Мы полетели в грязь. Холодная вода из лужи брызнула во все стороны. Шлёпнулись эпично, прям как в какой-нибудь комедии.

Чтобы не раздавить и хоть как-то смягчить падение, я инстинктивно выставил руки вперед. И, по закону подлости, моя правая ладонь аккурат легла на женскую грудь. Мягкую! Упругую! Скрытую только тонкой тканью спортивной майки.

Ну кла-а-а-ас… Вот это попадос!

Любава, оказавшись подо мной, распахнула васильковые глаза. Сначала она посмотрела на мое перепачканное лицо, затем опустила взгляд на мою руку.

Её щеки вспыхнули румянцем, который зарделся даже сквозь грязные разводы.

— Ах ты!.. — выдохнула она, и треснула меня по щеке.

Блин, как же сильно!

Я же в этот момент дернулся, попытался убрать руку и приподняться, но скользкая глина под ботинками сыграла злую шутку. Нога поехала, я потерял равновесие и клюнул носом вниз.

Так получилось, что мои губы впечатались прямо в её губы.

Ядрёна медь!

Ледяная лужа, грязь на зубах, вокруг топот десятков ног, а меня словно ударило током. Тем самым разрядом фигакнуло, который я уже испытал в клубе «Мандрагора». Горячая энергия пронеслась по жилам, заглушила холод мартовского утра.

Любава вздрогнула, но не отстранилась. Более того, её изящная ладонь, секунду назад отвесившая плюху, вдруг скользнула по моей щеке. Погладила? Да, чёрт возьми, это было похоже на робкое поглаживание! Как будто тело предало боярышню Шумилову!

В этот краткий миг, лёжа посреди полигона, перепачканный как трактор после посевной, я почувствовал щемящую нежность в груди. Как будто вернулся в забытое место, где прошло детство и ощутил всю безмятежность и радость разом. Такое невероятное чувство…

Увы, счастье было недолгим.

— Убери от неё свои грязные лапы, Ярославский!!! — раздался над нами полный ярости рев.

Краем глаза я уловил смазанное движение. Глеб Долгополый подлетел к нам, как наскипидаренный носорог. Он грубо схватил меня за руку и дёрнул вверх, в сторону.

Я только-только начал подниматься из лужи, опираясь на колено, когда увидел летящий мне в бочину кроссовок, дымящийся коричневым дымком. Удар был пропитан магией земли — ярость Глеба уплотнила ногу до состояния камня.

Рефлексы сработали быстрее мысли.

Кольчуга Души!

Невидимый магический доспех вспыхнул на моем теле за миг до столкновения.

БАМ!

Звук был такой, словно кувалдой шарахнули по пустому сейфу. Несмотря на то, что Кольчуга приняла на себя основную массу удара, сила пенделя была чудовищной. Меня оторвало от земли и швырнуло далеко назад.

Я пролетел по воздуху пару десятков метров, кувыркаясь, как тряпичная кукла, и впахался спиной в грязь, пробороздив приличную траншею.

Воздух выбило из легких. В глазах потемнело, ребра отозвались тупой болью. Чёрт побери, этот урод вообще с катушек съехал⁈ Бить в полную силу, с применением стихии на обычной тренировке?

Я захрипел, перевернулся на живот. Выплюнул грязную воду. Попробовал вздохнуть, кое-как получилось. Однако, в боку закололо…

Ах ты ж сученыш лощеный. Ну всё, тебе звезда!

Вскочил на ноги. Боль ушла на задний план, вытесненная адреналином. Руки охватило ревущее пламя. Огонь был такой силы, что капли грязной воды испарились, образуя вокруг облако пара. Основа моей живицы пульсировала. Я был уже готов выбросить огненный шар и превратить хлебало княжича в недовольную головешку.

— Чего вы уставились? Я защищаю честь своей девушки! — заорал Глеб, отпихивая Любаву себе за спину. Его лицо перекосило от злобы, вокруг кулаков закружились каменные осколки. — Ты оскорбил её своими грязными лапами, Ярославский! И ты должен понести за это наказание! Я размажу тебя, мерзавец!

