Меридианы, по которым текла живица, успокоились. После битвы на «Северной звезде» запасы живицы ещё не восстановились, но понемногу накапливались. Думаю, что ко дну первого испытания буду в норме.

А сейчас… Сейчас я сидел на заднем сиденье внедорожника, прикрыв глаза, и наслаждался моментом. Рядом сопела Алёнка, девушка лет двадцати пяти, которую я выдернул с того света на Дорогомиловском мосту. Напряжение её отпустило, и сейчас она дремала, вымотанная нервным срывом.

Ну и пусть подрыхнет. Во сне нервы успокаиваются и после пробуждения ситуация не покажется такой уж кошмарной. А может и покажется… Ну, да пусть всё равно поспит.

Но стоило нам только свернуть с трассы и начать подъезжать к территории моей базы в Балашихе, как напряжение ни с того, ни с сего возникло у меня.

Ядрёна медь, я почувствовал неладное! Я уловил неладное в том, как напряглись спины сидящих впереди Степана Борозды и Гордея. Как они вдруг перестали перешептываться и начали подозрительно переглядываться.

Почему они вдруг стали такими тихими? Да хрен его знает, но почему-то у меня шерсть на загривке встала дыбом. Опыт прошлой жизни вопил: когда что-то идёт не так, то жди подлянки.

И тут, словно в подтверждение моих подозрений, даже сквозь толстые стекла машины, сквозь рык мотора и шорох шин по асфальту, пробился звук. И что это был за звук? Знакомый до зубного скрежета девичий голос, что звенел на ультразвуковых частотах:

— Задира! Задирочка, стой! Кому сказала, стой, рыжая твоя морда! А ну иди сюда, я тебе рыбку принесла!

Вот тебе и раз! Сонную истому как рукой сняло. А волосы на шее встали дыбом.

Я подался вперед, положил руки на широкие плечи своих охранников, своих верных Слуг, и вкрадчиво спросил:

— Ребята… А вы ничего не хотите мне сказать, прежде чем мы въедем в ворота?

Степан и Гордей снова переглянулись. На их суровых рожах появилось выражение провинившихся школьников, которых застукали за курением в туалете. Но не сдавались, паршивцы! С недоумением, достойным премии Императорского театра, они начали валять Ваньку.

Гордей, не отрывая взгляда от дороги, кашлянул в кулак:

— Елисей Святославович… А что вы, собственно, имеете в виду? Мы просто едем на базу.

Я хмыкнул:

— Что я имею? То, что я имею, то, скорее всего, и введу кое-кому по самую не балуй. Потому что, судя по всему, на моей базе завелись две огромные крысы, которые за моей спиной делают то, чего делать категорически не должны.

Степан, чья бычья шея покраснела, нервно сглотнул:

— Командир… Что вы имеете в виду? Какие крысы? Мы же периметр травили на прошлой неделе…

— Степан, — я слегка сжал пальцы на его ключице, пустив по коже легкую, покалывающую искру огненной живицы. — Ну хоть ты не повторяй гордеевскую шутку. Я же не слепой и не глухой. И я прекрасно понял, что вы, два великовозрастных засранца, потащили меня в баню не просто так! Чтобы я там распарился, расслабился, разомлел под веничками, а потом вы бы меня привезли сюда и поставили перед фактом. И что это будет за факт? А то, что на нашей базе, где мужики матом разговаривают и могут послать куда подальше, появилась одна милая, маленькая, но невероятно громкая девушка по имени Матрёшка!

В машине повисла звенящая тишина. Алёнка, проснувшись от моего голоса, захлопала глазами и непонимающе уставилась на нас. Два лба синхронно потупились. Гордей затормозил перед автоматическими воротами базы.

— В глаза смотреть, мерзавцы! — рявкнул я. — В глаза смотреть, я сказал! Или вы забыли, кому поклялись служить верой и правдой?

— Ваша Милость… — начал оправдываться командир гвардии, тяжело вздыхая. — Ну вы поймите. Матрёшка… она же так сильно упрашивала. Она мне все уши прожужжала, пока вы спали после прилета. Плакала, говорила, что не может больше оставаться на дворе Ярославских. Что ей там без вас, без Егорки, а главное — без Задиры, жизнь не мила. Ей очень сильно хотелось на базу. Да и вы же сами, Елисей Святославович, обещали взять ее в помощники повара!

