Тяжелая инженерная техника сделала свое дело. Всего за неделю на окраине Нового Арзамаса вырос полноценный поселок, плотно прижавшийся к строящейся военной базе. Деревья выкорчевали, грунт укатали так, что он стучал под ботинками. Появились ровные ряды домов, затарахтели дизель-генераторы, а над крышами потянулась паутина кабелей.

Воздух снова завибрировал от гула тяжелых винтов. Местные жители, уже привыкшие к тому, что с неба обычно «падают» либо ящики с патронами, либо суровые парни в зеленом камуфляже, высыпали на улицу. Очередная пачка транспортных Ми-8 заходила на посадку, поднимая тучи пыли.

Рампы поползли вниз. Но в этот раз обошлось без криков сержантов. На бетонные плиты ступали совершенно обычные люди. Мужчины и женщины разного возраста, одетые в добротные туристические куртки, с рюкзаками и объемными кофрами. Они щурились от лесного солнца, неуверенно оглядывались по сторонам и выглядели откровенно гражданскими. Никакой выправки. Никакого оружия.

Алексей Корнев стоял у края посадочной площадки, засунув руки в карманы куртки. Рядом переминалась Тисса. Бывшая глава клана уже успела собрать по приказу Ключника весь местный «ученый совет» — две сотни седых кошаков и кошек, отвечавших в Новых Тенях за летописи, обучение детей и сохранение библиотек. Хвостатые интеллигенты жались друг к другу, с напряжением разглядывая прибывших. В их понимании чужаки умели только убивать и строить железные крепости.

— Значит так, граждане педагоги, — голос Корнева заставил местную профессуру вздрогнуть. Капитан не стал тянуть резину. — Война войной, а пробелы в образовании надо закрывать. Перед вами группа ученых, переводчиков и преподавателей с Земли. Они здесь не для того, чтобы учить вас стрелять. Будем учить и учиться. Взаимно.

Прибывшие земляне, разбившись на небольшие группы, уже с энтузиазмом разбежались по выделенным квартирам. Хвостатые смотрели на них с откровенным недоверием.

— Обмен языками, составление нормальных словарей, изучение вашей письменности и культурного наследия, — продолжил перечислять Алексей. — Чтобы мои парни перестали общаться с вами жестами и матом, а вы перестали шарахаться от каждого работающего генератора.

Один из старейших кошачьих летописцев, опираясь на трость, скептически дернул ухом.

— Изучать культуру — дело благое, глава, — проскрипел старик. — Но чтобы понять народ, нужно увидеть мир, в котором он живет. Мы заперты в Лесу.

Корнев ждал этого вопроса. Он чуть заметно усмехнулся и выдал то, от чего у всех аборигенов хвосты мгновенно встали дыбом.

— Согласен, дед. Изучать мир по бумажкам — тухляк. Поэтому предлагаю проехаться в гости за Врата. На нашу сторону.

Над площадкой повисла тишина. Даже гул генераторов, казалось, стал тише. Хвостатые уставились на Ключника круглыми глазами.

— В столицу государства не обещаю, — буднично добавил капитан, словно речь шла о поездке на соседнюю ферму. — Но по региону покатаем. Уверен, кому-то из вас это будет крайне интересно. Желающие есть?

То, что произошло дальше, сломало Корневу все шаблоны. Он ожидал, что местные старики начнут осенять себя знамениями, ссылаться на болезни или откровенно пошлют его к демонам, испугавшись перехода в неизвестность.

Вместо этого толпа интеллигенции молча, без единого слова, ринулась вперед. Старики расталкивали друг друга локтями, отпихивали молодых помощников тростями и выстраивались в натуральную, плотную очередь прямо перед капитаном. Ни капли страха. Только дикое любопытство исследователей, которым пообещали показать изнанку мироздания.

Алексей моргнул, глядя на эту давку.

— Ну… ладно, — он пожал плечами, пряча удивленную улыбку. — Места в транспорте найдутся для всех. Тисса, составляй списки экскурсантов. Только чтобы без остановки сердца на той стороне.

