Алексей лежал на спине, уставившись в деревянный, покрытый затейливой резьбой потолок. На лбу покоилась влажная, подозрительно пахнущая смесью болотной тины и мяты тряпка. Ланцет, осмотрев командира после взрыва малорана, лишь вздохнул, констатировав очередную легкую контузию и вкатил стандартный коктейль препаратов. А вот дальше за дело взялась местная медицина.

И, как капитан с удивлением вынужден был признать спустя полчаса неподвижного возлежания, местная ботаника работала. Тягучая, пульсирующая боль в висках, от которой хотелось выть и лезть на стену, медленно отступала. Осталась лишь ватная тяжесть — классический отходняк после близкого знакомства с ударной волной.

— Очередная запись в медкарте, — пробормотал Корнев, поморщившись. — Скоро там места живого не останется.

Он приоткрыл один глаз.

В соседнем кресле, подтянув колени к подбородку, сидела Тисса. Ее обычно холодный, расчетливый взгляд сейчас сменился выражением заботливой, но крайне подозрительной сиделки. Боевая кошка сканировала комнату так, словно из-под половиц в любую секунду мог выскочить вражеский диверсант.

В доме вообще творился натуральный матриархат осадного положения. Едва Корнева доставили на виллу, Эйрин и Ависса, объединив усилия в редчайшем порыве солидарности, натурально выгнали ссаными тряпками всех лишних. Даже Леший предпочел не отсвечивать, мудро рассудив, что с двумя вооруженными и крайне мотивированными женщинами в состоянии аффекта лучше не спорить.

Ависса моталась где-то по поручениям, причем разок, как доложили по рации, даже метнулась через малую арку в вотчину Ил’ды. Старая ведьма не преминула вставить свою шпильку. Она передала с охотницей пузатую баночку какого-то жутко редкого варенья, сопроводив это пожеланиями здоровья. Эйрин, увидев банку, еще минут десять ходила по комнате и яростно шипела себе под нос, что всякие старухи лезут своими когтями не в свое дело.

Затем боевая кошка оккупировала кухню.

Сначала Корнев лежал и прислушивался к звону посуды, морально готовясь вызывать Ланцета с промыванием желудка. Местная кулинария в исполнении профессионального киллера доверия не вызывала. Но вскоре по коридорам виллы поплыл запах. Густой, насыщенный аромат тушеного мяса с травами, от которого рот моментально наполнился слюной, а желудок, вспомнив, что последний раз в него кидали какую-то дрянь еще утром, требовательно заурчал.

Дверь скрипнула. Ависса и Эйрин вошли в комнату почти синхронно. Эйрин несла небольшой деревянный поднос с исходящим паром глиняным горшочком и свежей лепешкой.

— Я сам встану, — Корнев попытался сесть, скидывая компресс. Сверкнул мрачным взглядом, намекая, что параличом не страдает. — Инвалида из меня не делайте.

Тройной женский взгляд — к процессу молча подключилась Тисса — пригвоздил капитана обратно к подушкам. Напор этого хвостатого триумвирата оказался неожиданно силен. Корнев вздохнул, признавая тактическое поражение, и откинулся на спинку кровати, позволив поставить поднос себе на колени.

Зачерпнув густое, темное варево деревянной ложкой, капитан отправил его в рот.

Три пары глаз впились в его лицо с таким напряжением, будто он обезвреживал бомбу. Корнев медленно жевал. Мясо таяло во рту, специи идеально подчеркивали вкус.

В памяти некстати всплыл старый выпуск «Ералаша», где пацан пытался не расстроить девочку-повариху, уплетая жуткую бурду, а в конце скрючился в муках. Барон едва заметно усмехнулся, приоткрыв глаза. Эйрин стояла, замерев, ее хвост мелко подрагивал от нетерпения.

— Слушай, — Корнев проглотил пищу и посмотрел на девушку. — Это охренительно вкусно. Серьезно. Без дураков.

Напряжение в комнате лопнуло, как мыльный пузырь. Лицо боевой кошки расплылось в широченной, абсолютно счастливой улыбке. Она гордо покосилась на Ависсу, всем своим видом показывая: «Съел! То-то же».

Капитан методично, с огромным аппетитом уничтожил содержимое горшочка. Запив обед каким-то местным травяным взваром, он отодвинул поднос и сел на краю кровати, свесив ноги.

