Над занесённым полем разорвалась реальность. Это мало похоже на спецэффекты из дешёвого кино, где порталы открываются с аккуратным звуком. Здесь пространство затрещало, как порванный брезент, исторгло гул, от которого завибрировали внутренности под Мобильным Доспехом.

Прорыв ярче вспыхнул зелёным светом, отбросил на снег уродливые тени. Ветер взвыл с новой силой, словно сама природа попыталась закрыть гнойную рану на теле мира. Закрыть и закидать снегом.

Я приготовился к знатной мясорубке. Меридианы задрожали, накачивая тело горячей живицей. Внутри бронированной скорлупы стало даже немного жарко.

Мы успели занять позиции. Я, Степан Борозда и парни из «Севера» рассыпались по центру, укрываясь за естественными сугробами и нагромождениями камней.

Чуть левее держал фланг мой отец, Святослав Васильевич, со своими гвардейцами. Правый фланг наглухо перекрыл Беркут.

Три группы образовали ощетинившийся стволами полукруг, отрезая чудовищам путь к рабочему посёлку ГОКа, чьи домики жались друг к другу у нас за спиной.

— Контакт! Из Прорыва! — заорал в рацию один из дозорных Беркута.

Из мерцающей глубины портала одна за другой начали выскакивать… Ледяные Гончие!

Ядрёна медь, а вот это хреново!

Полупрозрачные, сотканные из льда и спрессованного снега, эти твари походили на оскаленных волков-переростков. Грёбаный носок!

Хуже тварей для местного Прорыва и представить было трудно!

В проклятой метели эти твари почти невидимы. Их силуэты сливались со снежной пеленой, и выдавало их пульсирующее мерцание энергии да клацанье ледяных клыков, похожих на заточенные сосульки. Когти скребанули по снегу, когда Гончие прыгнули к нам…

— Огонь!

— Тра-та-та-та! — раздалась первая очередь.

Пулемёты рявкнули, разрывая полярную ночь вспышками трассеров. Автоматы загрохотали почти без остановки.

Пули прошивали ледяные тела Гончих, выбивали из них фонтаны сияющей крошки, разрывали на куски. Я видел, как Степан Борозда из своего «Печенега» буквально перепилил одну тварь пополам. Верхняя часть монстра рухнула в снег… но уже через мгновение осколки льда, подчиняясь извращённой магии Опасных земель, потекли друг к другу, срастаясь обратно. Тварь встряхнулась и снова прыгнула вперёд.

— Твою мать! — рыкнул Степан по связи. — Они собираются обратно! Терминаторы хреновы!

— По пастям бейте! — заорал я в общий канал, вспоминая слабости этих тварей. — По глазам! У них там ядро основы! Не тратьте боезапас на туши, бейте в голову!

Но сказать легко, а вот сделать… Гончие не перли напролом, как зомби. Едва напоровшись на шквальный огонь, стая брызнула в стороны, расходясь веером. Они растворились в снежной мгле, слились с метелью и начали брать нас в кольцо.

Мой визор выхватил вспышку голубых глаз прямо по курсу. Инстинкты ведаря сработали быстрее мысли. Я резко ушел в сторону, упал на бок. Ледяная пасть лязгнула ровно в том месте, где секунду назад находилось мое бедро. Воздух обдало таким могильным холодом, что даже Кольчуга Души под броней недовольно зазвенела. Выхваченный нож разделался с Гончей за секунды.

— Справа! Справа заходят! — заорал Гордей, вскидывая своё оружие.

Один из бойцов «Севера» попытался развернуться, но Гончая уже заходила ему с тыла. Ещё немного и парню в шею вонзятся клыки.

Я вскинул штурмовую винтовку и вдавил спуск. Короткая очередь, всего в три патрона. Бронебойно-зажигательные пули вошли твари в распахнутую ледяную пасть.

Внутри монстра вспыхнула ослепительная белая искра — ядро сдетонировало. Гончая взорвалась, осыпав нас градом безопасных ледяных осколков.

— Спасибо, командир!

— Работаем!

Радоваться было рано. На место убитой твари из метели выскочили ещё двое.

По всей линии фронта началось безостановочное движение. Стоять на месте означало смерть. Парни перекатывались между сугробами, меняли позиции, отпрыгивали от стремительных бросков чудовищ. Гончие скакали огромными прыжками, проносились сквозь снежную завесу, резко меняли направление прямо в воздухе и атаковали с разных сторон одновременно.

Суки, что же их координировало? Что за извращённый разум контролировал этих тварей?

Слева грохнуло так, что заложило уши. Это мой отец вступил в игру по-крупному.