Уже через два дня в одном из самых просторных зданий Нового Арзамаса, где раньше располагалась клановая налоговая, открылась первая совместная школа. Настоящие парты сколотили из свежих досок, на стены повесили маркерные доски, привезенные с Земли.

В первый же день занятий система дала сбой в самом неожиданном месте.

Ко всеобщему удивлению, первой ученицей, буквально вломившейся в класс ранним утром, стала Лисея. Мелкая оторва плюхнулась за первую парту, сложила руки перед собой и безапелляционно заявила гражданскому лингвисту, что намерена выучить язык «зеленых» в совершенстве. И желательно до конца недели.

— Зачем такая спешка, юное создание? — опешил преподаватель, поправляя очки. Рядом немного давился от смеха капитан, переводя вопрос, на который и так знал ответ.

— Чтобы общаться со своим мужчиной без этих ваших дурацких железных коробочек, которые вечно слова на латыни путают! — на весь класс выпалила Лисея, ничуть не смущаясь присутствия других учеников.

Новость долетела до штаба со скоростью лесного пожара.

Леший, сидевший в канцелярии над графиком патрулей, услышав эту информацию от ржущего Казановы, тяжело, страдальчески вздохнул. Он закрыл лицо руками.

— Она меня из-под земли достанет, — глухо пробормотал лейтенант. — Пристрелите меня кто-нибудь. Я рапорт напишу. О переводе в Заполярье. Там белые медведи, они хотя бы не разговаривают.

Стоявший у окна Корнев отвлекся от изучения карты и подошел к столу лейтенанта. Профилактический лещ прилетел Лешему в затылок с идеальной точностью.

— Отставить Заполярье, Комаров, — громко гавкнул капитан. — Девочка тянется к знаниям. Покажи пример подчиненным. С этого дня добровольно записываешься на курсы языка хвостатых. Будешь развивать межвидовую коммуникацию.

— Командир, за что? — взвыл Леший, потирая ушибленный затылок.

— За интеграцию, лейтенант. Кругом марш за парту.

Когда Лисея узнала, что ее обожаемый «пятнистый воин» теперь сидит в соседнем классе и старательно ломает язык о местную фонетику, она едва не зарыдала от абсолютного счастья. Остаток дня она носилась по городу, сообщая эту новость каждому знакомому.

Казанова, наблюдая за мучениями товарища, сначала откровенно веселился. Но вечером, когда Леший с обреченным видом собирал тетрадки для занятий, связист внезапно молча пододвинул стул и сел рядом.

— Ты чего? — подозрительно прищурился Комаров.

— А чего? — набычился Казанова, с вызовом глядя на товарища. — Я что, тупой по-вашему? Или у меня памяти нет? Тоже буду язык учить. И вообще… Так с местными контакт быстрее наладим. Вопросы логистики решать проще.

Корнев, зашедший в этот момент в кубрик, остановился в дверях. Он медленно перевел взгляд с краснеющего связиста на окно. Там, на улице, прислонившись к деревянному столбу ограды, стояла молодая, фигуристая брюнетка из местных. Девица не мигая пялилась на окно их кубрика, буквально пожирая Казанову глазами.

— Особенно контакт вон с той темненькой наладить хочешь? — с непередаваемым сарказмом уточнил капитан, кивнув в сторону окна.

Казанова сделал морду кирпичом. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

— И с ней тоже, товарищ капитан, — кивнул связист. — Исключительно в рамках укрепления дипломатических связей между нашими мирами.

Леший хмыкнул, Корнев закатил глаза. Интеграция шла полным ходом.

* * *

Грязь летела во все стороны, смешиваясь с потом и тяжелым, хриплым дыханием. Полигон на окраине города превратился в филиал преисподней для шести сотен хвостатых. Три сотни бывших наемников, привыкших к вольной жизни, и три сотни уличных «охотников за бездельем», которых выскребли из таверн, сейчас напоминали стадо загнанных лошадей.

Боевая кошка подошла к задаче с фанатизмом инквизитора.

