Воздух снаружи оказался по-настоящему апрельским, ещё покалывающим холодом, но уже лишённым зимней тяжести. В его свежести чувствовалось что-то странно очищающее. И я не мог не признаться самому себе, что мне это нравится. Всё-так в последнее время я мало обращал внимание на то, что я… живу. Да, вот просто так «живу», хотя многие бы сказали, что к моим приключениям больше подходит слово «выживаю». И они будут, по-своему, правы.

Я остановился и на несколько секунд замер, разглядывая шумящий город. Это был обычный, деловой район. Всё вокруг было спроектировано и построено лишь с одной целью, чтобы каждый отдельный человек чувствовал себя послушной деталью в недрах огромного, равнодушного механизма. И мне было слишком хорошо знакомо, как устроены такие машины.

Я медленно пошёл вдоль длинной стены здания, намеренно не торопясь вызывать такси. Правое плечо ныло упрямо и монотонно. Это было неприятно, но по-своему полезно. Боль отлично отрезвляла и не позволяла задирать нос после внешне удачного разговора с Викторией.

А разговор действительно вышел удачным. Даже слишком удачным, если оценивать его трезво и без лишних иллюзий. Четыре крупных коммерческих объекта в один момент. Полный технический аудит. А следом за ним неизбежно потянутся новые предложения и уйма работы. Не лишней, конечно же, но уверен что она моментами, будет не совсем подходящей. Но об этом можно подумать потом, так как сейчас все мои мысли занимали те дела, о которых я договорился. Если я попытаюсь отнестись к этому предложению как к крупной шабашке, которую можно перекрыть силами пары знакомых работяг, я гарантированно провалюсь. Не сразу, конечно. Сначала я произведу впечатление деловой хваткой, найду пару очевидных косяков и даже получу на руки первые деньги. Но уже через месяц я захлебнусь в лавине непрекращающихся звонков, человеческой лени, ночных авариях и вечном, чисто русском: «Да мы думали, вы сами там как-нибудь разберётесь, вы же профессионал».

Много заказов, это не всегда хорошо. Если ты распыляешься, желая заполучить то, на что физически не успеваешь, то будь готов к тому, что твой бизнес загнётся в самое ближайшее время. И выбираться из такой ситуации намного тяжелее, чем подготовиться заранее.

Я остановился возле невысокой клумбы, где несколько кустов пытались изображать весеннее пробуждение. Достал из внутреннего кармана блокнот и открыл чистую страницу. Писать одной рукой, да ещё и левой, было чертовски неудобно, но вполне терпимо.

«Виктория. 4 объекта. Не шабашка» .

Чуть ниже, аккуратно разделяя слова стрелками, я принялся набрасывать логическую цепочку:

«Объекты → аудит → дефекты → сметы → люди → материалы → логистика → контроль → отчёт → договор» .

Посмотрев на получившуюся схему, я криво усмехнулся. Вот оно, моё привычное дыхание. Не глупые драки и не разговоры с уставшими прокурорами. Хотя, судя по всему, без этой криминальной грязи теперь уже никуда не деться. Но то, что определяло будущее, находилось сейчас на этой странице. Я наметил и видел следующие шаги, понимал, как именно из хаоса человеческих действий создать нечто единое и работающее.

Степаныч, Славка и Митяй были отличными руками. Не идеальными, конечно, со своими житейскими слабостями, но честными и достаточно сообразительными. Но для масштаба четырёх коммерческих объектов этого ресурса не хватало. Мне был необходим человек, способный смотреть на любой инженерный объект целиком. Не только фиксировать факты вроде: «тут труба подтекает» или «тут автомат в щитке выбивает от нагрузки». Это может сделать любой лентяй, который хотя бы мало-мальски разбирается в ремонте. Мне нужен был тот, кто увидит, почему эти проблемы связаны между собой. Где кроется изначальная ошибка, а где просто никто не открывал ревизионный люк.

Мне нужен был грамотный и опытный прораб. Не очередной бригадир с сигаретой в зубах, который только и умеет орать на рабочих и чесать затылок перед доверчивым заказчиком, выбивая очередной аванс. Таких халтурщиков пруд пруди. Мне требовался закалённый советской школой инженерный мозг. Такой специалист, который может просто открыть проектный чертёж, посмотреть на него пять минут, а затем ткнуть пальцем в лист и заявить: «Вот здесь вас подрядчики гарантированно разведут на бабки. Вот в этом узле у вас потечёт при первом же скачке давления. Вот тут пожарные инспекторы закопают вас вместе с вашим рестораном. А вот эту вентиляционную схему вообще рисовал слабоумный, которого нельзя подпускать к проектированию даже на пушечный выстрел».

