Иллириэль

Дурные предчувствия терзали меня ещё с вечера. Но тогда я даже не подозревала, во что меня втянет мой чёртов Хозяин.

Напольные часы в дальнем конце галереи тикали так тягуче, словно само время здесь увязало в густом киселе. В коридоре второго этажа пахло воском и полированным дубом.

Идеальная тишина. Обычные люди в это время видели десятый сон, но я-то человеком никогда не была. Я, наследница рода Аэлирр, теперь служила лучшей горничной в этом Богом забытом Северогорске.

Я всё всегда делаю идеально. И поэтому я натирала бархоткой дверную ручку так тщательно, будто от этого зависела судьба всей расы Перворожденных.

По мнению моего Хозяина, латунь должна была блестеть так, чтобы в ней отчетливо отражалась вся скорбь моего павшего народа.

Опасная убийца с тряпкой наперевес. Мой личный ад, заботливо устроенный Хозяином.

Мягкий шорох шагов раздался в полумраке. Мои уши — те самые, острые, которые я так тщательно прятала под дурацким чепчиком — едва заметно дернулись. Я не оборачивалась, продолжая методично полировать металл.

— Опять не спишь, Лири? — раздался за спиной вкрадчивый голос. — Всё пытаешься стереть мои отпечатки пальцев с дверных ручек?

— Чем меньше в доме ваших мерзких следов, Хозяин, тем лучше, — отозвалась я, иронично изогнув бровь и даже не повернув головы. — Ваши лапища оставляют ужасные разводы. И если вы пришли за полуночным чаем, то спешу разочаровать: кухня закрыта на уборку. Лично мной. Если хотите чаю, вам придется меня убить.

— Чай подождет, — лениво отозвался он. — Дай-ка взгляну на твою мордашку.

Я медленно повернулась.

Хозяин. На нем был всё тот же халат, но в его походке не осталось и следа той сонной вальяжности, с которой он обычно заваривал чай по утрам. Он шел ко мне, как совершенный хищник выходит на охоту — бесшумно, плавно, и с таким выражением лица, будто весь этот мир уже принадлежал ему. Просто гербовую грамоту в канцелярии еще не выписали.

Прежде чем я успела отступить, он шагнул вплотную и прижал меня спиной к прохладной стене. Холод сзади, жар спереди. Капкан захлопнулся.

— Ваше мерзкое лицо слишком близко, Хозяин, — процедила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и холодно, как застывший лед. — И портите мне осанку. Нас в академии Аэлирр учили: дистанция в два шага — это залог долгой жизни собеседника.

— Твои преподаватели просто не знали, что делать, если собеседник может сожрать их заклинания вместе с их гордостью, — Хозяин придвинулся еще ближе, так что я почувствовала тепло его дыхания. — Иначе они учили бы тебя бегать, а не держать дистанцию.

Он поднял руку. Его пальцы — те самые, которыми он мог кроить само пространство, а также извлекать из меня… кхм… самые разные звуки — жестко обхватили мой подбородок, заставляя запрокинуть голову. Его прикосновение было горячим, почти обжигающим.

— Слышишь? — тихо спросил он. Его ярко-голубые глаза блестели в темноте. — Твое сердце во мне сейчас бьется так, будто хочет выбить мне ребра. Оно кажется скучает, Лири.

— Оно просто протестует против вашей диеты, Хозяин, — парировала я, хотя мысли предательски затрещали по швам. — Хуже вас лишь ваш безвкусный халат.

Я хотела выдать ему ещё пару оскорблений, но моя кровь уже начала вскипать, путая мысли. Предательница… опять этот густой, плавящий жар в венах и в низу живота.

Проклятье. Этот монстр управлял самой моей сутью.

Свободная рука Ярослава медленно скользнула к моему воротнику. Его пальцы коснулись перламутровых пуговиц. Тех самых тугих пуговиц на строгом платье горничной, которые я каждое утро застегивала перед зеркалом, как броню.

Щелк. Первая пуговица сдалась без боя.

