Сапоги римлянки чавкнули в грязи. На холме, возвышающемся над изгибом реки, пахло железом, вспоротыми кишками и отработавшими боевыми плетениями. Принцесса Валерия стояла у самого края обрыва, кутаясь в потяжелевший от сырости плащ.

Внизу, в речной долине, методично и буднично перемалывали ушастых.

Малораны совершили классическую ошибку зарвавшегося хищника. Они растянули коммуникации, бросив все силы на добивание трех истекающих кровью римских легионов, которые до последнего цеплялись за русло реки. Ушастые были уверены, что Рим выдохся. Что подкреплений не будет. А потом у них за спиной начали появляться свежие когорты.

Валерия смотрела, как четвертый по счету ударный отряд врезается в оголенный фланг малоранской пехоты. Это был не полный легион, но эффект превзошел все ожидания. Зажатые между рекой и свежими силами Рима, ушастые дрогнули.

Римские щитники сомкнули ряды, копья ударили снизу вверх, вспарывая волчьи животы. Наездников в золоченых доспехах стаскивали на землю и добивали короткими мечами-гладиусами без лишних сантиментов.

— Они сломались, Ваше Высочество, — произнес стоявший рядом с принцессой ветеран, центурион с рассеченной бровью.

Валерия молча кивнула. Она доверяла своему армейскому окружению. Эту свиту девушка собирала годами, вытаскивая толковых рубак из гарнизонной рутины. И сейчас все ветераны как один сходились во мнении: то, что происходит в регионе — лишь следствие. Причина крылась где-то там, далеко на востоке, в глубоком тылу ушастых. Ведь от трех обескровленных римских легионов по всем законам стратегии вообще ничего не должно было остаться еще сутки назад.

Сзади хрустнула ветка.

К группе римских командиров подошел один из тех, кого дипломат Асатьев назвал «кандидатами на проверку». В отличие от закованных в броню легионеров, парень был одет в легкую мембранную куртку и разгрузку, а на груди висел короткий автомат с глушителем.

— Ваше Высочество, — парень не стал кланяться, просто кивнул, коротко и по-уставному. — Командование просило передать сводку. Чтобы у вас было понимание оперативной обстановки.

Он поднял руку. В ладони тускло светилась прямоугольная дощечка — планшет в защитном противоударном чехле.

Римские офицеры рефлекторно подобрались, пара человек положили ладони на эфесы мечей. Магия чужаков все еще пугала их больше, чем клинки ушастых. Валерия жестом остановила охрану и шагнула к лейтенанту.

— Смотрите, — парень ткнул пальцем в экран.

Картинка была черно-белой, вид сверху, с огромной высоты. Валерия прищурилась, разбирая детали. Ровные ряды палаток, крошечные фигурки, снующие между ними. Гигантская арка Врат. Это был главный тыловой лагерь малоран, тот самый, откуда орда черпала свои резервы.

Картинка сменилась. Валерия задержала дыхание. Огромный лагерь просто перестал существовать. Вместо палаток и шатров на экране зияли чудовищные воронки. Земля выглядела так, словно ее жевал гигантский каменный червь. Черные, выжженные пятна, нагромождения искореженных обломков. И ни одного движения, ни единой живой души.

Лейтенант смахнул экран еще раз. Видео. Запись с другого ракурса.

Огромная арка Врат на экране светилась. Из нее плотным строем выходила свежая колонна гвардии малоран. Сотни закованных в броню воинов, готовых восстановить контроль над выжженной территорией. Над ними вспыхивали защитные барьеры.

А затем небеса рухнули.

Защитные купола магов лопались один за другим, не выдерживая плотности удара. Сквозь беззвучную картинку принцесса буквально слышала хруст рвущейся плоти и металла. Идеальный строй превратился в кровавое месиво за считанные секунды. Арка продолжала гореть, но из нее больше никто не выходил.

Экран погас. Лейтенант спокойно опустил планшет.

— Тылового обеспечения у группировки противника пока больше нет, — доложил лейтенант. — А вот у вас есть небольшое окно возможностей чтобы полностью восстановить контроль над этим регионом. Хотя бы с этой стороны реки.

Ветеран-центурион шумно сглотнул. Римские офицеры молча переглядывались. Для них война всегда была столкновением воли, стали и личного резерва магов. А тут… Дистанционное, безликое стирание целой армии в пыль.