Я закрыл блокнот, нужное имя всплыло в памяти практически мгновенно. Михалыч. Достал телефон, нашёл в контактах номер Скряцкого и нажал кнопку вызова. Он ответил далеко не сразу, заставив меня выслушать добрый десяток длинных гудков. На заднем фоне у него что-то оглушительно грохотало, кто-то отчаянно матерился, а затем сам Скряцкий, явно забыв прикрыть микрофон рукой, рявкнул куда-то в сторону:

— Да не эту муфту тяни, дубина ты картонная! Я же тебе русским языком, по буквам сказал — со второй полки, из синей коробки бери!

Откашлявшись, он наконец обратился в трубку, тяжело дыша:

— Смирнов? Здорово. Я уже и не думал, что ты позвонишь.

— Делами завалило, Павел Романович, — пояснил я. — Но к вам ведь уже приезжали мои люди, закупались вот буквально на днях.

— Было, было, — подтвердил он. — Я не сам с ними встречался, ну, ты ж понимаешь, у меня тоже дел по горло. Но мне доложили, что кто-то расплатился той самой картой, что я тебе дал. Говорят, закупались грамотно.

— По-другому не умеем, — хмыкнул я. — Но я, собственно, снова по делу, Павел Романович.

— Дело — то хорошо, я их люблю, особенно, когда они от умного человека, — чуть хохотнул он. — Ну так чего, не томи уже.

Я негромко усмехнулся, обходя лужу на асфальте.

— Мне нужен Михалыч, — пояснил я. — Тот прораб, о котором вы говорили в нашу прошлую встреча.

На том конце провода стало заметно тише. Даже характерный рыночный гул и грохот железа куда-то отступили, словно Скряцкий вышел из шумного ангара или плотно прикрыл за собой дверь.

— Так, погодь, тот самый Михалыч? — спросил он уже совершенно другим, серьёзным тоном.

— Тот самый, который закладывает за воротник и злится на весь мир.

— А-а, — протянул Скряцкий с явным облегчением. — Значит, тебе нужен наш правильный, оригинальный Михалыч.

— Не оригиналы меня не интересует, — хмыкнул в трубку я. — Он вообще живой? Здоровье позволяет работать?

— Живой, куда он денется. Хотя сам старик регулярно делает всё возможное, чтобы доказать, будто его земное существование — это досадное недоразумение. Сидит в основном у себя дома. Хотя иногда за копейки помогает простым людям разобраться, что им там наглые строители в сметах понаписали. Но порой посылает этих же клиентов так глубоко и художественно, что они после этого визита сами начинают разбираться в теплотехнике и сопромате.

— Мне именно такой человек сейчас и нужен. Без прикрас.

— И зачем он тебе сдался? Какую дыру ты им закрыть хочешь?

— Наклёвываются четыре коммерческих объекта на детальный аудит. Мне нужен опытный специалист, который сможет проверить все рабочие схемы и выявить ошибки. Уверен, их там будет предостаточно. Мои ребята — отличные исполнители, но это лишь рабочие руки. А мне нужен инженерный мозг на объектах.

Скряцкий на том конце провода удивлённо присвистнул.

— Ничего себе ты обороты набрал, парень. Ещё вчера ты бандитов раскидывал, а сегодня уже коммерческие объекты под себя подминаешь? Прям как в лихие нулевые.

— Одно другому не мешает, — парировал я. — Хотя лечащий врач со мной бы точно не согласился.

— Врачам вообще многое не нравится, у них работа такая, — философски заметил Скряцкий, а затем снова посерьёзнел: — Так, слушай меня внимательно по поводу Михалыча. Человек он крайне тяжёлый. Просто невыносимый старый хрыч. Если он хоть на секунду почувствует, что ты пришёл к нему из жалости или благотворительности, то пошлёт тебя в ту же секунду. Если решит, что ты очередной заказчик с деньгами, но без единой извилины в голове, то пошлёт ещё быстрее. Ну а если предложишь ему мало денег за его работу… обложит такими художественными подробностями, что у тебя уши завянут. Но как только ты сможешь по-настоящему заинтересовать его сложной инженерной задачей, он вцепится в неё зубами и не отпустит, пока не решит.