— Я обещал взять её, когда построят ресторан! — отчеканил я. — Ресторацию, Гордей! С нормальной кухней, с вытяжками, с отдельным входом! Но пока ресторанчика нет, пускай она находится там, где она должна быть! В особняке, в окружении женщин, прислуги и нормальной посуды! Не дело ей, молодой девчонке, быть при мужиках-наёмниках, которые бабу месяцами не видели!

Тут подала голос Алёнка. Она поправила съехавшую куртку и спросила:

— А я? Я же тоже теперь буду при мужиках. Получается, что нас на вашем подворье будет уже двое особ женского пола.

Я вздохнул, потер переносицу:

— Получается, что так, Алёна. Но кто же знал, что вас будет двое, когда мы выезжали с базы? А вот эти двое увальней, которые находятся на передних сиденьях и сейчас потеют от страха, — они знали о том, какой сюрприз меня ждет.

Степан виновато развел руками:

— Командир… Ну мы же не со зла. Мы же как лучше хотели! Девчонка реально извелась вся. Да и готовит она — боги плачут от зависти! А наши парни на тушенку уже смотреть не могут.

— Я сейчас с вами подъеду, — пообещал я, — и если я увижу базу в разобранном состоянии, то вы оба будете у меня чистить унитазы зубными щетками до конца года. И никакие боевые заслуги вас не спасут.

Гордей хмыкнул, выруливая на территорию:

— Да не может Матрёшка такого сотворить, Ваша Милость. Она же девочка аккуратная.

— Вы еще плохо её знаете, — усмехнулся я, глядя в окно.

И в самом деле, когда броневик вкатился во внутренний двор базы, крики усилились. Территория, которая обычно представляла собой образец военной дисциплины с четко марширующими патрулями и лязгом железа из тренировочных ангаров, сейчас напоминала дурдом на выезде.

Я даже услышал, как один из дозорных на вышке, здоровенный детина с пулеметом, свесился вниз и крикнул товарищу внизу:

— Слышь, Сизый! А может, пристрелим её, а? Да закопаем тихонечко вон в том углу, за арсеналом, пока никто не видит? У меня от её визга уже нервный тик начинается!

Во дворе носилась Матрёшка. В своем форменном платье горничной, с выбившимися из-под чепчика волосами, она бегала кругами за Задирой. Наш рыжий боевой кот, впрочем, не убегал от неё в панике. Он не определял её как угрозу. Задира откровенно игрался с ней. Он трусцой бежал впереди, позволяя девчонке иногда касаться пальцами своего пушистого хвоста, а затем делал резкий рывок, заставляя Матрёшку наворачивать новые круги.

Мне показалось, что этот рыжий стервец просто выматывал её бегом, наслаждаясь своим физическим превосходством над глупым двуногим созданием.

Я тяжело вздохнул. Открыл дверцу машины, вылез на весенний ветерок, затем подал руку Алёнке, помогая ей выбраться.

В этот самый момент Матрёшка в очередной раз попыталась сделать рывок за котом, поскользнулась на подтаявшей грязи и с размаху, с громким «Ой, мамочки!», шлёпнулась попой прямо в одну из огромных луж, образовавшихся после недавнего дождя. Грязные брызги разлетелись во все стороны, испачкав её передник.

Стоявший на крыльце Егорка вскинул вверх руку и задорно посмотрел на стоящего рядом Лиса. Потом протянул эту же руку, показывая на наручные часы. Лис вздохнул, полез в карман и вытащил пять рублей. Похоже, они спорили на скорость, с какой Матрёшка плюхнется в лужу. И не надо говорить, что Егорка читерил — он всего лишь воспользовался большей информированностью касательно ловкости Матрёшки.

Задира остановился, сел в метре от неё, аккуратно обернул хвост вокруг лап и посмотрел на девчонку с таким непередаваемым кошачьим презрением, что некоторые бойцы во дворе не выдержали и заржали в голос.