Мои острые уши испуганно прижались к голове, спрятавшись под накрахмаленной тканью. Дыхание сбилось, голос превратился в прерывистый шепот.

— Ру… руки прочь…

— Тебе идет эта форма, Лири, — вкрадчиво заметил он, расстегивая вторую пуговицу. — Но без нее ты мне нравишься гораздо больше.

— Ох… разумеется, — я попыталась напустить в голос как можно больше сарказма, хотя сердце уже ухало где-то в районе горла. — Кому нужны высокие эльфийские стандарты, когда можно просто раздеть бывшую убийцу в коридоре коммуналки Волковых?

— Это не коммуналка, а семейное гнездо, — хмыкнул он. — А ты слишком туго застегиваешься, Лири. Думаешь, пуговичка спасет тебя от волка?

Я попыталась упереться ладонями в его широкую грудь. Мои пальцы, способные без промаха метать клинки, сейчас бессильно сжались, сминая ткань халата.

— Прекрати… Хозяин… Нас могут увидеть, — прошептала я, судорожно сглотнув. Мой взгляд испуганно метнулся по темному коридору. — Твои беременные жены спят чутко. А если дед Корней решит устроить ночной рейд за солеными огурцами со своим рунным карабином? Он же сначала пальнет из своего триста восьмого, а потом будет спрашивать, почему горничная стоит с распахнутым воротом!

Хозяин наклонился ниже. Я почувствовала его дыхание на губах — горячее, пахнущее чаем и Бездной.

— Дед Корней спит крепко, — выдохнул он. — А если и выйдет, скажу, что у нас ночные учения по маскировке. И прямо сейчас, Лири, ты будешь учиться молчать.

Его рука плавно, но настойчиво потянула ткань платья вниз, сдвигая его с плеча. Платье соскользнуло, обнажая бледную, прохладную кожу. Мои серебряные волосы, выбившись на свободу, рассыпались по спине шелковым водопадом.

Вся моя эльфийская гордость, взращенная на традициях дома Аэлирр, с тихим звоном рассыпалась в пыль. Защитные барьеры рухнули. Я прикрыла глаза, растворяясь в этой обжигающей бездне. И сама подалась навстречу, крепче вцепившись в его плечи.

— Ты грязное животное, Волков, — выдохнула я, вонзая пальцы в его широкие плечи. — Дикарь. У вас, собак, вообще принято спрашивать разрешение, или вы всё привыкли брать только силой?

— Разрешение — это для тех, у кого есть время на переговоры, Лири, — он осклабился, показав острые клыки. — А у нас с тобой осталось ровно пять минут до того, как дед Корней выйдет патрулировать дом, выслеживая заговорщиков и ловя каждый ночной шорох. Так что обойдемся без дипломатии.

Он вжал меня в стену с такой силой, что из моих легких вылетел весь воздух. Подол черного платья был бесцеремонно задран вверх.

Я ощутила, как его пальцы оттянули мои трусики и крепко сжали ткань Послышался треск — тонкий шелковый лоскут лопнул.

Я задохнулась от возмущения.

— Ярослав! Этот шелк стоит как половина твоего Логова! — возмутилась я, хотя тело уже предательски плавилось. — Я выставлю тебе такой счет, что у твоего бездонного желудка начнется изжога!

— Сверхурочные я тебе оплачу, — прошептал он, приподнимая меня за бедра. — Лично. Прямо сейчас.

Я судорожно обхватила его за шею. Мои пальцы зарылись в его волосы, скользнули ниже, прижимая его к себе в порыве слепой, запретной страсти…

Грязное животное… трахни меня так жестко, как можешь только ты…

И в этот момент весь мир вокруг нас словно разбился на осколки.

Свет ламп дрогнул, тускнея и наливаясь мутным, ядовито-фиолетовым цветом. Тиканье часов в конце коридора замедлилось, превращаясь в глухие удары погребального колокола.

Я прижалась ухом к его груди, ожидая услышать бешеный, оглушительный стук сердца вожака Стаи. Стук, который заставил бы мою собственную кровь бежать быстрее.

