Когда такси наконец приехало, я осторожно вышел на ночную улицу, где было всё ещё прохладно от недавнего дождя. Сел на заднее сиденье, назвав водителю адрес, и только успел пристегнуть ремень безопасности, как в кармане настойчиво зазвонил телефон. На экране светилось имя Светланы.

Я посмотрел на дисплей и невольно усмехнулся, прокуратура в этом городе иногда оказывалась гораздо заботливее родственников, правда, обычно это происходило только после того, как тебя пытались убить.

— Слушаю вас внимательно, Светлана Андреевна, — сказал я, ответив на звонок.

— Максим, вы сейчас где? — сразу спросила она, даже не удосужившись поздороваться.

Голос у неё был ровным, но под этой напускной холодностью я отчётливо слышал напряжение.

— Я сейчас в такси и еду домой, — ответил я. — Всё ещё живой и зашитый. Более того, даже выгляжу почти прилично для такого времени суток.

— Ваше это «почти» меня совершенно не устраивает, Смирнов, — бросила она. — Что врачи вам сказали?

— Сказали, что я великий стратег, который мешает им спокойно доживать свою смену, — проговорил я, глядя в окно на пролетающие мимо огни.

— Смирнов, я сейчас не в том настроении, чтобы слушать ваши шутки, — оборвала она меня.

— Хорошо, если официально, то мне прописали два дня покоя, регулярные перевязки, сказали не поднимать тяжести и рекомендовали больше не геройствовать, — перечислил я. — В общем, стандартный набор пожеланий, который в моей реальности практически несовместим с жизнью.

На том конце провода воцарилось молчание, лишь шуршание бумаг, видимо, она разбирала дела, либо просто перекладывала папки с одного места на другое, что тоже бывает, когда не знаешь, что сказать.

— Сиплый всё-таки решился и дал показания, — произнесла она наконец. — Он нервничал, постоянно сбивался и путался в деталях, но в целом рассказал достаточно для того, чтобы мы могли прочно связать Сысоева, Кабана, то подвальное помещение и людей, которые вывозили оборудование. Сейчас он находится под присмотром моих людей в безопасном месте.

Я посмотрел в окно и хмыкнул. Проверенные люди — это в её понимании те, кого ещё не успели купить или запугать. Я не стал говорить об этом вслух, Светлана и сама всё прекрасно понимала, просто она должна была это сказать. Подтвердить, что её слова, обещанные мне, не пустой звук. И я был ей за это благодарен.

— Это хорошие новости, — сказал я. — А где вы его сейчас держите?

— Это не телефонный разговор, Максим, — отрезала она.

— Согласен, это было бы слишком неосмотрительно, — проговорил я.

— Завтра утром у меня назначена встреча с руководителем следственного отдела, по поводу Кравцова, — продолжила она. — Скорее всего его отстранят от дела Сысоева.

— Скажите, а фраза «скорее всего» в вашем ведомстве теперь считается новой формой молитвы? — поинтересовался я.

— Это вовсе не молитва, Смирнов, это наша реальность, — устало ответила она. — Быстрее, чем позволяет процедура, я действовать просто не могу, как бы мне этого ни хотелось.

— Я не критикую ваши методы, Светлана Андреевна, — сказал я. — Просто не люблю ситуации, когда известную переменную меняют на неизвестную. Кто знает, какие неприятности нам сулит назначение нового следователя.

— Именно поэтому я и собираюсь зайти к начальству лично, а не отправлять бумажку, где её «случайно» могут потерять, — пояснила она.

— Вот это уже звучит более убедительно, — заметил я.

Водитель такси в этот момент бросил на меня быстрый взгляд в зеркало заднего вида, видимо, пытался понять, что за странный тип сидит у него в машине и обсуждает детали следствия таким властным тоном. Я посмотрел на него максимально спокойно, и он тут же уткнулся взглядом в дорогу. Да, человеческое любопытство никуда не денется, но инстинкт самосохранения всё же сильнее.

— Завтра ровно в девять утра Петренко будет ждать вас в участке, — сказала Светлана. — Вам нужно оформить показания по факту нападения и по тем задержанным типам тоже. Один из них уже начал рассказывать сказки о том, что он случайно ошибся дверью.

