Утро капитана Корнева началось с четкого и ясного осознания: по его голове только что маршевым порядком прошел кавалерийский полк. Причем лошади были подкованы чугуном, а всадники по пути успели конкретно так нагадить прямо в черепную коробку.

Алексей с трудом разлепил один глаз. Серый свет, пробивающийся сквозь плотные шторы, резал сетчатку не хуже лазера. Во рту царила засуха, по вкусу напоминающая старую солдатскую портянку, забытую в сапоге с прошлой зимы.

На тумбочке рядом с кроватью тускло поблескивал стеклянный кувшин и стакан. Поблагодарив про себя неизвестную, но бесконечно заботливую личность, Корнев с кряхтением приподнялся на локтях. Рука дрогнула, стакан звякнул о край кувшина. Капитан вылил в себя почти литр прохладной воды без остановки. Жидкость упала в желудок тяжелым камнем, но зато вернула способность соображать.

И только опустив пустой стакан, Алексей понял, что не имеет ни малейшего понятия, где находится.

Это точно был не его холостяцкие апартаменты недалеко от штаба. Кровать слишком широкая, матрас мягкий. Простыни почти как шелковые, мать их. В воздухе висел тонкий, едва уловимый аромат дорогих благовоний и чего-то терпкого, цветочного. Капитан сел на краю кровати и потер лицо ладонями. То, что жилище принадлежало именно хозяйке, сомнений не вызывало. Мебель из темного дерева с изящной резьбой, ковры, какие-то мелкие безделушки на туалетном столике.

Вопрос заключался в другом: чья это спальня? И как он сюда попал?

Корнев поднялся на ноги. Вестибулярный аппарат тут же передал пламенный привет, комнату слегка качнуло. Капитан нашел свои штаны и футболку, аккуратно сложенные на стуле. Обувь стояла у входа, рядом висел китель. Быстро, по крайней мере, ему так показалось, натянув на себя шмотки, Алексей бесшумно двинулся по дому.

Тишина, только половицы едва слышно поскрипывали под тяжелыми армейскими ботинками.

Он вышел в небольшую гостиную и замер. На стене, в массивной деревянной раме, висел отлично написанный маслом портрет. С холста на Корнева смотрела Тисса. Только здесь она была гораздо моложе. Никакой жесткости во взгляде, никакой усталости от клановых интриг. Просто красивая молодая кошка с гордо поднятым подбородком.

— Хреново, — тихо, одними губами произнес Корнев, тяжко вздохнув.

И вдвойне хреновее было то, что память о конце вчерашнего вечера отбило наглухо. Последнее, что он помнил — это стакан с местным ядерным самогоном, услужливо подсунутый каким-то дедом, и танцующая милфа с лентами. Дальше — сплошной черный квадрат. Было между ними что-то или нет? Судя по тому, что он проснулся один, а одежда лежала стопочкой — очень возможны различные варианты. Но рисковать и задавать глупые вопросы капитан не собирался. По крайней мере не сразу…

Умывшись прозрачной водой из таза в углу коридора и кое-как приведя себя в порядок, Алексей сделал глубокий вдох, нажал на ручку и открыл дверь на улицу.

Утренний Новый Арзамас жил своей жизнью. Стучали топоры на стройке, где-то вдалеке рычал дизель. Кучи родственников, требующих немедленно взять на себя ответственность за поруганную честь бывшей главы клана, на крыльце не наблюдалось. Это уже радовало.

Но, наверное, еще больше радовало то, что в ближайших кустах не прятался ротный папарацци в лице Казановы. Уж этот бы точно не упустил шанса сделать эпический кадр вылезающего из логова Тиссы помятого командира для боевого листка подразделения.

Сделав максимально скучающее и отстраненное лицо, будто он просто вышел прогуляться с утра пораньше, Корнев медленным, уверенным шагом двинулся в сторону штаба.

На крыльце реквизированного под командование особняка курил дежурный сержант. Увидев капитана, он привычно вытянулся, скинув окурок в банку с песком.