— Мне не нужен послушный и благодарный инвалид на окладе, — жёстко отрезал я. — Мне нужен специалист для решения конкретных задач.

— Вот именно в таком ключе ему всё и изложи, — одобрительно хмыкнул Скряцкий. — Только действуй аккуратно, без резких движений. У него характер как у старого перфоратора: вроде бы и долбит отлично, но если нажмёшь не под тем углом, то отдачей все руки переломает.

— Где мне его найти?

— Приезжай к нам на рынок. Он сегодня с утра должен крутиться у Пашки в третьем павильоне, это там, где торгуют сложной сантехникой и насосным оборудованием. Но давай договоримся: я сначала сам тебя встречу.

— Понял. Минут через сорок буду на месте.

— Смирнов, постой, — Скряцкий замялся, помолчав пару секунд в трубку, прежде чем задать следующий вопрос: — Это вообще правда, что болтают? Что ты людям Сысоева всё их подпольное казино к чертям развалил?

М-да, и откуда только слухи ползут? С другой стороны, чего удивляться? Скряцкий был не последним человеком в городе, и уж точно имел связи в полиции.

Я остановился и посмотрел на своё отражение в витрине дорогого магазина одежды. На меня глядел самый обычный, неброский мужик тридцати с лишним лет в недорогой темной куртке, с бледным от потери крови лицом и перевязанным плечом под одеждой. Ни один прохожий никогда бы не подумал, что ещё полчаса назад я сидел в роскошной переговорной с Викторией, обсуждая довольно дорогой контракт, а до этого вытаскивал из криминальной схемы свидетеля, из-за которого могли полететь головы.

— Не я один это сделал, — спокойно ответил я. — Но да, вы правы. Было такое.

— Понятно, — тихо, с уважением произнёс Скряцкий. — Тогда давай, поспешай к нам. Только сразу предупреждаю: приезжай без коммерческих понтов. Старик их на дух не переносит.

— Я в своей обычной куртке, Павел Романович.

— Вот это как раз больше всего и пугает, — проворчал он и первым сбросил звонок.

Я убрал телефон и наконец вызвал такси.

* * *

Рынок встретил меня куда более тёплым и привычным гулом, чем холодный блеск делового центра, хотя объективно здесь было в разы грязнее и шумнее, а в воздухе висел запах свежего деревянного распила. Но всё равно здесь дышалось легче. В бизнес-центре люди врали изощрённо и гладко. На рынке же врали гораздо проще и бесхитростнее, глядя прямо в глаза и по-домашнему разводя руками:

— Брат, клянусь, бери этот кабель, качество чисто заводское, ГОСТ!

— Какого именно завода кабель? — прищуривался покупатель.

— Ну… хорошего завода, брат. Бери, не пожалеешь!

Я неторопливо шёл между длинными торговыми рядами, заваленными строительным инвентарём, и чисто машинально сканировал витрины павильонов. «Аналитический взор» считывал практически каждую мелочь, которую мог заметить только опытный мастер. И то не всегда.

Возле одной из точек на открытом стенде лежали пластиковые трубы для отопления с подозрительно мягкой и тонкой стенкой. Я подошёл ближе, взял одну трубу в руку, слегка сжал пальцами и сразу почувствовал, как материал поддаётся давлению, словно дешёвая игрушка. Откровенное говно, да простят мне те, кто прочитает мои мысли. Не труба, а будущий потоп, упакованный в белый полипропилен.

Молодой продавец кавказской внешности тут же оживился, выныривая из глубин павильона:

— Отличный выбор, начальник! Это Турция, чистый импорт. Берут хорошо, жалоб не было!

— Конечно берут, — спокойно сказал я, возвращая трубу на место и вытирая пальцы салфеткой. — Особенно охотно ею берут те строители, которые потом не несут ответственности.

Продавец мгновенно растерял весь свой торговый пыл и заметно скис.

— А что с ней не так? Нормальная труба…

— Сырье для плавки вторичное, толщина стенки гуляет по всей длине, а маркировка нанесена криво, так что партия явно левая. На холодную воду на даче её ещё можно поставить, а вот на горячее водоснабжение её смонтирует только тот вредитель, который хочет поближе познакомиться с судебными приставами.

Парень посмотрел на меня уже настороженным взглядом, пряча руки в карманы.

— Ты что, проверяющий из надзора, что ли?

— Хуже, — ехидно ответил я. — Я тот человек, которому потом приходится вырезать это дерьмо из стен и переделывать заново.

