Я не стал сразу хвататься за ручку двери. Мой незваный гость не ходил по квартире и не шарил по шкафам в поисках заначки. Никого рядом с ним не было, по крайней мере, из-за двери не доносилось лишних звуков, что говорило мне о том, что внутри находится либо одиночка, либо брошенная наживка. Обычно приманки нервничают меньше, потому что верят, что за их спиной стоит сила, но этот человек дышал именно как загнанная жертва, которую эта самая сила уже догнала и пару раз хорошенько приложила лицом об асфальт.

Я открыл дверь медленно и бесшумно, оставив лишь узкую щель, которой было вполне достаточно, чтобы оценить обстановку и выстрелить из баллончика, если гость вдруг решит поиграть в героя и бросится на меня.

В коридоре прямо на линолеуме сидел Сиплый. На его левой щеке тянулась свежая красная царапина, а куртка была настолько испачкана в грязи, будто он последние часы ползал по подворотням на животе. Его правая рука безвольно лежала на колене раскрытой ладонью вверх, левая тоже находилась на самом виду, что выдавало в нем либо умного человека, либо до смерти напуганного парня, который боялся спровоцировать меня на удар. А проход на кухню ему перегородил Дюбель, стоя боком к чужаку, выгнув спину и распушив хвост до такой степени, что стал похож на толстую серую щетку для чистки дымоходов. Котенок плотно прижал уши, приоткрыл пасть и издавал низкое, злобное и почти собачье рычание.

— Дикий он у тебя какой-то, мастер, — нервно усмехнулся Сиплый, медленно поворачивая ко мне голову и стараясь не делать резких движений.

Я не стал заходить в квартиру, предпочитая остаться в дверном проеме, чтобы не давать ему преимущества в замкнутом пространстве и не перекрывать самому себе путь к отступлению.

— Он у меня домашний и охраняет свою территорию, как и положено, — спокойно произнес я, внимательно изучая его позу. — А вот ты, как я погляжу, даже мимо маленького кота пройти не смог, медвежатник.

Сиплый сглотнул, и взгляд метнулся к моей руке, спрятанной в кармане.

— Я с миром пришел, и если б я этого кота пнул, ты бы со мной сейчас разговоры не разговаривал, а сразу бы морду из баллона залил, — хрипло и торопливо проговорил он, пытаясь вызвать во мне хоть каплю сочувствия.

— Тут ты прав, залил бы без раздумий, — согласился я, делая шаг внутрь и прикрывая дверь, при этом не поворачиваясь к нему спиной. — А теперь вставай, только делай это медленно и без фокусов.

Он поднялся тяжело и неуклюже, то ли боялся сделать резкое движение, то ли и правда устал. Я держал руку на баллончике и смотрел вовсе не в его глаза, а отслеживал положение его плеч, локтей и стоп, потому что человеческое лицо умеет врать, а вот тело обычно сдает истинные намерения хозяина. Сиплый не пытался потянуться к карманам, не готовился к прыжку и не косился мне за спину в поисках поддержки, он неотрывно смотрел на Дюбеля, который сделал короткий шаг вперед и снова издал глухое, предупреждающее рычание. И да, все же стоит признать, что рычанием это можно было назвать с большой натяжкой, хотя котенок старался изо всех сил, и от этого выглядел вдвойне уморительно. Правда, на тот момент мне было не до улыбок.

— Дюп, отбой тревоги, — скомандовал я пушистому напарнику. — Объект пока не жрать, он нам нужен живым для разговора.

Котенок обернулся и посмотрел на меня укоризненным видом, затем недовольно фыркнул и отступил под табуретку, но глаз с незваного гостя так и не сводил.

— Топай на кухню, — приказал я Сиплому, кивнув в сторону дверного проема. — Руки держи там, где я их буду видеть, и давай без резких движений, а то мой кот сильно расстроится, а когда Дюбель расстраивается, у меня тоже портится настроение и чешутся кулаки.

— Я все понял, мастер, без глупостей, — покорно и сипло отозвался он, шаркая ногами.

Я пропустил его вперед и пошел следом, держа дистанцию в пару шагов.

— Садись вон туда, — указал на стул у окна.