— Здравия желаю, товарищ капитан. За время дежурства происшествий не случилось.

— Вольно, — кивнул Корнев, проходя мимо.

Свернув в столовую, Алексей обнаружил там ожидаемую картину. Парни снесли сюда все, что не успели уплести вчера вечером на поляне. На столах стояли накрытые чистыми полотенцами глубокие миски с мясом и свежими овощами. Капитан взял тарелку, навалил себе с горкой холодного, пропитанного дымом шашлыка, закинул сверху пару местных огурцов и бодрым шагом двинулся по коридору.

План был надежен как швейцарские часы: запереться в своем кабинете, обложиться бумагами, жевать мясо и не отсвечивать как минимум до обеда. Пусть организм борется с последствиями от местного алкоголя.

Но идеальный маневр с треском провалился на финальной стадии.

Дверь в соседний кабинет, который Корнев выделил Тиссе, была распахнута настежь. Прикинуться ходячим фикусом и проскользнуть мимо по коридору не представлялось возможным.

Алексей остановился. Тяжело вздохнул, мысленно проклиная отсутствие отдельного коридора, и сделал шаг назад, заглядывая в проем. Игнорировать подчиненных — дурной тон.

Лучше бы он прошел мимо.

В кабинете Тиссы терлась не только хозяйка. Возле окна, скрестив руки на груди, стояла Эйрин. На краю стола, болтая ногами, пристроилась Ависса. Как только фигура капитана появилась в дверях, разговоры мгновенно стихли. Три пары кошачьих глаз скрестились на нем. И если взгляд Тиссы был мрачным и насупленным, то две другие барышни смотрели на командира с таким откровенным ехидством, что Корнев конкретно завис.

Тарелка с холодным шашлыком в руке внезапно показалась очень тяжелой. Капитан лихорадочно соображал, что делать дальше.

— Доброе утро, — насупившись и не поднимая глаз от каких-то бмаг, буркнула Тисса. Голос бывшей главы клана скрипел, как несмазанная телега.

После ее слов Эйрин резко отвернулась к окну. Плечи боевой кошки затряслись, она тихонько, но абсолютно не скрываясь, заржала в кулак. Ависса оказалась чуть более сдержанной, она просто смотрела на Корнева, но широкая, довольная улыбка растягивалась на ее лице сама по себе, вопреки всем попыткам сохранить серьезность.

— И вам не хворать, милые дамы, — ровным, командирским голосом ответил Корнев, делая вид, что не замечает этого цирка.

— Скорее уж, многогранные личности, — громко хрюкнула Эйрин, не выдержав и поворачиваясь от окна. В ее глазах плясали откровенные бесы.

Корнев моргнул. Мозг, все еще тормозящий после вчерашнего, честно попытался сопоставить факты. Получалось довольно плохо.

— Не без этого, — солидно кивнул капитан, решив согласиться на всякий случай, не совсем понимая подоплеку.

От этого невозмутимого ответа Эйрин согнулась пополам, затрясшись в беззвучном смехе еще сильнее. Ависса прикрыла рот ладонью, издав сдавленный писк. Тисса же, чье лицо пошло красными пятнами, вскинула голову и кинула на Эйрин такой злобный, испепеляющий взгляд, что от него могла загореться деревянная обшивка стен.

— Ладно, — протянул капитан, решив, что тактическое отступление — лучший выход из непонятной женской заварушки. — Если что, я у себя. Составлю график ознакомительных поездок местной профессуры за Врата.

Он развернулся и скрылся в своем кабинете, аккуратно прикрыв дверь. Поставил тарелку на стол, сел в кресло и потер виски.

— Многогранные личности⁈ — эхом отдалось в голове. Корнев хмыкнул. Что бы там вчера ни произошло, судя по реакции Эйрин и хмурой мордашке Тиссы, честь офицера Вооруженных Сил РФ не пострадала. А вот чье-то женское самолюбие, кажется, получило пробоину ниже ватерлинии.