Святослав Васильевич не стал мелочиться со стрелковым оружием. Из рук главы рода ударили ревущие потоки пламени. Огонь с рёвом прошелся по флангу и превратил снег в густые облака пара. Несколько Гончих, попавшие под удар, испарились с мерзким визгом.

Ого, вот это мощь! Никакого огнемёта не нужно!

— Не давайте им собраться в стаю! — голос отца прогремел в наушниках. — Жгите их, рубите! Разделяйте и убивайте!

Но даже его огненной мощи не хватало, чтобы перекрыть весь фронт. Обожжённые, но не уничтоженные полностью тела тварей начинали восстанавливаться на бегу, вытягивали влагу из метели.

Беркут на правом фланге командовал своим:

— Пулемётчикам взять сектор три! Второй расчёт прикрывает центр! Не выпускать их к дороге! Вали гранатами!

Бах! Бах! Бах!

Снежное полотно взвилось черными столбами земли и льда. Несколько Гончих прорвались сквозь взрывы. Осколки пробили тела, но не затронули основу.

Один из солдат Беркута не успел увернуться. Ледяная тварь сбила его с ног. Ледяные когти прорвали броню и начали разрывать грудь упавшего. Боец захрипел, и в это время подоспели товарищи. Они срезали тварь перекрёстным огнём, превратили оскаленную башку в ледяное крошево. Жаль, что поздно. Упавшему уже было не помочь…

— Ещё твари! Да сколько же их?

— Бей! Руби! Стреляй!

Я чувствовал, как натиск становится всё сильнее. Мой автомат выплюнул последний патрон, затвор встал на задержку. Сброс магазина, новый в приёмник, досыл — на всё про всё полторы секунды. Вспышка огня с левой руки ушла в морду очередной прыгнувшей твари. Гончая заскулила, ослеплённая моим пламенем, и Гордей добил её выстрелом в упор.

Мои бойцы сражались так, что меня невольно брала за них гордость! Не отступали и не сдавались. Оправдывали каждый вложенный в Боевые Доспехи рубль. Я сперва наблюдал за ними, но потом перевёл взгляд на врагов. Мои бойцы справятся!

Прорыв продолжал пульсировать, выплёвывая всё новых и новых монстров. Казалось, им нет числа.

И именно в этот момент, когда бой достиг точки кипения, произошло то, от чего у меня внутри всё оборвалось.

Высоко над полем боя небеса полыхнули багровым заревом. Из кровавого тумана начала проступать огромная, размером с полнеба, волчья морда. Она скалилась, сотканная из света, и её глаза взирали на нас сверху вниз.

Все заметили её почти одновременно. По каналу связи пронёсся тревожный шёпот:

— Что это за херня?..

— Метка… Это метка Опасных земель!

— Командир, небо!

Меня прошиб холодный пот. Память мгновенно услужливо подкинула картинку из Красногорска. Нападение на поместье. Наёмники Костра. Багровая морда в небе… и люди, обычные люди, на шеях которых висели чёрные медальоны, начали с хрустом ломающихся костей превращаться в трудноубиваемых мутантов.

«Чернобай… — мелькнула мысль. — Мелкий ублюдок дал сигнал!»

И сейчас, прямо у нас за спиной, десятки людей должны были начать мутировать, чтобы ударить нам в тыл и разорвать на куски. Всё-таки это была ловушка. И мы добровольно шагнули в неё!

Насрать! Мы уже вписались и отступать ни в коем случае нельзя!

— Елисей и «Север»! Возьмите под контроль посёлок! — послышался голос отца.

— Принял!

Я инстинктивно крутнулся на месте, вскидывая винтовку в сторону посёлка. Мои парни сделали то же самое.

Пальцы до побеления сжали рукояти оружия.

Прошла секунда.

Потом ещё одна.

Пять секунд. Десять.

Со стороны рабочего посёлка не доносилось ни криков, ни воя мутантов. Только выстрелы, рычание Гончих и крики бойцов.

Багровая морда просто неподвижно висела над полем, тупо наблюдая за происходящим.

Это несоответствие ожиданий и реальности пугало сильнее самой атаки Гончих. Мозг отказывался понимать: сигнал дан, почему ловушка не захлопнулась⁈

* * *

Со стороны Прорыва до кабинета доносился автоматный стрёкот. Ветер приносил жуткий, нечеловеческий вой и глухой грохот взрывов. В рабочем посёлке вспыхивали одно за другим окна в домах — люди просыпались от звуков идущего боя.

Но…

— Почему ничего не происходит? — Чернобай, стоявший у разбитого окна в своём щегольском костюмчике, резко обернулся. Его бледное лицо исказила гримаса непонимания.– Где слуги Опасных земель? Почему нет криков? Где кровь, где женские визги⁈ Я дал сигнал!