Продавец ничего не ответил, лишь молча отвернулся и вернулся к своим каким-то «важным» делам.

Скряцкий перехватил меня возле ряда с насосным оборудованием. Увидев мою повязку, проступающую под курткой, он резко остановился и покачал головой.

— М-да, Смирнов, — произнёс он вместо приветствия, осматривая меня. — Вид у тебя, конечно, бодрый. Примерно, как у мертвеца, которого закопали, но он упорно вылезает из могилы.

— Какое ёмкое описание, — хмыкнул я. — Вы даже не представляете, насколько близки к истине.

— Сильно болит? — Скряцкий кивнул на моё плечо.

— Скажем так: постоянно напоминает о своём существовании, — я хотел пожать плечами, но вовремя остановился, подумав, насколько бы это сейчас выглядело неуместно.

— Значит, болит, — безошибочно перевёл он с моего спартанского языка на человеческий. — Ладно, пошли за мной. Михалыч где-то здесь крутится. Только помни, о чем мы говорили: старик — далеко не подарок.

— Дорогие подарки в нашей работе обычно бесполезны, — заметил я и с усмешкой добавил: — Особенно те, которые дарят на корпоративах.

Скряцкий негромко хмыкнул. В его взгляде промелькнуло то самое осторожное уважение, которое у битых жизнью практиков возникает не к красивым словам, а к реальным результатам. Он ведь уже слышал про Сысоева и про то, что я каким-то чудом умудрился выбраться из этой мясорубки целым и почти невредимым. А теперь вот строю своё дело, да ещё и ищу не простых рабочих, которых можно кинуть, а заранее просчитываю варианты, и выбираю тех, с кем можно работать не один и не два года.

Мы миновали ещё несколько шумных павильонов. Скряцкий по дороге непрерывно здоровался чуть ли не с каждым вторым продавцом, кому-то коротко кивал, кому-то грозил пальцем и обещал перезвонить, а одному парню строго приказал немедленно убрать с витрины дешёвый кабель: «Убери это, не позорь точку». И тот, что характерно, без лишних споров убрал бухту под прилавок.

— Вот, гляди, — Скряцкий остановился и указал рукой на заваленный коробками закуток между павильоном и складом. — Вот она, резиденция нашего непризнанного гения Михалыча.

За деревянным столом сидел седой мужчина в потёртой брезентовой куртке. Перед ним на столе были небрежно разложены несколько потрёпанных чертёжных листов формата А3 и длинная металлическая линейка. Лицо у старика было суровым, изрезанным морщинами, с таким выражением, словно он лично знал всех бракоделов этого города и каждому из них уже вынес суровый приговор. В этот момент он держал в руках план какого-то помещения и с раздражением тыкал в него огрызком простого карандаша, обращаясь к стоявшему перед ним толстому, прилично одетому мужчине:

— Кто, скажи мне на милость, рисовал этот бред? — злобно вопрошал Михалыч, сверкая глазами. — Это не рабочий проект. Это предсмертная записка твоего водопровода! Вот здесь, в этой верхней точке, у тебя будет постоянное завоздушивание. Вот здесь циркуляционный насос сдохнет через две недели. А вот в этом узле ты потом будешь бегать вокруг трубы и орать на весь район, что жизнь несправедлива, а строители — козлы!

— Михалыч, ну пойми, мне сами строители на объекте сказали, что так будет проще… — оправдывался толстяк, вытирая пот со лба.

— Строители тебе и не такие сказки расскажут, если ты им все деньги вперёд отдашь, — жёстко отрезал старик, свернув чертёж и швырнув его в руки собеседнику. — Иди отсюда. Всё переделывать с нуля. И не приноси мне больше это творчество сумасшедших.

Толстый мужчина поспешно забрал свои бумаги и ушёл. Хотя стоить отметить, что вид он при этом имел довольный, всё же Михалыч ему только что помог сохранить деньги. Ну, если этот идиот уже не отдал их ем самым «строителям».

Скряцкий сделал шаг вперёд, нарушая тишину:

— Михалыч, привет.

Старик медленно поднял воспалённые глаза:

— Чего тебе ещё надо, Паш? Опять какую-нибудь дрянь притащил на согласование?

— Не дрянь. Человека к тебе серьёзного привёл.

— Я сегодня не принимаю людей без разочарования в их умственных способностях, — буркнул Михалыч, потянувшись к пачке сигарет.

— А этот парень уже достаточно разочарован. И жизнью, и строителями, и частично даже местными бандитами.

