Огромное поле за окраиной Нового Арзамаса, еще недавно бывшее дикой пустошью, теперь представляло собой уродливый шрам на теле Леса. Инженерные машины «зеленых» содрали дерн, сровняли холмы и укатали грунт. Именно здесь, под накрапывающим мелким дождем, сейчас переминались с ноги на ногу три тысячи хвостатых.

Строй был откровенно паршивым. Точнее, строя не было вообще. Была толпа вооруженных котов, которые сбились в кучи по интересам, родству или цвету шерсти. Кто-то опирался на копье, кто-то ковырял в зубах, некоторые вполголоса переговаривались. Оружие и броня представляли собой натуральный винегрет: от добротных стальных нагрудников до простейших кольчуг и кожаных курток с заклепками.

Напротив этого живописного стада стояла группа российских инструкторов. Два десятка крепких мужиков в камуфляже смотрели на местное ополчение с выражениями лиц, варьирующимися от брезгливого недоумения до глухой тоски.

Старший группы, майор ВДВ Барков, медленно провел ладонью по лицу, стирая капли дождя. Из-под расстегнутого ворота виднелась тельняшка, рукава были закатаны по локоть, обнажая жилистые предплечья. Голубой берет, свернутый уголком, аккуратно торчал под правым погоном.

— Как их ушастые не вырезали до сих пор? — не выдержал майор, поворачивая голову к стоящему рядом Корневу. В голосе десантника не было насмешки, только чистый, профессиональный интерес биолога, изучающего нежизнеспособный вид.

Корнев, засунув руки в карманы куртки, мрачно хмыкнул.

— Так это, считай, третий отбор по качеству, товарищ майор, — вздохнул капитан. — Все, кто мог нормально сражаться и держать строй, или уже кормят червей, или прямо сейчас стоят на границе, заботливо выкопав себе могилы полного профиля. То, что ты видишь — это остатки.

Алексей кивнул в сторону переминающейся толпы.

— По факту, местный темно-синий флажок все еще висит на ратуше только благодаря нам. Местный политический бомонд, который я на днях вышвырнул на мороз, больше ориентировался на попытки подставить под мечи малоран соседей. Ну, или на покупку себе теплых мест в дальних краях за счет клановой казны. Вкладываться в обучение резерва им было не с руки.

— Понятно, — задумчиво протянул Барков. Майор сплюнул под ноги и поправил ремень на поясе. — Ну, пошли, посмотрим поближе на этот мусор.

Российское начальство медленно двинулось вдоль первой шеренги. Рядом с Корневым, стараясь попадать в шаг, семенила Тисса. Бывшая глава клана Ночных Теней, а ныне личный секретарь и переводчик, чувствовала себя отвратительно. Ей было физически стыдно за своих соплеменников перед этими спокойными, смертоносными чужаками. Сейчас она старательно подтягивала свою латынь, чтобы оперативно и без задержек организовывать коммуникацию людей Ключника.

Барков остановился напротив высокого, поджарого кошака. Тот держал в руках массивный лук. За спиной торчал колчан с оперенными стрелами. На лице хвостатого читалось откровенное превосходство — он явно считал себя элитой среди этого сброда.

Майор смерил его тяжелым взглядом с ног до головы.

— Мастер в стрельбе? — негромко спросил Барков, глядя прямо в глаза кошаку.

Тисса тут же перевела. Хвостатый гордо выпятил грудь, но под тяжелым взглядом десантника все же чуть стушевался и нахмурился.

— Лук больше для охоты использую, — ответил он через Тиссу. — В лесу с ним сподручнее дичь бить.

Барков шагнул вплотную к лучнику.

— Если нет зарубок на нем, на хрена так гордо держишь? — голос майора упал на полтона, приобретя металлический скрежет. — Дичь он бьет. Брось каку. И возьми в руки то, чем убиваешь ушастых.

Кошак с сомнением посмотрел на майора, потом перевел взгляд на Тиссу. В его желтых глазах читался немой вопрос: «Она что, неправильно перевела? Какого хрена этот безрогий мне указывает?». Но, увидев в глазах Тиссы абсолютный, немигающий холод и недвусмысленный приказ подчиниться, охотник сглотнул. Он медленно, словно отрывая от сердца, опустил лук и колчан на землю, после чего поправил перевязь с коротким клинком на поясе.