В голове прояснилось. И вместе с сытостью пришло четкое понимание: пружина натянута до предела. Парни пашут на износ: стройка, караулы, вылазки, постоянное ожидание удара. Контузия самого командира только добавила нервозности. Если прямо сейчас не сбросить пар, у личного состава просто потечет фляга. Да и местным нужно показать, что «зеленые» — не только терминаторы из железа и бетона, но и нормальные мужики.

Корнев потянулся к рации, лежащей на тумбочке.

— Леший, я Барон. Зайди ко мне.

Комаров появился на пороге через десять минут, настороженно косясь на Эйрин, которая убирала посуду.

— Звали, командир? Живой?

— Живее всех живых, — Корнев встал, потянулся до хруста в позвонках. — Саня, командуй отбой по всем второстепенным работам. Оставляем только боевое охранение и дежурные смены. Остальным — баня и личное время.

Леший удивленно приподнял бровь.

— С чего вдруг такой праздник?

— С того, что мы вводим в действие план-капкан под кодовым названием «Шашлыки», — усмехнулся Корнев. — Накрываем поляну.

* * *

Личным составом приказ начальства был воспринят не просто положительно — он был встречен с энтузиазмом, граничащим с фанатизмом. Приготовления развернулись так стремительно и с такой пугающей серьезностью, что местные кошаки поначалу решили: «зеленые» готовят новую, масштабную карательную экспедицию в тыл малоран.

Бойцы с суровыми лицами таскали стальные листы и сваривали в огромные мангалы. Из дальних углов кунгов машин обеспечения извлекались стратегические запасы специй.

Логистика операции заработала на полную катушку. В соседний город, вотчину старейшины Ил’ды, через малую арку был немедленно отправлен переговорный десант под руководством Казановы. Связист знал свое дело туго. В составе инженерных бригад, которые уже заливали там бетон под постоянный пункт дислокации, имелись крайне хитрожопые личности из числа прапорщиков-тыловиков. Эти люди могли достать черта лысого со склада, если это требовалось для облегчения тяжкой доли солдата вдали от Родины.

Через пару часов Казанова триумфально вернулся, руководя разгрузкой ящиков с трофеями. Хвостатые жители Нового Арзамаса наблюдали за этим действом с безопасного расстояния, вытягивая шеи. Ясен пень, мясо здесь тоже любили и умели запекать на открытых углях. Но ритуал! Земная технология, где куски идеально нарезались, замачивались в хитрых смесях и нанизывались на тонкие стальные шампуры, вызывала у местных охотников уважительный интерес.

Быстро сообразив, что намечается крайне томный и сытный вечер, коренные жители начали аккуратно подтягиваться поближе к будущему эпицентру веселья.

Тут в дело вступила Тисса.

Милфа, получив от Корнева добро на выделение алкоголя из клановых запасов, выкатила на край поляны несколько объемных бочонков с легким местным вином и пивом. Но халявы не случилось. Тисса взобралась на пустые ящики и громогласно объявила: фейс-контроль будет проводить лично. Хорошо отдыхает и пьет только тот, кто сегодня нормально махал лопатой и таскал камни на стройке!

Любители проскочить на халяву, коих в толпе хватало, мгновенно сдулись и свалили в закат. Все прекрасно знали: спорить с Тиссой бесполезно, а когда она пригубит пару бокалов своих «безобидных настоек на сладких ягодах», ее уровень агрессии возрастает кратно.

Корнев стоял у крыльца штаба, наблюдая, как над поляной поднимается сизый, вкусный дым. Парни травили байки, кошаки осторожно пробовали тестовый шашлык, жмурясь от обилия специй. Интеграция культур шла через желудок, и шла весьма успешно.

Казалось, вечер удался. Идеальная идиллия.

Идиллию разрушил грохот распахнувшейся двери.

В кабинет Корнева, куда капитан зашел за сигаретами, буквально ввалился Леший. Лейтенант Комаров, человек, который с каменным лицом резал ушастых в ночном лесу и спокойно наводил авиацию под огнем, сейчас выглядел так, словно увидел привидение. Его лицо было бледным, глаза лихорадочно бегали. На лбу выступила испарина. Во всем его облике читалась одна-единственная, бьющаяся в панике мысль: как прямо из этого кабинета можно вылететь куда-нибудь на Таймыр⁇

— Саня, ты чего? — Корнев замер с зажигалкой в руке. Таким своего взводного он видел хорошо если третий раз за все годы службы.

