И вот настал тот самый день, которого мы долго ждали. Как веревочке не виться, как бы не тянуться, но кончик всегда будет. И вот этот кончик подошёл именно сейчас.

Радовался ли я? Может быть. Наконец-то смогу умыть Долгополого и настучать ему по сопатке. Да при том сделать это официально, прилюдно! Ядрёна медь, он слишком долго напрашивался, чтобы отказать ему в этом удовольствии!

До Командной дуэли оставались считанные минуты. Тот самый день настал, ради которого мы прогоняли сценарии, стирали в кровь кулаки и жгли манекены в тренировочных залах. Сейчас случится первое испытание, от которого зависит многое. Ведь если мы проиграем, то зависнем на волоске, а если выиграем, то вполне сможем и провафлить второй раунд, как я обещал Любаве.

Правильно ли я сделал, что пообещал? Уверен, что неправильно. Уверен, что потом мне это аукнется. Однако… чего не сделаешь ради счастья знакомой. Пусть эта знакомая и ведёт себя, как завзятая стерва. Но если я всё-таки помогу ей, то обрету в будущем одну услугу, от которой она не сможет отвертеться. А кто знает — когда мне эта услуга понадобится.

Так что, всё зависело сейчас от первого испытания. Если каким-то чудом просрём первое, то второе… Я хрен его знает, как оно тогда будет. Остаётся надеяться, что всё будет нормально и положимся на русский «авось».

— Ну что, очкуете, господа? — спросил я своих друзей, рядом с которыми находился.

— Да нет, там всего лишь собрался весь цвет аристократии для лицезрения проигрыша одной из сторон. А так… чего очковать-то? Всё же нормально, — хмыкнул Мишка.

Я подскочил к занавеси, отделяющей нашу площадку от основного поля. Аккуратно выглянул наружу и присвистнул.

Передо мной открылась исполинская квадратная площадка. Пятьдесят на пятьдесят метров чистого пространства, окружённого высоченным амфитеатром. Зрительские ряды уходили вверх, теряясь под сводчатым куполом, и были забиты под завязку. Я успел мазнуть взглядом по трибунам и выхватить из этой пестрой толпы знакомые лица.

Вон, в VIP-ложе, сидит мой отец, Святослав Васильевич. Лицо словно из гранита, спина прямая, словно лом проглотил, но в глазах, я готов поклясться, пляшут искры гордости и азарта. Рядом с ним Яромир, мой старший братец, который пришёл сам, и что-то азартно кричит, размахивая кулаком.

Чуть ниже, в секторе для людей попроще, возвышаются Гордей и Степан. Эти два лба смотрят на арену так, словно сами готовы спрыгнуть вниз и порвать любого голыми руками. А вон там, среди стайки разодетых аристократок, мелькнула русая коса Любавы Шумиловой. Девушка сидела, нервно теребя краешек веера, и ее васильковые глаза напряженно всматривались в темноту нашего сектора.

Может быть даже увидела мой любопытный глаз!

— Так, хватит! — рука Мирославы Кузьминичны дёрнула за полог. — Потом всё увидите сами!

Завеса снова сомкнулась, отрезая нас от зрителей.

Я шумно выдохнул, прогоняя по телу горячую волну огненной стихии. Мой внутренний старик сейчас только довольно крякал. Ему это было по кайфу. А вот мне как-то было не по себе…

Почему?

Да потому, что мне есть чем заняться и кроме этой глупой Командной Дуэли. И я предпочёл бы всё сделать без шума и пыли. Публичность — это, конечно, не есть хорошо, но, когда на кону стоит честь рода, приходится играть по правилам напыщенных бояр. Правильно тогда сказал отец, что если дашь слабину, то от тебя отвернутся даже те, кого ты считал друзьями. А этого делать нельзя!

— Ну что, друзья мои, готовы? — спросил я, оборачиваясь к своей команде.

Мизуки и Мишка стояли позади меня. И, черт возьми, выглядели мы сейчас просто охренительно.