Но под его ребрами было тихо.

Что?

Мертвая, звенящая пустота. Ни единого удара, ни намека на пульс. Вместо этого из его груди донесся сухой шорох — будто в пустом мешке лениво пересыпался остывший пепел.

Эльфийская гордость, гормоны, страсть — все выветрилось из головы в ту же секунду, оставив после себя лишь чистый инстинкт убийцы.

Я обнимала не Ярослава.

Я резко откинула голову назад, силой прерывая поцелуй.

— Сердечко шалит? — процедила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе под привычным сарказмом. — Где твой пульс, Ярик?

В ладонь из рукава скользнули стилеты. Мой взгляд скользнул по двери за его плечом и замер на латунной табличке, которую я еще пару минут назад полировала до зеркального блеска.

Оказывается, нудные домашние хлопоты действительно могут спасти жизнь.

В золотистом отражении металла я увидела себя — растрепанную, с открытыми плечами и безумными глазами. А вот Ярослав…

Ярослава там не было.

Тот, кто прижимал меня к стене, в отражении выглядел как черный безликий кокон, утыканный десятком мертвых паучьих глаз. А его руки, придерживающие меня за бёдра, в отражении превратились в суставчатые, покрытые щетиной лапы гигантского насекомого. Их было чертовски много, и несколько из них медленно сжимались на моем горле.

В реальности «Ярослав» продолжал ласково касаться губами моей шеи, а его голос — идеально низкий и бархатный — нежно шептал мне на ухо:

— Ты моя, Лири… От меня еще никто не уходил.

— Пошел к черту! — выплюнула я, пытаясь сделать Теневой шаг, чтобы провалиться в спасительную темноту под ногами.

Но тварь оказалась быстрее.

В один миг его лапы, сухие и крепкие, словно стальные тиски, перехватили мои руки и ноги и прижали их к стене. Ещё одна рука — ледяная, пахнущая склепом — намертво зажала мне рот, глуша крик в самом горле.

Диана

Усадьба наконец-то завалилась спать, оставив весь паркет во власти моих босых пяток. Я кралась в своей лучшей розовой пижаме с единорогом, планируя вероломный набег на холодильник… ням!

Но коридор у тренировочного двора насквозь пропах… хм! Чей это пот? Погоди, погоди… Неужели это Данилка?

Бозе-бозе… Ну вот кто качается в три часа ночи? Турникмен хренов.

С другой стороны, пахло от него не только душным спортзалом, но и горячей, густой волчьей кровью. Даже на расстоянии я чуяла, как жар маны в его груди отдавал ароматом свежего, сладкого пирога. Я даже зажмурилась от предвкушения. Какой же он сочный! Ярик и дед со своими тренировками гоняют парня слишком жестко, того и гляди высушит такую нежную тушку до состояния подошвы.

В голове услужливо всплыл привычный план: надо поприставать к кузену, довести его до пунцовых щек. Он такой забавный, когда пытается строить из себя сурового вожака, хи-хи…

Даня стоял спиной ко мне, вытирая шею полотенцем. Я подобралась бесшумно, как волчица на охоте, резко подалась вперед и с размаху накрыла ему глаза своими ледяными ладонями.

— Попался! — прошептала я ему прямо в затылок, коварно ухмыляясь. — Угадай, кто пришел за твоей душой, кабанчик?

Даня вздрогнул всем телом, его дыхание на секунду перехватило. Он перехватил мои запястья, пытаясь оторвать мои пальцы от своего лица.

— Ди, прекрати, — пробормотал он, поворачиваясь ко мне. — Что с руками, ты меня заморозить решила? Опять на кухню за эклерами крадешься?

— Опять, — весело подтвердила я, легко вывернувшись из его захвата и вешаясь ему на шею со спины. — Только эклеры в холодильнике скучные, холодные. А мне захотелось чего-нибудь погорячее. И послаще.

Его мышцы под моими ладонями были теплыми от недавней тренировки. В районе ключиц мана пульсировала особенно сильно, вибрируя под кожей. Надо обнять его покрепче, чтобы не вздумал сбежать.