Скотина какая! Надавил на то, что начал встречаться с Любавой и вроде как предоставил себя рыцарем с большой буквы «Р»! Вот только официально они пока ещё не вместе, а без подтверждения Шумиловой его слова ни хрена не значат!

— С радостью посмотрю, как ты попытаешься это сделать, кусок дерьма! — прорычал я в ответ, сводя пылающие руки вместе для формирования недавно изученного «Огненного копья». — Иди сюда, защитничек хренов!

Глеб взревел и со всей дури ударил ногой по земле.

Грязь перед ним вспучилась. По направлению ко мне, взламывая дерн и разбрасывая комья глины, покатилась полутораметровая волна спрессованной земли. Она шла быстро, как торпеда, готовая влететь в меня, как в зазевавшийся корабль.

Я приготовился встретить её встречным взрывом, но…

Волна не докатилась.

С пронзительным свистом с преподавательской вышки слетел воздушный серп. Он врезался в земляной вал на полпути. Разрезал его надвое с такой легкостью, словно это был кусок масла под горячим ножом. Земля осыпалась безобидным дождем, долетев до меня ошмётками грязи.

Между нами приземлился Иллюминарий Георгиевич Старостин. Его серый плащ колыхнулся за плечами крыльями орла и опустился вниз.

— А ну, отставить! — рявкнул он так, что у меня заложило уши. Воздушная волна от его голоса хлёстко ударила по нам. Она заставила пламя на моих руках погаснуть, а камни с копыта Глеба осыпаться на землю. — Вы что тут устроили, щенки⁈ Решили поле мне перекопать⁈ Тогда я вскоре позову вас на посевную на крестьянское подворье! Как раз ваши умения там пригодятся! Прекратите заниматься ерундой!

Мы же с Глебом сверлили друг друга ненавидящими взглядами. Любава испуганно жалась в стороне, прикрывая рот ладошкой. Вокруг нас уже начала собираться толпа адептов, предвкушая зрелище. Рано или поздно, но эта стычка должна была произойти.

— Он напал на Любаву Прокопьевну! — выкрикнул Глеб, указывая на меня пальцем.

— Я случайно упал, придурок! — огрызнулся я. — А вот ты ударил со спины, как последняя крыса!

— Молчать обоим! — Старостин ударил тростью по земле. — Если вы такие горячие парни и хотите что-то доказать друг другу в стенах Академии, то должны бросить вызов на Ристалище! А если у вас кишка не тонка и есть кому за вас встать, то можно и на Командную Дуэль замахнуться!

Я криво усмехнулся, сплевывая грязь. На зубах всё также скрипел песок.

— Командная Дуэль? И кто за этого остолопа встанет? — я кивнул на Долгополого. — Разве что его ручные пёсики, да и те разбегутся, стоит только запахнуть жареным.

Глеб побагровел.

— Это за тебя никто не пойдет, выскочка! — выплюнул он. — Ты здесь никто! Безродный щенок, случайно получивший силу!

— Вот и чудно! — Старостин хлопнул в ладоши, и его глаза блеснули. Чувствуется, что он обожал подобные вещи. Конфликты между адептами были для него лучшим способом проверить их навыки в стрессовой ситуации. — Раз вы оба так уверены в своей правоте, то через неделю состоится Командная Дуэль! На ней вы сможете решить ваш спор прилюдно. И я вам обещаю, что это будет грандиозное зрелище!

Преподаватель прошелся между нами, заложив руки за спину. Голову даю на отсечение, что сейчас он представлял себя по меньшей мере полководцем перед своим войском.

— Я подготовлю всё сам. Лично! — его голос звучал почти ласково, но от этой ласки мороз пробирал по коже. — И сам же составлю все препятствия на пути к славе. А до той поры… Вы должны разойтись в стороны и не разговаривать друг с другом. Никаких контактов. В случае провокации или же нападения одного на другого вне Ристалища, напавшая сторона будет считаться проигравшей дуэль. Этот аристократ потеряет лицо перед всей Академией. Согласны, господа?

Я выпрямился, расправил плечи и с вызовом взглянул на Долгополого.