Мы облачились в те самые Мобильные Доспехи, которые я по случаю приобрел у княгини Оболенской. Современные эргономичные боевые комплекты первого ранга. Они плотно облегали тела, скрывая фигуры и превращая нашу троицу в единый смертоносный отряд. По поверхности брони тускло мерцали рунические контуры, синхронизированные с нашими аурами.

Мишка Морозов, мой долговязый друг, пошевелил закованными в металл плечами, проверяя подвижность. Его доспех был слегка модифицирован под магию льда — по сочленениям пробегал легкий морозный парок.

— Готов, Елисей, — хохотнул он, хотя в его голосе слышалось легкое напряжение. — Только яй… кхм, в паху немного жмет. А так… хоть сейчас на парад. Будем морозить задницы этим павлинам!

Мизуки Сато, наша японская принцесса-ниндзя, даже не улыбнулась. Она стояла неподвижно, но я-то чувствовал то напряжение, которое скрывалось внутри этой красотки. Ее доспех был самым легким из наших, заточенным под максимальную скорость и скрытность. На бедре висел короткий клинок-вакидзаси, а в специальных пазах на предплечьях покоились метательные сюрикены.

— Мой клинок заздет крови, Елисей-сан, — с такой уверенностью произнесла она, что у меня по спине пробежал холодок. — Мы не подведем.

— Знаю, что не подведете, — я захлопнул забрало своего шлема. Визор мгновенно ожил, проецируя перед глазами тактическую сетку, показатели брони и уровень моей живицы. — Слушайте сюда. Мы прошли Испытание Рубежом. Мы видели такое дерьмо, от которого эти тепличные мальчики из Академии наложили бы в штаны. Для нас эта дуэль далеко не игра в песочнице. Это война. Но война по выверенным правилам. Держим строй, контролируем эмоции. Мы должны взять этот раунд!

Сквозь плотную завесу до нас снова донесся рев трибун. Теперь толпа разделилась на два лагеря. Одна половина амфитеатра скандировала:

— Я-РО-СЛАВ-СКИЙ! Я-РО-СЛАВ-СКИЙ!

Другая половина тут же взрывалась ответным ревом:

— ДОЛ-ГО-ПО-ЛЫЙ! ДОЛ-ГО-ПО-ЛЫЙ!

Атмосфера накалялась до предела. Для кого-то это было столкновение интересов двух старинных родов. Многие уже сделали ставки. Мне польстило, что на нас коэффициент был ниже. Значит, в нашей победе были уверены сильнее, чем в победе противника. Политика, деньги, влияние — всё сплелось здесь, на арене Ристалища Чести.

Внезапно гул толпы начал стихать, сменяясь напряженным гудением. На освещенную центральную площадку вышел преподаватель Иллюминарий Георгиевич Совестин.

Большие экраны наверху позволили рассмотреть его в деталях. Старик был при полном параде: строгий академический камзол, а в руках — тяжелый посох, навершие которого светилось белым светом. Он поднял посох, и этот свет многократно усилился магией, заставив трибуны замолчать.

— Приветствую вас, господа зрители, светлейшие князья, сиятельные бояре, преподаватели и студенты! — голос Совестина разнесся под сводами Ристалища. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями Командной дуэли. Сегодня мы увидим следствие глубокого конфликта между представителями двух древних и славных родов — Ярославских и Долгополых!

Трибуны снова возбужденно загудели, но Совестин стукнул посохом об пол, высекая сноп искр. Эффектно, чёрт возьми!

— Каждая сторона убеждена в собственной правоте! — продолжил он, и его голос обрел стальные нотки. — И теперь их правота будет вынесена на суд публики и Судейской Коллегии! Четыре преподавателя Академии будут беспристрастно оценивать каждый шаг дуэлянтов. Ибо победитель определится не только по грубой силе, но и по благородству, тактике и командному духу!