Сиплый послушно опустился, но не стал разваливаться или искать удобную позу, он сутулился, прижимал локти к бокам и держал обе руки на столешнице, при этом его пальцы мелко подрагивали. Его лицо было мертвенно-бледным, на висках блестели крупные капли пота, зрачки расширены, а дыхание оставалось рваным и поверхностным. «Аналитический взор» показал, что его пульс частил, а тонкая жилка на шее билась быстро и хаотично, напоминая работу водяного насоса. Он точно не играл, его реально загнали в угол, и Сиплый прибежал сюда от отчаяния.

Я бросил короткий взгляд на вентиляционную решетку, отмечая, что пыль лежит на ней ровным слоем, а тонкий лоскуток скотча остался целым и не порванным. Затем я посмотрел на плинтус под раковиной, где пару дней назад оставил маленькую, почти невидимую контрольную метку из крошки белой шпаклевки, и убедился, что зазор никто не трогал. Это было хорошей новостью, значит, до моих тайников этот взломщик добраться не успел, либо же он действительно пришел ко мне совершенно за другим. Дюбель тем временем легко запрыгнул на подоконник и уселся там, приняв важный вид.

— Говори, зачем приперся и кто тебя ищет, — сухо потребовал я, прислонившись спиной к дверному косяку.

— Мастер, можно мне сначала воды немного? — попросил Сиплый, нервно облизывая потрескавшиеся губы.

Я молча посмотрел на его трясущиеся руки, затем взял чистый стакан, налил в него воды и поставил на край стола, поближе к себе, чтобы у него не возникло глупой мысли использовать стекло в качестве импровизированного оружия. Впрочем, пытаться воевать обычным стаканом против перцового баллончика было бы глупо, и это еще мягко говоря. Сиплый сделал несколько жадных глотков, поперхнулся и глухо закашлялся, проливая капли на подбородок.

— Я знаю, что ты искал меня, — произнес он, отдышавшись и вытирая рот. — И я знаю, что ты копаешь под Сысоева и его казино. Мне люди знающие шепнули.

— Кто именно тебе это шепнул? — переспросил я.

— Ну, просто люди на районе болтают, — неопределенно махнул он рукой.

— Какой интересный у нас разговор, прямо поэтичный, — усмехнулся я, не меняя позы. — Люди болтают, ветер дует, судьба злодейка, дороги у нас плохие. Давай конкретнее, без этой уличной романтики.

Сиплый виновато опустил глаза и тяжело вздохнул.

— Понимаешь, после того как я дал показания в отделе, меня должны были спрятать, ну, типа на безопасную квартиру отвезти, пока весь этот шум не уляжется. Следователь лично мне сказал, чтобы я нигде не отсвечивал и дома у себя даже не думал появляться. Я, как последний дурак, ему поверил и сделал все, как он велел.

— Следователь Кравцов? Он сказал тебе это под протокол? — уточнил я.

— Нет, не при всех и без бумаг, он меня в коридоре в сторонку отвел, — покачал головой Сиплый. — Сказал, типа, если хочешь жить и не сесть рядом с Кабаном, то сиди тихо как мышь, мы тебя сами вызовем, когда время придет. А потом, через пару часов, мне позвонили. Сказали, что есть надежное место, где я смогу спокойно пересидеть. Я приехал по адресу, а там оказались два здоровых урода и открытый багажник.

Я молча слушал, анализируя каждое его слово и сопоставляя факты. Он устало провел ладонью по лицу, случайно задел царапину, поморщился и продолжил рассказ:

— Я от них чудом ушел, мастер, просто повезло. Один из этих амбалов отвернулся прикурить, а второй замешкался, когда дверь открывал. Я сразу понял, что это конечная остановка, и если сейчас сяду в тачку, то поеду прямиком в лесополосу копать себе яму. Я толкнул того, что был ближе, и рванул через старые гаражи. Потом дворами петлял.

. Два дня как крыса прятался, спал на трубах. Потом у кентов хотел приютиться, но те ясно дали понять, что им такие проблемы не нужны. Ну а дальше… в общем, нашел кое-какое местечко, но вечно там сидеть не могу. Да и не хочу, если честно. Задолбало это все. Знаю, что сам накосячил, но я, правда, хочу хоть что-то исправить.

— Похвально, — кивнул я. — Но после всех этих приключений ты не придумал ничего умнее, чем прийти ко мне и вскрыть мою дверь?