— Согласен, — твердо сказал я. — Почту за честь вновь увидеть офигевшее лицо господина Долгополого. Знаете, мне так понравилось это зрелище за карточным столом у Шумиловых, что я с удовольствием повторю этот незабываемый опыт.

По толпе адептов прокатился смешок. Удар достиг цели. Глеб вспыхнул так, что, казалось, у него сейчас уши задымятся. Кулаки по крайней мере сжались до хруста.

— Я тоже согласен! — прошипел он, прожигая меня взглядом. — И буду рад увидеть понурую спину Ярославского, когда он проиграет и будет уползать прочь!

— Идеально! — Старостин довольно кивнул. — Соревнование будет состоять из трёх испытаний. Тот, кто выиграет два из трёх, победил. Какие именно будут испытания, вы узнаете непосредственно перед их началом. Это для того, чтобы жизнь медом не казалась. А пока…

Старостин поднес к губам сложенные лодочкой ладони.

— А ПОКА ВСЕМ ПРОДОЛЖИТЬ БЕГ!!! — заорал он. — Чего встали, как бараны на выпасе⁈ Нечего стоять и остывать! Бегом марш! Еще пять кругов, живо!!!

Толпа ломанулась прочь. Я бросил последний взгляд на Любаву. Она смотрела на меня со сложным выражением лица — смесью испуга, смущения и чего-то еще, чего я не смог разобрать. Затем она отвернулась и побежала вслед за остальными.

Я сплюнул кровавую слюну — видимо, прикусил губу при падении, — развернулся и побежал в указанную сторону. Неделя. У меня есть неделя, чтобы надрать этому павлину задницу на законных основаниях.

* * *

Дверь распахнулась, и в кабинет, даже не постучавшись, ворвался Глеб. Его одежда была распахнута, волосы растрепаны, а лицо искажено яростью.

— Отец! — с порога начал он. — Этот ублюдок Ярославский снова перешел мне дорогу! У нас будет Командная Дуэль через неделю!

Фрол Терентьевич отложил ручку, промокнул бумагу пресс-папье.

— Глеб! Ты врываешься в мой кабинет в непотребном виде, кричишь, как базарная торговка, и снова жалуешься на мальчишку, которого должен был раздавить еще месяц назад. Что на этот раз?

Глеб сглотнул, немного остудил пыл под взглядом отца, и торопливо пересказал события на полигоне. Разумеется, в его версии Елисей нагло приставал к Любаве, а он, Глеб, выступил благородным рыцарем. И теперь им предстоит дуэль из трех этапов.

— Проблема в том, — Глеб замялся, отводя глаза, — что дуэль командная. Я пока не знаю, кого мне брать в помощники. Мне нужны сильные одаренные, чтобы наверняка размазать этого выскочку.

Князь Долгополый устало вздохнул. Потер переносицу. Ну что за поколение растёт? Никакой выдержки, никакого стратегического мышления.

— Ты не знаешь, кого брать, — констатировал отец. — Хорошо, что у тебя есть я, Глеб. Сядь и помолчи. Выключи свет, чтобы моё лицо не выходило из тени.

Глеб тут же сделал, что было приказано. Фрол Терентьевич потянулся к компьютеру. Набрал номер. Гудки шли недолго.

— Да? — раздался с экрана настороженный голос Семёна Престолова.

— Добрый день, Семён, — почти по-отечески произнес князь. — Это ваш добрый друг. Сделай одолжение, подключи к разговору Бориса Ковалькова. Я знаю, что вы сейчас вместе.

Послышалась возня, потом на экране возник Ковальков.

— Здрасте, — хмуро проговорил Борис.

— Здравствуйте, молодые люди, — князь откинулся на спинку кресла подальше от света. — У меня к вам есть деловое предложение. Через неделю один человек участвует в Командной Дуэли против Елисея Ярославского. И вы должны будете помочь этому человеку в соревновании. Ваша тройка должна победить. Нужного нам человека зовут Глеб Долгополый. Вы с ним вместе участвовали в Испытании на Рубеже.