Барков даже не посмотрел на лежащее оружие. Он просто пошел дальше. Инструкторы, идущие позади, молча фиксировали происходящее.

Спустя пятерых человек майор снова затормозил. На этот раз его внимание привлек хвостатый качок. Кошак был раза в два шире предыдущего лучника, плечи едва помещались в кожаный доспех, бицепсы бугрились под тканью рубахи. Выглядел он внушительно, вот только ремень с ножнами болтался где-то на уровне бедер, оттягивая штаны.

— А чего пояс на яйцах висит? — поинтересовался Барков, останавливаясь точно напротив громилы.

Вопрос, переведенный Тиссой, явно застал здоровяка врасплох. Он заморгал, опустил взгляд на свой живот, потом снова посмотрел на майора.

— Грыжа? — продолжал допытываться Барков, не меняя каменного выражения лица. — Или обожрался как свинья? Может, просто идиот? Оружие должно быть под рукой, а не путаться в ногах.

Качок явно начал закипать. Его уши прижались к голове. Быть публично униженным каким-то мелким чужаком на глазах у всего клана — такого местное эго не терпело. Громила набрал в грудь воздуха, сжал кулаки и попытался открыть рот, чтобы выдать гневную тираду.

Он не успел издать ни звука.

Барков ударил без замаха, коротко и страшно, вложив в движение весь вес тела. Кулак десантника с влажным звуком впечатался точно в печень качка.

Глаза хвостатого вылезли из орбит. Весь воздух разом покинул его легкие со свистом пробитой шины. Двухметровый амбал мгновенно побледнел, сложился пополам, обхватив живот руками, и рухнул на колени, пуская слюни.

Строй вокруг шарахнулся в стороны. Задние ряды начали вытягивать шеи. Раздался недовольный гул, пара кошаков инстинктивно схватились за рукояти мечей.

Барков не стал ждать перевода. Он повернулся к строю и выдал на чистейшей латыни, так, чтобы акустика разнесла его голос над полигоном:

— Что за сброд, Алексей⁈ И это местные защитники? Может, стоит со старой ведьмой пообщаться, переедем в другой город? Тут ловить нехер!

Эффект превзошел все ожидания. Бегло на латыни болтали многие из местных — язык Империи считался здесь признаком образованности и статуса. Как-то же надо было общаться с римлянами. По строю мгновенно пошли шепотки перевода для тех, кто не понял.

Оголтелый спич майора, подкрепленный корчащимся в грязи местным здоровяком, возымел магическое действие. В толпе резко поубавилось расхлябанности. Те, кто стоял подальше от начальства, судорожно оправили амуницию, подтянули ремни и постарались встать поровнее. Копья взмыли вертикально вверх, разговоры стихли.

Корнев, стоявший чуть позади, едва заметно усмехнулся. Латынь в исполнении рязанского десантника звучала как приговор трибунала.

— Ну, хоть что-то, — скривился Барков, оглядывая выровнявшийся строй. — Инстинкт самосохранения работает. Уже хлеб.

Он прошел еще немного вперед, игнорируя напряженные взгляды. Остановился напротив молодого парня. Кошак был худым, жилистым, с настороженными глазами. Он смотрел на майора, не моргая, напряженный как сжатая пружина.

Барков скользнул по нему взглядом и вроде бы пошел дальше. Но, сделав полшага, резко и неожиданно развернулся на каблуках, выбрасывая удар прямо в корпус парня. Удар был хлестким, быстрым, но явно не таким сильным, как предыдущий.

Кошак коротко хекнул, принимая удар на мышцы пресса. Его чуть качнуло, но он остался стоять вертикально, даже не опустив руки к животу. Взгляд парня остался сфокусированным на десантнике.

Майор одобрительно кивнул.

— Как зовут? — спросил он на латыни, опуская руки.

Паренек открыл рот, чтобы назвать имя.

Ответить он не успел. Барков, поймав момент расслабления, молниеносно пробил правой снизу вверх. Кулак впечатался точно в челюсть хвостатого. Паренька оторвало от земли, он отлетел на метр назад, врезался в задний ряд и сполз по чужим ногам в лужу, отключившись еще в полете.

Строй замер, боясь даже дышать.