Михалыч медленно перевёл оценивающий взгляд на меня. Сначала он изучил лицо, затем скользнул по фигуре, оценил осанку и задержался на перевязанном плече.

Я проделал примерно то же самое, и первой, да и единственной мыслью было то, что мне жалко этого старика. А ведь до моей смерти он выглядел намного лучше. Сейчас же…

— Дрался, что ли? — хмуро спросил он, прикуривая сигарету.

— Работал в сложных условиях, — спокойно ответил я.

— Значит, точно дрался, — констатировал старик, выпуская струю сизого дыма в потолок. — Ну и чего тебе нужно?

Я сел на свободный ящик напротив него без какого-либо приглашения. Такие люди, как Михалыч, уважают не наглость, а отсутствие страха перед их авторитетом.

— Мне нужен профессионал, который видит инженерную систему, — прямо сказал я. — Требуется провести жёсткий аудит: проверить существующие схемы, лично пройтись по техзонам, выявить критические дефекты монтажа и составить приоритетный план — что нужно переделывать срочно, что может подождать, а что вообще не стоит трогать. Вся работа оплачивается вовремя и в полном объёме. Жалеть вас, спасать от вредных привычек или перевоспитывать я не собираюсь. Мне нужен результат.

Михалыч довольно долго и молча смотрел на меня сквозь пелену табачного дыма. Затем он медленно повернул голову к Скряцкому:

— Паша, этот дерзкий откуда вообще нарисовался?

— Местный он, с нашего района, — ответил Скряцкий, пряча руки в карманы. — Но ты, Михалыч, не обманывайся его простым видом.

— Да я уже и сам вижу, что непростой у меня гость, — проворчал старик, туша сигарету о край жестяной банки. — Чертежи по объектам у тебя на руках?

— Будут сегодня к вечеру. Могу скинуть на почту или прислать курьером.

— Прислать он хочет… — недовольно передразнил старик. — Сейчас все только и делают, что присылают файлы на почту. А потом, когда приезжаешь на объект, выясняется, что чертёж остался от одной жизни, а эксплуатируют здание по другой.

— Именно поэтому мне не нужен кабинетный теоретик, — твёрдо произнёс я. — Мне нужен практик, который пройдёт все эти объекты и увидит реальную картину.

Михалыч хитро прищурился, постукивая пальцами по столу:

— И чем же ты собираешься оплачивать мои скромные услуги? Своим искренним уважением?

— Обычными деньгами. А уважение пойдёт отдельным пунктом, если вы его действительно заслужите.

Скряцкий за моей спиной тихо кашлянул, пытаясь скрыть лезущую наружу улыбку. Михалыч замер, а затем коротко, но с интересом усмехнулся.

— Наглый ты, парень. Как танк.

— Нет. Я просто очень спешу.

— Сейчас все куда-то спешат, — философски заметил старик. — Вот только далеко не все понимают, куда именно они прибегут в итоге.

Он ещё раз постучал карандашом по столешнице, принимая решение:

— Завтра я занят, не могу. Послезавтра рано утром готов бегло посмотреть твои бумаги. Но сразу предупреждаю: на объекты я поеду только при условии, что у меня будет полный доступ во все технические помещения. Если меня хоть в одну дверь не пустят, я разворачиваюсь, забираю деньги за выезд и ухожу.

— Этот пункт уже прописан в моих условиях, — ответил я.

Михалыч снова посмотрел на меня, но уже гораздо внимательнее и серьёзнее:

— Умный, значит?

— Временами случается.

— Ничего, это быстро лечится, — проворчал он. — Ладно, договорились. Паша даст тебе мой номер. Чертежи, так и быть, скидывай сегодня вечером. Почта у меня тоже имеется, всё же не в каменном веке живу. Но если там окажется ресторанная помойка от модных дизайнеров, которые считают приточную вентиляцию элементом декора, я сразу заломлю цену.

— Я и не ищу дешёвых вариантов. Мне нужно качество.

— Ну, тогда, может, мы с тобой и сработаемся, — подвёл итог старик.

Я поднялся с ящика:

— Договорились.

— Ещё не договорились, — проворчал он вслед. — Пока только присматриваемся друг к другу.

— Меня такой расклад вполне устраивает.

Мы со Скряцким неторопливо отошли от его стола. Он проводил меня до самого выхода из торгового павильона и уже там, остановившись у ворот, негромко произнёс:

— Ну что, Смирнов, зацепил ты его за живое.