— Ди, ну хватит, отпусти, — Даня попытался вывернуться. Новые, аккуратные ушки он смешно прижал к волосам. — Я вообще-то теперь полноценный боец Стаи. А ты со мной как с комнатным щенком возишься.

— Боец Стаи? Ой-ой-ой, какие мы грозные, — я сделала вид, что испугалась, округлив глаза, а затем обхватила его за талию, прижимаясь еще ближе. Мой позвоночник в пояснице издал громкий, влажный хруст — кости словно провернулись в суставах под неестественным углом, но я лишь сладко зажмурилась. Какая мелочь, просто нужно было размяться после сна. — Ну тогда покажи класс. Посмотрим, выдержишь ли ты мой фирменный кусь.

Он такой аппетитный… Его мышцы под пальцами были такими упругими, особенно у ключиц, где хрящи еще оставались мягкими и легко поддавались зубам. Надо обнять его покрепче, чтобы не удрал.

Я уткнулась щекой в его шею, вдыхая запах горячей крови. Его пульс затрепетал, как пойманная птица. Ядро за его ребрами вращалось, источая густой карамельный аромат. Мне так хотелось попробовать его на вкус…

Даня застыл, не решаясь обнять меня в ответ. Он уперся в меня руками, пытаясь деликатно отстраниться, но мои руки держали его талию мертвой хваткой.

— Ди… слушай, хватит, — его голос задрожал, дыхание стало прерывистым. — Ты… ты холодная какая-то. И пахнет странно. Химией Леры несет, гарью какой-то… Она опять тебя в лаборатории чем-то опрыскала? Отпусти, мне больно.

Он дернулся сильнее, пытаясь вырваться, но мои пальцы лишь глубже ушли в ткань его футболки. Его глаза округлились от внезапного, дикого испуга.

Почему он так паникует? Я ведь просто играю.

Я тихонько хихикнула, пытаясь шепнуть ему на ушко какую-нибудь глупость, но звук вышел странным. Мой голос вдруг:

— Ну куда ты рвешься, Данечка? — я развернула его к себе лицом, чувствуя, как слюна наполняет рот. — Я же просто хочу попробовать… на вкус… тебя….

Я потянулась к его губам, чтобы наконец выпить эту карамельную теплоту.

И в этот момент я увидела в отражении его зрачков, как моя челюсть с сухим, резким треском съехала с суставов вниз.

Кожа в уголках губ лопнула, пасть распахнулась неестественно широко, обнажая ряды острых, игловидных зубов.

Подождите.

Что со мной происходит?

Внезапный, ледяной ужас осознания захлестнул мой разум. Почему моя челюсть не закрывается? Почему вместо крика из горла вырывается только утробный, мертвый свист?

Нет… Я же… Я просто вышла на кухню… Я просто хотела подразнить Даню…

Горячие слезы брызнули из моих глаз, покатились по щекам, обжигая порванную кожу у рта. Я хотела закричать, позвать Ярика, попросить прощения, но мое тело больше мне не принадлежало. Кошмарный голод дернул мои мышцы вперед.

Я с рыданием потянулась пастью к его лицу, и поток его маны хлынул мне в горло…

Диана и Даня

…С рыданием Диана попыталась сомкнуть разорванную пасть на лице Данилы, чтобы выпить всю его ману.

Но Даня вчера не зря закрыл третью ступень Стаи.

Волчьи инстинкты парня сработали на чистых рефлексах, опережая растерянный разум. Волосы на его загривке встали дыбом, а зрачки вспыхнули хищным огнем

Он шумно втянул воздух ноздрями. Из груди «Дианы», где раньше пульсировало теплое Ядро, тянуло ледяным сквозняком, в котором не осталось и следа человеческой души.

Данила ушел в низкую, устойчивую стойку. Он жестко вбил согнутое предплечье прямо в виснущее горло твари, ломая траекторию её рывка. Короткий, грязный удар локтем снизу вверх заставил её челюсть с клацаньем сомкнуться, щелкнув прямо перед его лицом. Парень дернулся изо всех сил, и с силой отбросил фальшивку от себя.