— Странно, — задумчиво произнес майор, разглядывая костяшки. Он снова перешел на латынь, обращаясь ко всем сразу. — Вроде кошки. А реакция как у беременной коровы. Стоит, ждет, пока прилетит. Какие вам, нахрен, мечи! Вам лопату давать страшно, убьетесь еще ненароком.

Барков повернулся к Корневу.

— Забирай их, Барон. Будем делать из этого компоста пехоту. Но крови они у нас попьют знатно…

* * *

Корнев, заложив руки за спину, стоял на небольшой деревянной вышке, сколоченной на краю полигона. Рядом с ним курили инструкторы, а чуть позади замерла неизменная Тисса. Бывшая глава клана исполняла роль постоянного сопровождения и полномочного представителя, хотя по факту просто впитывала новые реалии выживания.

Прямо перед ними, в огромной грязевой ванне, перегороженной бревнами, колючим кустарником (заменившим армейскую «колючку») и высокими деревянными стенками, разворачивалась драма.

В данный момент уже третья группа из сотни кошаков — самых смелых, сильных и, местами, даже умных, отобранных из утреннего строя — пыталась преодолеть полосу препятствий. После полосы им предстояло выдать мастерскую работу с тем оружием, которое всегда было у них под рукой, по мишеням в конце дистанции.

Зрелище вызывало физическую боль.

Кошаки были ловкими от природы. Этого у них не отнять. Они запрыгивали на двухметровые стенки с места, цепляясь за дерево. Они проскальзывали под бревнами, как вода. Но на этом их плюсы заканчивались.

— Я щас заплачу, капитан, — тяжело вздохнул Барков, стряхивая пепел сигареты прямо в лужу под вышкой. — Это натуральный сброд. Они вообще не понимают, что такое подразделение.

Майор ткнул пальцем с зажатой сигаретой в сторону препятствия «Ров».

Один из хвостатых, ловко перепрыгнув широкую яму с грязью, побежал дальше, даже не оглянувшись. Его напарник, более тяжелый и нагруженный кольчугой, поскользнулся на краю и рухнул в жижу. Вместо того чтобы вернуться и подать руку, первый кошак просто помчался к финишу, желая показать лучший личный результат. Застрявший пытался выкарабкаться, мешая бегущим следом. В итоге на краю рва образовалась куча-мала: коты толкались, ругались, кто-то пустил в ход кулаки, пытаясь отпихнуть соседа.

Когда они наконец добирались до рубежа работы с оружием, картина становилась еще печальнее. Запыхавшиеся, измазанные в грязи бойцы выхватывали мечи и начинали лупить по деревянным манекенам. Один умник с перепугу умудрился засадить свой тесак глубоко в бревно и полминуты дергал его, пытаясь вытащить, пока его спина была открыта для виртуального противника.

— Другого у нас нет, — флегматично развел руками Алексей, не отрывая взгляда от полигона. — Работаем с тем материалом, что есть на складе.

— Уверен? — Барков прищурился. — У Ил’ды в мегаполисе сидит личная гвардия. У соседей наверняка есть ветераны. Может, нажмешь на старуху?

— Уверен. Желающих отдать нам свои элитные сотни не найдется, никто не согласится оголять собственные задницы, — Корнев повернул голову к майору. — Вернее, не так… Приказать-то мы можем. Старая карга скрипнет зубами, но выдаст пару сотен гвардейцев, чтобы не злить нас. Но мотивации у этих «одолженных» элитариев будет болт. Будут саботировать приказы, смотреть на нас свысока и в первом же серьезном замесе решат, что своя шкура дороже контракта с чужаками. Мне нужны лояльные бойцы, а не наемники, которые ждут момента свалить по холодку.

Барков затянулся, выпустил дым через ноздри и кивнул.

— В общем, все как всегда, — подытожил главный инструктор. Он бросил окурок и растер его тяжелым ботинком. — Переучивать этих взрослых лбов, которые уже решили, что они великие мечники, смысла нет. Мы только время убьем, пытаясь выбить из них дурь и дурные привычки.

Майор повернулся к Корневу, переходя на сухой, рабочий тон.

