Дверь штаба скрипнула. Корнев спустился с крыльца, на ходу застегивая куртку. На улице, теребя подол явно непривычного для нее платья, переминалась Лисея. Заметив капитана, девчонка подобралась, ее огромные глаза блеснули надеждой и плохо скрываемой тревогой.

Корнев тепло кивнул ей.

— Привет. Жди, сейчас выйдет.

Он демонстративно сделал два шага в сторону, уступая дорогу и освобождая пространство для маневра. Боковым зрением капитан уловил движение. Возле походной кухни, где уже вовсю скворчало мясо, крутился Казанова. Связист вытянул шею и вскинул телефон, явно собираясь запечатлеть исторический момент окончательного падения холостяцкой крепости лейтенанта Комарова.

Корнев не стал ничего говорить. Он просто посмотрел на связиста. В этом взгляде было всё: обещание внеочередных нарядов, чистка сортиров зубной щеткой и марш-бросок в полной выкладке до самого утра. Казанова моментально считал сигнал. Он тяжело вздохнул, убрал телефон в карман и с независимым видом отвернулся к мангалу, сделав вид, что его крайне интересует степень прожарки местной свинины.

В дверях показался Леший.

Лейтенант переступал порог так, словно шел на расстрел. Широкие плечи напряжены, шаг тяжелый, взгляд исподлобья. Корнев, наблюдая за своим лучшим спецом по лесным пробежкам, мысленно прикидывал формулировки для начальства. Прецедент вырисовывался серьезный. Холостых здоровых лбов в роте хватало. С учетом того, что в этом городе они обосновались надолго, такие вот межгосударственные экзерсисы скоро станут массовыми. Придется писать рапорт, выбивать инструкции по бракам с местным населением. Бюрократический ад во всей красе.

Леший наконец преодолел несчастные десять метров, отделявшие крыльцо от Лисеи.

Оба были хороши. Корнев чуть не хлопнул себя ладонью по лицу. Лейтенант и кошка замерли друг напротив друга, играя в молчанку. Еще пара минут таких гляделок, и кто-нибудь точно грохнется в обморок от переизбытка кислорода или зашкаливающего давления. Мелкую еще можно было понять — переволновалась, все дела. А вот Комарову родная рота этого тупняка не простит. Эпос о том, как двухметровый сибирский мужик язык проглотил перед девчонкой, войдет в анналы подразделения навсегда. Как минимум до тех пор, пока сам Казанова не споткнется на подобном, что при его талантах было маловероятно.

Лисея первой поняла, что ее «пятнистый воин» включил режим каменной статуи. Раз она уже успела разнести новость о своем избраннике по двум лесным городам, отступать было некуда. Нужно было добивать.

Она выпрямилась, посмотрела лейтенанту прямо в глаза и выдала:

— Здравствуй, Саша.

Фраза прозвучала на русском. С диким акцентом, ломая шипящие, но абсолютно разборчиво.

Для Лешего это стало контрольным в голову. Перед глазами лейтенанта явно пронеслась вся жизнь. Он продолжал молча пялиться на девчонку, не в силах выдать ни звука.

Тишину разорвал треск рации на поясе Комарова.

— Если она сейчас разрыдается на всю округу, дятел, я займу твое место, — быстро прошипел Казанова в эфир. Щелчок и связь отключилась.

Лисея не поняла русскую скороговорку связиста, ей было не до того. Зато Лешего пробило. Угроза потери лица и прямое вмешательство Игоря сработали как дефибриллятор при клинической смерти.

— Здравствуй, Лисея, — медленно, тщательно подбирая слова, ответил Леший на местном языке. Причем произношение оказалось на удивление сносным.

Корнев удивленно вскинул бровь. Лейтенант времени зря не терял.

Слова Лешего сработали как выстрел стартового пистолета. Лисея не стала ждать продолжения банкета. Она просто сорвалась с места и повисла на Александре, обхватив руками его широкую грудную клетку и уткнувшись лицом в куртку.