Девочка в пижаме отлетела к стене. Её движения выглядели ломаными, дергаными, словно у марионетки на оборванных нитях.

— Ты… ты не Диана! — прорычал Даня, обнажая клыки и прижимая уши к голове. — Кто ты, тварь⁈ Где моя сестра⁈

Фальшивка сползла по стене. Из её глаз ручьем лились слезы, размывая кровь на лице. Её правая рука с кривыми когтями судорожно тянулась вперед.

Внезапно её же левая рука с силой вцепилась в её же запястье, удерживая неподвижно.

— Даня… — её голос сорвался на плачущий всхлип. — Беги… пожалуйста, беги! Я не… я не контролирую это тело! Оно голодное!

Существо изогнулось под неестественным углом. Правая нога рванулась вперед для прыжка, но левая с силой вцепилась когтями в паркет, с треском раздирая когтями дерево — фальшивка отчаянно пыталась затормозить собственное тело.

Даня смотрел на существо и не знал, что делать… Сражаться? Бежать?

— Кто-нибудь! Яр! Деда! У нас вторжение! — громко закричал он.

Существо с истошным воплем преодолело само себя и прыгнуло, целясь когтями парню в шею.

Даня уклонился с хищной грацией. Он перехватил её вытянутую руку, применил силовой захват и с силой впечатал тварь лицом в паркет. Пол под ними с треском раскололся. При ударе розовая ткань пижамы на её спине лопнула, но вместо плоти из раны повалили черные, клубящиеся нити сырой маны, похожие на обрывки обгоревшей пряжи.

— Заткнись! — Данила прижал воющую, брыкающуюся фальшивку коленом к полу. Из мест проколов вместо крови тонкой струйкой струился фиолетовый дым. — Где Ди? Что ты с ней сделала⁈

— Прости… прости меня, Данечка… — выла тварь, выгибаясь под его весом. Её когти скребли по полу, оставляя глубокие борозды на дереве, а пасть тянулась к его ноге. — Беги… оно сейчас сожрет нас обоих!

— А ну заткнулись все!

Толстый, покрытый корой шипастый корень Игорька с тяжелым свистом вылетел из темноты коридора и впечатал брыкающуюся тварь прямо в стену. Существо жалобно пискнуло.

Из тени неторопливо шагнула настоящая Диана. Белая шелковая пижама, пушистый хвост лениво заметает пыль с уцелевших досок паркета, а ушки стоят торчком. В одной руке она небрежно держала пилочку для ногтей.

Она брезгливо оглядела существо, а затем посмотрела на баобаб под потолком.

— Игорек, предатель деревянный, — вздохнула Диана, покачав головой. — Ты чего меня не оповестил, что тут моя дешевая китайская подделка разгуливает?

Баобаб в ответ лишь виновато зашуршал листьями. Диана подошла к брыкающейся у стены фальшивке.

— Полиэстер эволюционировал. Отрастил уши и начал разговаривать, — фыркнула она.

Она протянула руку и небрежно коснулась пальцем лба двойника. Очертания монстра поплыли, и всё его тело с тихим шипением рассыпалось в густой фиолетовый туман. Диана сделала глубокий вдох, втягивая облако в себя. По её телу пробежала легкая искра маны — она приняла обратно крупицы своей силы и кошмарные сны, застрявшие в фантоме.

Её уши забавно дернулись, а глаза сощурились, переваривая вернувшуюся память.

— Серьезно? — Диана повернулась к ошарашенному Даниле и скептически выгнула бровь. — «Горячий кабанчик»? «Сочный десерт»? Боже, Даня, у меня действительно настолько кошмарный вкус на метафоры во сне?

Данила, всё ещё тяжело дыша, медленно поднялся с колен. На его груди и плечах блестел пот, а новые волчьи уши предательски вспыхнули пунцовым. Он попытался принять пафосную боевую стойку, но под её взглядом стушевался.