Я указал на эту живописную картину Алёнке:

— Ну что же, Алёна. Знакомься. Это будет теперь твоя помощница, подружка, ну и по совместительству — самая главная заноза в заднице на ближайшее время. Лихо я тебя подставил, а?

Девушка, которая еще час назад хотела сброситься с моста, посмотрела на хлопающую глазами Матрёшку, и вдруг по-доброму улыбнулась.

Я же перевел взгляд на Гордея и Степана, которые вылезли из машины следом. На их лицах играли широкие улыбки, но стоило им поймать мой взгляд, как эти улыбки мгновенно стёрлись, словно их сдуло ветром.

Обозвать их? Ни в коем случае! Нельзя их херососить при подчинённых. Я потом всё что надо выскажу, но и просто так оставлять это дело нельзя. Подчинённые пусть видят, что их начальник не выделяет кого-то и все должны соблюдать порядок. А если хотят сделать нечто этакое, то…

— Смешно вам? Хихикаете? — рявкнул я в сторону двух лбов. — Пять нарядов вне очереди! Обоим!

Они тут же вытянулись во фрунт и дружно проорали:

— Так точно! Есть пять вне очереди, Ваша Милость!

Я подошел ближе к ним и, понизив голос, спросил:

— Ребята, вы хоть понимаете, на что вы подписались? Вы же знали, что я так просто не возьму девчонку на боевой объект. За что хоть продались, Иуды?

Степан оскалился:

— За её пирожки, командир, никаких нарядов не жалко! Вы бы знали, какую она кулебяку с мясом вчера сварганила, пока вы спали. Парни чуть пальцы себе не пооткусывали вместе с тестом!

— Ну а ты что с ними будешь делать, с этими двумя раздолбаями? — пробормотал я себе под нос. — Как их еще наказывать?

В самом деле, если я уж сам собрался взять Матрёшку на базу (о чем думал еще в поместье), то рано или поздно это должно было случиться. Но я всё-таки хотел, чтобы Задира пожил спокойной кошачьей жизнью еще хотя бы пару недель, пока строится ресторан.

— Ну ладно, зато теперь… — я усмехнулся, глядя на своих командиров. — Теперь я скажу Задире, кто истинный виновник лишения его спокойствия. И пусть он от души, по-кошачьи, пометит кое-какие ботинки сорок пятого размера.

Степан побледнел. Гордей нервно сглотнул. Угроза кошачьей мести оказалась страшнее нарядов вне очереди.

Тем временем Матрёшка, наконец, заметила меня. Она подскочила из лужи, не обращая внимания на грязное пятно на юбке, и с визгом понеслась ко мне.

— Елисей Святославович! Боярич вы наш! Приехали!

Мне пришлось выставить руки вперед и рявкнуть на неё, чтобы остановить этот порыв, иначе она измазала бы меня грязью с ног до головы.

— Стоять, Матрёна! Держи дистанцию! Сохраняй спокойствие и дыши равномерно!

Она затормозила, тяжело дыша, но её глаза сияли от счастья.

— Ой, простите, Ваша Милость! Я так рада, так рада! А вы покушали? А в баньке хорошо попарились? А я тут, знаете…

— Знаю, — перебил я её словесный водопад. — Матрёшка, слушай внимательно. Пока не достроят ресторан, ты будешь под моим личным контролем. И вот, познакомься. Это Алёна. Она у нас теперь штатный лекарь. Маг воды и целитель. А ты будешь ей помогать. Обустраивать быт, следить за порядком.

Матрёшка округлила глаза, посмотрела на Алёнку, затем захлопала в ладоши.

— Ой, как здорово! Лекарь! Да еще и девушка! Ура-ура-ура! Наконец-то мне будет с кем словечком перекинуться, а то эти чурбаны неотесанные только про пули да про баб… ой, простите… только про оружие и говорят!

Она подскочила к Алёне, схватила её за руку и потянула за собой:

— Пойдёмте, пойдёмте, Алёночка! Я вам сейчас всё тут покажу! Ух, тут так интересно!

Я проводил их взглядом, а затем обернулся к Степану.

— Кстати, Стёпа. Раз уж вы так здорово скрывали Матрёшку от моего начальственного глаза, то скажите — где у неё комната? Где вы её поселили? У нас для женщин мест в казарме нетути.

