Утро началось не с кофе и даже не с недовольного Дюбеля, а с тяжелого ощущения того, что вчерашняя ночь меня так и не отпустила. После Сиплого и разговора со Светланой мой сон оказался коротким и не принес никакого отдыха. Тело Смирнова проснулось невероятно тяжелым, голова работала нормально, а вот мышцы отчетливо напоминали, что геройствовать по ночам и держать в квартире беглых преступников это совсем не оздоровительная процедура. Дюбель сидел на подоконнике и смотрел на меня с видом строгого начальника.

— Давай без этого, я и так знаю все свои ошибки, — сказал я коту. — Ты вчера задержал одного медвежатника, а ведешь себя так, будто в одиночку раскрыл международную сеть контрабанды кошачьего корма.

Кот медленно моргнул и демонстративно отвернулся к окну, видимо, посчитав, что разговаривать с нерадивым руководством ниже его кошачьего достоинства.

Собирался я недолго. Стоило признать, что несмотря на общее паршивое состояние меня подгонял азарт, ведь сегодня я должен был вновь встретиться со Светланой. И нет, дело не в том, что между нами могло что-то быть, хотя и не хотелось этого отрицать, а просто дело Сысоева пора было закрыть, уж слишком долго оно тянется. А у таких людей, как я, свободного времени практически не существует.

В «Луче» было тихо и безлюдно, только сторож сидел в своей будке, смотрел телевизор и пил чай из граненого стакана.

— Живой ты там или как, а то ходят тут всякие мутные личности по ночам, — спросил дед, даже не отрывая взгляда от мерцающего экрана телевизора.

— Пока живой и планирую прожить еще немного, если обстоятельства позволят, — ответил я, притормаживая возле его будки.

— Плохо стараются твои недоброжелатели, значит, раз ты все еще на скутере катаешься, а не в больнице лежишь, — буркнул сторож с легкой усмешкой, отхлебывая чай.

— Или я просто хорошо уклоняюсь от неприятностей, потому что жить хочу больше, чем они хотят меня достать, — спокойно произнес я, нажимая на газ.

У моего гаража меня уже ждал Степаныч, переминаясь с ноги на ногу от утреннего холода, а рядом с ним стояли двое незнакомых мужиков. Первый был худым и помятым. У него была седая щетина, впалые щеки и жилистые руки с длинными пальцами. Второй кандидат выглядел гораздо крепче, имея короткую шею, широкие плечи и угрюмый взгляд. Слава и Митяй, вроде так их представил мне Степаныч.

— Доброе утро, начальство, вот я привел кандидатов, как мы и договаривались, — сказал он.

— Это радует, значит, мы обрастаем жирком и связями, — ответил я, доставая ключи и открывая замок гаража.

Слава нервно закашлялся в кулак, а Митяй нахмурил брови, но благоразумно промолчал.

— Значит так, мужики, разговор у нас будет короткий, но предельно ясный, — начал я, когда мы вошли внутрь. Я внимательно посмотрел на первого. — Слава, верно? Степаныч за тебя ручается, говорит, что руки у тебя золотые, если ты стакан не держишь.

— Я в завязке, Максим, и это не пустые слова, — хрипло произнес он. — Уже почти месяц ни капли в рот, потому что край пришел, жена ушла со скандалом, а с ней и последние тормоза сорвало, так что теперь я только работаю и долги раздаю.

— Мне плевать, в завязке ты находишься, в тибетском монастыре или в состоянии нирваны, — жестко ответил я, глядя ему в глаза. — Меня интересует только сданный объект и довольный клиент. Случится запой на объекте, ты вылетаешь без оплаты. Появится перегар перед клиентом, ты вылетаешь. Сделаешь халтурно, будешь переделывать за свой счет. Если из-за твоей ошибки кого-то ударит током в квартире, я сначала сам тебя ударю монтировкой, а потом сдам куда положено вместе с твоими инструментами. Мои правила ясны?

— Да,, начальник, я все понял и проблем не доставлю, — медленно кивнул Слава.