Леший тяжело привалился к косяку, судорожно хватая ртом воздух.

Корнев молча подошел к графину, налил полный стакан холодной воды и протянул товарищу. Лейтенант схватил стакан и выдул воду залпом, словно пересек Сахару, и с громким стуком поставил стекло на стол. После чего повернулся к окну и как-то совсем тоскливо уставился на веселящуюся толпу.

— И-и-и? — подбодрил его Алексей, скрестив руки на груди. — Рожай давай. Что случилось? Ушастые прорвали фронт? Ядерный удар? Прапорщик Сидоренко украл Врата?

Леший сглотнул.

— Я только сегодня узнал, — хрипло, обреченно выдавил лейтенант. — У Лисеи сегодня день рождения. Совершеннолетие по местным меркам.

Корнев завис на секунду, переваривая информацию. А затем губы капитана растянулись в широкой, откровенно издевательской улыбке.

— Кайф, чего! — радостно констатировал Барон. — Праздник в квадрате. Пойдем, поздравим девчонку. Цветов нарвем.

— Нихрена не кайф, кэп, — уныло ответил Леший. Он развернулся к командиру, и в его глазах читалась натуральная паника. — Вообще не кайф. Особенно на фоне трех ушатанных мною тел на той стороне арки!

Улыбка Корнева медленно сползла с лица.

— Каких тел? — капитан напрягся.

— Местных кошаков. Я им челюсти свернул на рынке у Ил’ды, — вздохнул лейтенант, потирая лицо ладонями. — И это еще папаша мелкой за меня вписался в конце, разогнав остальных идиотов.

Барон медленно опустился в кресло. Драка офицера с местными в чужом городе — это уже не шутки про дни рождения. Это дипломатический инцидент.

— Так, — Корнев облокотился на стол. — С этого момента поподробнее. С расстановкой. Кого ты там бил и при чем тут папаша Лисеи?

Леший тяжело вздохнул, придвинул стул и рухнул на него, вытянув длинные ноги.

— В общем, Лисея еще утром свинтила через арку к родителям, — начал лейтенант, массируя переносицу. — Как недавно я выяснил, типа секрет и сюрприз. А я, придурок старый, по тупости своей обрадовался! Думал, мелкая отстала, сегодня у нас будет чисто мужской междусобойчик, пива попьем без этих вот ушек и хвостиков, мельтешащих перед глазами.

— Ага, щас, — понимающе хмыкнул Корнев.

— Во-во. Ага, щас, — мрачно подтвердил Комаров. — Мы с мужиками пошли на тот рынок, в город к старой карге. Там сейчас выбор мяса побольше, да и зелень свежая есть для шашлыка. Кстати, командир, надо как-то обозвать вотчину Ил’ды. А то «там» да «тут» — путаемся уже.

— Не отвлекайся, географ доморощенный, — взбодрил его капитан, пряча улыбку. Он уже примерно понимал, в какие дебри местного менталитета вляпался его суровый взводный. — Что на рынке?

— Ну это… — Леший, который косноязычием никогда не страдал и матом умел выстроить многоэтажную конструкцию, внезапно замялся. — Закупились мы, значит. Возвращаемся обратно к арке. А на выходе с рыночной площади нас уже ждали.

Лейтенант наклонился вперед, активно жестикулируя.

— Причем как-то по-особенному ждали, командир! Эти дятлы, местные малолетки, заранее предупредили свою стражу. Прикинь? Стражники в сторонке встали с умным видом, копья на землю поставили и просто смотрят. Я сначала вообще не вдуплил. Думал, может, досмотр какой или налог на вывоз лука. Но как выяснилось, претензии были только ко мне лично.

— Закономерно, — Корнев отошел к окну. На улице Казанова, активно размахивая руками, проводил экспресс-допрос остальных парней из команды добытчиков. Судя по ржущим лицам разведчиков, история уже обрастала легендами.

— И как назло, в округе ни одного хвостатого, кто владеет латынью! — возмущенно продолжил Леший. — Я ни хрена не понял, что этот первый крендель от меня хочет. Выскочил, орет что-то, слюной брызжет. Ну, я просто потушил паренька, когда он ручки ко мне свои шаловливые потянул.