Валерия отвернулась от планшета и посмотрела на реку.

Она поняла посыл. Это не было жестом доброй воли. «Зеленые» не просто протянули руку помощи Риму, предоставив Врата для переброски войск. Они между делом, буднично продемонстрировали, на что способны, если кто-то решит встать у них на пути. Могущество Федерации опиралось не на личную силу отдельных магов, а на бездушный, неотвратимый конвейер смерти.

— Гай, — принцесса не повернула головы.

Один из офицеров моментально вытянулся рядом с ней.

— Срочно отправляйся через арку к отцу, — голос Валерии звучал ровно, но внутри у нее все звенело от напряжения. — Передай Императору: тылы врага уничтожены Федерацией. И передай вот это…

Принцесса быстро набросала письмо, запечатав его. Гай ударил кулаком в грудь и бегом бросился вниз по склону холма.

Валерия поправила плащ. Группировка римских войск, пропущенная через Врата, зажженные «зелеными», росла с каждым часом. Нужно было додавить ушастых в долине, пока те не поняли, что нужно как можно быстрее драпать на ту сторону реки.

* * *

В бывшем поместье старейшины клана, которое Корнев реквизировал под свой штаб, царил специфический запах. Смесь старой пыли, оружейной смазки и растворимого кофе, которым капитан глушил свой недосып.

Кабинет выглядел так, будто в нем взорвалась фугасная бомба, начиненная пергаментом. На огромном резном столе из дорогущего дерева, на подоконниках, на стульях и даже прямо на ковре ручной работы громоздились стопки документов.

Корнев с головой погрузился в административную работу.

Как выяснилось на вторые сутки после смены флага, срач в Ночном Арзамасе был не только на улицах в виде разбросанного мусора и покосившихся заборов. Настоящая, унылая дичь творилась в умах и на бумаге.

Свод законов и положений, регулирующих жизнь клана, представлял собой шизофренический лабиринт. Корнев, привыкший к четким армейским уставам, где каждый чих расписан по пунктам, сначала пытался найти логику. На третий день он понял, что логики нет. Общий смысл местного законодательства сводился к двум правилам. Первое: если не запрещено прямой клятвой на крови, то можно. Второе: если запрещено, то всегда есть лазейка в стиле «Адик не виноват, дядя из Совета в курсе, иди у него спроси».

Куча противоречащих друг другу актов. Налоги, которые собирались по принципу «кто сильнее, тот и прав». Права на землю, написанные вилами по воде.

— Это не клан, — простонал Корнев, швыряя очередной пергамент на стол. — Это банда махновцев с претензией на аристократию.

И что самое стремное, еще пять лет назад, как понял Корнев из бумаг, на этих землях было триста тысяч хвостатых жителей. Народ конкретно так бежал, если была хоть какая-то возможность закрепиться в другом месте.

Тисса, сидевшая на краешке стула по ту сторону стола, вздрогнула.

Бывшая глава клана, еще недавно крутившая интриги уровня Большого Леса, сейчас выглядела как студентка перед отчислением. Под глазами залегли глубокие черные тени. Идеально уложенная прическа растрепалась, одежда помятая.

Корнев вытрясал из нее душу пятый вечер подряд.

Проблема заключалась в том, что все бывшие замы и помощники Тиссы, почуяв, что новый Ключник затеял глобальную ревизию с последующей раздачей путевок минимум в шахты на каторгу, резко и синхронно «заболели». Кто слег с лихорадкой, кто подвернул ногу, кто просто заперся дома и не отсвечивал. Тисса отдувалась за весь административный аппарат в одно лицо.

— Господин, — хрипло начала она, моргнув покрасневшими глазами. — Этот указ о распределении зерна принимали еще при моем деде. Там сложная система взаимозачетов между гильдией фермеров и стражей…

— Взаимозачеты — это когда стража жрет в три горла, а фермер сосет лапу, потому что стража его охраняет от соседней стражи? — перебил капитан. Он взял кружку, с отвращением посмотрел на остывшую кофейную гущу на дне и выпил ее одним глотком.