Она гоняла их четыре часа без перерыва. Кросс с камнями в рюкзаках, отработка блоков со щитами до кровавых мозолей, спарринги в самых дерьмовых условиях окружения. Шесть сотен здоровых мужиков выглядели так, словно только что сошли с галер, где месяц беспрерывно работали веслами в шторм. Многие просто лежали на мокрой земле, не в силах даже застонать, раскинув руки. Грудины тяжело вздымались, кто-то выворачивал желудок в ближайшие кусты.

Эйрин стояла тут же, на краю полигона. Она проделала все те же упражнения, пробежала ту же дистанцию с двойным весом и провела три десятка спаррингов подряд.

Только вот выглядела она так, будто только что вышла из дорогого спа-салона. Лицо лишь слегка порозовело. Дыхание идеально ровное. Форма лишь слегка грязная, но движения легкие и пружинистые. Привалившись спиной к столбу, Эйрин меланхолично грызла какой-то сочный местный фрукт, с презрением взирая на стонущую массу инвалидов.

— Встать, куски мяса! — рявкнула хвостатая, вытирая сок с подбородка. — Враг не будет ждать, пока вы отдохнете!

Из грязи послышался сдавленный стон.

В этот момент на полигон ураганом ворвалась Ависса. Охотница неслась так, будто за ней гналась стая волков, совершенно не обращая внимания на распластавшуюся по земле банду новобранцев. Она споткнулась о чью-то вытянутую ногу, чертыхнулась, перепрыгнула через стонущего наемника и затормозила прямо перед Эйрин. Глаза Ависсы горели диким восторгом.

— Эйрин! Смотри, что мне Барон подарил! — запищала она с такой интонацией, с которой обычно девчонки хвастаются новым кольцом с огромным бриллиантом.

От этой фразы кусок сладкого фрукта намертво встал поперек горла боевой кошки.

Эйрин выпучила глаза, схватилась за шею и согнулась пополам. Она отчаянно закашлялась, пытаясь продохнуть. Спустя десять секунд унизительных спазмов, кусок фрукта наконец-то вылетел на землю. Эйрин выпрямилась, возвращаясь в вертикальное положение. Ее глаза налились кровью, хвост бешено забил по бедрам. Мысль о том, что Ключник выделил эту любительницу бегать за живностью, жгла изнутри каленым железом.

— Воть! — радостно выкрикнула Ависса, вытягивая руки вперед.

Обычно в таком жесте дамы демонстрируют свежий, дорогой маникюр. Но сейчас в руках охотницы лежал лук. И она демонстрировала его не только Эйрин, но и всем тем сотням бойцов, которые, забыв про усталость, начали приподнимать головы из грязи.

Эйрин непонимающе скривилась. Она ожидала увидеть какое-то невероятное земное оружие, плюющееся огнем, или на худой конец бриллиантовое ожерелье. А тут… лук и лук. Такие валом делали для нужд военного крыла клана. Но когда Эйрин присмотрелась внимательнее, ее лицо медленно вытянулось.

Это был не просто лук. Инженеры землян и артефакторы клана явно провели несколько бессонных ночей. В местах крепления блоков на плечах оружия, а также сверху и снизу от рукояти, были намертво вмонтированы четыре идеально ограненных камня. Те самые синие сапфиры, которые недавно привезли с собой «зеленые». Грани камней тускло пульсировали внутренним светом, реагируя на присутствие магии в воздухе. Дерево лука покрывала тончайшая вязь рун, связывающая кристаллы в единый контур.

— А где здесь записаться в любовницы Ключника? — раздался громкий, отчетливый шепот из неровного строя лежащих наемников. Кто-то нашел в себе силы пошутить, поняв стоимость этой игрушки.

— Разговорчики! — рыкнула Эйрин.

Она рявкнула громко, но сделала это чисто на автомате. Никакой реальной угрозы быстрой и неминуемой расправы в ее голосе не было. Все ее внимание было приковано к оружию. В этом мире артефакты такого уровня принадлежали только высшей аристократии или патриархам очень богатых семей.