— Я твою дверь не вскрывал! — быстро и почти возмущенно выкрикнул он, но тут же осекся, встретившись с моим взглядом. — Ну, то есть вскрыл, конечно, но аккуратно, без повреждений. По шкафам твоим не шарил и ничего не брал, клянусь. Просто хотел дождаться тебя, потому что на улице меня бы точно срисовали. У тебя хоть какой-то шанс есть, что ты меня не сдашь сразу тем же самым мусорам, которые меня подставили.

— Меня всегда умиляла эта вера в честность простого сантехника, — с легкой иронией заметил я. — А почему ты к Петренко не пошел? Он мужик нормальный, в доле не состоит.

Сиплый издал нервный смешок, похожий на кашель курильщика.

— Да потому что я теперь вообще не знаю, кто там в этом отделе кому звонит, и кто с кем работает. Когда твой Денис пошел показания давать, я сразу понял, что серьезная движуха началась. А если движуха пошла, то меня либо снова менты искать будут, чтобы закрыть, либо эти братки найдут быстрее, чтобы закопать. Я вчера сунулся к зданию отдела, смотрю, а там машина тонированная стоит, номера не местные. И двое парней в ней сидят, курят. Я их лица раньше у нашего казино видел, они вроде не охрана были, но рядом с начальством терлись постоянно. Я и ушел от греха подальше.

Я усмехнулся. Да, движуха и правда началась, не без моих усилий. Я подтолкнул шестерок Кабана, уверен, кто-то из них и перед Сиплому, что я его ищу. После чего уговорил Дениса наконец-таки отрастить себе… то самое, за что можно считаться мужиком. Потом подвал, показания, страх в глазах Гриценко и Кравцова. Все это играло нам на руку, вот только в уравнении все равно оставалось слишком много переменных и неизвестных. А без них общий счет не вывести.

— Что конкретно у тебя на них есть? — спросил я, переходя к сути дела.

Сиплый поднял на меня свои покрасневшие глаза, в которых блеснула слабая надежда.

— Я, конечно, там мелкой сошкой был, но глаза-то у меня есть, я видел много интересного. Сысоев далеко не только деньги в сейфе держал, но и свою бухгалтерию. Там были списки должников с адресами, ведомости по прибыли с каждого игрового автомата. И там записано, кому сколько уходило наверх. Там не только этот тупой Кабан и его придурки с битами фигурируют. Там связи гораздо выше идут.

— Насколько именно выше? — прищурился я, понимая, что мы подходим к самому главному.

— Я фамилии всех этих начальников не знаю, врать не буду, — честно признался Сиплый. — Там в основном прозвища или сокращения записаны и какие-то левые номера. Но я точно знаю, что один хрен из районной управляйки к нам регулярно приезжал за долей.

— Где сейчас находятся эти материалы? — спросил я, не давая ему уйти от темы.

— Ну с собой у меня их точно нет, — развел тот руками. — Говорю же, меня не пускали к таким делам.

Я позволил себе улыбнуться, но в этой улыбке не было ни капли радости или тепла.

— Давай проясним ситуацию, Сиплый. Ты приперся ко мне в квартиру, вскрыв мой замок, пришел с пустыми руками, без каких-либо доказательств, зато с жалостливым рассказом о своей тяжелой судьбе. Ты хоть понимаешь, что стоишь на охренеть каком тонком льду, а под этим льдом плавают не безобидные рыбки, а злой Кабан, который мечтает переломать тебе ноги?

— Я извини, мастер, — он снова возмутился и дернулся вперед, но вовремя вспомнил про мою руку в кармане и замер на месте. — Откуда у мелкой сошки могут быть такие доказательства? Тем более, пока казино зачищали, я сидел вместе с Кабаном и Сысоевым, сам же знаешь. И все же я знаю один адресок.

— Что за адресок? — тут же заинтересовался я, надеясь, что поиски этого идиота не были напрасными.

— Есть один склада в старой промзоне. Туда обычно свозили что-то важное, думаю, все, что в казино было, сейчас тоже там. Ну, не все, конечно, но большая часть точно. Они, видимо, думали чуть позже все это добро по другим точкам раскидать, когда все утихнет. А потом из-за тебя и Дениса шум пошел, так что этот склад они могут сейчас зачищать. Но если менты туда нагрянут, то успеют взять их с поличным.