В трубке повисла тишина. Затем Семён Престолов, откашлявшись, попытался возразить:

— При всем уважении, кхм… друг… Мы с Борисом решили пока не отсвечивать. После смерти Косматова у нас и так проблемы, мы не хотим лезть в конфликт с Ярославскими. Они сейчас на подъеме, да и сам Елисей… Мы бы хотели отказаться.

Фрол Терентьевич усмехнулся. Улыбка получилась похожей на оскал сытого волка, который играет с еле живым ягнёнком.

— Отказаться? Какое интересное слово, — князь открыл ящик стола и достал черную флешку. Повертел её в пальцах. — Видите ли, мальчики… У меня ведь ещё есть на руках одна очень занятная видеозапись с камер наблюдения. На ней отчетливо видно, как ваша машина на огромной скорости сбивает человека на темной трассе. И как вы уезжаете, даже не притормозив.

В трубке послышался судорожный вздох.

— Но… — голос Ковалькова сорвался на фальцет. — За рулем был Косматов! Это он сбил! А он уже мертв! Мы тут ни при чем!

— Это совершенно неважно, Борис, — холодно отрезал Долгополый. — Вы были в этой машине. Вы видели момент преступления. И вы не донесли о случившемся факте в полицию. По законам Империи, вы утаили преступление и тем самым стали соучастниками убийства. Как думаете, что сделают ваши родители, когда узнают, что их наследники могут отправиться на каторгу? Или на Рубеж, но уже не на Испытание?

Парни переглянулись. Они поняли, что попали в капкан, из которого нет выхода. И что их могут этим доить до конца жизни…

— К тому же, — голос князя снова стал мягким, — у вас ведь наверняка остались личные счеты к Ярославскому и его дружкам? Из-за них погиб ваш лидер. Из-за них вы потеряли лицо. Это прекрасный шанс отдать долги, не находите? И сделать это абсолютно легально, на арене Академии.

— Мы… мы согласны, — глухо выдавил Семён. — Мы будем в команде Глеба.

— Вот и славно, — кивнул князь. — И чтобы уравнять шансы… Вы вполне можете надеть те самые экспериментальные экзоскелеты, образчик которых был на Косматове во время его боя с Ярославским. Дуэль командная, использование артефактов и брони не запрещено, если это не оговорено заранее. Никто не скажет вам ни слова против.

На том конце провода послышался тихий смешок.

— С той поры экзоскелеты стали даже лучше, — в голосе Семёна появилась мстительная нотка. — Мы доработали сервоприводы и магические накопители. Ярославскому мало не покажется.

— Верю в вас. Ждите инструкций.

Фрол Терентьевич повесил трубку. Перевел взгляд на Глеба, который стоял неподалёку от стола.

— Вот видишь, — князь назидательно поднял палец. — А ты боялся, что не найдешь сподвижников. Запомни, сын: всегда нужно держать друзей близко, а врагов еще ближе. Страх и компромат связывают людей крепче, чем любая клятва верности.

Глеб криво ухмыльнулся, поправляя грязный воротник.

— Знаешь, отец… Как раз друзья-то мне и не нужны. Мне вполне достаточно того, чтобы моих врагов становилось всё меньше. И сделать это я готов любыми способами.

Князь только покачал головой, глядя на наследника. Мальчишка так ничего и не понял. Но это уже не имело значения. Главное — уничтожить Ярославского.

* * *

После пар, посещения душа и переодевания в чистую форму, я чувствовал себя заново родившимся. Ребра, правда, всё еще ныли при глубоком вдохе, но регенерация уже делала свое дело.

Выйдя в холл Академии, я перехватил Мишку Морозова и Мизуки.

— Так, народ, — скомандовал я. — Хватит грызть гранит науки, пошли закидываться углеводами и белками. Я угощаю.

Мы отправились в «Мясной Инквизитор» — уютный, но солидный ресторанчик в паре кварталов от Академии, где подавали лучшие стейки в столице. Заведение славилось тем, что мясо здесь готовили на открытом огне. А повар ещё использовал магию огня для идеальной прожарки. Запах стоял такой, что слюнки текли уже на подходе.