— Говори громче и увереннее, потому что я не дипломированный психолог и шепот надежды в гараже не разбираю, — повысил я голос, заставляя его выпрямиться.

— Я все понял, Максим, правила справедливые, и я готов работать, — повторил он гораздо тверже и посмотрел мне в лицо.

Я удовлетворенно кивнул и перевел взгляд на второго кандидата, который стоял, скрестив руки на груди и всем своим видом показывал независимость.

— Ты у нас, значит, занимаешься вентиляцией? — спросил я Митяя, оценивая его рабочую одежду.

— Угу, все верно, — буркнул он, даже не поменяв позы.

— Угукают обычно совы в лесу, а здесь люди говорят нормально и четко, тем более, когда устраиваются на работу, — осадил я его, делая шаг вперед.

— Я занимаюсь вентиляцией и вытяжками, — сжал челюсти Митяй, опуская руки по швам. — Работал по новостройкам, потом ушел шабашить по частникам, опыт имею приличный, инструмент свой.

— И почему же такой опытный специалист ушел с вольных хлебов искать бригаду? — поинтересовался я, опираясь о край верстака.

— Начальник там был мудаком, вот я и ушел от греха подальше, — скривился Митяй, вспоминая прошлое.

— Это плохая причина для увольнения, потому что начальники всегда мудаки, — усмехнулся я, глядя на его реакцию. — Рассказывай, почему ушел на самом деле, без сказок про плохих руководителей.

— Мы просто не сошлись с ним по деньгам после сдачи объекта, — вздохнул Митяй, посмотрев сначала на Степаныча, а потом снова на меня. — Я сделал оговоренный объем работы, а он внезапно решил, что половину суммы можно мне не платить, придумав какие-то штрафы.

— И что же ты сделал в ответ на такую вопиющую несправедливость? — спросил я, уже догадываясь о характере этого человека.

— Я ему просто входную дверь в бытовке снял и унес в качестве компенсации, — мрачно ответил Митяй.

Степаныч тихо крякнул, старательно делая вид, что у него просто начался утренний кашель.

— Прямо с петлями снял, или только полотно забрал? — уточнил я с легкой иронией в голосе.

— С дверной коробкой выдрал, чтобы ему веселее было зимовать, — гордо ответил тот, немного расправив плечи.

— Творческий подход, ничего не скажешь, но в моей бригаде так делать нельзя, — серьезно произнес я, убирая улыбку. — Если клиент нам не платит, мы давим на него законно. Если клиент совсем тупой и не понимает слов, тогда мы собираемся и думаем над решением проблемы. Но двери с коробкой без моей команды мы не снимаем.

— Я тебя понял, начальник, самоуправством заниматься не буду, все вопросы решаем через тебя, — впервые чуть усмехнулся Митяй, расслабляя плечи.

— Теперь слушайте общие правила для всех, кто хочет со мной работать и зарабатывать нормальные деньги, — сказал я, обводя их взглядом. — Первое правило, клиенту хамить запрещено. Даже если он полный идиот, вы молчите и улыбаетесь, особенно если это правда, потому что именно идиоты громче всех кричат и пишут негативные отзывы. Второе, сметы мы не раздуваем. Если деталь стоит триста рублей на базе, она не превращается в тысячу только потому, что хозяйка квартиры плохо видит и не разбирается в ценах. Третье правило обязывает вас убирать строительный мусор после завершения работы. Четвертое, делаем фотографии объекта до начала ремонта и после его окончания. И пятое, самое главное правило, если вы не понимаете, что за система перед вами, вы звоните мне, а не изображаете из себя академиков.

— А что делать, если заказчик сам просит сделать ремонт подешевле и собрать все на соплях из старых материалов? — спросил Слава, почесав подбородок.

— В таком случае мы письменно фиксируем в договоре, что заказчик предупрежден о всех последствиях, — ответил я без колебаний. — Если есть риск пожара, потопа или смерти людей, мы собираем инструмент и отказываемся от работы. Деньги деньгами, но сесть в тюрьму из-за чужой жадности и глупости я не планирую, и вам не советую.

