Такси ползло через вечерний город просто жуть, как медленно. Машины стояли плотными рядами, моргая поворотниками и периодически сигналя друг другу, хотя (что самое забавное) все знали, что никакого смысла в этом шуме не было. Сигнал в пробке всегда казался мне бессмысленным, это было примерно как жалоба на плохую погоду.

Я сидел на заднем сиденье и смотрел на город, постепенно скатывающийся к сумеркам. Мой телефон лежал рядом и то и дело мигал, сообщая о новых уведомлениях, там висело три текстовых сообщения и одно длинное голосовое, которое я даже не стал открывать. Голосовые сообщения я ненавидел особенно сильно, потому что обычно они начинались с фразы о том, что мне расскажут всё кратко, после чего мой собеседник (если его таковым можно назвать) в течение семи минут излагал историю своего смесителя. Рита была нужна не в каком-то обозримом будущем, а прямо сейчас, вчера, да и позавчера, наверное, тоже.

Мы наконец миновали загруженный перекрёсток и остановились у небольшого двухэтажного офисного здания.

Рита уже стояла у остановки, переступая с ноги на ногу, чтобы согреться. Она заметила наше такси, но подходить сразу не решилась. Я открыл дверь и с улыбкой обратился к женщине:

— Садитесь, Рита, на улице сейчас не июнь месяц.

Она скользнула на заднее сиденье и аккуратно прикрыла за собой дверь.

— Здравствуйте, Максим, извините, что заставила вас ехать в такую даль, — проговорила она, поправляя свой шарф слегка покрасневшими от холода пальцами.

— Всё в порядке, это же я предложил встретиться, — ответил я. — Вы сами как себя чувствуете после ночного дежурства?

— Нормально, только голова немного кружится от усталости, но ничего страшного, я к такому ритму давно привыкла, — ответила она слишком быстро, стараясь улыбнуться, хотя по её бледным щекам и кругам под глазами было видно, что ей нужен отдых.

Я прекрасно понимал, что подобные фразы не правдивы от слова совсем. Люди, порой, любят себя добивать что морально, что физически. Загружают себя работой, не спят, не едят, и при этом ещё говорят, что всё нормально. Да, отчасти, я тоже отношусь к этой категории, но мне бы хотелось честных деловых отношений, потому что смотреть на сонного диспетчера, который клюёт носом за столом, такое себе удовольствие.

— Сделаю вид, что поверил. Но давайте обсудим всё в другом месте, здесь за углом есть неплохое кафе, — предложил я, указывая водителю на небольшой кирпичный дом в конце улицы.

Рита согласно кивнула, и такси, проехав ещё пару сотен метров, остановилось у скромного заведения с яркой вывеской в виде кофейной чашки. Я расплатился с водителем, вышел на улицу, придерживая дверцу, и помог Рите выбраться из машины. И именно в этот момент, когда мы уже стояли на тротуаре, я краем глаза заметил знакомую фигуру, стоявшую в тени между старым газетным киоском и углом жилого дома.

Это был Игорь, её брат, стоявший в грязной куртке, и с помятым, опухшим лицом. Не надо быть гением, чтобы понять, этот маргинал уже успел приложиться к бутылке. Он смотрел исключительно на Риту, игнорируя моё присутствие, и в его позе читалось явное намерение подойти и устроить очередной скандал. Но больше всего меня удивило самло по себе его появление. По идее он уже должен был готовиться отбыть в места «не столь отдаленные».

Рита тоже заметила брата, и её лицо из бледного стало абсолютно белым. На короткое мгновение мне показалось, что шум большого города просто затих. Я не стал устраивать сцен на глазах у прохожих, а просто сделал шаг вперёд, заслоняя собой Риту, и посмотрел Игорю прямо в глаза.

Он дернулся, словно его неожиданно ударили током. В его глазах промелькнула смесь злости и желания поскорее оказаться как можно дальше. Видимо, узнал меня. Он неловко повернулся, зацепив плечом край киоска, и быстро пошёл в сторону дворов, постоянно оглядываясь назад и ускоряя шаг.

— А почему он на свободе? — спросил я, поворачиваясь к Рите и замечая, как её плечи мелко дрожат.

— Не знаю, — призналась та, — но его выпустили. Сама не знаю что там случилось… вот теперь он около меня и вьется.

— То есть он вот так приходит или караулит вас? — уточнил я. — и как часто?

— Не каждый день, но довольно часто, он обычно крутится где-то поблизости, то у детского сада дочку высматривает, то у подъезда стоит, — тихо ответила она, глядя в землю. — Просит денег, обещает, что это в последний раз и он скоро устроится на работу, а если я отказываю, начинает злиться и сыпать угрозами. Я уже снова собиралась в полицию идти, но что я там им скажу? Они итак его почему-то выпустили.