Тисса открыла рот, чтобы возразить, но промолчала. Возразить было нечего. Корнев читал схемы распила бюджета с ходу, как букварь. Да и чего там считывать, особо никто уже не прятался…

Вторая кошка клана медленно, стараясь не делать резких движений, скосила взгляд в сторону. У стены стоял широкий, обтянутый мягкой тканью диван. Он манил к себе сильнее, чем любые драгоценные камни из тайников. Тисса физически ощущала, как у нее ноют мышцы. Пять дней непрерывной бумажной экзекуции. Она хотела… нет, она отчаянно желала просто рухнуть на этот диван. Давануть на массу так, как никогда в жизни не спала.

А перед этим можно было бы открыть тот пузатый кувшин с легким вином, что стоял на подоконнике, влить в себя половину прямо из горла, без кубков и политесов, и радостно храпеть ближайшие сутки.

Она на секунду прикрыла глаза, представляя эту идеальную картину. Тепло. Мягко. Никаких цифр, никаких разнарядок…

Голова Тиссы медленно клюнула вниз. Подбородок коснулся груди.

— Тисса!

Словно выстрел из пистолета над ухом.

Кошка подскочила на стуле так, что едва не опрокинула его. Глаза распахнулись, зрачки расширились от паники.

— А! ЧТО⁈ — выпалила она, судорожно хватаясь за края стола. — Я не сплю, господин! Я здесь!

Корнев сидел напротив, подперев подбородок сцепленными в замок пальцами. На его лице застыло выражение глубокого, философского спокойствия, свойственного людям, давно перешагнувшим грань адекватного переутомления.

— Это очень хорошо, что ты не спишь, — произнес капитан. — Потому что спать мы будем, когда оформим штатное расписание для ополчения и привяжем его к продовольственным нормам бригады.

Тисса тихо, безнадежно застонала.

— Тащи вон ту кипу местной бересты, — Корнев ткнул пальцем в угол, где лежала стопка свитков высотой по колено. — Будем смотреть, кто кому и сколько должен.

— Господин, — взмолилась Тисса, чувствуя, как дергается правый глаз. — Мои люди… Они действительно слегли. Эпидемия лесной лихорадки. Мне нужно хотя бы пару часов, чтобы освежить разум. Я уже не отличаю налоги на пушнину от налогов на вырубку!

Корнев молча смотрел на нее секунд десять. В тишине кабинета было слышно только, как за окном гудит генератор связистов.

— Эпидемия, значит, — задумчиво протянул капитан. — Болеют люди. Тяжело…

Он потянулся к радиостанции, лежащей на краю стола, и щелкнул тангентой.

— Леший, я Барон.

— На приеме, командир, — тут же отозвался лейтенант.

— У нас тут в городе вспышка лесной лихорадки. Секретариат слег в полном составе. Выдели бойцов, пусть Ланцет возьмет аптечки. Пройдитесь по адресам чиновников мадам Тиссы. Если больны — лечить принудительно, клизмы ставить ведерные, колоть витамин А в оба полужопия под самым стремным углом. Они ведь не симулянты. Не симулянты, ведь, правда?…

Тисса побледнела, услышав позывной Ланцета. Земная медицина в исполнении хмурого санинструктора пугала местных не меньше ФАБов.

— Понял тебя, Барон, — усмехнулся в эфире Комаров. — Выдвигаемся с градусниками. Но без вазилина…

Корнев отложил рацию и перевел взгляд на секретаря.

— Чудо исцеления произойдет быстро, я гарантирую, — капитан придвинул к себе чистый лист бумаги и взял ручку. — А пока они воскресают из полумертвых… Тащи бересту, Тисса…

Чудо исцеления действительно произошло. И даже быстрее, чем предполагал Корнев.

Вертушки, прибывшие накануне, притаранили несколько новеньких УАЗов «Патриот» и пару бронированных «Тигров». Разведка, уставшая месить грязь пешком, или отбивать задницы на лошадках, радостно рассекала по округе с ветерком, распугивая ревом движков местное зверье и зазевавшихся хвостатых.

Когда два УАЗа с суровыми парнями в камуфляже тормозили у домов «болеющих» чиновников клана, симптомы лихорадки испарялись мгновенно. Ланцет, размахивающий шприцем размером с хороший кинжал, в котором очень подозрительно что-то пузырилось, действовал лучше любого магического исцеления.

