Гул турбин транспортного вертолета Ми-26 пробирал до самых костей. Казалось, что его вибрация проникает сквозь броню. Она проходила сквозь плоть и резонировала на меридианах, по которым течёт живица. В отсеке царил полумрак. Его разбавлял тусклый свет дежурных ламп да мерцание контуров на новеньких Боевых Доспехах.

Я сидел на жесткой откидной скамье, чувствуя, как доспех, словно живой организм, отзывается на каждое мое движение. Синхронизация прошла идеально. Внутри бронированной скорлупы было тепло, несмотря на то, что за бортом, бушевала лютая мартовская метель, а температура давно упала ниже минус двадцати.

Парни из отделения «Север» сидели рядом. Десять закованных в черный металл рыцарей. Степан Борозда, похожий в своей броне на ожившего голема, ритмично похлопывал ладонью по стволу крупнокалиберного пулемета. Гордей, мой бессменный командир гвардии, замер изваянием. Медитировал? Всё может быть.

Внутренний старик-ведарь довольно жмурился. В моей прошлой жизни, чтобы выйти против стаи оборотней, приходилось уповать на серебряный клинок, заговоренные пули и собственную вертлявость. А сейчас… Ядрёна медь, сейчас у меня есть отряд пехоты, усиленной магией и технологиями мира! Да мы с ними горы свернем!

В наушниках шлема пробился сквозь статический треск и вой метели голос командира экипажа:

— Борт три, на связи командир. Господа, подходим к точке сброса. Контрольное время две минуты! Повторяю, две минуты до десантирования. Погода за бортом полный швах, видимость околонулевая. Всем приготовиться!

— Принято, командир, — отозвался я и взглянул на своих. — Парни! Две минуты! Проверить герметичность, активировать Кольчугу Души по максимуму. Прыгаем группой, приземляемся, берем периметр крыши под контроль.

Бойцы лязгнули оружием, подтверждая готовность.

Я уже собирался встать, чтобы первым подойти к аппарели, как в наушниках снова щелкнуло. На этот раз голос пилота звучал как-то неуверенно, с отчетливой ноткой тревоги:

— Ваша Милость… Боярич Елисей Святославович. Вы не могли бы пройти в кабину пилотов? Тут… тут такая странная херня нарисовалась. Вам лучше на это взглянуть самому.

Я нахмурился. Что там еще могло нарисоваться в снежной круговерти?

— Гордей, Степан, готовность номер один, я на секунду, — бросил я по связи.

Постукивая ботинками по рифленому полу, я прошел в кабину. Пилоты сидели в напряженных позах, вглядывались в лобовое стекло, по которому хлестал снег. Дворники работали на пределе, но едва справлялись с налипающей массой.

— Что у вас? — спросил я, останавливаясь рядом со спинкой кресла командира.

— Смотрите сами, Ваша Милость, — пилот ткнул пальцем куда-то вправо и вниз, чуть в сторону от курса, по которому мы шли. — Вон туда, на три часа.

Я прильнул к стеклу. Визор шлема автоматически отфильтровал блики от снега, переключился в режим улучшения видимости.

И я увидел это.

Среди полярной тьмы, километрах в двух от комплекса зданий комбината, пульсировало исполинское пятно. Это был огромный круг ядовито-зеленого цвета. Он словно дышал, исторгая из себя волны фосфоресцирующего света.

И это пятно пульсировало неподалёку от посёлка, огни которого желтели мелкими искорками в темноте.

От одного взгляда на это явление у меня по спине пробежал ледяной холод, не имеющий ничего общего с морозом за бортом. Внутренний ведарь мгновенно сделал стойку, вздыбив шерсть на загривке.

Ядрёна же медь! Вот только этого до полного счастья не хватало!

— Что это за хреновина? — нервно сглотнув, спросил второй пилот. — На радарах пусто. Это что, выброс химикатов с завода?

— Если бы… — процедил я сквозь зубы. — Это Прорыв.

— Чего? — командир резко обернулся ко мне.

— Прорыв из Опасных земель, — ответил я. — Дыра в пространстве. Врата, через которые твари из-за Рубежа лезут в наш мир.

Ситуация менялась с катастрофической скоростью. Если это Прорыв, то весь наш план летит псу под хвост.

— Командир, отмена высадки на крышу! — скомандовал я. — Уходи на бреющий полет, бери левее. Сделай широкий круг вокруг этой аномалии. Держись на безопасном расстоянии, но так, чтобы я мог видеть масштаб пиз… проблемы. Мне нужно срочно связаться с отцом!

— Понял, уходим на круг! — пилот рванул штурвал, и винтокрылая машина заложила вираж, меняя курс.