* * *

С момента памятного вечера с шашлыками и местным самогоном прошло десять дней. И теперь капитан Корнев искренне, всем сердцем жалел, что не остался в уютной алкогольной коме.

Потому что события понеслись вскачь, сметая все на своем пути. Геополитика двух миров решила, что пора заканчивать прелюдию и переходить к жесткому порно. И в центре этого действия оказался именно он.

Первым и самым главным головняком стали родное начальство и принцесса Валерия. Москва, учуяв запах колоссальных барышей, очень хотела начать торговые телодвижения в сторону Рима. А Рим, истекающий кровью на фронтах, в свою очередь хотел железных гарантий. Причем гарантий в их, имперском понимании. Договоры на бумаге они в расчет не брали.

И тема династического брака, которую Корнев старательно отодвигал на задний план, снова всплыла. Как атомная подводная лодка в степях Казахстана. Резко так, неожиданно. Как удар серпом по яйцам.

Капитан еще даже не успел толком выяснить, что именно он наговорил Тиссе в ту памятную ночь, как на город обрушился дипломатический тайфун.

Валерия и толпа высокопоставленных делегатов с обеих сторон бурной рекой прошли через арку Врат в Новом Арзамасе. Римская аристократия в золоте и пурпуре смешалась с московскими чиновниками в дорогих костюмах. И весь этот бодрый, жужжащий табор целенаправленно прошагал прямиком к зданию штаба.

Корнев как раз вышел на крыльцо, чтобы покурить.

Валерия, шедшая в авангарде делегации, сбросила дорожный плащ на руки слуге. Она подняла глаза, увидела капитана в дверях, и в свойственной ей безапелляционной манере, так, чтобы слова эхом отразились от стен, произнесла:

— Здравствуй, жених мой.

В соседнем кабинете, где обустроили пункт связи, кто-то выронил металлическую кружку. Она звонко, с переливами запрыгала по полу.

— Убиться крышкой саркофага, — отчетливо, в наступившей тишине констатировал голос Казановы из приоткрытого окна узла связи.

Корнев замер с незажженной сигаретой. На его лице не дрогнул ни один мускул. Абсолютный, вымороженный ноль.

— И вам здрасьте, принцесса Валерия, — ровно ответил капитан.

Он убрал сигарету обратно в пачку и перевел тяжелый, обещающий долгие муки взгляд на Асатьева. Дипломат терся прямо за спиной принцессы, сияя как начищенный пятак, и всем своим видом демонстрировал полнейшее удовлетворение происходящим.

А дальше кабинет Корнева плотно оккупировали все эти нехорошие в понимании капитана личности.

Основные делегаты расселись за наспех сдвинутыми столами. При этом самого капитана особо ни о чем не спрашивали. Ему выделили стул в сторонке. Корнев сидел, попивал остывший чай и меланхолично слушал, как «серьезные люди» спорят за большие бабки до кровавых соплей. Римляне требовали гарантий поставок оружия и стали до того, как ударят по рукам. Асатьев давил на то, что квоты на добычу руды в предгорьях должны быть оформлены еще вчера.

Судя по накалу страстей и количеству разложенных карт, никто не собирался сваливать обратно. Делегаты явно решили перенести основной переговорный процесс именно сюда, в Новый Арзамас, подальше от лишних глаз в личную вотчину Ключника.

Не сказать, что капитану нравилось быть главным призом, сидящим в углу на табуретке, в этих торговых соглашениях. Но очень быстро стало ясно, почему весь этот цирк происходил так, чтобы Корнев находился в визуальной досягаемости и никуда не делся.

Спустя два часа из штаба бригады, вслед за торгашами и принцессой, через Врата прибыл Третьяков. Майор ФСБ притащил с собой нескольких старших офицеров-аналитиков из опергруппы.

Они бесцеремонно вытащили Корнева из переговоров, развернув на свободном столе большую, почему-то бумажную, карту речного фронта в соседнем пустом кабинете.

— Оперативный расклад изменился, Алексей, — без предисловий начал Третьяков, опираясь костяшками пальцев на стол. — Ушастые быстро прохавали римскую фишку.