Эйрин шумно сглотнула вязкую слюну, заставляя себя погасить вспыхнувшую зависть. Профессиональный интерес воина взял верх.

— Я попробую?..

Ависса счастливо затрясла гривой и протянула лук конкурентке. Эйрин аккуратно, почти с благоговением перехватила рукоять. Оружие легло в ладонь как влитое. Она вытянула из колчана на поясе Ависсы стрелу — тяжелую, с бронебойным граненым наконечником.

Медленно, буквально смакуя каждый миллиметр движения, Эйрин начала натягивать тетиву.

Как только тетива натянулась до предела, руны на корпусе лука вспыхнули. Четыре сапфира разом зажглись ярким синим светом. Воздух вокруг Эйрин затрещал от статического электричества. Магия камней мгновенно влилась в древко стрелы, окутывая ее плотным голубым ореолом.

Строй на полигоне перестал дышать. Шесть сотен грязных морд не мигая смотрели, как разгораются камни, освещая лицо боевой кошки.

Эйрин задержала дыхание и разжала пальцы. Обычного звука спуска тетивы не было. Был только оглушительный хлопок.

Стрела сорвалась с места, в моменте набирая огромную, неестественную для метательного оружия скорость. Шестьсот пар глаз в строю и еще две пары чуть сбоку завороженно проводили взглядом яркий голубой росчерк.

Снаряд прошил воздух над полигоном и закончил свой путь в стволе массивного дерева, стоявшего метрах в ста от огневого рубежа. Дерево было толщиной с саму Ависсу.

Раздался глухой, деревянный треск.

Эйрин опустила лук. Ее глаза расширились. Она буквально метнулась к дереву, преодолев дистанцию бегом, забыв про усталость. Ависса потрусила следом.

Подбежав к стволу, Эйрин замерла. Она провела пальцами по коре. Стрелы не было. Было только аккуратное входное отверстие. Кошка обошла ствол. На обратной стороне зияла рваная дыра размером с кулак, из которой торчали щепки. Стрела прошила толстенное дерево навылет и даже не подумала останавливаться.

Выявив дальнейший путь снаряда по сломанным веткам кустарника, боевая кошка пошла дальше. Она прошла еще метров тридцать и остановилась перед исполинским древом.

Именно из его коры, уйдя в древесину почти по самое оперение, торчала выпущенная стрела. Эйрин протянула руку и коснулась оперения. Древесина вокруг попадания все еще дымилась, обугленная кинетической и магической энергией.

— Охренеть, — только и смогла выдохнуть Эйрин. — Если из этого выстрелить в тяжелую пехоту малоран, снаряд пробьет латника и его волка.

Она медленно повернулась к Ависсе. В глазах боевой кошки больше не было зависти. Там горела чистая жажда заполучить в свой арсенал такую же убойную игрушку.

— Идем к Барону, — безапелляционно заявила Эйрин, сунув лук обратно Ависсе. — Прямо сейчас. Я тоже хочу такой подарок! И мне плевать, что для этого придется сделать!

* * *

Корнев сидел в своем кабинете на вилле, с ненавистью разглядывая очередную стопку бумаг. Капитан начал всерьез подозревать, что родное командование в сговоре с дипломатами решило просто запереть его здесь под грузом бюрократической волокиты, чтобы он не лез на рожон от слова совсем.

Как-то подозрительно часто через его стол стали проходить ведомости и отчеты из города Ил’ды. Поставки зерна, перемещения подразделений кошаков, запросы на инструменты. По любой логике вещей, этой макулатурой должен был заниматься вообще другой офицер, желательно из интендантской службы. Но Асатьев гнул свою линию: Ключник — фигура политическая, значит, должен быть в курсе всего, что шевелится в зоне его ответственности.

Алексей брезгливо отодвинул от себя очередной ' важный документ'.

Допив давно остывший чай, он со вздохом встал. Прошелся по просторному кабинету, разминая затекшие плечи, покрутил шеей до хруста позвонков. Затем подошел к умывальнику в углу, плеснул в лицо водой из кувшина, хоть немного сбрасывая напряжение.