— Мое предложение такое, Барон. Лучше отдать основную массу этих переростков твоей Эйрин и остальным местным, кто действительно умеет махать железом на профессиональном уровне. Пусть они гоняют их по местным методикам, ставят удары, учат держать строй со щитами. Это их специфика, тут мы со своим уставом только навредим.

Барков указал на группу молодых кошаков, которых отбирали еще утром. Они жались кучкой у палаток, со страхом глядя на полосу препятствий.

— А мы работаем только с молодняком, — продолжил майор. — В первую очередь с теми, кто вообще не держал меч в руках. Чистый лист. Сержанты выбьют из них лень за месяц. Остальных выдергиваем из их военных школ. Пока упор делаем на физуху, марш-броски, слаживание и дисциплину. Дрочево будет страшное, но на выходе получим солдат, которые выполняют приказ, а не думают, как бы покрасоваться. Возьмем в оборот второй волной.

Корнев молча обдумывал предложение. Логика была железобетонной. Создать гибридную армию: местных для ближнего боя под командованием своих же авторитетов, и вышколенная по земным стандартам пехота для удержания позиций и работы с техникой.

— Тисса, — буквально в никуда произнес Корнев, не поворачивая головы.

Дамочка тут же материализовалась рядом, шагнув из слепой зоны. Ее уши нервно подрагивали.

— Суть развода ясна? — капитан взглядом указал на пыхтящих в грязи хвостатых.

— Мрак и безнадега, господин, — тяжело вздохнула кошка, опуская плечи. Отрицать очевидное было глупо.

— Рад, что понимаешь, — кивнул капитан. — Поэтому задача тебе. Найди для начала среди наших умников из тех, кто владеет холодным оружием на уровне Эйрин. Или лучше, если такие в нашем городке существуют. Стрелков, разумеется, тоже. Про влажную мечту с магами не говорю, но все же попробуй.

Тисса замялась.

— Господин, мастеров такого уровня в клане остались единицы. И все они… скажем так, с гонором. Они не пойдут тренировать чернь просто по приказу.

— Если таких мало в клане — найми на стороне, — кивнул Корнев. Он повернулся к милфе, и его взгляд стал тяжелым. — Найми инструкторов в других кланах. У наемников. Выдерни их хоть из-под земли. Денег не жалей от слова совсем. Плати серебром, золотом, чем угодно. Казна теперь позволяет.

Тисса сглотнула. Бюджеты, которые озвучивал Ключник, ломали ее внутреннюю жабу пополам.

— Но, — Корнев поднял указательный палец. — Все, кто придет работать за монеты, сначала отправляются ко мне. Я должен посмотреть им в честные глаза, прежде чем доверю тренировать тех, кто будет прикрывать нам спины.

— Поняла, все сделаю, господин, — кивнула Тисса, доставая блокнот.

— Отлично. — Капитан хлопнул Баркова по плечу. — Развлекайтесь тут, товарищ майор. А теперь, Тисса, давай навестим тех, кто любит держать драгоценные камушки в руках больше всех в этом Лесу…

Путь к гильдии артефакторов Новых Теней лежал через извилистые улочки второго яруса. Здание, куда привела капитана Тисса, снаружи выглядело абсолютно непрезентабельно. Глухие деревянные стены, узкие окна-бойницы, тяжелая кованая дверь. Никаких вывесок. Но воздух вокруг буквально искрил от статического напряжения, а в нос бил резкий запах.

Корнев переступил порог, морщась от запаха. Внутри царил полумрак, разгоняемый лишь свечением рун на рабочих столах. За столами сидел десяток артефакторов. Большинство — убеленные сединами старцы, склонившиеся над мелкими деталями с увеличительными стеклами в глазах. Вокруг них бегали подмастьерья.

Но в самом центре помещения кипела другая жизнь.

Самым крутым артефактором, ясен пень, оказался охреневший по жизни нарцисс. И что еще больше удивило Корнева — это был буквально пацан лет двадцати. У него была взлохмаченная шевелюра, перемазанные чем-то серым щеки и безумный блеск в глазах. Вокруг малолетнего гения скакали трое седых старичков, подавая инструменты и с восторгом наблюдая за его работой.

Когда Корнев и Тисса, чей статус в клане был непререкаем, вошли в мастерскую, на них конкретно забили болт. Никто даже не повернул головы в их сторону. Пацан продолжал что-то вытачивать на крошечном точильном камне, изрыгая проклятия.