Леший замер. Его руки на секунду беспомощно повисли в воздухе. Он посмотрел на макушку девчонки с таким видом, словно видел ее впервые в жизни. Затем медленно, неуверенно опустил тяжелые ладони ей на спину. Лейтенант бросил отчаянный, полный паники взгляд на командира.

Корнев беззвучно пошевелил губами, дважды перекрестил подчиненного в воздухе и быстро самоустранился.

Капитан свернул за угол штаба, направляясь к мангалам. Там, в компании ветеранов роты, уже дымил сигаретой Казанова. Связист ловко орудовал шампурами.

— Ну что? — Казанова стряхнул пепел, не отрываясь от жаровни. — Родил наш нелюдимый Леший ежика против шерсти?

— В процессе, — усмехнулся Корнев, беря с импровизированного стола кусок хлеба. — Вроде нормально пошло. Пациент скорее жив.

Они выглянули из-за угла. По улице медленно, неспешным шагом двигалась новоиспеченная официально парочка.

Лисея излучала счастье, как ядерная станция на шесть энергоблоков без защитных кожухов. Девушка крепко держала лейтенанта под руку, гордо задрав свой точеный носик. А вот видок самого Комарова впечатлял лютой биполяркой. С одной стороны, на его лице читалась абсолютная растерянность. Здоровый мужик явно не понимал, как себя вести и что делать дальше, хотя алгоритм был стар как мир. С другой стороны, стоило кому-то из встречных хвостатых задержать на них взгляд «дольше положенного», Леший выдавал такую агрессивную, тяжелую ответку, что местные шарахались в сторону и старательно меняли маршрут.

Корнев и Казанова синхронно уставились на левое запястье лейтенанта. Там, красовался плетеный кожаный браслет. Явно ручная работа.

Местные барышни, стайками гуляющие неподалеку, этот символ считали моментально. Они провожали Лешего завистливыми вздохами, кидая на идущего мимо здоровяка откровенно оценивающие взгляды. Комаров в Новом Арзамасе давно примелькался. Здоровый, сильный мужик, способный голыми руками ломать челюсти — выбор Лисеи местная общественность одобряла полностью. Свободная часть женского населения кусала локти.

— Шеф, ты бы это… поаккуратнее был, — внезапно с какой-то нездоровой заботой произнес Казанова, переворачивая мясо.

— Чо это⁈ — тут же насторожился Корнев.

— Дурной пример не просто заразителен, — выдал народную мудрость главный ходок подразделения. — А в нашем, точнее, в твоем случае, он дает железобетонный повод… Некоторые местные дамы с характером могут решить, что надобно резко ускориться. Чтобы не отставать от молодежи, ага!

Казанова молча, одними глазами указал куда-то в сторону второго деревянного яруса, нависающего над улицей.

Капитан чуть довернул корпус. Краем глаза он уловил движение в тени резного балкона. Наблюдатель пристально следил за удаляющейся парочкой, но стоило Корневу повернуть голову, фигура мгновенно дернулась назад. Капитан успел срисовать знакомый крой кожаного костюма и характерный цвет ушей.

— И еще на три часа, — одними губами, не меняя позы, добавил Казанова.

Корнев перевел взгляд правее. Там, за деревянными ящиками, тоже кто-то терся. Рассмотреть второго соглядатая не удалось — тень метнулась в переулок, буквально почуяв слежку.

— Улыбочку, — мстительно и счастливо произнес Казанова.

Щелкнул затвор камеры на телефоне. Связист сделал отличный кадр унылой, осознавшей масштаб грядущих проблем физиономии командира на фоне жарящегося шашлыка.

Отдых набирал обороты. Все свободные от дежурств и караулов разведчики постепенно подтягивались к расчищенной площадке. Погода благоволила, дым от костров смешивался с запахом леса.