— То есть, зашёл не в ту дверь? — спросил я с усмешкой. — Где-то я это уже слышал.

— По его версии, именно так, он утверждает, что ошибся адресом, — проговорила она. — Второй пока молчит, но я думаю, что это ненадолго. А вот неизвестную машину и возможного третьего, как вы предполагали, мы так и не нашли. Но, опять же, я считаю, что это дело времени. Кстати, вашего соседа Валеру тоже успели допросить, он сначала пытался строить из себя невинного, но в итоге всё же подтвердил, что присутствовал при инциденте и видел всё собственными глазами.

Я невольно улыбнулся, вспомнив испуганное лицо соседа в тот момент, когда всё началось.

— Надо же, Валера в итоге мне даже помог, надо будет сказать спасибо, — пробормотал я.

— Я сильно сомневаюсь, что он оценит вашу благодарность, — заметила Светлана.

— В таком случае я постараюсь передать ему своё спасибо издалека, чтобы не травмировать его нежную психику, — ответил я.

Светлана в трубке тихо рассмеялась, её смех был на редкость коротким и каким-то сухим, будто она сама себе запрещала тратить на такие эмоции слишком много времени. Но от этого он казался мне более приятным, чем фальшивая вежливость.

— Скажите честно, Максим, как вы себя сейчас чувствуете на самом деле? — спросила она после небольшой паузы, и её голос изменился, перестав быть официально-прокурорским.

— Меня качественно зашили, — ответил я. — Красивее я от этого точно не стал, но руки-ноги двигаются, как и прежде. Почти. Так что…

— Смирнов, вы невозможный человек, — вздохнула она.

— Зато я очень полезный, — парировал я.

— Знаете, даже полезные люди иногда умирают, если лезут под ножи и ввязываются в коррупционные схемы, — сказала она тише. — Пожалуйста, будьте осторожнее.

— Скажите, а это официальное требование или как ваша личная просьба? — спросил я, глядя в окно.

Она помолчала несколько секунд, и я почти физически почувствовал, как она там, на другом конце города, смотрит куда-то в сторону и подбирает правильное выражение лица, чтобы не выдать лишних эмоций.

— Можете считать, что в данном случае оба варианта, — ответила она наконец.

— В таком случае я постараюсь выполнить второе, — пообещал я.

— Смирнов, вы могли бы не паясничать? — вздохнула она и вроде бы должна сердится, но я слышал, что это был вздох облегчения.

— Вы же понимаете, Светлана Андреевна, что лично я не могу гарантировать того, что кто-то из наших теперь общих «друзей» не решит вновь заглянуть ко мне на огонёк, — проговорил я.

— Честно говоря, я очень надеюсь, что до огонька не дойдёт. Но зная вас, боюсь даже говорить об этом вслух, чтобы не сглазить, — сказала она с лёгкой иронией. — Вы действительно нужны мне живым и здоровым, хотя бы для завершения этого дела.

— Ну конечно, исключительно для дела и ни для чего больше, — поддакнул я.

— Смирнов, вы снова ёрничаете, — строго произнесла она, но при этом тихо усмехнулась.

— Отчасти вы правы, но ведь смех продлевает жизнь, — заметил я. — И вроде бы именно этого вы мне сейчас желаете.

— Максим, — позвала она меня уже по имени.

— Слушаю вас, Светлана Андреевна, — отозвался я.

На мгновение в трубке стало совсем тихо, я слышал только шум мотора такси и далёкие звуки ночного города. Потом она тяжело выдохнула, и я отчётливо уловил её усталую улыбку.

— Просто поезжайте домой и выпейте таблетки, которые вам выписал врач, — сказала она. — И сегодня не открывайте никому дверь. Завтра ровно в девять я жду вас у Петренко.

— Знаете, в девять утра большинство нормальных людей пытаются прийти в себя и торгуются с будильником за лишние пять минут сна, — улыбнулся я.

— Значит, завтра вы будете ненормальным человеком, уверена, вам не привыкать, — отрезала она.

