Первое, что я почувствовал, когда проснулся — это тянущую боль в плече и ноющие мышцы. Открыл глаза, посмотрев в потолок и несколько секунд пытался вспомнить, зачем люди добровольно просыпаются, если можно продолжать лежать и не участвовать в этом балагане под названием жизнь. Нет, не то, чтобы я был ленивым, такие люди, как я вообще довольно активные — это стиль нашей жизни. Но вот именно сегодня и именно сейчас мне захотелось обратного.

Жаль, конечно, что в моих условиях рядом нет любимой женщины, которая могла бы обнять и поделиться теплом… честно говоря, в прошлой жизни её тоже не было. по крайней мере, под конец, когда я узнал, что такое свободное падение с небоскрёба. Но стоит отметить, что какие-то моменты с Ликой и честно мог назвать тёплыми и семейными. Увы, их было не так уж и много. Я ли в этом виноват? Она? Моя работа? Высшие силы?

— Ну да, ну да, — пробурчал я, чуть потянувшись и тут же скривившись от небольшой боли. — Самокопание это последнее дело, Максим Константинович.

Отлично, теперь ещё и сам с собой болтаю. Ладно, когда с котом, но с собой-то…

Дюбель сидел на краю кровати и внимательно смотрел на меня, будто всю ночь изучал мою повязку и пришёл к самым неутешительным выводам. Обычно по утрам он требовал корм, но сегодня он вёл себя подозрительно тихо. Признаться, в тот момент мне стало неуютно, всё же кто-то в этой жизни у меня появился. Дюп чувствовал моё настроение и понимал, что у меня проблемы. Уверен, что в его кошачьем мозгу кружили идеи о том, как бы помочь этому человеку, если он не слушает голос разума и постоянно влипает в неприятности.

Да уж, забавно…

Кот подошёл ближе, ткнулся мокрым носом в мою здоровую руку, потом аккуратно обнюхал плечо и негромко мяукнул, словно задавал какой-то важный вопрос.

— Всё под контролем, — сказал я хрипло. — Врач вчера уже всё сказал, так что твоё экспертное мнение, конечно, важно, но второй раз выслушивать лекцию о моём «геройстве» я не готов, тем более от кота.

Дюбель посмотрел на меня с явным сомнением, но промолчал. Я медленно сел на кровати, стараясь не делать резких движений. Плечо тут же отозвалось острой вспышкой боли, в глазах на секунду потемнело, но это был хороший знак, потому что нервная система ещё работала и честно докладывала начальству о повреждениях.

На кухню я дошёл не сразу, сначала проверил входную дверь, потом машинально глянул в окно на пустой двор. После визита незваных гостей я уже не верил в случайности. Впрочем, сегодня никто не поджидал меня в прихожей и не пытался вскрыть дверь, что уже можно было считать почти праздником.

Я поставил чайник, насыпал Дюбелю полную миску корма и сделал себе крепкий кофе. Боль в плече давала простую и полезную мысль, что интеллект без рефлексов превращается в красивую и дорогую мишень. Можно сколько угодно просчитывать людей и финансовые схемы, но если в твою дверь входят двое амбалов с намерением забрать свидетеля, то вся твоя стратегия на пару минут упирается только в то, успеешь ли ты ударить первым.

Я снял старую повязку перед зеркалом в ванной, и зрелище оказалось вполне предсказуемым, шов выглядел аккуратно, врач всё-таки попался толковый, хоть и ворчал. Кожа вокруг потемнела, плечо припухло и стало похоже на плохо пропечённую булку, так что я обработал всё антисептиком, наложил свежий бинт и некоторое время просто смотрел на своё отражение.

— Учитывая все мои приключения, то я ещё весьма неплохо выгляжу, — сказал я зеркалу и ухмыльнулся.

* * *

К девяти часам я почти успел в участок, но водитель такси оказался человеком творческим и решил, что навигатор придуман только для слабых духом людей. Он повёз меня через какие-то глухие дворы, где машины стояли так плотно, что даже пешком их было бы сложно обойти.

Удивительно, и как потом хозяева сами отсюда выезжают? Хотя, им не привыкать.

По дороге я успел заскочить в аптеку, чтобы купить обезболивающее и новый запас бинтов, потому что старые закончились в самый неподходящий момент. Аптекарша оказалась со здоровым чувством юмора, она посмотрела на мою повязку, на список лекарств и спросила, не нужно ли мне ещё чего-нибудь от ушибов или душевных травм.