Барон всё же сжалился над своей прилежной помощницей. Он дал Тиссе сутки отгула, но с одним железным условием: она найдет себе временную замену из числа своих замов.

Тисса, получив шанс добраться до дивана и вина, ураганом прошлась по городу, вытаскивая из домов резко выздоровевших чинушей. Спустя четыре часа перед столом капитана выстроились шесть хвостатых граждан. Возраст разный, но выражение лиц одинаковое — смесь паники и глубокой скорби. Трое из них уже успели поработать с Корневым в первый день и прекрасно понимали, что их ждет. Они грустно вздыхали, глядя на горы пергаментов.

— Значит так, орлы бумажного фронта, — Корнев поднялся из-за стола, накидывая куртку. — Задачи я нарезал, инструкции на столе. Если по возвращении найду косяки — пойдете кайлом махать лично. А я поехал на свежий воздух. Инспектировать аграрный сектор.

На улице уже урчали моторами два УАЗа. За рулем головной машины сидел Казанова, радостно настукивая ритм по рулевому колесу. Леший с двумя бойцами загрузились во второй внедорожник.

— Куда гоним, шеф? — крикнул Казанова, когда Корнев запрыгнул на переднее сиденье.

— На южные угодья. Посмотрим, как тут местный колхоз работает.

Машины выкатились за периметр города. Дороги за пределами Нового Арзамаса были откровенно паршивыми — глубокие колеи, грязь, выступающие корни. УАЗы трясло немилосердно, но подвеска справлялась. Через полчаса лес расступился, открывая вид на широкие сельскохозяйственные угодья.

Местная фермерская элита поначалу отнеслась к приезду большого начальства на ревущих железных повозках крайне настороженно. Крестьяне, опираясь на мотыги, хмуро наблюдали, как из машин вылезают люди в камуфляже с автоматами наперевес. Здесь, в Великом Лесу, визит вооруженного начальства в поля обычно означал две вещи: либо будут крайне неприятные поборы на войну, либо спустят приказ о «повышении выработки» за счет урезания собственного пайка крестьян.

Корнев пошел вдоль посадок. Местный аналог картошки колосился пышным цветом. Но картина в целом выглядела странно.

— Шеф, — Казанова почесал затылок, оглядывая бескрайнее поле. Связист пнул носком берца крупный ком земли. — Я, конечно, тот еще огородник… Но вроде это ненормально, что посреди поля с картохой мы видим огромные пеньки и хренову тучу сорняка вокруг них.

Поле действительно выглядело как после бомбежки бракоделов. То тут, то там из земли торчали массивные, в метр, а то и больше, толщиной пни от срубленных деревьев. И вокруг каждого пня буйно разрастался густой, колючий кустарник, глушащий полезные посевы в радиусе трех метров.

— Эй, уважаемый! — Корнев махнул рукой ближайшему фермеру, пожилому кошаку в заляпанной землей рубахе.

Фермер вздрогнул, вжал голову в плечи и мелкими шажками подошел к капитану, явно ожидая удара или крика.

— Сил нет, глава, все это повыдергивать, — сразу, на опережение начал оправдываться старик, комкая в руках грязную шапку.

Видя, что Корнев не собирается его линчевать прямо здесь и сейчас, а просто внимательно слушает, фермер чуть расслабился и принялся объяснять агрономические тонкости.

— Все мелкие деревца мы давно с корнями повыдергивали. А эти… — старик пнул ближайший пень, — эти не можем. Корни глубоко сидят, топором не взять, тягловые животные не справляются. А вокруг них как раз эти поганые кусты растут. Они соки из земли тянут, ботва наша местная чахнет. Натуральный симбиоз, в общем. Дерево почти мертвое, но паразит долго еще за его счет живет.

Корнев перевел взгляд на поляну. Работа откровенно халтурная.

— А маги чего не выжгут пни? — искренне удивился Алексей.

Фермер грустно усмехнулся.

— Так это… — кошак почесал ухо. — Не их уровень, глава, в земле возиться для крестьян. Они гордые. Говорят, сила им дана для битв да для строительства дворцов. А нам, смердам, магию тратить — не положено по статусу.

— А пожрать от пуза с ваших полей, значит, их уровень? — усмехнулся Барон, складывая два и два.