Я хмыкнул под шлемом. Благородство. Какое интересное слово. Особенно когда имеешь дело с такой гнидой, как Глеб Долгополый.

— Слушайте внимательно правила! — прогремел Совестин. — Поединок пройдет по законам чести. Любые грязные приемы, удары исподтишка, использование запрещенных смертоносных артефактов, обман или жульничество приведут к немедленному снятию баллов! А в особо тяжелых случаях это приведёт к позорной дисквалификации всей команды! Участникам предстоит пройти три испытания. И только тот, кто докажет свое превосходство во всех аспектах ратной науки, выйдет победителем!

Пока Совестин распинался перед публикой, к нам неслышно подошла Мирослава Кузьминична. Наша наставница была хмурой. Она остановилась перед нами, окинула оценивающим взглядом наши доспехи и кивнула.

— Выглядите как серьёзные люди, а не как первокурсники, — констатировала она. — Это хорошо. Психологическое давление никто не отменял.

Она встала передо мной, преграждая путь к выходу, хотя завеса еще не упала.

— Елисей. Михаил. Мизуки, — тон Мирославы стал предельно серьезным. — Слушайте меня внимательно. Здесь за вами следят сотни глаз. Судьи будут оценивать всё: как вы двигаетесь, как прикрываете друг друга, как реагируете на провокации. Долгополый тот ещё провокатор. Он будет пытаться вывести вас из себя, заставить совершить ошибку. Не поддавайтесь.

Я кивнул в ответ:

— Мы будем холодны, как лед Морозова, Мирослава Кузьминична.

— Очень на это надеюсь, — она прищурилась. — И помните: это только первое испытание. Не стоит выигрывать его ценой таких травм, которые не позволят вам выйти на второй или третий этап. Распределяйте силы. Думайте головой.

Тем временем на арене Иллюминарий Георгиевич закончил зачитывать формальности. Он развел руки в разные стороны, и его голос сорвался на торжественный крик:

— ПРИВЕТСТВУЙТЕ ДУЭЛЯНТОВ!

Мирослава Кузьминична отступила в сторону. Завеса перед нами с легким шипением растворилась в воздухе.

Ударил слепящий свет прожекторов. Мы втроем вышли из коридора.

Трибуны взорвались воплями. Я чувствовал на себе сотни взглядов. Одни смотрели с восхищением, другие с ненавистью, третьи с откровенным любопытством. Наша высокотехнологичная броня явно произвела фурор. Мы двигались, глядя только вперед.

С противоположной стороны арены, из такого же коридора, вышли наши противники.

Сама арена между нами все еще была скрыта густым, непроницаемым белым туманом — «туманом войны», который организаторы напустили, чтобы сохранить интригу до последней секунды. Мы не могли рассмотреть полигон вживую, зато прямо над нами, под самым куполом, вспыхнули исполинские магические экраны, транслирующие картинку крупным планом.

Я поднял голову.

На экране появилось лицо Глеба Долгополого. Лощеный павлин был облачен в дорогую, вычурную броню из зеленоватого металла, украшенную золотой вязью. Настоящий аристократ, мать его. Рядом с ним стояли два других бойца. Ковальков и Престолов. Все три бойца были закованы в Мобильные Доспехи.

Когда камеры выхватили нас, и наше изображение появилось на экранах, я с мстительным удовольствием заметил, как дрогнула самодовольная ухмылка на губах Глеба. Он явно ожидал увидеть нас в стандартной академической защите, а не в штурмовых доспехах элитного класса. Его брови на секунду сошлись на переносице, а в глазах мелькнуло раздражение.

«Сюрприз, Глебушка, — мстительно подумал мой внутренний старик. — Мы сюда не в бирюльки играть пришли».

Совестин снова поднял посох.

— Судьи готовы! Зрители готовы! Команды… — он выдержал театральную паузу. — Взгляните на поле вашего боя!

Он сделал широкий, размашистый жест рукой.