В голове начала зарождаться крамольная, но крайне привлекательная мыслишка — свалить по холодку. Куда-нибудь в дальние секреты, с внезапной проверкой постов. Взять Тигра, пулемет, прокатиться с ветерком по лесу. От бумаг уже тошнило физически.

Но реализовать эту гениальную идею, как водится, не удалось.

В массивную дверь постучали. Не дожидаясь ответа, на пороге вырос дежурный узла связи.

— Товарищ капитан, — козырнул боец. — Телефонограмма с базы. Борт на подходе, будут через сорок минут. Гости из бригады.

Корнев страдальчески вздохнул, уставившись в потолок.

— Принял, сержант. Подготовьте площадку.

Капитан вернулся к столу и начал обреченно раскладывать бумаги по ровным стопкам, создавая видимость идеального порядка для начальства.

Через сорок минут Корнев стоял на краю посадочной площадки. Он хмуро раздумывал, какого хрена забыло родное начальство в его лесной глуши, да еще и без предупреждения. Обычно такие визиты не сулили ничего, кроме новых, невыполнимых задач.

Заходящий на посадку Ми-8 обдал капитана волной грязной водяной пыли. Рампа с лязгом опустилась на брусчатку.

Корнев приготовился делать скучающее лицо и брать под козырек, но к его искреннему удивлению, из нутра вертолета не высыпалась толпа проверяющих канцелярских крыс с папочками.

По рампе спустился один человек. Точнее, один знакомый человек, за спиной которого маячило мощное сопровождение.

Перед Алексеем, сияя широкой, почти голливудской улыбкой, стоял сам майор Третьяков. Особист сменил свой идеальный серый костюм на качественную полевую форму, но повадки матерого аппаратчика никуда не делись.

А вот за его спиной двое бойцов спецназа выводили из вертолета крайне интересного пассажира. Это был малоран. Ушастый хрен был закован в тяжелые стальные браслеты за спиной. Пленного удерживали в интересной, полусогнутой позе, жестко контролируя каждое движение.

— О как, — хмыкнул капитан, сдвинув кепку на затылок.

— Тоже рад тебя видеть, Алексей! — жизнерадостно выкрикнул Третьяков, направляясь к Корневу с протянутой рукой.

— Прошу к нашему шалашу, — Барон ответил на крепкое рукопожатие, не сводя глаз с конвоиров и пленного.

— А у тебя здесь хорошо, — Третьяков картинно повел носом, оценивая виды военного городка, расчищенные площадки и строящиеся укрепления. — Воздух свежий, работа кипит. Прямо санаторий.

Корнев мельком взглянул на особиста. Майор с интересом рассматривал окрестности, задавая, казалось бы, обыденные вопросы про быт, поставки в город и настроение местных кошаков. Но зная специфику работы этой конторы, капитан склонялся к мысли, что лучший друг дипломата Асатьева решил совместить полезное с полезным. Взбодрить Барона, напомнив о недремлющем оке начальства, а заодно наградить его очередным ушастым головняком, переложив грязную работу на чужие плечи.

— Итак, товарищ майор, — Корнев прервал лирическое отступление. — Чем мое скромное подразделение может помочь родной разведке?

Третьяков мгновенно стер улыбку с лица. Он обернулся к пленному, который стоял, низко опустив голову и исподлобья зыркая на людей.

— Представляешь, не хочет общаться, — искренне пожаловался на ушастого майор. Конвоиры чуть дернули тело, заставляя малорана выпрямиться. Двое других бойцов стояли в трех метрах, дополнительно контролируя обстановку.

— Ох, даже не знаю почему, — саркастично усмехнулся Барон, оглядывая браслеты и кровоподтеки на лице ушастого, а так же общую атмосферу дружелюбия.