Каждый проходящий мимо боец считал своим долгом хлопнуть Лешего по плечу и отвесить дежурное поздравление. Лейтенант сидел на деревянной лавке так ровно, будто проглотил лом.

— И помни, Саня, — вещал проходящий мимо с тарелкой мяса Казанова. — Ее зарплата — это ее деньги. А твоя зарплата — это ваши деньги. Финансовая грамотность — залог крепкой семьи!

Леший лишь мученически закатил глаза, отмахиваясь от Игоря как от назойливой мухи. Рядом с ним, не разжимая хватки на его локте, сидела Лисея. Она принимала поздравления от подтянувшейся женской части местного населения с видом королевы-победительницы.

Вскоре на горизонте нарисовались родители хвостатой бестии.

Маман выглядела напряженной. Как ни крути, чужак есть чужак. Да еще и военный. Но, подойдя ближе и увидев на широком запястье лейтенанта плетеный браслет — официальный знак принятия выбора, — женщина заметно расслабилась. Мужики-разведчики сработали оперативно. Они тут же взяли батю в оборот, всучили ему стакан с холодным пивом, выдали шампур с истекающим соком мясом и усадили на скамью. Маман тем временем перехватила Тиссу. Женщины о чем-то зашептались, при этом мать Лисеи периодически бросала на Комарова оценивающие, но все еще хмурые взгляды.

Музыкальную паузу заполнили быстро. Один из молодых хвостатых притащил местный струнный инструмент и попытался сбацать что-то лиричное, но «зеленые» оказались быстрее. Парни вытащили из кунга две мощные колонки. Казанова подрубил телефон, и по округе полился плотный, качественный бит.

Народ расслаблялся. Градус рос, общение становилось громче и плотнее. Корнев, однако, не терял бдительности. Он незаметно слинял в штаб роты, проверил, что нового в округе. Дежурный бодро отрапортовал: периметр под контролем, активность ушастых нулевая, патрули выходят на связь минута в минуту.

Успокоившись, Алексей вернулся на площадку. Опен-эйр стремительно переходил в фазу активных танцев.

Возле импровизированного поста Казановы нарисовались две молодые хвостатые барышни. Они что-то активно объясняли связисту, напевая мотив. Казанова пожал плечами, натянул на уши одной из девиц здоровенные наушники и начал листать плейлист. Пока кошка вслушивалась в треки, Игорь ловил на себе ехидные взгляды из толпы сослуживцев.

Нужный трек нашелся.

Как только из колонок ударил тяжелый, ритмичный бас с этническими мотивами, местные мужики заметно оживились. В центр площадки вышли несколько девиц. Сказать, что на них было мало одежды, значило не сказать ничего. Ткани на них осталось ровно столько, чтобы пройтись по краю местных законов о приличии.

Троица, плотно оккупировавшая стулья вокруг капитана — Тисса, Эйрин и Ависса — дружно нахмурилась. Кошки синхронно подобрались, оценивая конкуренток. Но спустя полминуты женский триумвират выдохнул. Танцовщицы взяли курс не на Корнева. Сегодня их целью оказался Леший.

Плавные движения в такт музыке становились все быстрее, резче и откровеннее. Дамочки приближались к лавке, где лейтенант сидел в обнимку с Лисеей.

Лисея медленно повернула голову. В ее глазах зажглись тревожные нотки. Она внимательно посмотрела на Александра.

Но Леший не подвел. Лейтенант включил режим монументальной бетонной плиты, уложенной над глубоким бункером. Лейтенант старался смотреть сквозь танцовщиц так, словно перед ним махали ветками деревья. Абсолютно непробиваемое лицо. Ни один мускул не дрогнул даже тогда, когда особо опасные танцевальные элементы с вращением бедер проносились в опасной близости от его коленей.

Такой выдержке позавидовал сам Казанова. Связист из-за мангала показал товарищу большой палец. Но когда Комаров перевел на него взгляд, в глазах здоровяка читалось такое искреннее охреневание от происходящего, что Игорь не удержался и снова щелкнул камерой телефона.