Туман, густым ковром устилавший арену, пришел в движение. Он начал закручиваться в воронки, втягиваться в вентиляционные решетки по краям площадки и стремительно растаял.

Когда видимость прояснилась, по трибунам прокатился вздох удивления. Да и я сам, признаться, мысленно присвистнул.

Под туманом оказалась такая хрень, от которой можно было хвататься за голову. Впрочем, хвататься за голову надо бы противникам, так как я видел подобное в прошлой жизни, когда проводил операцию в Сирии…

Да уж… Организаторы постарались на славу и возвели полномасштабный полигон.

На Арене были воспроизведены руины древнего города. Каменные стены высотой в два-три человеческих роста, к ним прижимались полуразрушенные башни, что торчали как гнилые зубы. Пространство пересекали глубокие расщелины, над которыми перекинуты хлипкие мостики. Везде валялись куски арматуры, красовались поваленные колонны, наводили на размышления нагромождения валунов и баррикады из мешков с песком. Кое-где даже росли чахлые деревья, добавляя ландшафту мрачности.

Мой мозг ведаря переключился на боевой режим. Глаза начали автоматически сканировать местность, подмечать детали. Знание местности столько раз спасало в прошлом, что грех было бы отбросить эту возможность сейчас.

«Так… Вон там отличная снайперская позиция на башне, но подъем простреливается. Узкий проход между двумя колоннами по центру… Это же „бутылочное горлышко“, идеальное место для засады. Расщелины слишком широкие, чтобы перепрыгнуть без подготовки, значит, мосты станут ключевыми точками контроля. Рельеф сложный и очень много слепых зон. Ковалькову здесь будет раздолье, он сможет использовать камень и щебень со своими растениями. Но и нам есть где укрыться».

— Ух, ничего себе! Кусок Опасных земель какой-то, — пробормотал Мишка по внутренней связи. — Тут же заблудиться можно.

— Не отвлекаться, — бросил я. — Смотрите на укрытия. Оценивайте сектора обстрела.

Совестин тем временем начал объяснять суть первого испытания.

— Дамы и господа! Первое испытание называется просто: «ЗАХВАТ ЗНАМЕНИ»!

В самом центре полигона, на высоком каменном постаменте, окруженном полукругом разрушенных колонн, вспыхнул свет. Там материализовалось древнее знамя Академии –алое полотнище с золотым гербом.

— Правила просты! — вещал Совестин. — Победителем этого этапа станет та команда, которая первой сумеет прорваться к центру, завладеть знаменем и доставить его к своим стартовым позициям!

Трибуны радостно зашумели. Классика жанра. Понятно, зрелищно, динамично. Всё в духе толпы!

— Однако! — Совестин поднял палец вверх. — На вашем пути вас ждут настоящие испытания. Полигон не так прост, как кажется, и он таит в себе скрытые ловушки и препятствия, которые пока не видны невооруженным глазом! Будьте бдительны!

Он махнул рукой, и к нам подбежали ассистенты преподавателя. Они протянули нам странного вида оружие. Это были массивные пистолеты, с толстыми стволами, по которым вилась руническая вязь.

Я взял один такой в руку. Визор доспеха тут же просканировал его и выдал информацию: «Магический излучатель нелетального действия. Заряд: 5 выстрелов».

— Для всех участников утверждены специальные маркерные пистолеты! — объяснил Совестин на всю арену. — Заряд этого оружия, при попадании в противника, не нанесет ему физического вреда, но мгновенно парализует его тело на десять секунд! Десять секунд полного оцепенения, которые могут стоить вам победы! Кроме того, эти пистолеты могут помочь вам при возникших «неприятностях» на полигоне. Используйте их с умом! У вас всего по пять зарядов!

Я сунул пистолет в тактическую кобуру на бедре. Десять секунд паралича. В условиях скоротечного боя это вечность. Если в тебя попадут, пока ты прыгаешь через расщелину, то ты труп. Ну, или как минимум выйдешь из игры с переломами, когда рухнешь на дно.