Я проводил взглядом удаляющуюся фигуру и мысленно сделал пометку, что с этим выродком тоже стоит разобраться. Всё же это была моя ошибка, когда я решил, что он загремел за решётку. И выяснить что там не так с уголовным делом, с которым вроде все было ясно.

— Он руки не распускает? — спросил я, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы не пугать её ещё сильнее.

— Нет, пока обходится только словами, но я вижу, что он становится агрессивнее, особенно когда выпьет, — ответила она, поднимая на меня испуганные глаза.

— М-да, проблема, — задумчиво пробормотал я. — Но я разберусь с этим, обещаю. А сейчас давайте зайдём внутрь, а то как-то прохладно стало, — я указал на дверь кафе. — Выпьем чаю и обсудим наши вопросы.

Внутри кафе было тепло и уютно, а разнообразные ароматы создавали приятную домашнюю атмосферу. За дальним столиком у стены сидели две молодые девушки, которые увлеченно обсуждали что-то в своих телефонах, а у окна пожилой мужчина неторопливо ел суп. Мы выбрали столик в самом углу зала, откуда хорошо просматривался вход и улица через широкое окно, эта привычка контролировать пространство осталась у меня на уровне инстинктов, и я не собирался от неё отказываться.

Рита аккуратно повесила плащ на вешалку у стола и села напротив меня, сложив руки на коленях и стараясь казаться спокойной.

— Что будете пить, Рита? Здесь делают неплохой чай, да и выпечка выглядит свежей, — спросил я, изучая скромное меню.

— Мне просто чаю, если можно, обычного чёрного, без ничего, — тихо ответила она, скромно прижимаясь к краю стула.

— Просто чай в таких заведениях представляет собой горячую воду с дешёвым пакетиком внутри, так что давайте возьмем нормальный заварной чайник и пару свежих пирожных, — настоял я, замечая, что она явно стесняется делать заказ за мой счёт.

— Максим, правда, не стоит тратиться, я не голодна, — попыталась возразить она, но я лишь покачал головой.

— У нас сейчас деловая встречу, Рита, а на таких встречах принято пить чай и обсуждать условия будущего сотрудничества, так что пирожное будут очень кстати,, — с лёгкой улыбкой ответил я, поднимаясь из-за стола.

Я подошёл к стойке, сделал заказ у сонной девушки-кассира и вернулся на место, стараясь двигаться плавно, чтобы не тревожить больное плечо. Плечо под курткой продолжало неприятно пульсировать, но я привык терпеть и не собирался показывать слабость перед будущим сотрудником, которому сейчас была нужна моя уверенность, а не жалобы. Перед началом любого дела люди должны видеть руководителя, который способен решать проблемы, а не страдающего человека, мечтающего просто лечь на диван.

— Давайте начнём с главного, Рита, — заговорил я, когда официантка принесла нам фарфоровый чайник. — Я не предлагаю вам какую-то помощь из жалости или лёгкие деньги за красивые глаза, мне действительно нужен толковый и надежный человек на должность диспетчера, это чистый бизнес.

Рита подняла на меня глаза и тихонько кивнула, показывая, что готова слушать дальше.

— Я понимаю вас, Максим, и поверьте, я не ищу лёгких путей, мне просто нужна стабильная работа, — ответила она, обхватив ладонями чашку.

— Отлично, тогда я сразу вам круг ваших будущих обязанностей, чтобы потом не было сюрпризов, — продолжил я, открывая свой блокнот. — Ваша основная задача заключается в приёме входящих звонков, вам придётся подробно записывать их заявки, уточнять адреса, отсеивать неадекватных людей и вежливо, но твёрдо пресекать попытки сесть нам на шею. Работа нервная, потому что люди у нас звонят самые разные, они будут врать, пытаться сбить цену, давить на жалость или кричать, что у них катастрофа из-за капающего крана. Некоторые граждане будут требовать, чтобы мастер приехал к ним посреди ночи, другие станут уверять, что там работы на пять минут и платить за это по нашей ставке они не собираются, а третьи вообще уверены, что раз они соизволили нам позвонить, то мы уже обязаны им по гроб жизни.

Рита слушала меня внимательно, она даже перестала пить чай и ловила каждое моё слово, периодически делая какие-то пометки в своей маленькой записной книжке, которую достала из сумки.

— Я всё поняла, Максим, мне на прежней работе приходилось общаться с самыми разными людьми, — сказала она, стараясь говорить уверенно.

