Я мысленно усмехнулся. Как же быстро аристократочки умеют менять маски. Только что сидела на подлокотнике, стреляла глазками, а теперь снова врубила режим «Её Императорское Величество снизошло до холопа».

— Гордей! — крикнул я, приоткрыв дверь кабинета. — Проводи госпожу Шумилову в раздевалку. Пусть переоденется в свежую одежду. Да, выдай там по размеру… — взглянул на Шумилову. — У вас Л или М? М? А не натрёт? Ой, не смотрите на меня так! Гордей, выдай бельё Эмку! И скажи Степану, чтобы подготовил малый тренировочный зал. У нас намечается лёгкий спарринг.

Гордей, возникший из полумрака коридора словно джинн из бутылки, молча кивнул. По его непроницаемому лицу ничего нельзя было прочитать, но я-то знал своего командира гвардии. Он наверняка уже мысленно делал ставки.

Пока Любава переодевалась, я тоже скинул рубашку, натянул тренировочную футболку из плотного хлопка и сменил брюки на удобные штаны.

Внутренний старик недовольно ворчал: «Ох, пацан, заигрался ты с огнём! Бабы ведь порой хуже оборотней. Хвостатый тебе только глотку перегрызть хочет, а эти сначала душу вымотают, потом сердце разобьют, яйца раздавят, а в конце ещё и виноватым оставят. Хочешь нашлёпать ей по жопе и отправить домой к маменьке? Так вот хрен тебе на постном масле! Чую, что не сможешь и выкинешь какой-нибудь фортель!»

Согласен, дед, согласен. Может быть и напрасно я всё это затеял. Но дипломатия — дело тонкое. Если я сейчас пошлю её лесом, то наживу врага в лице представителя рода Шумиловых. А если покажу, что со мной можно договориться, но на моих условиях… Это уже другой коленкор.

Когда я спустился в малый тренировочный зал — бывший складской ангар, который мы застелили плотными матами и обвешали мощными прожекторами, — я едва не поперхнулся воздухом.

Ядрёна медь! Я же никого не звал!

Вокруг татами, облокотившись на бетонные стены и скрестив руки на груди, стояло человек десять моих бойцов. Рядом Степан Борозда почёсывал затылок и копался в телефоне, Лис светил фингалом ярче прожекторов, пара ребят из отделения «Север» и даже Милослава, которая притащила с собой надкушенный сочник и кружку с чаем. Зрители, блин!

Как-то слишком быстро весть о нашей «учебной» зарубе пролетела по базе. Впрочем, я их с одной стороны понимаю. У нас не так уж много развлечений, а тут сам командир будет биться с боярской дочкой! Для них это круче, чем финал чемпионата мира по футболу. Тем более, что от мира-то осталась дай Бог половина…

Да уж, нехорошо получилось. Из-за внимания зрителей Любава будет биться от души. Ей нельзя терять лицо перед простолюдинами. А это значит, что в полсилы она работать не станет. Похоже, придётся отбиваться серьёзно.

Дверь скрипнула, и в зал вошла Любава.

Я невольно присвистнул про себя. Вместо элегантного платья и чулок на ней теперь были тренировочные брюки и хлопковая футболка. Ткань плотно обхватывала её фигуру, подчёркивая каждый изгиб, высокую грудь и длинные ноги. Всё-таки с «эмочкой» она пококетничала, вон как всё обтянуло…

Волосы стянула в тугой хвост на затылке. Никакого макияжа и никакого кокетства. Сейчас передо мной стояла не светская львица, а тренированный боец. К тому же маг стихии Воды.

Она скинула туфли и шагнула на маты. Я тоже стянул кроссовки, снял носки. Пусть мне и не надо хвастаться педикюром, но если Любава предпочитает спарринговаться без обуви, то надо соответствовать. А то заедешь пяткой в лоб, и там останется прошлогодний листик…

— Правила? — бросила она, разминая кисти рук.

— Никаких смертельных техник, — я вышел на середину. — Никаких ударов по глазам и в пах. Кольчугу Души держим на максимуме. Бьёмся до чёткого касания уязвимой зоны или же до сдачи. Судить будет Гордей. Согласны?

Любава кивнула. Ни капли страха на лице, только холодная сосредоточенность. Ну, прямо контрольную сдаёт!

Мы встали друг напротив друга на расстоянии пяти метров. Васильковый цвет глаз потемнел, превратившись в цвет штормового моря. Энергия живицы вокруг Любавы начала закручиваться полупрозначными спиралями. Воздух в зале мгновенно стал влажным, запахло свежестью, как перед сильной грозой.