Степаныч стоял в стороне и смотрел на меня взглядом в котором смешались гордость и легкая тревога. Надеюсь что он понимал, что я строю не очередную шабаш-бригаду, а собираю полноценную систему со своими правилами, ответственностью и контролем качества.

— Степаныч, теперь эти двое бойцов полностью на твоей совести, — повернулся я к старику, передавая ему блокнот. — Первые заявки от клиентов распределяешь сам. Слава пока берет только мелкую электрику под твою проверку, пусть чинит розетки, меняет автоматы и вешает люстры. Митяй, тебе достаются обычные трубы, замена смесителей и простая вентиляция. Все сложное и дорогое сначала проходит через мой осмотр. По деньгам расклад такой, ваш процент мы обсуждаем после первой отработанной недели. Если кому-то не понравится мой подход, мы молча разойдемся без обид и претензий.

— А аванс на сигареты и проезд сегодня предусмотрен? — спросил Митяй.

— У вас есть реальная работа, а это уже много, — отрезал я, глядя на него в упор. — Аванс в моей бригаде бывает только у тех людей, кому я доверяю. Пока я доверяю только Степанычу.

— Жёстко у тебя тут все устроено, прямо как на зоне, — сказал он, качая головой.

— Зато честно и прозрачно, — парировал я, собирая свою сумку. — Если хочешь мягкого отношения, иди работать в государственную компанию. Там тебя будут мягко обманывать, потом нежно кинут, а в конце мягко обвинят в недостаче.

Степаныч засмеялся, потом к нему присоединился Слава, а Митяй продержался ещё пару секунд, но тоже не выдержал и расплылся в широкой улыбке. Я раздал им адреса, после чего дал полноценное «ЦУ» о том, как будем работать (повторение — мать учения, так ведь?), и, конечно же, отметил в блокноте, кому и что было выдано.

Пока мужики разбирались с выданным материалом, я поймал себя на мысли о Михалыче. Да, о том самом старом и честном прорабе, который во многом помогал мне в прошлой жизни. Я мог бы позвонить ему прямо сейчас, мог бы вытащить его из алкогольной ямы, но что я мог ему предложить в данный момент? У меня ведь всего и есть, что простенький (пусть и отремонтированный) гараж, несколько заказов на замену кухонных кранов и компанию из ворчливого Степаныча, электрика в завязке и Митяя, который ворует двери с объектов? Нет, для такого специалиста, как Михалыч, нужен был серьёзный объем работы, нужна была крепкая структура, где его опыт раскроется в полной мере.

Мой телефон зазвонил в тот момент, когда Степаныч уже выводил новичков из гаража. Номер незнакомый.

— Слушаю вас, — ответил я, прижимая трубку к уху плечом и закрывая сумку.

— Это Максим, правильно? — в трубке дрожал молодой женский голос, перекрываемый шумом воды. — Нам ваш номер дала Виктория Игоревна из ресторана. У нас тут фитнес-клуб, и прямо сейчас вода хлещет, все душевые заливает, вы можете приехать и спасти нас?

— Диктуйте адрес, — спокойно произнес я, доставая ручку.

Девушка сбивчиво продиктовала улицу и номер дома, и я вспомнил, что это полуподвальный фитнес-центр в соседнем спальном районе, мимо вывески которого я несколько раз проезжал. Место было не самым дешевым, но и до элитного уровня ему было далеко. Такие заведения обычно держатся на постоянных клиентах.

— Пока что перекройте общий ввод воды в помещении, — скомандовал я.

— Мы не знаем, где он находится, тут все течет! — чуть не плача закричала девушка в трубку.

— Тогда хотя бы не стойте в луже рядом с розетками и уберите людей из душевых комнат, — проинструктировал я ее, направляясь к скутеру. — Я буду у вас через двадцать минут, держитесь.

— Пожалуйста, приезжайте быстрее, мы тут тонем! — взмолилась она, и связь прервалась.