— Мне бы лучше новую жизнь, в которой поменьше идиотов, — ответил я, выкладывая деньги на прилавок.

— Такого товара у нас давно нет, всё разобрали ещё в начале нулевых, — совершенно серьёзно ответила она, упаковывая мои покупки.

В отделе полиции меня остановил дежурный, лениво смотрящий по сторонам.

— К кому? — вяло поинтересовался он, будто самолично вчера остановил двух бандитов вместо меня. с другой стороны, кто знает, чем он на самом деле занимался этой ночью.

— К лейтенанту Петренко, — ответил я и протянул ему паспорт.

Дежурный хмыкнул и посмотрел на меня несколько иначе.

— Смирнов? Тот самый, что ли? — спросил он уже с интересом.

— Смотря, о каком вы говорите? — переспросил я.

Он не ответил, лишь прищурился и быстро записал мои данные. Видимо, слухи о моих приключениях уже пошли по участку. Что ж, это даже хорошо, больше историй, больше выгоды. Конечно, если правильно воспользоваться ситуацией.

Петренко сидел в своем кабинете над горой папок и выглядел примерно так же, как я. Явно не выспался, много работал, и всё, что ему сейчас хотелось бы (смею предположить) это хороший кофе и несколько часов тишины. Хотя бы несколько, а там как Бог пошлёт. Увидев меня, он тяжело откинулся на спинку стула и хмыкнул, оглядывая мою фигуру.

— Ну что, герой подъездного масштаба, жить-то будешь? — спросил он, указывая взглядом на мою повязку.

— Буду, хотя работать пока не очень удобно, — ответил я, осторожно садясь на свободный стул напротив.

— Вот вы, герои, будто издеваетесь, причём над самими собой, — проворчал он, потирая виски. — Одному голову разобьют в подворотне, так он первым делом спрашивает, можно ли ему завтра выйти на смену. Второму руку ломают, а он переживает, как теперь плитку класть будет и не уйдёт ли от него заказчик. Вам что, дома спокойно не сидится?

— Дома спокойно сидят только те, у кого нет планов на будущее, — сказал я, глядя ему в глаза. — А у меня, уж простите, планов слишком много. Я и так потратил уйму времени на банду Сысоева. Пора бы вернуться к тому, что запланировал.

— Не знаю, что именно ты там задумал, Смирнов, но, судя по всему, мы с тобой ещё не раз пересечёмся. Врагов у тебя становится так много, что их можно уже не считать, мне кажется, что они вскоре сами в очередь будут записываться, чтобы тебе жизнь портить, — Петренко вздохнул и кивнул на моё плечо. — Ну и что вчера сказал врач?

— Сказал, что нужно два дня полного покоя и желательно обойтись без геройства, — спокойно ответил я. — Последнее, кстати, самое обидное.

— Ну да, как же… И что ты из всего этого услышал? — прищурился участковый.

— Услышал, что нагрузки мне лучше делегировать своим помощникам, — ответил я совершенно серьёзно. — Тем более я как раз недавно ими обзавёлся.

Петренко смотрел на меня несколько секунд, сохраняя каменное выражение лица, а потом засмеялся, качая головой.

— Смирнов, вот серьёзно, я иногда думаю, что тебя надо не в протоколы вписывать, а сразу в ведомственную методичку, — сказал он, отсмеявшись. — Пускай наши молодые открывают и читают. Раздел первый: как обычный сантехник умудряется превращать жизнь участкового в сущий кошмар.

— Кстати, я не против, но прошу процент, как один из авторов, — усмехнулся я. — Но ведь вам и нескучно теперь, так?

— Это уж точно, скуки никакой, одни приключения, — он снова стал серьёзным и пододвинул к себе чистый лист бумаги. — Ладно, пока мы не начали всё это оформлять, скажу тебе прямо. Те двое, которых вчера взяли, сейчас в камере и судя по их виду, чувствуют себя весьма неуютно. Один уже сообразил, что версия про ошибку дверью с таким набором инструментов явно не прокатит. Даже самый хороший адвокат не сможет пойти против показаний всех свидетелей и улик, коих оказалось немало. Второй пока молчит, но видно, что нервничает. А это значит, что скоро запоёт. Осталось только чуть помариновать их и подождать. Сомневаюсь, что за ними кто-то придёт и попытается отмазать. Хотя…

— А что слышно про Сиплого, он в безопасности? — спросил я, подавшись немного вперёд.