Я тоже не стал тянуть кота за тестикулы. Вдохнул, концентрируясь на своём ядре. Горячая, ревущая энергия огня хлынула по меридианам и приготовилась выплеснуться наружу. Моя ярь немного вышла наружу.

— Кольчуга Души! — синхронно произнесли мы.

По телу пробежала лёгкая дрожь, когда магический доспех лёг второй кожей, уплотняясь над жизненно важными органами.

Гордей вышел на край татами, встал ровно между нами. Обвёл нас взглядом. Скорее всего, Борозда уже принял ставки от зрителей. Интересно — на кого поставили больше?

— Вы оба — благородные одарённые, — пробасил Гордей так, что эхо отразилось от потолка. — И мы все хотим увидеть хороший, честный бой. Без грязи и опасных приёмов. Начинаем по моей команде. Готовы?

Мы одновременно поклонились друг другу.

— Бой! — рявкнул Гордей и резко отступил за линию.

Любава не стала тратить ни миллисекунды на разведку. Её руки взметнулись вверх с невероятной скоростью. Из влаги, сконденсированной прямо из воздуха, мгновенно сформировались четыре водяных кнута. Вода в них вращалась с бешеным ускорением, превращая жидкость в подобие алмазных фрез.

С резким выдохом она хлестко ударила ими по диагонали, метя мне в корпус и по ногам. Воздух разорвал пронзительный свист.

Если попробовать выстоять под такой мясорубкой, то это будет верный путь к переломанным рёбрам. Но я не стал отступать. Если отступишь, то дашь Любаве пространство для манёвра. А этого я давать не собирался!

Я рванул вперёд. Стелющийся над самым полом прыжок-кувырок. Водяные кнуты с грохотом ударили по матам буквально в сантиметрах от моих пяток. Перекат на правое плечо, пружинистое движение ног, и я уже на ногах, сократив дистанцию вдвое.

— Хрррра! — я сделал бросок огненным шаром.

Огонь встретился с поднявшимися в воздух кнутами. Огонь и вода. Тут же всё вокруг зашипело. Зал заволокло густым облаком горячего пара. Моя позиция оказалась полностью скрыта.

Бойцы по краям зала одобрительно загудели.

Любава не растерялась. Потеряв меня из виду, она изменила тактику. Вместо кнутов она сформировала из воды два тонких подобия провода, каждый метров по пять длиной. Они закружились вокруг неё смертоносным веером, разрезая пар и пытаясь нащупать меня вслепую. Этим самым она хотела опутать меня при возможной атаке, сбить на пол и нахреначить по полной.

Я видел её силуэт сквозь белёсую пелену — моё зрение прекрасно улавливало контуры её меридианов.

Первый провод скользнул по полу, метя мне под колени. Я подпрыгнул, пропуская под собой. Второй провод тут же хлестнул на уровне груди. Я изогнулся в воздухе, уходя в боковое вращение. Свистящая вода чиркнула по плечу, Кольчуга Души полыхнула, гася энергию удара, но меня всё равно нехило крутануло в другую сторону. Кое-как удалось приземлиться и выскочить из-под зоны атаки.

Шустрая девка!

— Давай, командир! Не посрами лицо базы! — раздался голос из группы зрителей.

Ага, не посрами… Тут как бы не навернуться на мокром! Вот плюхнуться задницей в лужу мне совсем не улыбается!

На третьей атаке Любава попыталась взять меня в «ножницы». Ну что же, давай поиграем! Оттолкнувшись от матов, я ушёл в высокое сальто прямо над левым проводом. Перелетел через смертоносную струю и приземлился всего в паре метров от неё. После этого скакнул ближе, чтобы сбить своим телом.

Любава охнула, её глаза расширились. Но рефлексы были явно вбиты на уровне подкорки.

Она отшатнулась, вскинула руки, и двинула на меня сплошную стену воды. Твёрдую, как бетонная плита.

И я на всём ходу влетел в эту стену!

Ядрёна медь! Ощущение было такое, словно с разбегу врезался в едущий «Камаз». Твёрдая масса ударила в грудь, вышибая дух, и отбросила меня назад.

Отлетая, я кое-как сгруппировался. Кувырок в воздухе, жёсткое приземление на широко расставленные ноги. Маты скрипнули под подошвами. Не теряя инерции, я бросился в новый прыжок. На этот раз прыгнул низко, метя ей по ногам.

Любава как будто предвидела это. Она оттолкнулась и взмыла вверх, демонстрируя отличную акробатику.

И прямо в прыжке, находясь в высшей точке, она развела руки в стороны. Водяная стена распалась на десяток сфер размером с пушечные ядра. И тут же эти ядра рванули ко мне. Сферы полетели с такой скоростью, что слились в размытые полосы.