* * *

Фитнес-клуб находился в цоколе старого кирпичного здания. Яркая неоновая вывеска обещала красоту и здоровье, а вот внутри уже царил настоящий апокалипсис. В просторном холле стояла молодая девушка-администратор в фирменной спортивной кофте, в мокрых кроссовках и огромными глазами в которых плескалась паника. Прямо из темного коридора к стойке ресепшена тянулся грязный ручей, а где-то за стеной кто-то громко и виртуозно матерился.

— Вы Максим? — девушка бросилась ко мне с такой надеждой в глазах что мне даже стало не по себе.

— Нет, я просто любитель гулять по мокрым подвалам, — хмыкнул я. — Показывайте, где у вас душевые комнаты.

Она на секунду растерялась, потом поняла, что я шучу не от хорошего настроения, и повела меня по коридору, хлюпая мокрыми кроссовками.

— Оно там, прямо из стены льется, мы тряпками пытались закрыть, но ничего не помогает, — тараторила она на ходу.

— Тряпками можно вытирать лужу на столе, — спокойно объяснил я. — Когда под давлением рвет распределительный коллектор, тряпка работает только как психологическая поддержка.

В мужской душевой действительно было весело и шумно. Из открытого технического шкафа била струя ледяной воды. Весь пол был залит, а резиновые коврики печально плавали по углам, как жалкие спасательные плоты после кораблекрушения. Двое мужиков в мокрых шортах пытались что-то подставить под бьющую струю, при этом один из них держал маленькое пластиковое ведро, а второй просто стоял рядом.

— Всем выйти из помещения, — скомандовал я, ставя сумку на так удачно подвернувшуюся маленькую табуретку.

— Да мы тут помочь пытаемся, — возмутился мужик с ведром, утирая мокрое лицо.

— Молодцы, — усмехнулся я. — Но если хотите помочь, то выйдите и не мешайте.

Мужики удивленно посмотрели на меня, потом перевели взгляд на мою сумку, снова на меня и молча вышли. Я присел на корточки у технического шкафа, открыл дверцу и включил «Аналитический взор». Дешевая латунная муфта на коллекторе дала трещину прямо по резьбе, и разрыв был свежим. На соседних соединениях я заметил следы старой подтяжки. Давление в системе скакало, скорее всего, из-за неисправного редуктора или резкого закрытия клапана кем-то из клиентов, что вызвало гидроудар. Кто-то из прошлых строителей решил сэкономить на нормальной арматуре и поставил какую-то хрень, которая и не выдержала.

— Где у вас главный техузел⁈ — крикнул я администратору, перекрывая шум воды.

— Что это такое⁈ — испуганно пискнула девушка из коридора.

— Место, где находится общий ввод воды в здание, — терпеливо пояснил я, поднимаясь на ноги. — Это такая комната с большими трубами и железной дверью, которая обычно всегда закрыта.

— А, я поняла, пойдемте! — обрадовалась она и побежала вглубь коридора.

Она провела меня в крошечное техническое помещение прямо за раздевалками. Я нашел нужный ввод, перекрыл заржавевший вентиль, а затем аккуратно сбросил остаточное давление через дренажный кран. Поток воды в душевой резко ослаб и через минуту окончательно исчез, после чего в здании сразу стало непривычно тихо.

— Это всё, мы спасены? — осторожно спросила девушка, заглядывая в комнату.

— Если б все коммунальные проблемы в мире решались поворотом вентиля, сантехники давно ездили бы на яхтах, — усмехнулся я, проходя мимо. — А расшатанные нервы лечили на Бали, ну или хотя бы в Анапе. Цены, кстати, почти одинаковы.