— Он пока сделал вид, что ему абсолютно всё равно.

— Он всегда так делает, защитная реакция у старика. Если бы ему действительно было плевать на твоё предложение, он бы послал тебя прямым текстом ещё на третьей секунде разговора. Поверь моему опыту.

— Он действительно хороший специалист? — ответ я и так знал, но надо было поддерживать легенду о том, что Михалыча я вижу впервые.

— Он был лучшим инженером-проектировщиком у самого Орлова. Ну, если знаешь такого, — тихо вздохнул Скряцкий. — А потом Орлов погиб, а новое руководство, почему-то невзлюбило Михалыча. Сперва он поссорился с одним влиятельным подрядчиком по поводу воровства, затем с другим, потом разругался с половиной администрации города. В общем, чёрная полоса пошла, будто кто-то специально ему палки в колёса ставит, старик совсем расклеился, ну и запил с горя. Но чертежи до сих пор читает так, словно они сами ему шёпотом жалуются на свои проблемы.

— Значит, он нам точно пригодится.

Скряцкий посмотрел на меня оценивающим взглядом:

— Ты только не сломай его, Смирнов. Ему и так в жизни досталось.

— Мне не нужны сломанные люди, Павел Романович. От них на объекте никакого толку.

— А какие тебе тогда нужны?

Я перевел взгляд на бурлящий строительный рынок и вдруг почувствовал внутри себя странное, давно забытое спокойствие.

— Мне нужны те люди, которые ещё способны держать нагрузку. Даже если они сами в это не верят.

Скряцкий ничего не ответил. Лишь понимающе кивнул головой.

Уже на выходе с территории рынка я снова достал блокнот и дописал рядом:

«Прораб/техконтроль — Михалыч. Проверить в деле. Не давить жалостью. Дать конкретную сложную задачу» .

А затем, чуть ниже, вывел ещё одну строчку:

«Диспетчер — Рита. Срочно» .

Если я прямо сейчас не поставлю на входящую линию толкового, стрессоустойчивого человека, вся моя выстраиваемая архитектура бизнеса развалится ещё до того, как мы заложим первый этаж.

Я быстро нашёл в списке контактов номер Риты и нажал вызов. Она ответила практически сразу, словно держала телефон в руке.

— Максим? — в её голосе сразу же промелькнула тревога. — Здравствуйте. У вас всё в порядке? Что-то случилось?

— Здравствуйте, Рита. Всё относительно хорошо. Я живой и даже почти вежливый.

— Знаете, это уже само по себе звучит крайне подозрительно, — тихо отозвалась она.

— Может быть, — не стал спорить я. — Но сейчас я звоню вам по конкретному делу.

Она на секунду замолчала, видимо, переваривая информацию.

— По какому именно? — робко поинтересовалась женщина.

— Рита, я бы хотел встретиться с вами лично, — продолжил я. — У меня появились кое-какие проблемы, и я очень надеюсь, что вы поможете мне их решить. Но обсудить их я бы предпочёл спокойно и без спешки.

На том конце провода воцарилась напряжённая тишина. Я отчётливо услышал в динамике, как она поспешно отошла в сторону от шумного перекрёстка, чтобы лучше меня слышать.

— Вы… вы сейчас это серьёзно, Максим? — спросила она слегка дрожащим голосом.

— Абсолютно, — просто ответил я. — Мне нужен надёжный человек. Собственно, для той самой работы, о которой мы с вами уже говорили.

— Ох… — выдохнула женщина, но тут же собралась. — Я сейчас на временной подработке, но буквально через десять минут освобожусь.

— Где именно вы сейчас находитесь?

Она быстро назвала мне адрес. Судя по ориентирам, это был район возле небольшого торгового центра на другом конце нашего квартала.

— Отлично. Стойте там и никуда не уходите, — твёрдо сказал я. — Я вызову такси и заберу вас. Поговорим прямо в машине или зайдём в какое-нибудь тихое кафе, если вы, конечно, не против.

— Я не против, — ответила она заметно тише, и в её голосе прозвучало волнение. — Максим?

— Да, Рита?

— Спасибо вам большое… за то, что позвонили.

— Не стоит благодарить меня раньше времени, — усмехнулся я, садясь в подъехавшее жёлтое такси. — Я вредный и требовательный начальник.

Мне показалось что она улыбнулась.

— Поверьте, после того, куда меня заносила судьба, меня уже трудно напугать.

— Вот и отлично. Тогда ждите…