Степан почесал затылок и ответил:

— Ну… Мы тут оборудование для спортзала закупили… И мы ей там, в дальнем углу спортзала, отгородили ширмами место. Поставили кровать, тумбочку…

Я уставился на него. Он попытался невинно похлопать ресничками в ответ. Ни хрена не получилось.

— В углу спортзала⁈ — прошипел я. — Вы в своем уме, ребята? Ну в самом деле! Там же спортзал! Там же мужики потные целыми днями груши колотят, железо тягают! Там ругань стоит такая, что у портовых грузчиков уши вянут! Вы молодую девчонку поселили в этом рассаднике тестостерона⁈

Степан опустил голову:

— Так больше мест свободных не было, командир. Казармы забиты…

— Значит так, — я рубанул рукой воздух. — Сделайте для Алёны и Матрёшки отдельную комнату! Выделите им лучший кабинет в административном корпусе. Поставьте нормальные кровати, подведите воду. Пускай они пока обитают там. И не дай боже кто-то из наших орлов покусится на их покой!

Гордей встал в стойку «смирно».

— Есть, Ваша Милость! Выполним в лучшем виде. До вечера комната будет готова.

— И учтите, — добавил я. — Я лично порву глотку любому, кто посмеет подойти к их комнате без моего разрешения. Можете так и передать остальным. А они уже меня знают…

Степан, видя, как серьезно я настроен, тоже выпрямился и прогудел своим басом:

— Командир, да я и сам глотку порву любому! Вообще задницу надеру за компанию всем, кто хоть словом, хоть взглядом их оскорбит! Мои парни знают дисциплину. Мы их пальцем не тронем.

Я покачал головой, глядя на этих двух суровых вояк, которые сейчас клялись защищать девчонок. В очередной раз я подумал: а стоило ли мне вообще брать Алёну с собой? Может быть, всё-таки было бы лучше пройти мимо? Оставить её там, на мосту? В конце концов, у меня своих проблем выше крыши. Война с Опасными землями, родовые разборки… А тут еще две девчонки на военной базе.

Но потом я сам себе мысленно приказал: «Отставить панику!». Нам позарез нужен лекарь. После боя с Хладовеями я понял, что без нормальной медицинской и магической поддержки в полевых условиях мы долго не протянем. А Алёнка к тому же маг воды ранга Боец. Это ценный кадр. Осталось дело за малым: чтобы она пришла в себя, осознала свое место и приняла Клятву на Крови. Тогда она станет частью Рода, частью моей стаи.

— Ладно, — выдохнул я, направляясь к штабному зданию. — Сделайте нормальную комнату. И ещё… чтобы через час у меня на столе лежал отчет по расходу боеприпасов на Севере. Хера ли вздыхаете? Выполнять! Бегом!

* * *

Ближе к вечеру, когда суета на базе немного улеглась, а Алёна и Матрёшка благополучно переехали в свежеотремонтированную комнату на втором этаже административного корпуса, мой коммуникатор пиликнул.

Пришло сообщение от Морозовых.

Это было дружеское приглашение на ужин. Ну что же, дело хорошее. Кирилл Михайлович Морозов — человек серьезный, наш главный союзник и партнер по производству «Боевого зелья», которое мы создали вместе. Да и Мишку, моего долговязого друга, я был рад увидеть.

Я переоделся в удобный костюм с вышитым пламенем на галунах, всё-таки я ещё был частью рода Ярославских и имел право носить даже наш герб. Гордей подогнал машину, и мы выехали в сторону элитного поселка, где располагалось поместье Морозовых.

Особняк Морозовых встретил меня огнями и идеальной чистотой. На сей раз охрана выпрямилась при нашем приближении, даже отдали честь, когда мы проехали на территорию. Ну что же, хоть это нормально.

Морозов-старший, Кирилл Михайлович, встретил меня в холле. Он поприветствовал меня тепло, почти как родного сына, крепко пожал руку, похлопал по плечу.

Мишка Морозов тоже спустился по лестнице, перепрыгивая через ступеньку:

— Здарова, Елисей! — он радостно оскалился и по-братски, по-пацански обнял меня, с размаху ударив кулаком в плечо. — Слышал, вы там на Севере знатную заварушку устроили? Весь бомонд только об этом и гудит!