— Совсем молодой? — уточнил капитан.

— Ага, — кивнул Комаров. — дурной совсем. Поэтому жестить не стал. Аккуратно пробил, чтоб дыхалку сперло, и затем вырубил уже в ноль. Затем переступили через него и пошли дальше.

— Гуманист, — констатировал Корнев.

— А там через метров сто — еще один! — Леший всплеснул руками. — Из-за телеги выруливает. В кожаной броне, тоже орет, рукой тычет в мою сторону. Дальше все под копирку: вопли, попытка схватить за разгрузку, мой кулак, лицом в землю и спит.

— Это второй… — протянул капитан, сдерживая смех. Картинка вырисовывалась эпичная. Суровый русский лейтенант идет по чужому рынку, а об него убиваются местные Ромео.

— С третьим чутка сложнее вышло, шеф, — Леший снова тоскливо вздохнул. — Вот тут я и понял, в чем, собственно, проблема! Нашелся среди группы поддержки этого третьего идиота переводчик на латынь.

— Ну-ну-ну… — предвкушающе произнес Корнев, разворачиваясь к подчиненному.

— В общем, меня уже чуть ли не официально записали в женихи мелкой! — с неподдельным ужасом в голосе произнес Комаров. Взгляд лейтенанта заметался по кабинету. — Она, оказывается, семье объявила, что выбрала меня! А эти дебилы на рынке — местные отвергнутые претенденты. И они решили по своим местным понятиям раскидать, что я ей не подхожу, я чужак, а вот они — самое то. Типа, дуэль чести за право пойти под венец!

Корнев закусил губу, чтобы не заржать в голос.

— И что третий?

— А что третий? Я ему через переводчика сказал, что он дебил. Мальчик обиделся. Полез драться. Прилег отдохнуть рядом с телегой, — буркнул Леший. — А вот когда он прилег, примчался папаня Лисеи. И вот тут начался цирк. Папаша навешал лещей группе поддержки, наорал на стражу, взял меня под локоток и с почетом довел прямо до самой арки! Бормотал что-то одобрительное. Я так понял, если бы он нас не проводил, там бы чуть ли не на каждом перекрестке эти свадебные альфачи с заточками стояли. Я для них теперь главный босс этого уровня.

Капитан подошел к столу и сел напротив лейтенанта.

— Ну, так-то девка она видная, — заметил Корнев, делая морду ящиком и включая режим психолога. — Фигуристая, преданная. Боевая опять же.

— Да и ты вроде как… — капитан замолчал, проникновенно глянув на Лешего. Он толсто намекал, что лейтенант сам позволял девчонке виснуть на себе все это время. Поздно пить боржоми, когда почки отказали. Все эти телодвижения с «отстань, малявка» надо было заканчивать давно и жестко, если она ему действительно не нужна.

— Вроде как да… — почесав затылок, хмуро признал Комаров. Лейтенант отвел взгляд. — Но как-то всё, не знаю… Быстро? Неправильно?

— Не так себе представлял семейную жизнь? — закончил за него капитан, вспоминая свое собственное прошлое.

Леший молча кивнул. Сибирский мужик, привыкший к простому и понятному миру уставов и приказов, банально потерялся в инстинктах кошачьего общества.

— Советов давать не буду, Саня. Ты мальчик взрослый, — со вздохом сказал Алексей, поднимаясь. — Сердцу не прикажешь, а устав на любовь не написан. Единственное, что скажу как командир: закрой эту тему. Так или иначе. И лучше сделай это сегодня вечером.

Корнев похлопал товарища по плечу.

— Если она тебе не нужна — скажи ей прямо, один раз. А если нужна… Тогда перестань бегать как школьник от военкома. Иначе завтра тебе придется уже не морды на рынке бить, отбиваясь от малолетних идиотов. Дальше будет только хуже, вспомни, с чего начался турнир. И, кажется, за тобой уже пришли…

Леший выглянул в окно. У крыльца штаба, теребя подол нарядного, явно праздничного платья, переминалась с ноги на ногу Лисея. Она смотрела на окна кабинета с такой отчаянной надеждой, что у сурового лейтенанта разведки дернулся кадык. Комаров шумно выдохнул, поправил ремень и шагнул к двери. На Таймыр билетов не было…