Майор ткнул указкой в карту.

— Мы здорово помогли Риму, когда активировали малые арки и были переброшены резервы прямо к линии фронта. Это позволило размазать по песку авангард малоран на этой стороне реки. Но наши ушастые — не тупые орки из сказок. Очень быстро учатся на своих ошибках.

Третьяков обвел взглядом присутствующих, задержавшись на Корневе.

— А вот дальше началось самое интересное. Первое: малораны сделали выводы на основе нескольких тысяч заживо сгоревших пехотинцев. Теперь вокруг своей арки они строят не просто палаточные лагеря, а возводят укрепленные форты. И над ними постоянно висят барьеры. Пусть не шибко мощные, потому что магов не хватает, но от случайного осколка или шального дрона они защищают.

— Это полбеды, — вступил в разговор один из армейских аналитиков, поправляя очки. — Вторая фишка куда серьезнее. На сцене появились вражеские портальщики.

— Они начали деактивировать те самые арки, которые использовали римляне для снабжения, — добавил Третьяков. — На данный момент им удалось потушить две из трех малых арок.

Корнев поставил кружку на подоконник.

— Как они к ним подошли? — капитан нахмурился. — Римские легионы должны были охранять эти точки как зеницу ока.

— Ушастые не считались с потерями, — ответил Третьяков. — Ушастые устраивали натуральные кровавые побоища. Бросали в атаку элитную пехоту и боевых зверей, просто и тупо продавливая позиции римлян. Все ради того, чтобы их портальщики смогли подойти к камню арки на расстояние вытянутой руки, нажать кнопку и тут же быстро свалить под прикрытием магии.

Майор выпрямился.

— Сейчас все свободные силы Римской Империи сосредоточены на защите последней активной арки в том регионе. Радует только одно — туда уже успел подойти свежий, полноценный легион. Ножками, из глубины римской территории. Оборону они удержат.

Корнев потер подбородок. Ситуация была дрянь, но логика действий противника восхищала своей циничной прагматичностью.

— Товарищ майор, — Алексей посмотрел на особиста. — А что мешает вашим мальчикам-навигаторам, которых вы туда отправили, просто подойти и врубить эти арки обратно? Ушли ушастые, подошли наши, нажали ладонь, и поехали дальше. В чем проблема?

Третьяков усмехнулся. Улыбка вышла кривой и невеселой.

— Кто-то сам балуется приоритетами, верно, капитан? — парировал майор, напоминая, как Корнев играл с доступами в самом начале. — Ушастые порылись в своих рядах и наскребли тех магов, кто имеет приоритет к системе Врат повыше, чем у моих орлов.

Особист вздохнул.

— Мои парни подходят к потухшей арке, кладут руки на панель, а система им выдает системный блок. Судя по таймеру — на шестьдесят суток. Приоритет у малоран не шибко выше нашего, иначе бы заблокировали минимум на триста, но этих двух месяцев хватит с головой, чтобы снова поставить римлян в очень интересную позу и дожать фронт.

Третьяков медленно перевел взгляд на Корнева. В глазах майора читался прямой, недвусмысленный приказ.

— Так что, наш очень дорогой Ключник, — особист развел руками. — Твой выход. У тебя уровень высшего порядка. Можно сказать, админские права. Только ты можешь снять эту блокировку и перезапустить логистику Рима. Иначе союз рухнет, не успев начаться.

Корнев только открыл рот, чтобы задать логичный вопрос об охране своей тушки на передовой, как дверь кабинета распахнулась.

На пороге стоял запыхавшийся Леший. Лейтенант проигнорировал толпу випов, обращаясь напрямую к командиру.

— Командир! — Комаров тяжело дышал. — Пост возле городской арки только что доложил. У нас в Новом Арзамасе новые гости.

— Кого там еще черти принесли? — скривился капитан. — Делегацию ООН?

— Хуже, — Леший сглотнул. — Сквозь арку только что прошел Орди. И он не один. С ним человек пятьдесят его горных соплеменников.