Ласковатый, до этого сидевший в кресле бледной тенью, поднялся. Его руки больше не дрожали. Взгляд, которым он посмотрел на жуткого мальчика, был яростным и злым.

— Потому что я не отдавал твой «подарочек», мразь! — буркнул Ласковатый, расправляя плечи.

Чернобай замер.

— Я слышал про то, что произошло в поместье Ярославских, — процедил начальник комбината, делая шаг из-за стола. — Слухами земля полнится, а у меня есть свои люди в столице. И я не хочу того же самого у себя! Это мои люди, понимаешь ты, выродок? Я за них отвечаю! Это Север и тут все обязаны помогать друг другу, иначе не прожить! Если сорваны поставки железа — это одно, это бизнес, это деньги, это риск. Но я с этими людьми столько времени бок о бок прожил! Я крестил их детей! И отдавать их на растерзание, превращать в монстров? Да вот здоровенный хер тебе на воротник, скотина черноглазая!

Чернобай хмыкнул. Его удивление длилось недолго. Губы снова растянулись в холодной улыбке. Он двинулся навстречу Кириллу Михайловичу.

— Что же… Какой благородный порыв, — прошипел мальчик. — Тогда ты сам станешь моим слугой! Я лично волью в тебя тьму, и ты сам вырвешь сердце у Святослава Ярославского!

Он вскинул руку, из пальцев которой начали сочиться чёрные щупальца дыма.

В этот момент дверь кабинета распахнулась. Ворвался десяток бойцов, которые тут же наставили на Чернобая оружие.

Мальчишка уставился на стволы, затем перевёл взгляд обратно на Ласковатого. В его тоне впервые прозвучала озадаченность:

— Но как… Как ты смог? Я ведь… Я держал твой разум на поводке. Мой страх должен был парализовать твою волю! Я же тебя читал, как книгу!

— Ха! — Ласковатый усмехнулся. — Да на каждую хитрую жопу Опасных земель найдётся здоровенный болт с резьбой от Империи! Ты думал, что взяли меня? Что твой князёк купил меня с потрохами? Думал, что запугал? А я… Вот! Смотри!

Он рванул ворот рубашки и вытащил из-под одежды амулет. В руке колыхнулась серебряная пятиугольная звезда, в центре которой светился кроваво-красным светом крупный рубин.

— Амулет ментальной защиты, — с мстительным удовольствием произнес Ласковатый. — Родовая реликвия, между прочим. Стоит как половина комбината. Он защищал мои мысли от твоих долбанных прикосновений! Или думаешь, что ты тут самый хитрый интриган? Так обломайся, сссссучонок!

Отступающий к окну Чернобай… рассмеялся.

— И всё-таки я думаю, что Опасные земли хитрее, глупый ты кусок мяса! — бросил мальчик, замирая на краю окна. Ветер трепал его волосы, но ему, казалось, не было дела до мороза. — И тебя ждёт сюрприз, господин Ласковатый! Ты в самом деле увидишься со своими родными! И будет это гораздо быстрее, чем ты думаешь! Считай минуты!

— Убейте его! — в бешенстве рявкнул Ласковатый, указывая пальцем на окно.

Но стоило только пальцам бойцов нажать на спусковые крючки, как Чернобай упал спиной назад в разбитое окно. Грохнули выстрелы, пули выбили крошку из кирпичной кладки, но мальчишка уже исчез, растворившись в белой снежной пелене, словно его и не было.

Ласковатый подбежал к окну, не обращая внимания на ледяной ветер, бьющий в лицо. Внизу была только тьма и бушующая пурга. Ни тела на снегу, ни его следов.

Он тяжело выдохнул, обернулся к стоящим рядом бойцам и скомандовал голосом:

— Мужики! Там, в поле, Ярославские бьются за наш посёлок! Мы не можем сидеть здесь и ждать! Поднимайте всех свободных людей! Заводите технику! Мы должны помочь им! Собираемся и выезжаем немедленно!

— Да, господин! — был дружный ответ

* * *

Багровая волчья морда всё так же висела в воздухе, предвещая неприятности, но времени думать о ней не было от слова «совсем». Потому что Прорыв выплюнул новую волну.

— Идут! Да как идут-то, суки! — заорал Степан.

— Отставить посёлок! Огонь на Прорыв! — раздался в наушнике голос отца.

Они рванули на нас стеной. Я с разбега перепрыгнул через двоих, избегая клацающих челюстей. Приземлился на одно колено, вскинул винтовку и выстрелил в прыжке почти в упор. Тварь разлетелась на куски, обдав меня ледяными брызгами. Я тут же перекатился за ледяной вал, потому что на моё место уже приземлилась следующая Гончая. А вот на тебе, скотина, маслину горячую!