— Не то слово, глава, — уже смелее ответил хвостатый, почувствовав, что Ключник улавливает суть проблемы. — Могут приехать, когда вздумается и «забрать лишнее» из амбаров. Элита же. Говорят, на нужды защиты Леса.

Корнев замер. Лицо капитана в одно мгновение потеряло всякие признаки добродушия.

— Чего⁈ — нахмурился он так, что у фермера хвост поджался между ног. Кошак тут же опустил глаза в землю. — То есть, какое-то мурло может с ноги открыть склады и забрать себе часть урожая? Без разнарядки? Без квот, которые я вчера до полуночи с Тиссой выверял⁈

— Прямо сейчас, глава, — прошептал фермер, указывая скрюченным пальцем куда-то за амбары, стоящие на краю поля. — Буквально полчаса назад приехали. Телега вон там стоит. Сказали, налог на содержание магического корпуса.

— Поехали, — коротко приказал Барон, резко разворачиваясь к машинам.

Тон командира не предвещал ничего хорошего. Группа разведки, почувствовав запах жареного, без лишних вопросов попрыгала в УАЗы. Моторы взревели, разбрасывая комья грязи из-под протекторов.

Через пару минут машины, резко затормозив, влетели на широкий хозяйственный двор перед длинным деревянным хранилищем.

Алексей и остальные разведчики, выскочив из салонов, наблюдали классическую картину в стиле Репина «Не ждали».

У открытых ворот амбара стояла добротная телега, запряженная парой крепких волков. Возле нее суетились шестеро кошаков. Одеты не в крестьянские лохмотья, а в хорошую кожу, на поясах — клинки с украшенными эфесами. Трое из них застыли прямо на полпути от амбара к телеге, держа в руках увесистые мешки с отборным зерном.

Местные «налоговики» обернулись на шум двигателей. Увидев бойцов в камуфляже, они замерли как соляные столбы.

Корнев неспешно подошел ближе. Автомат висел на груди, руки капитан держал на ремне разгрузки.

— Здрааастье, — растянув губы в холодной улыбке, поприветствовал их капитан.

Старший из кошаков, судя по расшитому плащу — какой-то мелкий чиновник от гильдии магов, шумно сглотнул. Мешок в его руках предательски дрогнул. Он попытался сделать гордое лицо, но получалось плохо.

— Мы… мы действуем по закону, — попытался выдавить из себя старший, — Сбор на нужды обороны клана.

— Так, — задумчиво произнес Корнев, подходя вплотную к чиновнику и глядя на него сверху вниз. — Значит, слушай сюда, сборщик херов. Вертаем в зад всё, что достали из домика для урожая. Аккуратно, чтобы ни одно зернышко не просыпалось.

Кошак возмущенно открыл рот, но сзади многозначительно клацнул затвор автомата Лешего. Чиновник захлопнул пасть и торопливо потащил мешок обратно в амбар. Его подельники беззвучно последовали за ним.

Корнев дождался, пока последний мешок ляжет на место, и перекрыл выход из амбара своим телом.

— А теперь, — капитан говорил тихо, но акустика пустого двора разносила каждое слово, — дружно валите к своему главе семьи, старшему магу или кто там у вас крышует этот беспредел. И передайте ему, что налоговая политика изменилась.

Корнев сдвинулся в сторону, освобождая проход.

— А потом, так же дружно, бегом скачите в ближайшую шахту клана Ночных Теней. Доложитесь начальнику смены. Что будет, если через пару часов никто из вас шестерых там не явится, уверен, объяснять не надо?

Старший чиновник побледнел до серости.

— Мы маги… Мы аристократия! — отчаянно пискнул он. — Нам нельзя в шахты! Это работа смердов!

— Физический труд облагораживает, — философски заметил Корнев. — А магия земли вам там очень пригодится. Породу дробить. Время пошло, орлы.

Шестерка неудачливых рэкетиров, побросав телегу, рванула с хозяйственного двора так, словно за ними гналась стая драконов. Корнев проводил их взглядом, после чего повернулся к Казанове.

— Серега, свяжись с инженерами. Пусть подгонят пару ИМРов сюда на поле. Выкорчуем эти пни к чертовой матери. Покажем элите, что значит настоящий уровень работы с землей…