— Этот склад наверняка пустой, все-таки после того, как тебя спалили прошло больше недели. Твои начальники не дураки и не станут ждать, когда ты высунешься из норы и расскажешь про эту точку, — вслух рассуждал я. — Но проверить информацию все равно стоит, лишним не будет.

Сиплый закивал с такой скоростью, будто от этого зависела его жизнь.

— Я дам адрес, только умоляю, вытащи меня из этого дерьма!

— Я тебе никаких гарантий не даю и давать не собираюсь, — жестко отрезал я. — Я обычный сантехник, а не программа защиты свидетелей. Максимум, что я могу для тебя сделать, это передать в руки тех людей, которые еще не прогнили и не продались.

Сиплый обреченно закрыл глаза и опустил плечи.

— Тогда что мне делать? — тихо спросил он.

— Ты сейчас оставишь мне номер, по которому с тобой можно будет связаться, — начал диктовать условия я. — И дашь адрес этого склада. Я сообщу кому надо, его проверят, и уже тогда, отталкиваясь от того, что они там найдут, мы поговорим о твоем будущем.

— Ладно, мастер, — пробормотал он. — Пока у меня есть, где перекантоваться. Я все понял.

— Ни черта ты не понял, — спокойно, но веско возразил я. — Сейчас я объясню тебе ситуацию проще. Ты нужен мне живым. И не потому, что ты такой хороший парень, которому нужно помочь. Это далеко не так. Но в живом виде ты сейчас крайне полезен для дела. А вот мертвый ты сразу превращаешься в уличный слух. А слухи, как известно, в суде не принимаются, у них ног нет, чтобы до трибуны дойти.

Сиплый низко опустил голову, признавая мое правоту.

— Я знаю, мастер. Я все напишу.

— Вот и отлично. Пиши разборчиво.

Я выдвинул ящик стола и достал оттуда старый блокнот и ручку. Но это был не тот блокнот, где я вел свои расчеты и чертил схемы. А забытый богом и Смирновым блокнотик, который здесь пылился, наверное, с момента постройки дома.

— Дыши спокойнее, — посоветовал я, наблюдая за мучениями Сиплого. — Это не школьный экзамен сдавать, здесь за плохой почерк убивают не сразу, а только после допроса.

Он хрипло выдохнул, издав звук, похожий не то на кашель, не то на нервный смешок. Стараясь унять дрожь в руках, он написал номер телефона, точный адрес склада, набросал схему скрытого проезда между ангарами и сделал пару важных пометок на полях. Я забрал у него листок и внимательно изучил написанное. Память Смирнова подсказала, что промзона находилась за железнодорожной веткой на окраине района. Место было выбрано идеально. Вряд ли там много камер или свидетелей.

— Кто еще знает про этот склад? — спросил я, складывая листок пополам.

— Сысоев, точно в курсе, но он сейчас в камере сидит и ничего не решает, — ответил Сиплый, потирая лоб. — Еще пара их водил, которых обычно вызывают на такие дела, но я с ними лично незнаком, так, видел пару раз. Кабан тоже краем уха слышал, но он лучше битой орудует, чем адреса запоминает.

— А Кравцов?

Сиплый замялся, отводя взгляд в сторону окна.

— Я точно не знаю. Но если меня сдали сразу после разговора с ним, значит, либо он сам в доле, либо кто-то из его оперов.

Сиплый медленно поднялся со стула, опираясь руками о стол.

— Я дам вам все, что знаю, мастер. Все схемы, все фамилии. Только не слей меня ментам просто так.

— И это ты заявляешь после того, как вскрыл мою дверь? — вскинул я бровь.

Он побледнел еще сильнее, если это вообще было возможно.

— Я больше так не буду, честное слово.

— И еще одно маленькое уточнение, — я сделал шаг к нему, заставляя его вжаться спиной в стену. — Если ты это все же сделаешь, я лично, своими собственными руками, оформлю тебе путевку в камеру к Кабану. А перед этим я подробно объясню Дюбелю, что ты теперь не гость, а его законный корм.

Дюбель, словно поняв смысл моих слов, спрыгнул с подоконника и уселся прямо у дверного проема.

