долбозвона. Вот тогда и выяснят, кто из них сильнее.

С этой стратегией всё точно так же: нужно найти идеальные условия. Монстры и неодаренные должны соблюдать строгую последовательность действий, иначе всё сказанное можно стереть ластиком. Странно, что Иннокентий Павлович рассказывает всё это с таким видом, будто прошел уже десятки подобных боёв, и всё шло исключительно по плану. Хоть убейте — не верю.

Его схема будет работать далеко не против всех тварей — так как некоторые из них имеют определённые магические навыки. Монстры Прорыва, к примеру, рептилоиды, вообще будут игнорировать подобную схему, и маги просто сдохнут под их ударами — без каких-либо вариантов.

Для меня все кристально понятно, но все студенты слушают, затаив дыхание. Дышат через раз и внимают голосу лектора.

С другой стороны — возможно, я сильно неправ. Меня прилично так прокачал опытный менталист, плюс сегодняшний опыт с Юрием Олеговичем отложился как родной. А вот для начинающих всё, что прямо сейчас рассказывает препод, может вполне сгодиться. Болевых точек они ещё не видят, но уже учатся оценивать преимущества. Если рассматривать сегодняшнее обучение чисто как расширение кругозора — очень даже ничего. В теории схема прекрасно работает — а чего ещё нужно студенту, если он здесь и сейчас не собирается на выход?

Анализирую и с удовольствием дослушиваю лекцию — как рассказ про какой-нибудь шахматный турнир. Хотя сам препод, судя по виду, испытывает истиное удовольствие и от подачи материала, и от самого материала, и даже от своего голоса. В общем-то имеет право. По сравнению со всеми остальными преподавателями Академии — он хороший молодой теоретик. Всё по букве закона — ни шагу влево, ни шагу вправо. По учебникам и пособиям. Уверен, что Пилюлькин или физрук предложили бы миллион других вариантов ведения этого же боя. И они оказались бы более эффективными и смертоносными. Но они жесткие практики, а это совсем другое.

Чем дольше слушаю Иннокентия Павловича, тем больше понимаю о его подходе. У него без сомнений есть и свои авторитеты, и желание потрясти основы. Если рассматривать в общем, то набор довольно грустный — но говорить об этом точно не буду. Ни своим ребятам, ни даже Олесе. Им вся эта сказка для взрослых заходит очень даже неплохо.

Меня немного беспокоит подача материала и особенно — реакция моей группы. Скептицизма нет даже во взгляде Марка, хотя парень неплохо понимает азы. Аглая задает еще пару-тройку вопросов, и я снова невольно вспоминаю слова Юрия Олеговича по поводу нашей менталистки. Без сомнений, свой опыт в голову ребятам не переложишь, но я всё равно считаю, что свято верить каждому слову преподавателей — так себе идея. Нужно хоть иногда включать собственный анализ.

— Реально лекция года! — восторженно произносит Аглая уже на обеде.

— У меня осталось несколько вопросиков, — с легкой долей сомнения произносит Макс. — А так все вполне складно.

— Чересчур, я бы сказал, — тихо говорю, так, что слышит меня только Олеся.

— Я смотрю ты не особо впечатлен, — замечает девчонка. — Мне показалось, он знает, о чем говорит. Ни разу не запнулся, не задумался, не остановился…

— Да, оратор из него отличный, — смеюсь. — Правда боюсь, что наш Иннокентий Павлович не особо ходок по местам Прорыва, в отличие от директора или Пилюлькина, — стараюсь подтолкнуть ребят к более глубокому осмыслению того, что они сейчас услышали.

— Кстати, помните тот прорыв на реке в городе? — вспоминает Марк. — Если брать в расчет сегодняшнюю лекцию, то мы многое делали неправильно.

— Да и на складе тоже, — добавляет Марина, и ребята по очереди будто приходят в себя после напускного дурмана.

— А если внести поправки в наши прошлые действия? — мягко продолжаю давить.

— Нас бы просто сожрали, — последней приходит в себя Аглая.