— Это хороший опыт, но здесь будет одна важная особенность, — возразил я, слегка наклоняясь вперёд. — Вам запрещается пытаться помочь всем клиентам и вникать в их трудности, если вы начнёте пропускать через себя всё, что они говорят и переживать за каждого одинокого пенсионера, вас хватит на три дня, после чего вы просто перегорите.

Она опустила глаза и тихонько вздохнула.

— Да, вы правы, я часто принимаю всё близко к сердцу, мне хочется войти в положение человека и как-то облегчить его ситуацию, — призналась она.

— В больнице или благотворительном фонде это прекрасное качество, но в нашей сфере половина звонков представляет собой бытовой театр, где люди пытаются получить услугу за копейки или без очереди. Сочувствовать клиенту нужно исключительно профессиональным, вежливым голосом, но работать мы будем строго по правилам, без исключений.

— А если у человека действительно случится какая-то авария? — спросила Рита, глядя на меня с лёгким сомнением.

— Для таких случаев у нас будет создана отдельная категория, которая называется аварийным вызовом, — подробно объяснил я. — Сюда относятся крупные прорывы труб, сильный запах газа, искрение в распределительном щитке, короткое замыкание или неработающие системы в коммерческих помещениях, где каждый час простоя приносит владельцам реальные убытки. Во всех остальных случаях клиенты записываются в общую очередь, и мы станем выезжать к ним по мере освобождения мастеров, без всякой суеты.

Рита сделала небольшой глоток и на мгновение задумалась.

— Максим, я очень хочу работать с вами, но мне страшно, что я могу не справиться с такой ответственностью, — тихо призналась она, и её голос слегка дрогнул. — Вдруг я что-то перепутаю, и из-за моей ошибки вы потеряете деньги и репутацию?

— Цену за работу вы называть клиентам не будете, — успокоил я её. — Запомните: диспетчер не обещает окончательную стоимость по телефону, вы можете назвать только минимальную стоимость выезда, которую мы с вами утвердим в прайсе. Вся остальная сумма за ремонт будет рассчитываться мастером непосредственно на месте, после того как он увидит проблему и оценит объём работы. Второе правило: не обещайте точные сроки визита без согласования со мной или Степанычем. Третье: записывайте все детали разговора, нам нужно знать имя клиента, его контактный телефон, точный адрес с указанием подъезда и этажа, характер поломки, а также такие мелочи, как работающий домофон, наличие злых собак в квартире или проблемы с парковкой во дворе. Четвёртое правило: если клиент начинает хамить, повышать голос или переходить на личности, вы не вступаете с ним в конфликт и ничего не доказываете, а спокойно говорите, что передадите информацию старшему мастеру, после чего вежливо прощаетесь и кладёте трубку. В конце концов, клиент орёт на трубке, и только она должна на него обижаться. А вам… закатить глаза от очередного уникума и посмеяться.

Рита улыбнулась, и её бледное лицо стало выглядеть гораздо свежее и моложе.

— Это вы точно подметили, нужно будет записать эту фразу и повесить её у рабочего стола, — сказала она, делая пометку.

— Запишите, это помогает сохранять спокойствие и нервы, — согласился я. — И запомните: наша доброта и желание помочь не должны мешать здравому разуму. Думаю, по работе в больнице вы знаете, что пожилые люди манипулируют жалостью гораздо лучше молодых, а одинокие мамы, уж простите, если это вас как-то оскорбит, могут отказаться платить, ссылаясь на свои трудности. Мы обязательно будем помогать тем, кто действительно оказался в беде, но мы не станем превращать наш бизнес в благотворительно. И помогать всем желающим сэкономить на ремонте.

Она молчала, задумчиво помешивая ложечкой чай, но я видел по её лицу, что внутри женщины идёт борьба.

— Наверное, я просто слишком хорошо помню моменты, когда сама оказывалась в безвыходной ситуации, а все вокруг отворачивались, — тихо произнесла она.

— Возможно, но это никак не недостаток, Рита. Вы умеете сочувствовать людям и понимать их проблемы с полуслова, — твёрдо заявил я. — Но теперь вы должны сделать следующий шаг и научить себя разграничивать беду и желание проехаться за чужой счёт.

Она подняла голову, посмотрела на меня долгим взглядом, в котором страх постепенно отступал.

— Хорошо, Максим, я согласна, но давайте обсудим детали, какой у нас будет график? — спросила она уже деловым тоном.