Мы заняли кабинку в углу, скрытую от лишних глаз высокими дубовыми перегородками. Я заказал себе огромный стейк с кровью, Мизуки скромно выбрала рыбу на гриле, а Мишка… Мишка заказал половину меню, включая два бургера, порцию ребрышек и ведро картошки.

— Растущий организм мага льда требует калорий, — сказал он на мой вопросительный взгляд.

— Ага, хрен бы ты столько заказал, если бы всё оплачивал сам, — покачал я головой.

— Ну да, мог бы только водой ограницится, — кивнула Мизуки.

— Ой, ну ладно вам! Чего вы меня каким-то скрягой выставляете? Будто я вас ни разу не угощал!

— Да-да, угощал. После той столовой я неделю страдал несварением, — невинно заметил я.

— А я радовалась, цто просла обуцение переваривания гвоздей, — с таким же видом ответила Мизуки.

— Ну-ну, я вам это запомню! — пригрозил Мишка пальцем. — Вот и угощай их после этого!

Когда официант принес напитки с лёгкими закусками и удалился, я откинулся на спинку кожаного дивана. Нужно было начинать серьезный разговор. Командная дуэль — дело не шуточное. Мне нужны надежные люди, которые не дрогнут, когда запахнет паленым. И выбор был очевиден, но просить друзей рисковать здоровьем всегда тяжело.

Я только открыл рот, чтобы начать издалека, как Мизуки аккуратно отставила чашку с зеленым чаем, посмотрела на меня своими непроницаемыми черными глазами и спокойно произнесла:

— Я буду в твоей команде, Елисей-сан. Это дазе не обсуздается. Моё ниндзюцу и скорость будут тебе полезны.

Я поперхнулся воздухом.

Мишка, в этот момент откусывавший кусок от принесенной закуски, активно закивал головой. Прожевал, запил лимонадом и хлопнул ладонью по столу.

— И я с тобой, Еля! — радостно заявил он. — Буду счастлив накостылять этому напыщенному индюку! Давно у меня руки чешутся заморозить ему какую-нибудь выступающую часть тела. Так что считай, команда у тебя укомплектована!

Я переводил ошарашенный взгляд с невозмутимой японки на сияющего Морозова. Внутри разлилось такое тепло, что никакая магия огня с ним не сравнится. Друзья. Ну что они за люди такие…

Я постарался похлопать глазами, изображая крайнюю степень изумления.

— Ребята… — протянул я, разводя руки. — Но я ведь даже ничего не говорил! Я только собирался вас просить!

Мишка снисходительно фыркнул, отмахнувшись булочкой.

— Да брось, Еля! Ничего говорить и не надо. Друзья должны понимать друг друга с полувзгляда. Ты вписался в Дуэль, значит, мы соревнуемся вместе с тобой. Ведь мы же друзья, так? А друзья не бросают своих. Или ты в нас сомневаешься?

Мизуки коротко кивнула, подтверждая его слова.

Мой внутренний старик-ведарь, который за свою прошлую жизнь повидал столько предательств, что хватило бы на десяток библиотек, сейчас молчал и довольно улыбался. В этом новом мире, в этом молодом теле, я нашел то, что искал всю жизнь. Истинную, безусловную преданность.

Я подался вперед. Протянул руки.

Мишка, не раздумывая, вложил свою здоровую ладонь в мою. Мизуки на секунду замялась, но затем её тонкие пальцы тоже легли в другую руку.

Я крепко сжал их ладони. Посмотрел каждому в глаза и проговорил:

— Конечно же, друзья! И самые отличные! Я безмерно рад, что вы у меня есть. Знаете… С такими как вы, мне вообще ничего не страшно. Мы их порвем.

— Порвем, — кровожадно улыбнулся Мишка.

— Разумеется, — невозмутимо согласилась Мизуки.

Официант принес стейки, и мы отпустили руки, принимаясь за еду. Я не знал, что будут за испытания на Дуэли, но зато знал, что со мной рядом находятся те, кто не предаст и будет бороться до конца. И это грело душу так, что даже растроганный старик-ведарь смахнул набежавшую слезинку.

Мы их порвём, ядрёна медь!