Ловушка! Уйти от всех ядер невозможно!

А я и не собирался…

Я вложил живицу в ноги и сделал мощный рывок, прыгая навстречу этим самым ядрам. Правый кулак окутался ревущим пламенем.

БАМ!!!

Пробил центральную сферу ударом кулака. Вода взорвалась брызгами, пар ошпарил лицо, но Кольчуга выдержала.

БАМ!!!

Вторая сфера взорвалась, как и первая.

Уже близко, ещё чуть-чуть! Да! Я прорвался сквозь её защиту и настиг её в воздухе, в тот момент, когда она начала снижаться.

Мы столкнулись в средней точке.

Левая рука Любавы змеёй скользнула по моему предплечью. Вода мгновенно облепила мою руку, превращаясь в водяной наручник. Она попыталась взять меня в захват, обездвижить, сломать.

Хрен там плавал!

Я крутанул корпус в воздухе, используя её же инерцию. Моя левая рука метнулась к поясу. Тренировочный нож (тупой кусок плотной резины, имитирующий клинок) скользнул в ладонь. Я резко полоснул им по её водяной струе, одновременно подавая импульс огня.

Вода зашипела, структура заклинания нарушилась, и захват рассыпался безобидным дождём. В этот момент я ударил её в живот. Почему-то в половину силы…

Мы рухнули на маты.

Я приземлился на одно колено и погасил инерцию рукой. Любава приземлилась на обе ноги, но мой удар был слишком сильным, и её отбросило назад. Она не удержала равновесие и начала заваливаться на спину. Я ринулся следом.

Но даже падая, эта чиканутая валькирия не собиралась сдаваться!

Её правая рука выстрелила вперёд. Из остатков влаги в воздухе сформировался водяной шип, заострённый, как игла. Она направила его мне в горло.

Времени на уклонение не было и…

Шух! Мы замерли одновременно.

Водяной шип Любавы остановился ровно в миллиметре от моего кадыка. Я чувствовал, как ледяные капли слетают с его острия и текут по моей горячей коже. Всего лишь кивок — и он пробил бы мне трахею, если бы мы дрались насмерть.

А мой резиновый нож упёрся ей точно в артерию, слегка промяв кожу.

Мы глядели друг другу в глаза. Моё лицо было в сантиметрах от её. Я видел капельки пота на её лбу, чувствовал жар её тела. В её глазах плясали чертята.

— Ничья, — произнёс Гордей, подходя ближе. — Оба касания засчитаны одновременно. Смертельные зоны поражены синхронно.

Он уже поднял руку, чтобы официально объявить об окончании спарринга. Бойцы на периферии начали выдыхать, кто-то разочарованно присвистнул.

Я смотрел в эти васильковые омуты.

«А девка-то с характером. Не сломалась и не испугалась. Настоящая волчица. Такую грех отпускать просто так».

— Ничья так ничья, — произнёс я, не меняя позы. — Но я, знаете ли, Любава Прокопьевна, терпеть не могу недоговорённостей. Это как недопитый бокал хорошего вина на столе. Раздражает своим видом, так и тянет его допить или вылить.

Она чуть вздёрнула подбородок.

— И что вы предлагаете, Елисей Святославович?

— Давайте ещё один раунд? Снова до первого смертельного касания. Но без ничьих.

Любава, сбитая с толку моими словами, на секунду замялась. Но адреналин и уязвлённая гордость аристократки взяли верх. В её глазах вспыхнул азарт.

— Хорошо, — выдохнула она, и её водяной шип распался водой. — Только без сантиментов, Ярославский. Пощады не ждите.

— Ни в коем разе не жду!

Я убрал нож и поднялся. Подал руку. Она проигнорировала её. Прижала колени к груди, выстрелила ступнями вверх и вперёд. Вскочила на ноги, даже не задействовав руки. Ну что же, весьма эффектно. Надо будет потом у Борозды это видео скачать, чтобы показать Мишке Морозову.

Мы снова разошлись на пять шагов.

Кто-то открыл дверь, чтобы выпустить остатки пара, и по залу пробежал сквозняк. Лужицы воды на матах ещё парили от соединения с огнём. Что же, можно будет вновь их использовать. Бойцы у стен зашевелились, захлопали в ладоши, подбадривая нас.

— Любава, давай! — раздался голос Милославы.

— Командир, а ты не бери! — в тон ей отозвался Борозда. — Будь неприступным!

Бойцы расхохотались, а на щеках Любавы проступил румянец. Ну что же, ты сама этого хотела, голубушка!

— Судья, новый раунд! — позвал я Горея.

Тот опять встал между нами.

— Раунд второй. До первого чистого касания. Бой!