Подходим на раздачу, чтобы взять подносы с едой. Моё состояние немного проседает, так как заканчивается действие восстановителя, но держаться еще можно. Вся группа стоит притихнув. Зато впереди и сзади нас слышатся восторженные отзывы и обсуждения. Весь поток остается в полном восторге от подачи материала.

Ещё бы. Можно в очередной раз сделать вывод, что каждый должен заниматься своим делом: теоретики увлекательно рассказывать материал, а маги зачистки использовать по-настоящему рабочие схемы и убивать монстров или неодаренных. Но лекция молодого препода в любом случае заставила думать каждого из нашей группы, что можно счесть за отличный результат — мы же не на войне, а в Академии.

Ребята подходят к столу по-прежнему в полном молчании, не перекинувшись ни словом. Пока не вмешиваюсь: их состояние слишком напоминает озарение, чтобы испортить всё парой слов.

— Надо скорее всем рассказать! — первой не выдерживает Марина.

— Не-а… не надо, — качаю головой.

— Почему? Это же опасно! — Аглая смотрит с удивлением и решимостью.

— Не опасно, — слегка улыбаюсь, но продолжаю молчать. Пережевывать пищу для ума и складывать ребятам в рот не собираюсь — это медвежья услуга. А вот натолкнуть на правильные размышления кажется неплохой идеей.

— Ты что-то знаешь, — догадывается Олеся.

— Есть такое дело, — подтверждаю, но раскрывать карты не тороплюсь. — Сами-то что думаете?

Ребята переглядываются.

— Хочешь устроить нам столовское занятие от самого Лариона Орлова? — едко высказывается Аглая. — Ну, давай, раз так. Судя по всему, ты считаешь, что схема, о которой говорил Иннокентий Павлович не применима в реальной жизни, это так? — Киваю. — Но при этом считаешь, что подобные магические построения имеют право на жизнь? — продолжает задавать вопросы менталистка.

— Почти, но не совсем. — Неопределенно качаю кистью руки. — Ладно, ребята, смотрите, во время лекции Иннокентий Павлович не делает некоторые важные поправки. А я считаю, что для каждого отдельного случая они индивидуальны.

Ребята задумываются. Марина первой понимает, что я имею ввиду.

— А ведь правда, — соглашается она. — В лекции ни разу не упоминались крупные отряды без магической поддержки. Магия будет участвовать даже в случае работы по неодарённым хотя бы в виде амулетов — и это внесёт необходимые коррективы.

— Правильно, — соглашаюсь. — Но давайте смотреть шире слов: что ещё происходит во время таких огромных боёв?

— Меня удивило, что со слов препода маги выступают без поддержки, — говорит Макс. — В смысле со стороны обороняющихся.

— Именно, — киваю. — Такого никогда не будет на практике. А если всё-таки случится так, что маги остаются без поддержки или должны прикрывать отход, то схема сразу же будет корректироваться в процессе. И вопрос выживания, скорее всего, будет стоять не на первом месте. Грубо говоря, магов оставят как смертников. Задержать и нанести максимальный ущерб. В любом другом случае — поддержка тоже будет.

— В общем, если бы мы действовали по этой схеме и по этим лекалам — нас бы ещё в прошлый раз сожрали рептилоиды, — подытоживает Макс.

— Да. Потому что рептилоидам наплевать на построение и стратегии магов, — поясняю. — Большую часть магии они вообще игнорируют. При использовании рассказанной тактики, против крокодилообразных мы бы продержались не больше пары минут.

— С чего ты так уверен? — спрашивает Аглая. — Мы же встречали их только один раз — тогда, в городе.

— Мы, все вместе — да, — подтверждаю. — А мне пришлось встретиться с этими товарищами несколько чаще. Как раз той ночью, в компании имперского мага, — решаю рассказать, раз уж пришлось к слову. — Я смотрел, как Юрий Олегович с ними работает. Сегодняшней лекцией там и не пахло.

— И как же? Расскажи! — У Аглаи тут же загораются глаза.