— Под охраной он, насколько мне известно, — Петренко кивнул в сторону двери. — Светлана Андреевна с самого утра уже кого-то строила по телефону. Я, честно говоря, не завидую тому человеку, с которым она так разговаривала.

— Она это умеет, — заметил я.

— Умеет, тут не поспоришь, — согласился участковый. — У неё голос такой властный, что хочется встать по стойке смирно или раствориться в воздухе.

В дверь коротко постучали, и почти сразу в кабинет вошла Светлана Андреевна. Да, сегодня, впрочем, как и всегда до этого (даже в кофейне, особенно в кофейне) она выглядела безупречно. Внешне женщина была спокойна, но её взгляд выдавал лёгкое волнение. Она посмотрела сначала на Петренко, потом перевела взгляд на меня, задержавшись на повязке чуть дольше, чем того требовал официальный интерес к делу.

— Доброе утро, — сказала она.

— Доброе, Светлана Андреевна, мы как раз собирались приступать к формальностям, — ответил Петренко и почти незаметно выпрямился.

— Доброе, хотя с учётом места и обстоятельств это довольно смелое заявление, — сказал я, слегка улыбнувшись.

Она подошла ближе и посмотрела на меня сверху вниз, не выказывая никаких лишних эмоций.

— Вы сегодня сделали всё, что прописал врач, или решили продолжить свой эксперимент над организмом? — спросила она довольно строго.

Петренко удивлённо поднял брови и посмотрел на меня с таким видом, будто он только что оказался свидетелем какого-то семейного разбора.

— Таблетки купил, повязку поменял, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие. — Всё делаю, как полагается, так что можете по тому поводу сильно не переживать. Но, если честно, я бы хотел поскорее закончить наше дело и отправиться на работу.

— Работу? — Светлана нахмурилась. — Смирнов, вы издеваетесь? На вас вчера напали и поранили. А вы мне сейчас заявляете, что хотите менять смесители?

— Нет, я не так сказал, Светлана Андреевна, — мягко улыбнулся я, понимая, что её «злость» вызвана вовсе не моими словами, а… переживанием? — Я сказал, что хочу на работу, но не говорил, что вернусь к обычным делам. Для этого у меня теперь есть небольшая команда.

— Вот как? — а вот теперь она, кажется, удивилась. — Вы наняли рабочих?

— Пока они на испытательном сроке, — я не стал вдаваться в подробности. — Но да, теперь у меня появились люди.

— А вы времени даром не теряли, — хмыкнула она, скрестив руки на груди, но теперь её голос был не столь холодным. — И всё же я не просто так спросила о лекарствах, ведь без них может начаться воспаление. Вы и сами это понимаете, вроде бы человек умный. Так вы их уже приняли?

— Ещё нет, пока что не успел.

— Примите их прямо сейчас, — она достала из своей сумки маленькую бутылку воды и поставила её передо мной.

Петренко кашлянул в кулак, изо всех сил пытаясь скрыть лезущую наружу улыбку, а я посмотрел на бутылку, потом перевёл взгляд на Светлану.

— Мне это воспринимать, как официальное заявление или как дружеский совет? — спросил я.

— Максим, вы когда-нибудь пытались вести себя, как взрослый человек? — спросила она, не отводя взгляда.

— Бывали случаи, — улыбнулся в ответ я. — К примеру, вот совсем недавно, поймал парочку бандитов. Думаю, что на этом пока стоит остановиться и передохнуть.

— Удивительно, но я слышу от вас здравую идею, — фыркнула женщина. — А теперь выпейте, пожалуйста, лекарство, иначе мы будем говорить по-другому.

— Я вас понял, спорить с законом я не буду, себе дороже.

Я достал блистер, выдавил одну таблетку и выпил её под её строгим взглядом, после чего поставил бутылку обратно на стол. Светлана после этого чуть смягчилась, но только на одну короткую секунду, после чего её выражение снова стало официальным.