— Справедливо, — согласился я.

— И ещё одно, Максим, — добавила она перед тем, как положить трубку. — Спасибо вам за то, что вы не дали этим людям увезти Сиплого.

— Рад стараться. Хотя должен признать, что Сиплый и мне помог в драке, — сказал я.

— Страх на многое способен, и иногда превращает конченого труса в героя. Правда, на несколько минут, но иногда этого хватает, — философски заметила она.

— Хорошая фраза, вам стоит записывать нечто подобное, а потом выпустить сборник, — посоветовал я.

— Идите вы к чёрту, Смирнов, со своими советами, — беззлобно бросила она.

— Примерно к нему я и направляюсь, правда, он милый и пушистый, но иногда бывает слишком сердит, — ответил я.

Она снова тихо рассмеялась и отключила связь. Я убрал телефон в карман и устало откинулся на спинку сиденья. Плечо продолжало неприятно пульсировать, а в голове уже начинал складываться следующий этап моего плана. Сиплый жив и под охраной, Денис дал показания, двое исполнителей задержаны и скоро заговорят, а Кравцова, скорее всего, скоро отодвинут от дел. Сысоев должны надолго закрыть, и уже там, я очень на это надеюсь, но не верю до конца, он запоёт соловьём и расскажет о тех, кто его крышуют. И да, я уверен, что там, наверху, я встречусь с Артуром, Теренковцем, Виктором и другими не менее неприятными людьми. Слишком много грязи в последнее время под ногами, пора бы хоть немного зачистить её, чтобы продолжать свой намеченный путь наверх.

Такси наконец остановилось у моего дома, я расплатился, вышел из машины и несколько секунд просто стоял у тёмного подъезда. Окна в доме почти везде уже погасли. У переполненной мусорки копался какой-то облезлый кот, но как только я сделал шаг, он посмотрел на меня с презрительным прищуром.

— Сам такой, — негромко сказал я и вошёл в тёмный подъезд.

Дверь квартиры я открывал осторожно, это уже стало привычкой. После всех ночных визитов я не верил в тишину за дверью. Но внутри всё было спокойно, Дюбель встретил меня у порога, он вышел из комнаты, сел на коврик и внимательно посмотрел сначала на меня, потом на белую повязку, а затем снова на моё лицо. На его морде в этот момент было написано абсолютно всё, что обычно говорят жёны своим мужьям, когда те возвращаются лишь домой под утро.

— Пожалуйста, давай обойдёмся без ссор, — сказал я ему, с трудом снимая обувь. — День сегодня выдался на редкость тяжёлый. Да ты и сам видел и слышал.

Дюбель подошёл ближе, осторожно потёрся о мою ногу и коротко мяукнул.

— Всё нормально, да, возможно, подлатали меня грубовато, но зато бесплатно, — проговорил я, проходя на кухню.

Он мяукнул ещё раз и засеменил следом. Я насыпал ему еды в миску, а потом налил себе полный стакан воды. Таблетки, которые мне выписал врач, я покупать ночью не стал, и это, конечно, было моей ошибкой, теперь придётся ждать утра. Хотя утром у меня и так по плану Петренко, гараж, рабочие, показания и ещё много чего весёлого, судя по тому, как складывается моя новая жизнь.

Я сел за стол и достал свой блокнот (как же давно я к нему не возвращался), плечо тут же напомнило мне о том, что моё тело не согласовывало с мозгом такой плотный график работы. Я переложил руку поудобнее, открыл чистую страницу и взял ручку, тупая боль немного мешала сосредоточиться, но она же и помогала мне собраться с мыслями. Когда у человека ничего не болит, он расслабляется, а это в свою очередь, мешает что-то планировать и, что самое важное, выполнять то что задумал. Я написал вверху страницы, что после нападения мне ни в коем случае нельзя тупить, и первым пунктом вывел поход в РОВД к Петренко. Всё же мне и правда необходимо отчитаться о том, что произошло, подкрепив тем самым показания Сиплого.