— Напоминаю! — рявкнул напоследок Совестин. — Всё должно быть сделано с умом, тактом и благородством! Никаких грязных штучек, ударов в пах, ослепляющих артефактов из-под полы! Судьи следят за вами!

Мирослава Кузьминична, стоявшая у самого края нашего стартового квадрата, подала голос. Это были ее последние наставления перед боем.

— Вы слышали его, — заговорила она по нашему закрытому каналу связи. — Не лезьте напролом. Долгополый не идиот. Он и его помощники ждут именно лобового столкновения, где они смогут задавить вас массой и магией земли. Думайте головой. Прикрывайте друг друга. И помните: это только первое испытание. Не стоит выигрывать его ценой поражения во всей дуэли. Если вас зажмут, то отступайте. Флаг важен, но ваши кости гораздо важнее.

— Принято, наставница, — ответил я, чувствуя, как по венам начинает разгоняться адреналин, который смешивался с огненной живицей.

Я переключил канал на Мишку и Мизуки. Настало время для тактики. У нас было полминуты до старта.

— Слушать мою команду, — мой голос звучал ровно. Командирский тон включился сам собой. — Глеб будет носорогом. Он привык считать себя пупом земли и наверняка попрет по центру, чтобы показать свою удаль. Его помощники будут работать как щиты. Мы их в лоб не пробьем, но… переиграем их скоростью и маневром.

— Какой план, Елисей-сан? — коротко спросила Мизуки. Ее рука лежала на рукояти вакидзаси.

— Мизуки, ты у нас призрак. Твоя задача — взять флаг. Как только падает барьер, уходишь в тень и рвешь по правому флангу. Там больше всего развалин и слепых зон. Не вступай в бой без крайней необходимости. Твоя цель: добраться до постамента, улыбнуться для фоточки и забрать тряпку.

— Хай, — коротко отозвалась японка.

— Миша, — я повернул голову к другу. — Ты берешь левый фланг. Там кинуты мосты и есть открытые пространства. Используй лед. Морозь опоры, создавай катки, ставь ледяные стены. Твоя задача: отсечь их фланговые маневры и не дать обойти нас. Если попрут, то отступай, огрызайся, затягивай в ловушки.

— Понял, командир. Устрою им ледниковый период, — хмыкнул Морозов.

— А ты? — спросила Мизуки.

— А я буду наживкой и молотом в одном флаконе, — я хохотнул. — Я пойду по центру. Навстречу Глебу. Я отвлеку всё их внимание на себя. Заставлю их думать, что мы приняли правила игры. Пока они будут пытаться размазать меня по камням, Мизуки возьмет флаг. Как только она его берет, то мы с Мишкой стянемся к ней, берем в коробочку и прорываемся к нашим воротам. Всё ясно?

— План в принципе норм, — оценил Мишка. — Смотри только, чтобы этот носорог тебя на рог не поднял.

— Не дождется.

Я сжал кулаки. Кольчуга Души под броней привычно отозвалась легким звоном, окутывая мое тело невидимым панцирем. Живица пульсировала в районе солнечного сплетения, готовая в любой момент вырваться наружу ревущим пламенем.

Зрители затаили дыхание. Ещё немного, ещё чуть-чуть…

Совестин поднял светящийся посох высоко над головой.

Воздух между нашими стартовыми квадратами и полигоном задрожал от напряжения.

— ТРИ! — грохнул голос Старостина.

Я чуть согнул колени, перенёс вес на носки.

— ДВА!!! — раздался рёв толпы.

Мизуки растворилась в тенях стартовой кабины, ее силуэт смазался, слился с темнотой теней.

— ОДИН!!! — единым воем шарахнул зал.

Мишка окутал руки слоем морозного тумана.

— БОЙ!!!

Удар гонга бухнул так, что заложило уши.

Защитные барьеры перед нами исчезли.

Командная дуэль началась!