— Схемы интересные, но они подходят только под сильного мага, — отвечаю. — У имперских магов свои способы. Юрий Олегович как раз показывал мне, как надо работать малой группой против большой. И он прекрасно справлялся. Но это даже не другой уровень — это другая вселенная.

— Может быть Генрих Олегович тоже возьмет меня потом на выход? — никак не успокаивается металистка. — Или мы сможем отработать те схемы, которые ты узнал на охоте?

— Какую-то часть из них точно, — соглашаюсь. — Думаю, брат директора специально показал мне работу по крупным группам. Мы бы вполне могли использовать показанную тактику. А с учётом того, что я могу пробить защиту рептилоидов — можно предположить, что наша группа справилась бы с тройкой рептилоидов. Даже при наличии поддержки от других видов монстров. По крайней мере, пока у нас есть патроны и есть силы — мы бы спокойно стояли. Но это только мы.

— Тройка, говоришь? — переспрашивает Аглая. — А если две тройки?

— А вот это вряд ли, — качаю головой. — Две тройки нас бы просто съели.

— Почему? — удивляется Аглая. — Разве твой револьвер не справится с ними?

Мои слова действуют на ребят сначала воодушевляюще, а потом как ушат холодной воды.

— Рептилоиды очень быстрые, — объясняю. — И практически непробиваемые для наших обычных техник. Я банально не успею отработать шесть целей сразу. Мы бы не успели задержать всех шестерых. Как минимум один, а, может быть, сразу двое до нас бы точно добрались. А, кстати… — Вспоминаю про сумку и достаю оттуда коготь крокодилообразного — сантиметров пятнадцати длиной.

— Макс, сможешь соорудить небольшой щит прямо на столе? — уточняю.

Парень кивает — и щит сразу появляется над столом: сантиметров сорок, плотный, почти незаметный. Сидящие в столовой оглядываются на нас, но это сейчас не столь важно. Понимаю, что заниматься подобными вещами в Академии у всех на глазах не очень принято, но не запрещено. Мы же никому не мешаем, не стреляем в разные стороны и никого не провоцируем. Все происходит в пределах нашего стола и нашей компании. Магическое проявление народ, сидящий вокруг, воспринимает почти спокойно.

— Можешь сделать щит чуть ниже? — спрашиваю Макса. — А то притягиваем слишком много взглядов.

Макс кивает и опускает щит ближе к столу. Прошу об этом именно Макса за его склонность к земле: его щиты плотные, маломобильные, но хорошо держат удар — пожалуй, лучше, чем у всех нас.

— Вот, смотрите. — Беру в руку коготь. Мягко, практически без нажима, вдавливаю в щит Макса. При этом щит не схлопывается. Веду когтем по всей длине защитной сферы.

Ребята смотрят на происходящее с некоторым непониманием. По всем нормам, которые нам сейчас преподают, щит должен был просто схлопнуться — и всё. Но защита не схлопывается, а разрезается на две части. И схлопывается только тогда, когда коготь полностью пересекает все линии глифа.

— Погоди, а почему нельзя просто поставить второй щит сразу же и тем самым обновить защитное поле? — спрашивает Олеся.

— А вот здесь самое интересное, — говорю. — Щит уже стоит. Если пробовать ставить ещё — это примерно то же самое, как одновременно делать одну и ту же работу. Хотя, почему нет, поставить второй щит можно, но насколько вас хватит? Два щита одновременно потребляют слишком много резерва.

— Наверное, я просто вложил мало сил, — смущается Макс. — Давай попробуем еще раз.

— Нет смысла, — отвечаю. — Наши щиты не абсолютны. Как видите, когти рептилоидов их прекрасно пробивают. Сколько бы сил вы ни вложили. Поэтому, Макс, не переживай. Это вообще не зависит от количества вложенной магии. Я уже пробовал. Когти пробивают практически любой щит. И главное — если стоять слишком близко к щиту, то эти пятнадцать сантиметров раздирают не только щит, но и ваше тело. Всегда держите расстояние. Вот почему нас бы просто сожрали.

— Но с одной тройкой мы бы всё равно справились, — со вздохом добавляет Макс.