— Ди?.. Ты… настоящая? — он осторожно отступил на полшага. — Нам нужно проверить… Дай хвост понюхаю? Пахло от той… странно.

— Еще чего, — Диана демонстративно фыркнула и прижала хвост к бедру. — Будет мне тут каждый начинающий волчонок хвостик обнюхивать. Я тебе домашняя болонка, что ли?

— Она меня укусить хотела! — Даня ткнул пальцем в кучу пепла у стены. — И пижама у нее была твоя! С единорогом!

— Пижама, кстати, сидела на ней ровнее, чем на мне. Обидно вообще-то, — Диана стряхнула невидимую пылинку с плеча. — Мало того, что эта пародия пыталась пустить тебя на филе-миньон, так ещё и натянула мой любимый домашний комплект. И почему у неё в нём грудь казалась больше? Это вообще законно?

Даня густо покраснел до самых кончиков ушей и отвел взгляд.

— Я… я не разглядывал! Она на меня просто прыгнула!

— Рассказывай больше, «сочный кабанчик», — Диана подошла ближе и с улыбкой заглянула ему в лицо. — Я ведь только что впитала этот кошмар, укравший мои воспоминания, и у меня куча вопросов. Твои «нежные хрящики», «упругие мышцы»… Слушай, Даня, моё подсознание почему-то считает тебя аппетитнее, чем заварные пирожные из кондитерской. Как мне теперь с этим знанием жить? Почему мне стыдно за то, что я не делала⁈ Как теперь за семейным обедом на твои плечи не смотреть?

— Ди, прекрати! — взмолился подросток, окончательно растеряв всю свою суровость. — Я вообще-то дрался с ней на равных!

— Дрался хорошо, хвалю, — Диана легонько потрепала его по влажным волосам. — Но скрутить мою дешевую копию без воплей на весь дом так и не смог. Еще деда разбуди своим командным голосом — он нас обоих до рассвета заставит Игорька поливать. Кстати, где он? Где Яр? Где все? Мы так орали, что тут весь дом должен был давно собраться…

Даня взъерошил волосы на затылке, переводя взгляд с выбитых досок паркета на кузину.

— Она плакала… И просила бежать, говорила, что не контролирует себя… словно это была ты на самом деле…

— Естественно, плакала, — хмыкнула Диана, хрустнув костяшками. — Она же украла и использовала мои воспоминания и частицу личности. Посмотрела бы я на тебя, если бы у тебя челюсть с петель со свистом слетела. Короче, марш в душ и спать. А я пока что… — Диана замялась на секунду, оглядывая серый пепел, оставшийся от фантома. — … всё-таки добуду этот несчастный эклер. Заем им «горячего кабанчика», «нежные хрящики» и свою убитую психику. И если Игорек снова зажмет кукурузу…

Договорить она не успела. Дикий, пронзительный крик разорвал ночную тишину усадьбы, эхом прокатившись по длинным коридорам. Голос был тонким, визгливым и полным такого чистого ужаса, что уши Дианы и Дани синхронно дернулись и прижались к головам.

Они замерли на месте, переглянувшись.

— Кажется, ночной перекус… продолжается, — вздохнула Диана, её пушистый белый хвост мгновенно выпрямился струной.

— Это… наша штатная остроухая? — Даня навострил уши, пытаясь уловить направление звука. — Орёт так, будто её прямо сейчас живьем натягивают на глобус.

— Либо на глобус, либо на Яра… — Диана резко подобралась. — Но ор слишком громкий. Там явно что-то поинтереснее, вроде моего баобаба. Бежим.

Даня отшвырнул полотенце в сторону и первым сорвался с места, надеясь показать кузине скорость полноценного бойца Стаи. Но Диана, грациозно перепрыгнув через треснувшую паркетину, легко поравнялась с ним, даже не запыхавшись.

— Не отставай, боец Бета! — крикнула она на бегу, уходя в темноту коридора. — Если её там сожрут без нашего участия, я тебе это до конца жизни припоминать буду!