Я вернулся в душевую к сломанному коллектору и срезал разорванный участок трубы. Зачистил край пластика, снял ровную фаску, а куски латунной дряни брезгливо выбросил в мусорное ведро, она своё отслужила, и должен сказать, что прескверно. Но кто я такой, чтобы судить бездушные детали? Достав из сумки стальной пресс-фитинг на тридцать два, выставил его и обжал клещами. Проверив соседние соединения, я понял, что один узел тоже просился на земену, хоть пока еще и держался. Я заменил и его, потому что оставлять мину замедленного действия рядом с новой деталью было верхом глупости. Через пятнадцать минут система была собрана и готова к проверке. Я медленно открыл воду на вводе, внимательно следя за давлением в трубах. Пластик вздрогнул от напора, но выдержал нагрузку. Стрелка манометра плавно поднялась, качнулась и встала на нужной отметке. Я прислушался к звукам, но не услышал никакого предательского свиста или шипения, только тихое журчание.

— Запускайте воду в одну душевую для проверки, — скомандовал я девушке.

Администраторша кивнула и побежала выполнять мой приказ. Через минуту вода с шумом пошла уже там, где и должна была идти — из лейки душа, а не из разорванной муфты в стене.

— Господи, вы просто спасли нас, — восхищенно выдохнула она, глядя на меня блестящими глазами.

— Я просто заменил дешевую деталь на нормальную, а Бог обычно работает с более сложными объектами, — ответил я, протирая ключи.

Внезапно за моей спиной кто-то громко кашлянул. Я обернулся, не выпуская ключа из рук. В дверном проходе стоял крепкий мужчина лет сорока пяти, с гладко бритой головой, сломанными борцовскими ушами, широкими плечами и плотной бычьей шеей. На нем была черная обтягивающая футболка с логотипом этого клуба, лицо оставалось спокойным, а глаза смотрели цепко и внимательно.

— Ты мастер, который сейчас с потопом разбирался? — спросил он низким голосом.

— Когда хорошо платят, я становлюсь мастером на все руки, — с лёгкой усмешкой ответил я, выдержав его взгляд.

— Отлично, меня зовут Андрей, я хозяин этого клуба, а по совместительству иногда учу пацанов самбо, — представился он, протянув руку. — Я хотел сказать спасибо, ты спас нас, парень. Сколько я должен?

— Максим, — я вытер руки и пожал его ладонь. Хватка оказалась довольно внушительной. Впрочем, иного и не стоило ожидать от тренера. — Скажу честно, учитывая, что мне пришлось перенести другой заказ и всё, что здесь творилось, дёшево точно не будет, — сказал я.

Андрей только кивнул, даже не попытавшись торговаться.

— Хорошая работа должна хорошо оплачиваться, — сказал он, доставая смартфон. — Переводом на карту устроит?

— Вполне, — ответил я, диктуя номер.

Пока он возился с банковским приложением, мой взгляд скользнул через дверь в основной зал. За стеклянной перегородкой лежал синий татами, на котором двое подростков отрабатывали бросок под присмотром молодого тренера. Один падал откровенно плохо, хлопая рукой по ковру с запозданием, а второй рано радовался успеху и забывал держать защитную стойку. Я смотрел на ковёр и в тот момент думал не о спортивных достижениях. За последние недели в моей новой жизни стало многовато прямых столкновений. Пока меня спасали холодный расчёт, фактор внезапности, перцовый баллончик в кармане, удачная обстановка и то, что мои противники зачастую были тупее деревянной табуретки. Но рассчитывать на то, что все мои будущие враги будут пьяными, нервными или самоуверенными идиотами, было глупо и опасно. Рано или поздно за мной придёт человек, который умеет бить быстро и правильно.

Тело Смирнова стало крепче за последнее время. Мои тренировки сделали своё дело, вернув мышцам тонус. Но грубая сила и наработанные боевые рефлексы — это совершенно разные вещи. Одно дело таскать трубы и часами держать вибрирующий перфоратор, и совсем другое, когда профессионал ломает твою дистанцию, бьёт точно в печень, цепляет ногу и добивает, когда ты уже упал. Мне необходима была мышечная память, причём максимально практичная для улицы.