Я переключил канал связи на зашифрованную частоту, настроенную на командный борт Святослава Васильевича.

— Первый! Первый, это Второй. Прием!

— Слушаю, Елисей, — голос отца прозвучал ровно, без помех. — Вы уже высадились?

— Отец, дела дрянь. Хуже некуда, — я говорил быстро, чеканя слова. — Нарисовалась проблема. Огромный зеленый круг на земле, километрах в двух от комбината. Он возник возле посёлка. Это Прорыв, отец. Настоящий, мать его, Прорыв.

— Масштаб? — коротко спросил он.

— Метров пятьдесят в диаметре. Светится, как радиоактивный могильник. И пульсирует. Если мы сейчас, как и планировали, высадимся на комбинате и начнем штурм администрации, то можем оказаться между двух огней.

Я лихорадочно выстраивал схему в голове:

— Смотри, отец. Если Чернобай здесь, а он точно здесь — я это загривком чую, и если он раздал охране проклятые черные медальоны, то там, внизу, нас будут ждать мутанты Опасных земель. Хладовеи или кто похуже. Мы ввязываемся в бой с ними, вязнем на территории завода. И в этот самый момент у нас за спиной открывается портал, из которого лезет орда тварей из Опасных земель. Нас возьмут в клещи и раздавят массой! Посёлку придёт хана, да и нам вместе с людьми!

Я перевел дух, глядя на зеленое свечение за окном, которое становилось все ярче.

— Я предлагаю менять приоритеты. Хрен с ним, с Ласковатым. Хрен с ним, с комбинатом. Нам нужно отойти, перегруппироваться и вызвать армейские части Империи на подавление Прорыва.

Отец молчал. Вертолет трясло, снег бился о стекло. Я ждал приказа на отход. Логика подсказывала, что лезть в подобную мясорубку малыми силами будет чистым самоубийством.

— Нет, Елисей, — наконец раздался в наушниках тяжелый, как гранитная плита, голос главы рода Ярославских. — Мы никуда не отходим.

— Что⁈ Батя, ты не понял? Нас там в блин раскатают!

— Это ты не понял, сын. Рядом с комбинатом находится рабочий поселок. Почти тысяча человек. Гражданских. Женщины, дети, старики. Если мы сейчас развернем вертолеты и отойдём ждать армию, то эти твари вырвутся из Прорыва и от поселка останется только кровавое месиво.

— Я согласен с тобой, отец!

— Мы — бояре, Елисей, — жестко продолжил отец. — Император дал нам силу, богатство и власть не для того, чтобы мы грели задницы в особняках. Мы щит и меч Империи. Если мы видим Прорыв, и рядом есть мирные люди, то мы обязаны заступиться за них. Даже если шансы дерьмовые.

Я стиснул зубы. Он был прав. Черт возьми, как же он был прав. Мое уважение к отцу в этот момент взлетело до небес.

— Понял тебя, отец, — выдохнул я. — Каков новый план?

— Мы атакуем Прорыв. Сначала закрываем эту дыру, уничтожаем всё, что оттуда полезет. А уже потом, пойдем разбираться с тем, что творится на комбинате. Если возникнет необходимость, то будем отбиваться от напора с двух сторон.

— Батя, это риск, — предупредил я в последний раз. — Если Чернобай подаст сигнал… Если в небе возникнет та самая оскаленная багровая волчья пасть, которую я видел в Красногорске, то мутанты с комбината ударят нам в спину.

— Значит, будет так, — отрезал отец. — Пятьдесят на пятьдесят. Либо полезут, либо нет. Но Прорыв уже здесь, и он реален. Передавай пилотам новые координаты. Высаживаемся все вместе. И да помогут нам боги. Конец связи.

Я отключился. В груди застучало в ритме японских барабанов. Мы принимаем бой. Мы не пойдём на север, а мы примем бой! Мы не какие-то трусливые шакалы, мы настоящие Маугли, так нас растак!

— Командир! — рявкнул я пилоту. — Отмена круга. Бери курс на то зеленое дерьмо! Сажай машину метрах в ста от него!

Пилот только сглотнул, кивнул и бросил вертолет в крутое пике.

Я вернулся в десантный отсек. Парни сидели, ждали от меня указаний.

— Изменение планов, бойцы! — мой голос через динамики доспеха прозвучал львиным рыком. — На крышу не летим! У нас нарисовался Прорыв! Высаживаемся прямо перед ним. Задача: образовать огневой периметр и покрошить в фарш всё, что оттуда полезет! Ни одна тварь не должна прорваться к поселку!