— Я все понял, мастер, — сипло прошептал взломщик. — Больше я тебя не побеспокою.

— Не нужно обещать мне невозможного, мы оба знаем, что жизнь штука сложная.

Я проводил его по коридору до входной двери, но открыл ее далеко не сразу. Сначала я прижался ухом к прохладному металлу и внимательно прислушался к звукам на лестничной клетке. Подъезд был пуст.

Сиплый выскользнул за дверь быстро и бесшумно, как тень, но при этом не побежал по ступенькам, а пошел быстрым шагом. Это было правильное решение. Бегущий по ночному подъезду человек привлекает к себе внимание сильнее, чем голый депутат в храме. Я аккуратно прикрыл дверь, подождал около минуты, пока звук его шагов окончательно не стихнет внизу, после чего вернулся на кухню и подошел к окну, осторожно отодвинув край занавески.

Во дворе тускло горели фонари. Никакой подозрительной машины я не заметил, но это ничего не значило. Профессиональный хвост не обязан светиться под окнами объекта с табличкой «мы ведем слежку».

Я постоял у окна еще пару минут, наблюдая за двором. Сиплый вышел из подъезда, натянул капюшон и пошел вдоль стены дома. Через двадцать метров он свернул за угол и скрылся в темноте. Пока что он был жив, и для его криминальной биографии это уже считалось достижением.

Убедившись, что двор спокоен, я задернул шторы и вернулся к кухонному столу. Дюбель подошел к своей миске, долго и подозрительно нюхал корм, а потом вопросительно посмотрел на меня.

— Да, я все видел, — усмехнулся я, глядя на кота. — Ты сегодня был настоящей грозой криминального мира и защитником нашей собственности. Но сильно не зазнавайся, пушистый. Я прекрасно знаю, что тебя все еще можно подкупить куском куриной печени.

Дюбель коротко и недовольно мяукнул, отвернулся от миски и пошел умываться на стул.

Я достал из-под стола табурет, проверил его на устойчивость, встал на него и потянулся к вентиляционной решетке. Пыль действительно лежала на пластике ровным слоем, но слепо доверять взломщику после того, как он вскрыл твою дверь, было бы верхом непрофессионализма. Я аккуратно подцепил край решетки, снял ее и засунул руку в темную шахту. Нащупав плотный сверток, вытащил его на свет. Пачка наличных была на месте. Маленькая флешка с компроматом тоже никуда не делась. Убедившись в сохранности первого тайника, я слез с табурета и проверил деревянный плинтус. Второй тайник тоже оказался нетронутым.

Все было в полном порядке.

Я вернул оба свертка на их законные места, тщательно восстановил свои маркеры, спустился на пол и набрал на телефоне номер Светланы.

Она ответила далеко не сразу, заставив меня выслушать пять длинных гудков.

— Да, Смирнов, я вас слушаю, — раздался в трубке ее голос.

Голос прокурора был собранным и профессиональным, но в нем явно сквозила усталость.

— Сиплый только что вышел на связь, — спокойно сообщил я, присаживаясь за стол.

Пауза на том конце провода длилась ровно секунду, но я почти физически ощутил, как изменилось ее настроение. В уставшем голосе мгновенно появилась прокурорская сталь.

— Где он сейчас находится? — спросила женщина.

— Он уже ушел, — просто ответил я.

— Что значит «ушел»? — ее тон стал резким и требовательным.

— То и значит, — я даже плечами пожал, будто это было само собой разумеющимся. Хотя, если честно, так оно и есть. — Ушел своими ножками. Вышел через подъезд, спустился вниз по лестнице и растворился в ночи.

— Смирнов! — она зло выдохнула в трубку. — Какого черта вы его отпустили⁈ Мы ищем его вторую неделю! Его надо было брать тепленьким прямо там, у вас на кухне, и везти в отдел!

Я поудобнее устроился на стуле и посмотрел на листок, где корявым почерком был записан адрес склада.

— Светлана Андреевна, давайте проясним наши роли, — ровным тоном начал я. — Я вам ключевого свидетеля нашел? Нашел. Следы в подвале казино показал? Показал. Дениса до официальных показаний довел, чтобы он не сломался? Довел. А вот беглых медвежатников я задерживать и скручивать не подписывался, у меня для этого нет ни полномочий, ни наручников.