— Я могу не хуже! — не выдержала Лисея.

Она вскочила с лавки. Одна из танцовщиц бросила на мелкую покровительственный, полный превосходства взгляд.

Этого хватило. Кровь пролилась, вызов был принят! Лисея, сверкнув глазами, развернулась и стрелой умотала в сторону своего дома.

Отсутствовала она недолго. Но когда вернулась, зависли все. Даже видавшие виды местные.

У Лешего впервые за весь вечер челюсть отвисла самостоятельно и с глухим стуком ударилась о брусчатку. Он привык видеть Лисею в двух агрегатных состояниях. Либо в бесформенных хламидах оверсайз, которые не стесняют движений, но скрывают вообще всё. Либо в плотном походном костюме, в котором тоже почти ничего не видно. Сегодня днем он получил первый эстетический удар, увидев ее в довольно строгом, красивом платье. Ему понравилось…

Но сейчас перед ним стояла совершенно другая девушка.

Короткая, до середины бедра юбка. Облегающая туника, подчеркивающая каждый изгиб точеной фигуры. В руках Лисея держала два больших веера.

— Маэстро, музыку! — сам себе скомандовал Казанова.

Связист врубил трек, от которого тащилась мелкая оторва. Девочка, как выяснилось, неплохо освоила подаренный ей цифровой плеер, и теперь связист наглядно понял, почему до дыр затерта именно эта агрессивная композиция.

Музыка ударила по ушам плотным басом, заставив вибрировать грудные клетки.

Лисея сделала первый шаг, веера с тихим, угрожающим шелестом раскрылись в ее руках. Это был не классический танец соблазнения, скорее демонстрация возможностей, даже в столь серьезной конкуренции. Металлические спицы вееров ловили блики от костров, прочерчивая в воздухе сверкающие дуги. Девушка двигалась с пугающей скоростью: резкие выпады сменялись плавной, кошачьей текучестью. Она выгибала спину, проскальзывала под невидимыми клинками и тут же фиксировала позицию, глядя прямо на Комарова из-за края раскрытого веера.

У Лешего честно и без посторонней помощи снова выпала челюсть. Он моргнул, словно пытаясь сбросить наваждение. Вся его напускная монументальность дала трещину толщиной с танковый трак. Разведчик, прошедший горячие точки, сидел, вцепившись побелевшими пальцами в край деревянной скамьи, и откровенно залипал.

Другие танцовщицы, что пытались перетянуть внимание Лешего, поняв, что сейчас им ловить нечего, технично и без лишнего шума растворились в толпе.

А вот конкурентки из высшего эшелона, сидевшие возле капитана, дружно поджали губы. Признавать явное поражение на своем же поле не хотелось никому. Троица, еще минуту назад излучавшая презрение к уличным плясуньям, теперь сверлила Лисею уничтожающими взглядами.

Казанова, находясь в состоянии полнейшего экстаза, вел практически прямую трансляцию. Камера его телефона перескакивала с танцующей Лисеи на ошалевшего Лешего, а затем фокусировалась на каменном фейсе капитана. Корнев сидел, скрестив руки на груди, и пытался удержать нейтральное выражение лица, хотя уголки его губ предательски подрагивали. Зато его свита сидела с такими насупленными мордашками, словно им разом выдали наряды вне очереди на кухню.

Градус вечеринки стремительно пробивал потолок.

В тот момент, когда Лисея в ритме музыки сделала последнее эффектное движение и замерла с открытыми веерами, победно вздернув подбородок, нервы у взрослого контингента не выдержали.

— Я могу не хуже! — с откровенной злостью вырвалось у Тиссы, в точности повторив слова Лисеи.