— Здарова, Михаил, — я ответил ему таким же ударом, от которого Морозов чуть покачнулся. А пусть знает наших. — Было дело. Замерзли немного, вот и решили погреться.

Кирилл Михайлович пригласил нас пройти к нему в кабинет.

Когда мы вошли, Морозов-старший сел за свой массивный стол, указал мне на кресло напротив, а затем перевел взгляд на Михаила.

— Елисей Святославович, — обратился он ко мне с легкой полуулыбкой. — У нас предстоит серьезный разговор. Касающийся бизнеса и политики. Возможно, Михаилу стоит нас оставить?

Я посмотрел на друга, который уже навострил уши, а затем твердо ответил:

— Никак нет, Кирилл Михайлович. Так как Михаил — полноправный наследник рода Морозовых, то ему надо уже сейчас вникать во все дела. А так как он мой лучший друг и боевой товарищ, то у меня от него никаких секретов нет и быть не может.

Лицо Мишки просветлело. Морозов-старший одобрительно кивнул:

— Хорошо. Это слова не мальчика, но мужа. В таком случае, пускай Михаил остается. Присаживайся, сын.

Мы устроились в удобных кожаных креслах. Лакей бесшумно принес поднос с чаем и легкими закусками.

— Итак, Елисей, — начал Кирилл Михайлович, сцепив пальцы в замок. — Начну с хороших новостей. Его Императорское Величество с полнейшим восторгом принял нашу общую разработку. «Боевое зелье» прошло все клинические испытания. Сейчас лаборатории моего рода работают, не покладая рук, в три смены. Мы синтезируем эликсир и поставляем его напрямую Императорским войскам и гвардии. Это колоссальный прорыв в медицине и усилении бойцов. Наши акции взлетели до небес.

— Это радует, — кивнул я, отпивая горячий чай. — Деньги нам сейчас нужны как никогда. Потому что плохая новость заключается в том, что атаки на Рубеж стали более жестокими.

Я поставил чашку на блюдце и в деталях рассказал им о том, что произошло на Кольском полуострове. О том, как мы высадились в метель, как открылся Прорыв, и как из него полезли Ледяные Гончие и Хладовеи. Я не стал скрывать подробности о Курганном Мертвяке и о том, как погиб Ласковатый.

Но главное, на чем я сделал акцент — это Чернобай.

— Появился новый игрок, Кирилл Михайлович, — произнес я. — Мальчишка лет десяти. С абсолютно черными глазами, без белков. Он обладает невероятной ментальной силой. Он читает страхи людей, манипулирует ими и, что самое страшное, он может создавать Высших тварей. Я хочу, чтобы Морозовы были предупреждены. Этот выродок опасен как для нас, так и для всех остальных аристократов.

Морозов-старший нахмурился:

— Да… Я уже слышал от твоего отца, Святослава Васильевича, про этого Чернобая. Скажу тебе больше, Елисей: Императорская Служба Безопасности сейчас стоит на ушах. Они проверяют детей около десяти лет. Всех, кто так или иначе вхож во дворцы, кто учится в элитных гимназиях, кто живет рядом с высокопоставленными чиновниками. ИСБ пробивает каждого. Паранойя достигла такого уровня, что детей проверяют на магический фон по три раза на дню.

— И правильно делают, — буркнул Мишка. — Если эта тварь может прикинуться ребенком, то она может подобраться к кому угодно.

— Верно, — согласился я. — Кстати, что там с поставщиками? Мой отец говорил, что некоторые партнеры отвернулись от рода Ярославских, когда начались перебои с северной рудой.

Кирилл Михайлович усмехнулся:

— О, об этом можешь не беспокоиться. Как только по столице разнесся слух о том, что Ярославские лично, силами главы рода и наследника, закрыли Прорыв на Севере… Как только стало известно, что Ласковатый был жертвой шантажа Опасных земель, а не просто перебежчиком… Все те, кто посмел волноваться или кто захотел отвернуться, уже вернулись. Они чуть ли не приползли на коленях… Никто не хочет, чтобы ИСБ заподозрила их в сговоре с тварями из-за Рубежа. Одно дело, когда идёт бизнес-конкуренция, и совсем другое, когда может случиться измена человечеству. Так что авторитет Ярославских сейчас непоколебим.