— Начнём мы с частичной занятости, буквально по несколько часов в день, плюс периодическая обработка текстовых сообщений в мессенджерах, — подробно изложил я свой план. — Завтра утром я оформлю новую сим-карту. Старый номер, который уже знают наши клиенты, останется у вас, а если на него будут звонить мои знакомые, вы просто перенаправите их на мой новый контакт, список таких людей я составлю отдельно. Со временем мы сделаем многоканальный номер и составим чёткое расписание для каждого мастера нашей бригады.

— То есть вы дадите мне отдельный телефон? — переспросила она, удивленно приподняв брови.

— Именно так, я не хочу, чтобы наши клиенты звонили вам на личный номер в ваши выходные или посреди ночи. У каждого сотрудника должно быть личное пространство, которое никто не имеет права нарушать, — подтвердил.

Она посмотрела на меня с уважением, которое было мне приятно, ведь в прошлой жизни я тоже старался выстраивать четкие и понятные правила игры для своих подчинённых, и это приносило отличные результаты.

— Вы действительно продумали всё до мелочей, Максим, мне даже как-то неловко, что вы заботитесь обо мне, — тихо произнесла она.

— Я пока только озвучил вам общую схему, надеюсь, что, когда начнется полноценная работа, мне не придется вмешиваться, — ответил я. — Ну и да, давайте о настоящих приятных вещах.

Я назвал ей сумму оплаты за первые две недели, а также обозначил процент от каждой выполненной заявки, которую она примет и доведёт до ума. Рита от моих слов и цифр замерла, её глаза округлились, а чашка с чаем слегка звякнула о блюдце.

— Но ведь это большие деньги, Максим, я в больнице за месяц получаю меньше, — прошептала она, недоверчиво глядя на меня.

— Это нормальная оплата за качественную работу, Рита, так что давайте привыкать к самоуважению, — спокойно ответил я, делая вид, что не заметил, как её глаза на мгновение повлажнели от подступивших слёз.

Я понимал, что сейчас не нужно лезть к ней в душу, человеку, который долгое время жил в постоянной нужде и страхе, нужно просто дать время, чтобы свыкнуться с мыслью о переменах.

— Как я и сказал, ваш испытательный срок составит две недели, — продолжил я, давая ей возможность справиться с эмоциями. — Если за это время вы поймёте, что такая работа вам не подходит или вам тяжело общаться с людьми, вы скажете мне об этом честно и открыто. Если же я увижу, что у нас что-то не получается, я тоже скажу вам об этом прямо, без всяких обид, недомолвок и лишних драм, но если всё пойдет хорошо, мы будем расширяться. И вы, соответственно, с нами, но работы станет больше. Так что готовьтесь. Оплата, судя по всему, вас устраивает, но взамен я прошу не халтурить.

— Я справлюсь, Максим, обещаю, что сделаю всё возможное и невозможное, чтобы не подвести вас, — твёрдо произнесла она.

— Вот теперь я уверен, что говорю с человеком, с которым можно строить планы, — одобрительно кивнул я.

— Только мне нужно будет подстраивать свой график под расписание моей дочки, и свои ночные смены в больнице я пока бросить не смогу. Мне надо хоть что-то зарабатывать, но здесь и сейчас, — добавила она с лёгкой робкой улыбкой. — Вы же понимаете?

— Абсолютно, и это правильно, глупо бросать старую работу, пока новая не начала приносить доход, — кивнул я. — И это не трусость, а здравая осторожность, у которого на руках маленький ребёнок.

Она посмотрела на меня с облегчением, и она сделала глубокий вдох, словно с её плеч только что сняли тяжёлый груз, который мешал ей дышать.

— Спасибо вам, Максим, за понимание и за этот шанс, вы даже не представляете, как это важно для меня, — поблагодарила она.

— Мы же с вами договорились, Рита, никаких преждевременных благодарностей, я на самом деле очень придирчивый руководитель, — шутливо предупредил я её.

— Я это заметила, но меня это не пугает, — тихо рассмеялась она.

После завершения разговора я вызвал такси и отвёз Риту к её дому, она попросила остановить машину за углом, не доезжая до её подъезда.

— У меня дочка сейчас у соседки, мне нужно забрать её, да и не хочется, чтобы местные кумушки во дворе начали активно обсуждать, кто и на какой машине меня сегодня привёз, — смущённо объяснила она.

— Я всё понимаю, лишние сплетни нам ни к чему, — согласился я, открывая ей дверь машины.

Она уже собиралась выйти, но на секунду задержалась и повернулась ко мне.

— Максим, я правда вас не подведу, вы можете на меня рассчитывать, — тихо, но твёрдо произнесла она.

— Я знаю это, Рита, иначе я бы не стал тратить ваше и своё время на этот разговор.