— Вы хоть понимаете, что он может снова исчезнуть, и на этот раз уже навсегда? — не унималась она.

— Он уже исчезал, это у него профессиональная привычка, — парировал я. — Но теперь у нас на руках есть его номер телефона, точный адрес склада, куда должны были вывезти игровые автоматы, и схема тайного въезда на территорию.

Она замолчала. Я отчетливо услышал, как где-то на ее стороне громко щелкнула ручка.

— Диктуйте адрес склада, — произнесла она. — Живо.

— Нет, — коротко ответил я.

Снова повисла тяжелая пауза, наполненная напряжением.

— Простите, что вы сказали? — ледяным тоном переспросила женщина.

— Я сказал «нет», и я не буду обсуждать это по телефону, — твердо ответил я. — И уж тем более я не собираюсь отдавать эту информацию вам одной, пока не пойму, кто именно из ваших коллег слил Сиплого бандитам сразу после его показаний в отделе. Он утверждает, что после разговора со следователем Кравцовым в коридоре, его попытались вывезти в лес.

— Вы сейчас открыто обвиняете следователя в сговоре с бандитами? — ее голос стал тихим и опасным.

— Я сейчас просто считаю риски и анализирую факты, — спокойно ответил я. — А обвинять будете вы, когда придет время. У вас для этого даже должность имеется. А еще у вас имеется какой-то личный мотив, о котором я ничего не знаю, но почему-то делаю все, что преследует ваши интересы.

Она снова на секунду замолчала и медленно вдохнула.

— Мой личный мотив? — переспросила моя собеседница.

— Именно так. Вы прокурор, Светлана Андреевна. У вас другой статус. Это не ваш уровень — бегать ночами по подвалам, спорить со следователем и своими руками вытаскивать захудалое дело из того болота, в котором его пытаются утопить. Уверен, у вас и без этого полно более серьезной работы. Но вы почему-то вцепились именно в дело Сысоева. Почему?

— Потому что это моя прямая обязанность, — сухо ответила она.

— Это плохой ответ, — усмехнулся я. — Он слишком гладкий.

Она тихо усмехнулась, но быстро взяла эмоции под контроль.

— Вы опасный человек, Смирнов, — произнесла она. — Я начинаю это понимать.

— Нет, вы ошибаетесь, — я покачал головой. — Я полезный человек, который тратит свое время и ресурсы на наше с вами сотрудничество, и я хочу четко понимать все сопутствующие риски. Если за этим делом стоит просто дурачок Сысоев, то это одни методы работы. Если за ним маячит тень кого-то весьма существенного, то это уже совершенно другие ставки. Ну а если кто-то из следственного комитета сидит на зарплате у бандитов — это уже третья проблема. Но есть еще четвертый вариант — это что-то личное. И мне почему-то кажется, что все эти четыре возможности тесно переплетены. Возможно, я прошу слишком много, но думаю, что имею право знать, что именно вами движет, Светлана Андреевна?

На той стороне провода стало тихо. Я даже услышал шуршание бумаги, словно она передвинула по столу какую-то папку. Люди часто начинают трогать мелкие предметы, когда принимают сложное решение.

— Вы мне очень помогли, Максим, — сказала она наконец, и ее голос звучал уже без прокурорского металла. — Помогли гораздо больше, чем я вообще ожидала от случайного человека. И да, вы абсолютно правы, этот разговор не телефонный.

— Встретимся завтра? — предложил я.

— Завтра днем, — согласилась она. — Я сама перезвоню вам и назову место для встречи.

— Знаете, у нас с вами в последнее время стало слишком много свиданий, Светлана Андреевна, — хмыкнул я в трубку. — Смотрите, еще немного и пойдут слухи.

— Не обольщайтесь на свой счет, Смирнов, — осадила она, но я слышал улыбку в ее голосе. — Это исключительно деловая встреча. Но адрес склада вы продиктуете прямо сейчас. А все ваши теории и анализ рисков оставите на завтрашний день.

Я криво усмехнулся, оценив ее хватку. Умная женщина. Она давит ровно там, где может продавить, и не уступает ни миллиметра. И все делает правильно. Если этот склад прямо сейчас чистят люди Сысоева, моя излишняя осторожность может стоить нам улик.

— Записывайте, — вздохнул я.