Слева ревел огненный шторм, то отец выжигал сектор за сектором, не жалея живицы. Справа гремели злые пулемётные очереди отряда Беркута.

Каждый метр заснеженной земли приходилось отвоёвывать заново. Мобильный Доспех гудел от перегрузок. Я выхватил из ножен боевой нож, пропустил по лезвию огненную стихию, превратив его в плазменный резак. Пора принять ближний бой!

А вот и противник из снежной пелены!

Гончая прыгнула на грудь. Я принял её вес на предплечье, чувствуя, как скрежещет металл брони под ледяными когтями, и вогнал пылающий клинок ей под челюсть, прямо в мозг. Ядро основы хрустнуло, тварь осыпалась снегом на ботинки.

Следом ещё и ещё. Люди падали, вставали, а Гончие напирали и напирали.

Сколько мы так сможем? Неизвестно… Мы держались, но нас давили массой. Казалось, что Прорыв неистощим. Не то, что наши патроны…

И вдруг сквозь вой метели и грохот выстрелов пробился новый звук. Рёв мощных моторов.

— За Ярославских! Во славу Рода! — донеслись крики позади нас. — Во славу Ярославских!

Я резко обернулся, краем глаза контролируя свой сектор.

Со стороны посёлка, взметая снежные вихри, мчалась колонна снегоходов. К некоторым были прицеплены грузовые сани и надувные лодки, в которых сидели десятки бойцов в зимнем камуфляже. Фары техники прорезали метель, выхватывая из темноты силуэты атакующих Гончих.

— Подкрепление! — заорал Беркут так, что у меня чуть динамики не лопнули. — Подкрепление, братцы!

Кто это? Неужели…

С крайнего снегохода на ходу спрыгнул человек в бронежилете с меховым воротником. В руках он сжимал штурмовую винтовку. Я узнал его даже в полумраке — Ласковатый! Сам начальник комбината привел своих людей!

Святослав Васильевич, опустив дымящиеся руки, обернулся. Он сделал два шага навстречу бегущему Ласковатому. Я не слышал из-за шума боя, что именно сказал отец, и что ответил ему Кирилл Михайлович. Но я видел, как отец вдруг коротко кивнул, обнял начальника ГОКа и крепко хлопнул его по плечу.

Инцидент был исчерпан. По крайней мере, до тех пор, пока мы не закроем этот портал. Потом будет разбор полётов, а сейчас…

— К бою! Рассредоточиться! — рявкнул Ласковатый своим людям.

Подкрепление тут же с ходу вступило в бой. По снегу бежали десятки свежих, полных сил людей. Автоматы, ручные пулемёты, карабины — всё это обрушило на стаю Гончих стену свинца. Охранники комбината, многие из которых были одарёнными низших рангов, добавили в огненную кару свои заклинания — летели воздушные лезвия, каменные шипы, сгустки плазмы.

— Второй рубеж — вперёд! — командовал Беркут, мгновенно встраивая прибывших в тактическую схему.

— Закрыть левый фланг! Не давать им маневрировать!

— Воины стихий — зажечь центр! Давим их к порталу!

В бой влилась свежая, злая сила. Перекрёстный огонь стал настолько плотным, что снег перед нами превратился в кипящую кашу из свинца, льда и огня.

Гончие, не ожидавшие такого отпора, начали спотыкаться. Они всё чаще погибали от точных попаданий в пасть или глаза. Не успевали восстановиться под шквальным огнём.

Да, без потерь не обошлось. Я видел, как несколько охранников ГОКа пали, пронзённые ледяными когтями во время отчаянных бросков тварей. Как покатились от укусов клыков другие… Но общий ход сражения неумолимо менялся в нашу пользу.

Мы теснили монстров. Шаг за шагом.

— Дави их! — орал Степан, поливая снег из пулемёта. — Назад валите, псины сутулые!

Ледяные чудовища начали отступать. Они пятились, огрызались, пытались укрыться за торосами, но мы шли вперед, сжимая полукольцо.

Однако радоваться было рано.

Ледяные Гончие отступали, их становилось всё меньше, но сам Прорыв… Портал продолжал мерцать ядовито-зелёным светом. Он не закрывался. Наоборот, его пульсация стала чаще, а гул сильнее.

Мой внутренний ведарь заворочался, чувствуя, как в воздухе запахло пушистым зверьком. Гончие были лишь авангардом. Пушечным мясом.

Из глубины зелёного марева донёсся звук, от которого задрожала земля. Зазвучал рёв сотен тысяч глоток, по-другому не назвать его.

— Внимание! — заорал я, перезаряжая винтовку. — Крупные цели! Из портала идут крупные цели!