Вторым пунктом я пометил гараж, нужно было проверить ворота и соседние боксы на предмет слежки. Кстати, надо будет поговорить с Петей о нашем условии по аренде, всё-таки та парочка, что тогда его «завербовала» для слежки за мной, сейчас отсиживается в участке. Да, да, на меня напали именно те громилы, что тогда засветились в кооперативе. Что я могу сказать? Либо они идиоты, либо у врага слишком мало кадров, ведь даже для того, чтобы вывезти игровые автоматы неизвестный покровитель Сысоева наверняка нанимал простых рабочих. Мы уже обсуждали это со Светой, но пока прямых доказательств тому нет. Опять же, как она сама сказала, «это ненадолго».

Третьим пунктом в моём списке шли кадры, мне нужно было утвердить правила работы для Степаныча, Славы и Митяя, а также начать готовить почву для найма Риты в качестве диспетчера. Я обвёл её имя кружком, понимая, какая это ответственность — нанимать человека, которому действительно нужны деньги. Также пометил Михалыча. Да, я уже несколько раз обдумывал его кандидатуру и понимал, что пока мне его приглашать не к чему. Мой стол, так сказать, пока что был пуст, а угощения скудны. И всё же, чем больше я тянул резину, тем быстрее он скатывался в алкогольную яму. Или нет? Надо бы выяснить, как он там вообще. А для этого необходимо снова встретиться со Скряцким. Тоже важный пунктик.

Четвёртым у меня значилось посещение фитнес-центра и встреча с Андреем, хотя с такой раной на плече о тренировках можно было забыть на пару недель, но появиться там нужно обязательно, чтобы зафиксировать наши договорённости. Ну и показать ему, что я не бросаю слова на ветер, а реально ранен. Вряд ли он подумает, что я таким образом решил слиться.

Пятый пункт дался мне тяжелее всего, я медленно вывел имена Григория, Лики и Виктора, а рядом приписал слово жучок. Сысоев и его казино забрали у меня слишком много времени, этот жадный ублюдок явно не стоил таких усилий.

— Да уж, та ещё гнида… — пробормотал я себе под нос.

Дюбель в этот момент запрыгнул на соседний стул и начал увлечённо вылизывать лапу, но при этом посмотрел на меня с лёгким прищуром.

— Что? — усмехнулся я. — Да, согласен, ругаться некрасиво, тем более, когда рядом несовершеннолетние. Но будем честны, Сысоев заслужил, чтобы его так обзывали.

Кот моргнул и отвернулся, видимо, принял моё оправдание.

Я закрыл блокнот, но руку с обложки убирать не стал, в комнате стояла тишина, лишь изредка за окном проезжали машины, да где-то лаяли бездомные собаки. Я выключил свет и осторожно пошёл в комнату, переодевание превратилось в настоящую пытку, но я справился, стараясь не задевать швы. Проверив замок на входной двери и положив рядом с кроватью перцовый баллончик, я наконец-то лёг. Спать хотелось просто невыносимо, мой организм предъявлял мне полный счёт за сегодняшнюю драку, потерю крови и выброс адреналина. Дюбель пришёл следом за мной, запрыгнул на кровать и устроился прямо у моего бедра, сначала демонстративно отвернулся, показывая своё недовольство моим поведением, но потом всё же начал громко мурлыкать. Я лежал на спине и смотрел в потолок, понимая, что эта квартира и этот кот сейчас единственное, что у меня есть по-настоящему. То есть, да, есть знакомые, кое-кого можно было бы причислить к рангу товарищей и приятелей (пока ещё не друзей, но всё же), но… я понимал, что это временно и как-то отдалённо. Никого близкого, кто мог бы поддержать даже не словом, а просто тёплым взглядом. Да, в жизни Орлова тоже было несладко, но там всё равно нашлось место для людей, которых я искренне рад был видеть. Сейчас же такого нет. Или есть, но я сам ещё этого не понял? М-да, жизнь довольно странная штука.

Я закрыл глаза, и перед тем как окончательно провалиться в сон, успел подумать о том, что моя общая работоспособность сегодня действительно сохранилась, как я и говорил Светлане. Почти. Но этого «почти», мне вполне хватит, чтобы продолжить строить свою новую империю.