— Вот мы и подумали, — снова оживился Третьяков, шагнув ближе к Корневу. — Ты же у нас полиглот, Алексей! Звезда межмировой лингвистики. Глядишь, у тебя получится его разговорить. Нам очень нужны ответы на простейшие вопросы…

Особист посмотрел на капитана с такой искренней, неподдельной надеждой, что Корнев на секунду даже поверил в его честные пионерские намерения просто перевести ушастого через дорогу, дать конфетку и отправить обратно к маме через Врата.

Капитан тяжело вздохнул. Он молча кивнул двум конвоирам. Парни поняли жест, рывком подогнали малорана ближе к нему и чуть разошлись в стороны.

— Алексей, — Корнев ткнул себя большим пальцем в грудь. Затем вопросительно посмотрел на ушастого, указав на него открытой ладонью.

Пленник скривил губы. Он смерил Корнева презрительным взглядом, отвернулся и сплюнул на брусчатку.

— Вот и у нас так же, — грустно вздохнул майор, разводя руками. — Что мы с ним только не делали…

Третьяков тут же осекся, поймав на себе красноречиво поднятую бровь Корнева.

— … И в нарды предлагали поиграть, и обменяться словариками, и чаем поили, — быстро нашелся особист, не моргнув глазом. — А он всё молчит! Кремень, одним словом!

— Есть две новости, товарищ майор, — задумчиво произнес Барон, потирая подбородок.

— Давай, повелитель лесных кошек, жги, — подбодрил его Третьяков, доставая сигарету.

— Первая новость: я не знаю его язык, — спокойно сказал Алексей. — От слова совсем. Моя база данных ограничивается латынью и кошачьим диалектом.

— Это плохо, — вздохнул майор, щелкая зажигалкой.

— Вторая новость, — продолжил Корнев. — Ушастых гондурасов прошло на эту сторону Врат не так много, чтобы система этих самых Врат определила их как новых полноправных аборигенов этого мира и подгрузила мне лингвистический пакет.

— А вот это хорошо, — кивнул майор, пуская дым. — Но проблему допроса это не решает. Идеи есть?

— А давайте попробуем немного по-другому, — Корнев все так-же задумчиво посмотрел на темнеющую вдалеке каменную арку Врат, которую инженеры не так давно перевезли из пещеры под холмом прямо сюда, в центр военного городка. — Тащите его к арке.

Третьяков с интересом хмыкнул и дал команду. Хмурые сопровождающие без лишней нежности потащили упирающегося малорана к древнему сооружению.

Когда они подошли к гладкому камню портала, Врата были обесточены. Марева не было, только холодная порода.

— Так, попробуем… — пробормотал капитан, подходя вплотную.

Ничего умнее в голову не пришло. Корнев просто протянул руку, схватил ушастого за длинное, заостренное ухо, жестко фиксируя его голову. Вторую, свободную ладонь капитан плотно приложил к управляющей панели Врат.

Камень под рукой чуть потеплел, система Навигатора привычно откликнулась на его ДНК, но активировать переход Корнев не стал, просто держа коннект. Он простоял так секунд двадцать, прислушиваясь к ощущениям.

Алексей отпустил ухо малорана и снова посмотрел на него. Малоран промолчал, лишь злобно блеснув глазами.

— Не сработало, — Корнев пожал плечами, убирая руку с панели. — Контакта нет.

— А, может, ты его просто плохо прислонил? — с невинным видом предположил майор Третьяков, стряхивая пепел.

Он повернулся к одному из конвоиров, двухметровому шкафу в бронежилете.

— Ваня, ты это, чутка сильнее прижми товарища к историческому наследию. Плохой контакт, связи нет.

Ваня, чья ширина плеч конкурировала с двух дверным проемом, молча кивнул. Он шагнул к малорану, взял его огромной пятерней за затылок и с глухим рыком прижал лицо ушастого к каменной стойке Врат.

От удара у ушастого глаза буквально полезли из орбит. Кожа на скуле лопнула.

Корнев снова приложил руку к панели, «замкнув цепь», и прислушался. Ничего.

— Не-а, — покрутил головой капитан. — Не катит. Сигнал не проходит, наверное.

— Давай еще чутка, Ванюш, не стесняйся… — миролюбиво протянул Третьяков.