Милфа выпалила это на эмоциях, поддавшись всеобщему настроению. И тут же пожалела о сказанном. Корнев удивленно повернул к ней голову. Капитан приподнял бровь, смерив бывшего лидера клана долгим, оценивающим взглядом. Эйрин и Ависса тоже уставились на нее, как на умалишенную.

Тисса поняла: слово — воробей. Которого не успели пристрелить и сожрать, чтобы не орал по чем зря. Но давать заднюю перед главой, да еще и под насмешливыми взглядами девчонок, было равносильно самоубийству во всех смыслах. Кошка гордо вскинула голову, выпятив грудь.

— Не то чтобы я не верил… — медленно, с откровенной провокацией в голосе произнес капитан, растягивая слова. — Но звучит как серьезная заявка на победу.

Тисса фыркнула, и быстрым шагом удалилась в сторону своих покоев. Ждать пришлось минут десять. Когда вторая кошка клана появилась на пороге своего дома, разговоры на площадке стихли во второй раз за вечер.

— Ого, — ехидно произнесла Эйрин, провожая ее взглядом. — А я и не знала, что наша уважаемая бывшая глава умеет танцевать с лентами.

Тисса, услышав последнюю реплику, густо покраснела, но отступать не собиралась. Задрав носик повыше, она прошла к центру площадки.

— Это просто праздник какой-то! — восхищенно выдохнул Казанова.

Если Лисея брала молодостью и дикой, необузданной энергетикой, то Тисса выкатила тяжелую артиллерию зрелости. Костюмчик, который она где-то откопала в своих бездонных сундуках, был почти копией наряда мелкой оторвы. Темно-бордовая ткань подчеркивала то, что полагалось подчеркивать, и скрывала ровно столько, чтобы оставлять простор для мужской фантазии. В руках милфа держала две широкие ленты.

Она встала в центре площадки и требовательно посмотрела на связиста.

— Тот же ритм, — коротко приказала кошка.

Казанова, не задавая лишних вопросов, врубил трек с начала.

С открытыми ртами сидели уже почти все мужики. Разве что Леший старательно отводил глаза в сторону, всем своим видом показывая, что он человек женатый (почти) и чужие прелести его не интересуют.

Тисса двигалась иначе. Никакой резкости. Ленты взлетали в воздух, закручиваясь вокруг ее тела спиралями, создавая иллюзию пламени. Она играла с музыкой, попадая точно в бас. Когда кошка выдала особо опасное движение бедрами, прогнувшись в спине так, что это могло разбудить даже покойника.

У Корнева внезапно пересохло в горле. В кабинетах эта мадам радовала его своей бюрократической хваткой, но сейчас капитан вынужден был признать: вторая кошка клана находилась в феноменальной физической форме.

Не отрывая взгляда от импровизированной сцены, Алексей пошарил рукой по деревянному столу в поисках стакана с чем-то освежающим или хотя бы местным легким вином. Пальцы нащупали прохладное стекло. Капитан, не глядя, поднес бокал к губам и закинул содержимое в глотку, намереваясь быстро промочить пересохшее горло.

Глаза капитана резко расширились.

Организм запоздало забил тревогу: планка градусов в выпитой жидкости улетела куда-то в стратосферу. Это было не легкое фруктовое вино. Скорее чистейший, как слеза младенца, местный самогон на каких-то адских лесных травах. И объем огненной воды, выпитой залпом, оказался фатально большим для расслабленного организма.

Горло вспыхнуло. Желудок сжался, пытаясь переварить упавший в него напалм. Алексей сцепил зубы, чтобы не выплюнуть жидкость обратно, и пару раз глухо кашлянул, судорожно переводя дыхание. На глазах выступили слезы.

Капитан мельком глянул вправо. Там, скромно примостившись на краю лавки, сидел благообразный седой кошак из местных завхозов. Дедок с довольной улыбкой держал в руках неприметный глиняный кувшин. Заметив взгляд Ключника, старик радостно кивнул и тут же, не спрашивая разрешения, до краев наполнил опустевший бокал главы клана своей ядреной «амброзией». Уважил начальство, так сказать.