Тисса покраснела от гнева. Ее хвост встал трубой. Как они смеют игнорировать Ключника и главу клана⁈ Она набрала в грудь воздуха, готовая разразиться криком и напомнить местным задротам, кто тут власть.

Корнев остановил ее коротким жестом, положив руку на плечо. Он покачал головой, призывая к тишине, и неслышно двинулся к центральному столу.

— Да это же дерьмо тушканчика, а не кварц! — в голосину ругался паренек, швыряя мутный кристалл в стену. Старички испуганно ойкнули. — В нем трещин больше, чем мозгов у нашего кладовщика! Матрица рассыпается на втором плетении! Как сделать нормальное зачарование на этом мусоре⁈ Как мне стабилизировать щит, если камень не держит даже базовый импульс⁈ Дайте мне нормальный материал, криворукие!

Капитан подошел вплотную к столу. Он сунул руку в подсумок разгрузки.

— А как насчет такого камня, мастер? — не своим, нарочито мягким голосом спросил Корнев, протягивая на открытой ладони небольшой зеленый камушек. Сырой, неограненный, но чистый.

Пацан-нарцисс, даже не повернув головы к источнику звука, не глядя выхватил камень с руки Корнева. Он привычным движением вставил в глаз магическую линзу и поднес изумруд к свету рунной лампы.

— Ну, наконец-то, — раздраженно, но уже с интересом пробурчал паренек, поворачивая камень пинцетом. — Хоть что-то вразумительное. Структура целая… Гранить придется самому, грани не выведены. Слабенький, конечно, пойдет на амулет ночного зрения или мелкий накопитель. Жить можно.

— А как насчет такого, мастер? — Корнев снова протянул ладонь.

На этот раз на перчатке лежал сапфир. Почти такой же по каратам, как первый, только густо-синий и уже идеально ограненный земными ювелирами. Свет играл на его идеальных гранях.

Хвостатый паренек бросил зеленый камень на стол и выхватил синий. Он поднес его к линзе. Его дыхание на секунду сбилось.

— Хм… — задумчиво, с растущим восхищением выдал он. — Это… С этим можно работать прямо сейчас. Огранка странная, не наша школа, но геометрия безупречная. Вектора маны лягут идеально. Это барьер третьего круга, как минимум. Мне бы таких с десяток, хотя бы…

— А такой? — спросил капитан голосом демона-искусителя.

Он извлек из кармана третий камень. Это был тот огромный сапфир, камень был раз в десять крупнее предыдущего, сияющий в бликах, как бездонный океан.

У артефактора из рук с жалобным звяканьем выпал измерительный приборчик.

Пацан даже не пытался его поднять. Он зачарованно смотрел на переливающийся валун в руках капитана. В его глазах отражалась глубокая синева. Он медленно, словно во сне, протянул трясущиеся руки к камню, боясь даже прикоснуться.

И только сейчас до него дошло. Он наконец-то догадался поднять взгляд от ладони на лицо того, кто принес это чудо.

Паренек увидел перед собой высокого человека в зеленом камуфляже с холодной, насмешливой улыбкой. А за его спиной — Тиссу, чьи глаза пылали жаждой убийства за проявленное ранее неуважение.

— Э… — многозначительно выдал паренек. Вся его гениальная спесь испарилась в долю секунды, оставив лишь ужас перед начальством.

Корнев аккуратно положил гигантский сапфир на стол перед обалдевшим мастером.

— Вы тут пообщайтесь, — усмехнувшись, сказал Корнев, поворачиваясь к Тиссе. В его голосе не было ни капли жалости к юному дарованию. — Объясни молодому человеку техническое задание. Барьеры, артефакты скрыта. По возможности амулеты связи, если аткие существуют. Мы даже премию выплатим за хорошую работу. А я пойду на полигон, посмотрю, есть там еще кто-то живой после занятий майора.

Капитан развернулся и неспешным шагом направился к выходу, перешагнув порог тяжелой кованой двери.

Последнее, что услышал Алексей, выходя на свежий воздух и вдыхая запах мокрого Леса, это парочка глухих, смачных ударов и сдавленный, полный искренней боли возглас:

— Ухи, ухи, ухи! Госпожа Тисса, за что!!!