Ваню просить дважды не пришлось. Он перехватил малорана поудобнее и буквально впечатал его физиономию в древний материал, навалившись всем своим немалым весом.

Ушастый громко хекнул от натуги. Воздух со свистом вырвался из его легких.

— Сука, как же больно… — прохрипел ушастый, сплевывая на камень выбитый зуб.

Корнев моргнул. Он услышал эти слова абсолютно четко. Не как набор инопланетных звуков, а как ясную, осмысленную фразу.

— Прикинь, товарищ майор, сработало, — удивленно и радостно сказал Корнев, убирая руку с панели.

— С первого раза сработало, уроды, но ты, идиот, ничего не спросил! — огрызнулся малоран, отплевываясь кровью. Его голос звучал хрипло, но капитан продолжал понимать каждое слово.

— Тоже верно, — хмыкнул Корнев, оценив логику пленного. — Мой косяк. Предлагаю переместиться в более удобное место, налить чаю и нормально пообщаться. У нас много тем для разговора.

Капитан сделал шаг назад, отходя от арки. Малоран медленно поднял голову.

— Мне нечего сказать тем, кто продал свои души машинам, — нехорошо, жутко улыбнувшись окровавленными губами, произнес ушастый.

Третьяков, услышав перевод от Корнева, нахмурился. Он хотел было возмутиться, что его не пригласили в этот содержательный диалог, и открыл рот…

Но договорить особист не успел.

Тело пленного малорана внезапно, без всяких предупредительных жестов или чтения заклинаний, взорвалось изнутри ослепительной, невыносимо яркой вспышкой. Ударная волна разошлась во все стороны с глухим хлопком.

Корнева швырнуло назад. Он пролетел метра три и жестко приложился спиной о бетонные блоки ограждения. В глазах потемнело, уши заложило ватным гулом.

Когда капитан, тряся звенящей головой, с трудом проморгался и попытался сфокусировать зрение, картина на площади кардинально изменилась.

Все четверо конвоиров, включая здоровяка Ваню, и сам майор Третьяков лежали на земле без сознания, отброшенные взрывом. Стальные браслеты, сдерживавшие ушастого, валялись на земле, разорванные в хлам, как дешевая проволока.

Малоран стоял на ногах. Он выглядел жутко — кожа посерела, из носа и глаз текла кровь. Но он был жив. И свободен…

Малоран небрежным движением ноги откинул стонущее тело Вани в сторону, и медленным, тяжелым шагом пошел прямо на Корнева, который пытался достать пистолет из кобуры.

— Уйти я не смогу, — убийственно спокойным, лишенным эмоций голосом произнес малоран. — Но я заберу в забвение портальщика. Хоть что-то.

Корнев дернул пистолет, но контузия давала о себе знать, пальцы слушались плохо. До ушастого оставалось буквально пара шагов. Капитан понимал, что не успеет выстрелить.

И в этот момент воздух над площадью распорол сухой хлопок.

Ушастый дернулся, словно наткнулся на невидимую стену.

Прямо в правое плечо эльфа вошла стрела. Точнее, это не было похоже на обычное попадание. Голубой росчерк прошил ключицу малорана навылет, раздробив кости и разорвав плоть с такой энергией, что малорана буквально снесло в сторону.

Стрела, пробив тело насквозь, с мерзким визгом ударила в брусчатку площади. Стрела ушла полностью под землю, оставив на поверхности лишь оплавленное отверстие.

Малоран с булькающим хрипом рухнул на колени, а затем завалился на бок, стремительно истекая кровью.

Корнев, тяжело дыша, перевел взгляд с трупа на траекторию выстрела.

На верхней деревянной галерее метрах в пятидесяти от Врат, стояла Ависса. Охотница с тревогой смотрела на капитана. В ее руках все еще слабо пульсировал синим светом четырех сапфиров тот самый лук, который ей подарил Барон.

— Вот тебе и подарочек… — прохрипел Корнев, откидывая голову на бетон и пытаясь унять бешеный стук сердца. — Хорошо пообщались…