— Твою же, — прохрипел Корнев, чувствуя, как по венам стремительно разбегается горячая волна. Местный алкоголь сработал быстрее привычной водки.

Алексей аккуратно, стараясь не привлекать внимания, отодвинул смертоносный бокал подальше и потянулся к другому, стоящему ближе к Ависсе.

— Там нормально? — шепотом, сдерживая кашель, уточнил капитан у охотницы.

Ависса рассеянно кивнула. Девушка вообще не смотрела на него. Она не отрывала испепеляющего взгляда от танцующей Тиссы, лихорадочно прикидывая свои шансы. Выходить на площадку после такого перфоманса было чревато натуральным позором перед всей честной компанией. Ависса умела бесшумно охотиться в лесу, но с лентами не дружила от слова совсем. С веерами тем более.

Корнев, поверив кивку, залпом выпил содержимое второго бокала.

На фоне уже горящего горла и пылающего пищевода новая жидкость пошла на удивление хорошо. Сладковатая, чуть вязкая настойка даже слегка потушила пожар внутри.

Вот только капитан забыл главное правило любого застолья: понижение градуса — это максимально хитрая и коварная ловушка. Особенно если ты мешаешь местный напалм со сладким забродившим сиропом неизвестного происхождения.

Спустя минут двадцать мир в глазах Алексея поплыл.

Он сидел ровно, держал осанку, но реальность начала дробиться на отдельные, не связанные между собой фрагменты. Быстрая раскадровка упала до критического минимума.

Кадр первый: Тисса тяжело дышит, кланяясь под рев толпы и свист разведчиков. Эйрин яростно грызет щепку, оторванную от стола.

Кадр второй: Леший о чем-то спорит с отцом Лисеи, размахивая шампуром, а сама мелкая спит, положив голову на плечо лейтенанта.

Кадр третий: кто-то смеется, хлопает по плечу. Лицо Казановы крупным планом, связист что-то говорит насчет продолжения банкета.

Следующий кадр всплыл уже в помещении. Коридор виллы качался из стороны в сторону. Корнев почувствовал, что висит на ком-то, опираясь тяжелой рукой на плечо. Запах женского тела и какого-то парфюма.

Вспышка. Новый кадр.

Кто-то снимает с него китель. Ловкие пальцы быстро расстегивают молнию. Корнев пытается сказать что-то неимоверно важное, командирское, но язык не ворочается.

Еще один кадр. Уже почти в полной темноте.

Комната плывет. Кошка нависает над ним. Капитан чувствует ее горячее дыхание, слышит томный, многообещающий вздох. Руки скользят по его груди. Момент истины…

Алексей фокусирует взгляд на лице девушки. В голове, сквозь алкогольный туман, всплывает мысль, что подчиненных нужно хвалить за хорошую работу. Мотивация — залог успеха подразделения.

А дальше только темная тишина…

* * *

На следующее утро солнце над Новым Арзамасом светило неоправданно ярко.

Ависса и Эйрин сидели за столом на открытой площадке возле местной таверны. Отсюда открывался прекрасный панорамный вид на крыльцо дома, где располагались личные покои второй кошки клана. Обе девушки были мрачны, как тучи перед грозой. Остывшая каша в тарелках осталась нетронутой.

Когда именно вчера Тисса успела утащить Ключника себе в гнездо, никто так и не понял. Праздник находился в своем абсолютном апогее, Казанова врубил какие-то попсовые треки, Леший боролся с тестем на руках, и бдительность парочки дала сбой. А когда спохватились — ни капитана, ни Тиссы на горизонте уже не наблюдалось.

И теперь обе уныло, с молчаливой солидарностью несли караул, ожидая появления победительницы.

Дверь виллы скрипнула. На крыльце показалась Тисса.