Степан Борозда хмыкнул в ответ:

— Вот это я понимаю, командировка! А то я уж боялся, что мы просто по кабинетам бегать будем. Что своих же бойцов будем по пустым тыквам молотить!

— Оружие к бою! Сброс через пятьдесят секунд!

Вертолет резко затормозил в воздухе, зависнув метрах в пяти над землей. Дверь скользнула в сторону. В отсек ворвался отросток пурги и швырнул нам в качестве приветствия горсти колючего снега.

Но сквозь этот снег пробивалось зеленое сияние. Хреновое зелёное сияние.

— Пошли! Пошли! Пошли! — заорал я, выпрыгивая первым.

Я рухнул в глубокий снег, пробил наст. Амортизаторы экзоскелета сжались, погасили удар и тут же вытолкнули меня наружу. Я вскинул руки, концентрируя живицу. В руки прыгнула винтовка. На боку чуть лязгнул в ножнах боевой нож. Конечно, можно было бы и с ним, но это уже когда дело дойдёт до рукопашной.

Следом за мной, как черные метеориты, посыпались бойцы «Севера». Они сразу рассредоточились, занимая позиции в сугробах, вскидывая пулеметы и штурмовые винтовки.

Слева и справа сквозь метель проступили силуэты еще двух Ми-26. Из них горохом сыпалась гвардия отца.

Я обернулся. Святослав Васильевич приземлился в центре нашего построения. Он был в родовом Мобильном Доспехе, и его ярь полыхала так, что воины невольно предпочитали держаться подальше. В руках он держал штурмовую винтовку, а сочленения доспеха вспыхивали золотом. Грозный, могучий. Настоящий бог войны, спустившийся с небес.

Мы выстроили полукольцо, отрезая Прорыв от всех направлений на рабочий поселок.

Я перевел взгляд на аномалию. Вблизи она выглядела еще отвратительнее. Зеленое болото бурлило варевом в ведьминском котле. Пространство внутри искажалось, шло рябью. И там, в глубине портала, уже угадывались копошащиеся тени.

— Вовремя мы, — голос отца прозвучал в общем канале связи. — Смотрите, как бурлит, бойцы! Того и гляди, прорвет!

— Мелкие твари, — оценил я, всматриваясь в силуэты. — Похожи на тех муравьев-переростков, что появились у нас в поместье. Только этих тут, похоже, тысячи.

— Приготовиться к бою! — скомандовал Беркут. — Огонь открывать по выходу целей за границу! Рвать на куски!

Живица пульсировала, требовала выхода. Я был готов сжечь зелёную заразу дотла.

Мы замерли в ожидании, глядя на кипящий портал. Ветер выл, снег заметал броню, а зеленый свет заливал тундру мертвенным сиянием.

* * *

В камине потрескивали дрова. рассеивали тепло по кабинету.

Но Ласковатый Кирилл Михайлович, хозяин этого кабинета, не чувствовал тепла. Он сидел в кресле, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники, и потел. Его костюм помялся, галстук ослаблен, а под глазами залегли глубокие тени. Он выглядел как человек, который не спал несколько суток. А не спал потому, что каждую секунду ожидал удара топора палача.

Внезапно тишину разорвал звонкий смех.

Мальчик, на вид не старше десяти лет, стоял у огромного окна, заложив руки за спину. Аккуратная стрижка, бледная кожа. Миловидный мальчишка в костюмчике.

Он повернулся к Ласковатому. И когда он это сделал, то свет камина отразился в его глазах. Точнее, в том, что должно было быть глазами. В них не было ни белков, ни радужки. Только тьма. Бездна, смотрящая прямо в душу.

Чернобай.

Мальчик указал пальцем на улицу, где метель превратилась в белую стену.

— Потрясающее зрелище, не правда ли, Кирилл Михайлович? — произнес Чернобай вкрадчивым голосом, от которого у Ласковатого волосы на затылке вставали дыбом. — Вы только посмотрите на эту стихию. Вот так вот, с воем и снегом, Опасные земли приходят на Север. Они очищают этот мир от слабости, от грязи, от несовершенства…

Ласковатый сглотнул и уставился в белую пелену за окном.

— Во-во-во! Вы… вы видели их? — спросил Чернобай, склонив голову набок, словно любопытная сойка. — Вы видели пролетающие вертолеты, мой дорогой друг?

Ласковатый заморгал и попытался сфокусировать зрение на темном небе за окном.

— Н-нет… Я ничего не видел. Какая авиация в такую метель? Только самоубийцы в такую погоду рискнут подняться в небо.

Чернобай снова рассмеялся.