— Я рад это слышать, — честно ответил я. — Мы никогда не предавали Императора и всегда были на стороне Империи. А так как мы являемся одним из основных поставщиков оружия и брони, то именно на нас сейчас и нацелена вся ярость сил Опасных земель. Нам пытаются перерезать экономические артерии. Поэтому, Кирилл Михайлович, мы будем подвергаться атакам и дальше. И нам нужна будет ваша поддержка.

— Вы можете на нее рассчитывать, Елисей, — твердо ответил глава рода Морозовых. — Наши возможности и наши люди всегда к вашим услугам. Союз Ярославских и Морозовых сейас крепок как никогда.

Я поблагодарил его легким кивком. Разговор протекал в правильном русле. Мы обсудили еще несколько деталей логистики и распределения прибыли от продаж эликсира. Он намекнул, что неплохо бы ещё процентик накинуть за перевозки. Я намекнул в ответ, что неплохо бы процентик в качестве премии перечислить одному молодому человеку за верность и преданность одному дружелюбному роду. Мы поулыбались друг другу.

И тут Морозов-старший, чуть прищурившись, вперил в меня пронизывающий взгляд. Он подался вперед, опершись локтями о стол.

— Елисей… — его голос понизился. — А скажите мне. Учитывая ваш… скажем так, уникальный талант находить эликсиры. Нет ли в запасе еще каких-нибудь интересных рецептов?

Я почувствовал, как внутри меня встрепенулся старый ведарь. О, рецептов у меня было предостаточно. В моем прошлом мире мы варили такие отвары, от которых у обычного человека глаза бы на лоб вылезли. Зелья ночного зрения, мази для мгновенной свертываемости крови, порошки, скрывающие запах от хищников…

Я сделал вид, что задумался. Покрутил в руках чашку с чаем, затем посмотрел на Морозова и чуть заметно улыбнулся.

— Возможно, Кирилл Михайлович. Возможно, если я покопаюсь в старых бестиариях и проведу пару экспериментов с живицей, я и найду какие-нибудь рецепты, которые пригодятся нам в дальнейшей войне.

Глаза Морозова-старшего алчно блеснули. Ох, старый лис! Хоть и пытается скрыть свою радость, но всё равно не до конца получается. Для него мои зелья могут открыть новые рынки, новые контракты и получить ещё большую власть и влияние.

— В таком случае, Елисей Святославович, — произнес он, поднимая чашку в качестве тоста, — я буду только рад предоставить свою лучшую лабораторию для любых ваших опытов, анализов и синтезов. Лучшее оборудование, лучшие алхимики — всё будет в вашем распоряжении.

— Я всегда рад работать с Морозовыми, — ответил я, чокаясь с ним своей чашкой.

— И знаете, я даже поставлю на вашу победу на Командной дуэли, — сказал он. — Мне кажется, что вы сможете надрать задницу Долгополому и его команде.

— Пап, только не надо ставить на первое испытание, — подал голос Михаил.

Мне не понравилась эта фраза. Да и виноватый вид Михаила тоже не понравился. Что-то тут не так.

— Чего это не стоит? — спросил Кирилл Михайлович.

— Да вроде как первое испытание… Нет, я не сомневаюсь, что мы победим, но вот первый блин может пойти комом, — пожал плечами Мишка.

— А может это не блин вовсе будет виноват, а составляющие этого блина? — спросил я. — Ну, может муки мало или масла не добавили?

— Да нет, всё нормально! И с маслом всё хорошо, и с мукой, но вот не стоит ставить на первое испытание — неизвестно, что там могут придумать организаторы. Сам же видел, какая у них фантазия богатая, — ответил Михаил.

— Ну что же, — проговорил я. — Тогда и я, пожалуй, не буду ставить. Посмотрим на дальнейшую ситуацию. Но я знаю точно только одно — мы все будем сражаться на пределе. Так ведь, Миша?

— А? Что? Конечно же на пределе! — выдавил из себя улыбку Михаил.