Выглядела бывшая глава клана откровенно помятой. Никакой вчерашней грации. Костюм сидел криво, волосы растрепаны, под глазами залегли тени. Она спустилась по ступенькам, щурясь от солнца, срисовала взглядом наблюдателей и, не раздумывая, направилась прямиком к их столику.

Тисса тяжело рухнула на свободный стул. Жестом подозвала официантку и, не спрашивая меню, произнесла:

— Мяса, овощей. И воды. Много…

Эйрин подалась вперед, опираясь локтями о стол. В глазах боевой кошки читалась жгучая смесь ревности и любопытства.

— И как все прошло? — выдавила из себя Эйрин, буравя соперницу взглядом.

Ависса рядом прижала уши так, что они едва не коснулись затылка.

Тисса замерла. Она посмотрела на девчонок долгим, нечитаемым взглядом. Затем с силой потерла лицо ладонями и с отчаянной, искренней обидой выдохнула:

— Никак!

Озадаченные взгляды скрестились на милфе. Эйрин даже рот приоткрыла от удивления.

Официантка, пробегавшая мимо с подносом, на котором стояла кружка с холодным пивом для соседнего стола, неосторожно приблизилась. Тисса, даже не поворачивая головы, молниеносным движением выхватила кружку прямо с подноса.

— Эй! — пискнула официантка.

— Впиши на мой счет, — рыкнула Тисса, делая жадный, долгий глоток. Пиво пошло как вода в сухую землю. Оторвавшись от края кружки, она обтерла пену с губ и буркнула: — Имею право. У меня сегодня законный выходной. Лично глава подписал. Вчера.

— Да хоть упейся вусмерть, — отмахнулась Ависса, теряя терпение. Любопытство жгло изнутри. — Что значит «никак»⁈ Мы видели, как ты там перед ним извивалась! Да он на тебя смотрел так, что мокрые дрова загореться могли!

Понимая, что эта парочка клещей не отстанет и вымотает всю душу, Тисса тяжело вздохнула. Легкий алкоголь чуть смягчил обиду, и она решила выдать все как на духу, чтобы пресечь дальнейшие слухи. Хуже уже не будет.

— Я еле дотащила его до кровати, — начала Тисса, крутя кружку по столешнице. — Он же тяжелый, как каменный кабан! Раздела его. Сняла ботинки, куртку стянула…

Милфа сделала еще один глоток, собираясь с духом. Эйрин и Ависса подались вперед, ловя каждое слово.

— Ну! И⁈ — хором поторопили они.

— Атмосфера — огонь. Жду, когда он меня обнимет, — Тисса закатила глаза, вспоминая свое фиаско. — Барон глаза открывает. Смотрит на меня так осмысленно, глубоко и проникновенно…

— А дальше? — прошептала Ависса.

— А дальше Корнев выдает: «Тисса, ты умница. Красавица. И вообще… капец-молодец и многогранная личность».

Тисса замолчала, глядя в пустоту перед собой.

— И что? — не выдержала Эйрин напряженной паузы.

— И всё! — рявкнула Тисса, в сердцах хлопнув ладонью по столу. — После слова «личность» он просто отвернулся на правый бок, натянул одеяло до подбородка и захрапел! Так захрапел, что у меня в комнате стекла забились в ужасе! Я там полночи сидела рядом и слушала этот рев раненого кабана, боясь пошевелиться!

На последних словах Эйрин не выдержала.

Боевая кошка, гроза лесных разбойников, просто сползла со стула. Она рухнула на землю и зашлась в таком истеричном, неконтролируемом приступе смеха, что из глаз брызнули слезы. Эйрин держалась за живот, судорожно колотя кулаком по брусчатке. Ависса, продержавшись на пару секунд дольше, уткнулась лбом в столешницу, хрюкая и содрогаясь всем телом в беззвучной истерике.

Тисса мрачно допила пиво, глядя на корчащихся конкуренток.

— Капец-молодец, — пробормотала она себе под нос. — Многогранная личность… Тьфу ты!..