— Ох уж эти люди… — мальчик покачал головой, цокая языком. — Куда уж вам, обычным смертным. Вы дальше своего носа ничего не видите. Вы доверяете своим железякам, радарам, экранам. А истина всегда скрывается за пеленой.

Чернобай отошел от окна и приблизился к столу Ласковатого.

— А между тем, Кирилл Михайлович, в гости к нам пожаловали весьма высокие особы. Люди Ярославского. Причем, не просто какие-то наемники-ищейки. Сам глава рода, Святослав Васильевич, соизволил почтить нас своим присутствием. Да еще и сыночка своего прихватил, Елисея. Забавная семейная вылазка, не находите?

Глаза Ласковатого расширились от ужаса. Ярославский здесь⁈ Глава рода лично прилетел на Кольский полуостров⁈

— О-они… они… меня, — прошептал начальник комбината, вжимаясь в кресло. — Если Святослав здесь, он сотрет меня в пыль. Он узнает про предательство…

— Тише, тише, мой пугливый друг, — Чернобай обогнул стол и встал рядом с креслом. Его маленькая рука легла на плечо взмокшего мужчины. Ласковатый вздрогнул, словно от удара током. — Никто вас не убьет. По крайней мере, не они. Потому что ловушка, которую мы так тщательно готовили, только что захлопнулась.

Мальчик обошел кресло и снова направился к окну.

— Знаете, Кирилл Михайлович, люди так предсказуемы. Стоило только нашим людям в Москве сказать молодому Елисею пару слов, направить его по нужному следу… И вот он уже мчится сюда, сломя голову. Да ещё за собой отца потащил. Они думали, что летят спасать поставки. Они думали, что летят наказывать вас. А на самом деле, они полетели точно в пасть зверю.

— Что… что с ними будет? — дрожащим голосом спросил Ласковатый. — Что будет с людьми Ярославских? И с самим основателем рода? Они же невероятно сильны… Святослав же боец уровня Ратоборец!

Чернобай снова остановился у стекла. Его отражение в окне не улыбалось.

— Что с ними будет? — переспросил он, словно пробуя слова на вкус. — О, всё очень просто. Они сдохнут. Они сдохнут и замерзнут. Их кровь напитает землю, а души станут кормом для наших питомцев. Они попали в идеальную ловушку. И выхода из нее нет.

Мальчик обернулся и посмотрел на Ласковатого в упор.

— А вы, Кирилл Михайлович, не забивайте свою голову мыслями о мертвецах. Пусть вас лучше согревают мысли о будущем. О том, что совсем скоро вы воссоединитесь со своей дорогой женой Анной. И с вашей прекрасной дочерью Ангелиной. Они ведь так скучают по вам…

При упоминании дочери лицо Ласковатого исказила болезненная гримаса.

— Ангелина… Где она? Вы обещали, что с ней ничего не случится!

— И я держу свое слово, — мягко ответил Чернобай. — Она в абсолютной безопасности. Как только всё закончится, вы заберете их и уедете. Куда захотите… на острова, в тепло. Вам больше никогда не придётся думать о деньгах, о контрактах, о гневе бояр. Вы станете свободны и вольны. Нужно только немного потерпеть.

Чернобай снова отвернулся к окну.

— А сейчас… Сейчас мне нужно сделать один небольшой жест. Дать команду моим верным псам, которые уже заждались и вот-вот сорвутся с поводка.

Мальчик подошел к оконной раме. Он не стал возиться с ручками и замками. Он приложил ладонь к стеклу, и оно осыпалось мелкой крошкой.

В кабинет ворвался ледяной ветер, швырнул снег на дорогой ковер и раздул пламя в камине.

Чернобай шагнул к образовавшемуся проему. Он выставил правую руку вперед, ладонью вверх.

Воздух над его рукой пошел рябью. Тьма из глаз словно перетекла на кончики пальцев. Пространство скрутилось, уплотнилось, и в следующее мгновение с ладони сорвался шар.

Пульсирующий шар багрового цвета. Цвета запекшейся крови.

Шар с гудящим свистом вылетел в окно и устремился высоко в грозовое небо, пробивая пелену метели.

Там, на высоте нескольких сотен метров, он взорвался.

Взрыв не сопровождался звуком. Но небеса над Кольским полуостровом полыхнули исполинским заревом. Багровый свет залил тучи. В этом свете, раскинувшись на полнеба, сформировался гигантский, сотканный из кровавого тумана символ.

Оскаленная волчья пасть.

Сигнал к началу бойни!

В тот же миг зелёную плёнку огромного круга прорвали первые когти!

Чернобай стоял у открытого окна, подставляя лицо ледяному ветру, и улыбался.

— Ну вот и всё, — прошептал он в пустоту. — Охота началась.