Конечно, из моей прошлой жизни можно выудить воспоминания по самообороне. И не только обороне, всё же лихие нулевые заставили меня… делать то, что мне не нравилось до конца моих дней. Даже больше того, не нравится до сих пор. Однако, одно дело знать, как это делается, и совсем другое — делать. Мне нужны рефлексы, а единственный рефлекс у этого тела, это как поднимать стакан. Может, немного утрирую, но вступать в полноценную драку в таком состоянии я бы ни рискнул.

— Всё, перевёл деньги, проверяй, — Андрей поднял глаза от экрана и убрал телефон в карман.

Мой смартфон коротко звякнул, и я тут же взглянул на сообщение.

— Деньги получил, всё в порядке, — сказал я, застёгивая сумку. — Слушай, Андрей, у меня к тебе есть ещё один вопрос.

— Слушаю, — он чуть наклонил голову.

Я кивнул в сторону зала, где тренировались подростки.

— Ты лично тренируешь, или только управляешь клубом?

Он посмотрел туда же, скрестив руки на груди.

— Это моя школа, то есть, да, я сам преподаю самбо и рукопашный бой. Тренирую детей, взрослых, иногда гоняю сотрудников охраны из ЧОПов. А тебя что заинтересовало?

— Давай оформим бартер, — предложил я.

Андрей чуть прищурился.

— Какой еще бартер? — в его глазах появился интерес.

— Я беру на себя техническое обслуживание вашей сантехники на ближайшие полгода, включая профилактику, устранение мелких аварий и консультации по оборудованию. А ты взамен тренируешь меня. Мне нужны приёмы для самообороны, не хотелось бы вновь встречаться на улице с какой-нибудь гопотой, что любит шариться у нас на районе по вечерам. А у меня, как ты понимаешь, график иногда не нормированный, так что встречи с такими компаниями иногда случаются.

Он оценивающе оглядел меня с ног до головы, но уже не как благодарный клиент, а как тренер смотрит на новичка.

— Дрался раньше? — спросил он, потирая подбородок.

— Бывало несколько раз, но там как-то само собой получалось. И признаюсь, не в самом лучшем виде, — честно ответил я.

— Серьёзные травмы были? — продолжил тот.

— Голова была пробита, ребра ломали, кисти сбиты, ну и по мелочи хватало, — память Смирнова сразу же подкинула прошлое. И не самое приятное, но куда от него теперь деться? — Но сейчас я восстановился.

— Зачем тебе понадобилось бить людей? — прищурился тренер.

— Работа у меня стала слишком нервная в последнее время.

Андрей понимающе усмехнулся, обнажив крепкие зубы.

— Сантехника стала нервная?

— Скорее люди, которые крутятся вокруг моей сантехники, стали слишком опасными, — парировал я, не отводя взгляда.

Он все понял. Не все детали моей жизни, конечно, но для решения ему было достаточно.

— Запомни, мастер, быстро в этом деле ничего не бывает, — сказал он суровым тоном. — Если ты хочешь крутить ногами, иди сниматься в китайское кино. Если хочешь выжить на улице, мы будем долго и нудно ставить тебе базу, правильные падения, работу в клинче, выходы из захватов и защиту от ножа на уровне простого правила «беги, если можешь». И я тебе сразу скажу, после первой же нашей тренировки ты меня возненавидишь.

— Меня много кто в этом городе ненавидит, думаю это не помешает нашему сотрудничеству, — спокойно ответил я.

Он коротко засмеялся, оценив мой ответ.

— Жду тебя завтра в шесть вечера в зале. Обязательно купи капу и удобные шорты. И главное, не жри плотно перед тренировкой.

— Почему не есть? — уточнил я, закидывая сумку на плечо.

— Потому что ты все это обратно выплеснешь на мой ковер, — ухмыльнулся Андрей.

— Я тебя понял, приду голодным и злым, — кивнул я, направляясь к выходу.

— И еще одно, — окликнул он меня в спину. — Если начнешь умничать на татами, я буду ронять тебя в два раза чаще.

— Я постараюсь, — пообещал я, остановившись.