— Сиплый сегодня утром дал дополнительные показания, — сказала она уже тоном. — Ночью он путался в деталях, но сейчас собрался и говорит увереннее. Он назвал ещё две фамилии из окружения Сысоева, подробно описал водителя грузовика, который вывозил часть оборудования из подвала, и подтвердил, что Кравцов действительно пытался уводить важные вопросы в сторону. Пока этого всё ещё мало для каких-либо выводов, но вполне достаточно, чтобы поднять в управлении шум.

— А вот это хорошо, шум иногда бывает полезнее правды, — заметил я. — Правда часто тонет в отчётах, а шум мешает делать вид, что ничего не происходит.

— Именно поэтому сегодня в отделе будет шумно, и я об этом лично позабочусь, — ответила она. — Но вам сейчас нужно дать показания, Максим. Пишите без лишней самодеятельности и философии, чётко по фактам, как оно было на самом деле.

— Вы лишаете меня всякого удовольствия, — сказал я, беря ручку.

— Ничего страшного, — сказала она, глядя мне в глаза. — Такой взрослый мальчик, как вы, Смирнов, обязательно с этим справится.

Петренко не выдержал и всё-таки тихо усмехнулся, открывая папку с документами.

— Так, простите, что вмешиваюсь, но… — сказал он, подвигая мне лист бумаги. — Это всё-таки дело и пора бы к нему перейти официально. Но если надо, то я могу выйти…

Светлана бросила на него такой взгляд, что даже у меня мурашки по спине побежали.

— Не заговаривайтесь, лейтенант, — произнесла она ледяным тоном, от которого, казалось, окна покрылись изморозью. — У нас формальная беседа, и ваши намёки здесь совершенно неуместны.

— Прошу прощения, Светлана Андреевна, — Петренко сразу же поник, вжав голову в плечи. — Виноват, больше такого не повторится.

— Буду на это надеяться, — хмыкнула женщина и села на стул сбоку, внимательно следя за тем, как я пишу.

И вот мы перешли к официальной части, которую я, честно говоря, не особо любил. С другой стороны, чтобы система работала на тебя, нужно иногда прогибаться и делать то, что тебе не особо нравится.

Я говорил спокойно, отмечал точное время, порядок действий нападавших, описывал их внешность и поведение Сиплого в момент задержания. Петренко быстро записывал, иногда уточнял мелкие детали, а Светлана слушала и изредка вставляла короткие, но точные вопросы, которые сразу обрубали возможности адвокатов хоть как-то испортить это дело.

Когда все формальности были закончены, на часах было уже почти одиннадцать дня, плечо снова начало ныть, а голова стала какой-то тяжёлой и ватной. Но главное было сделано, инцидент был запротоколирован, и теперь вряд ли где-нибудь потеряется. Мне оставалось только ждать, когда эти идиоты окажутся в не самых приятных местах.

— Поезжайте домой и ложитесь в кровать, — сказала Светлана, когда мы вышли из кабинета.

— Конечно, именно так я и сделаю, только сначала заскочу в гараж на пару минут, — ответил я, поправляя куртку.

— Вы уверены, что оно вам и правда надо, Максим? — она вздохнула.

— Мне необходимо проверить гараж и переговорить со своими людьми, — сказал я, глядя на неё. — Там за мной тоже следили, кстати, эти самые ребятки. Но об этом я уже упомянул в протоколе.

— Да, я помню, — кивнула женщина. — Мы это учтём и выясним, кто их нанял. Но у вас швы свежие, вы понимаете, что они могут разойтись от любой нагрузки?

— У меня сейчас ещё и обязательства перед новыми людьми появились, — ответил я. — А там, уж простите, не тот контингент, которому я могу безоговорочно доверять. Так что, да, надо бы прокатиться и поболтать с мужиками.

Она устало посмотрела на меня, но в этом взгляде уже не было официального холода.

— Вы хотя бы не таскайте ничего тяжёлого, попросите своих рабочих, — сказала она тише.

— Обещаю вам руководить процессом с максимально вредным и начальственным видом, — усмехнулся в ответ я.

— Вот это у вас точно получится, в этом я даже не сомневаюсь, — сказала она и пошла к выходу.

Петренко, проходивший мимо с очередной папкой, хмыкнул и похлопал меня по здоровому плечу.

— Если что-то снова случится, сразу звони, — бросил он на ходу. — Только постарайся сделать это до того, как у тебя в подъезде снова начнётся какой-нибудь боевик.

— Постараюсь согласовать с бандитами график их нападений, — ответил я ему вслед.