Я не стал давать Любаве времени на подготовку. На этот раз я захотел быть первым. Взмах рукой, и я использовал огненный шквал по лужицам.

Снова взрыв пара. Белая пелена скрыла нас друг от друга. Возле Любавы раздался свист. Снова кнуты? Ладно, сейчас разберёмся. Вдох, выдох.

Пора!

Разбег. Три быстрых шага. Я оттолкнулся от матов с такой силой, что, казалось, бетон под ними треснул. Взлетел в воздух высоким прыжком-сальто, пробивая облако пара и оказываясь над центром арены.

Любава отреагировала моментально. Она ожидала атаки снизу или сбоку, но, услышав свист рассекаемого воздуха сверху, вскинула руки.

Два длинных водяных меча ударили крест-накрест, образуя в воздухе смертоносные ножницы. Она собиралась перехватить меня прямо в полёте, как будто перерубить пополам.

Я видел, как сближаются водяные лезвия. Времени всего какие-то доли секунды.

Я поджал колени к груди, сгруппировался в тугой комок и резко перекрутил корпус вокруг своей оси. И проскользнул-таки между скрещивающимися лезвиями в тот самый миг, когда они сомкнулись. Лезвия схлестнулись за моей спиной, разлетаясь каскадом брызг и окатывая меня ледяным душем.

Гравитация потянула вниз. Любава стояла прямо подо мной, её руки всё ещё были подняты после атаки. Она была открыта для удара.

Приземление. Одно касание носком кроссовка о мат, амортизация, и я мгновенно бросаю корпус вперёд с глубоким выпадом.

Моя рука с резиновым ножом молнией метнулась к её тонкой коже на шее.

Всего мгновение и резина коснётся кожи, может быть даже оставит след, проскочив сквозь Кольчугу Души.

Любава вздрогнула от неожиданности. Её глаза расширились. Водяной клинок, который она пыталась создать в левой руке, не успевал сформироваться.

Она проиграла. Я её почти достал.

Краем глаза я увидел, как Гордей открывает рот, набирая в грудь воздух, чтобы рявкнуть: «Победа Елисея!» Зрители уже готовы были взорваться криками.

И в эту самую долю секунды, когда победа была у меня в кармане… мой мозг, обработавший десятки вариантов развития событий, выдал единственно верное решение.

«Если ты её сейчас унизишь при твоих людях — она никогда этого не забудет. Она возненавидит тебя. И Глеб получит её тёпленькой. А вот если…»

Я не стал доносить руку. Вместо этого сделал вид, что поскользнулся и промахнулся. Нырнул вперёд.

Уже в падении подмигнул Любаве. И в своём взгляде послал ей немое приглашение.

Любава не верила своим глазам. Она понимала, что проиграла. Но её боевые инстинкты, доведённые до автоматизма, сработали быстрее разума. Она увидела брешь в моей защите.

Она резко выбросила левую руку вперёд.

Водяной клинок пронзил воздух. На этот раз он не остановился в миллиметре, а коснулся моей кожи. Ледяная влага растеклась по моей шее, прямо над сонной артерией.

И после этого я бухнулся на маты.

Шлёп!

Вот и всё, вот я и продул.

Я лежал на спине и смотрел в потолок. Вода капала с моих волос. Взглянул на офигевших от такого исхода бойцов, на Милославу, открывшую ротик. На застывшую Любаву. Демонстративно поднял обе руки вверх.

— Ну чо, я сдаюсь!

Гордей, слегка растерянный от такой резкой смены декораций (он-то видел мой удар ножом), кашлянул и прокричал:

— Победа Любавы Прокопьевны!

По залу прокатился гул. Наёмники разочарованно загудели, кто-то ругнулся сквозь зубы. Борозда сплюнул на пол, тут же вытащил из нагрудного кармана салфетку и стёр плевок. Милослава радостно захлопала в ладоши.

Любава стояла надо мной, вздымая грудь. Её глаза лихорадочно блестели. Она опустила руку, и водяной клинок рассыпался дождём.

После этого она протянула мне ладонь.

Я ухватился за её тонкие, но сильные пальцы. Она потянула на себя, помогая встать. Я поднялся, отряхнул мокрую футболку, которая теперь прилипла к телу, подчёркивая рельеф мышц. Заметил, как она скользнула по моей фигуре взглядом. Впрочем, мокрый вид футболки боярышни Шумиловой мне тоже понравился.

— Поздравляю, Любава Прокопьевна, — я рассмеялся, смахивая воду с лица. — Вы меня сделали. Честно и без грязных приёмчиков. Примите моё почтение.

Она не отпустила мою руку сразу. Прищурилась. Её васильковые глаза сканировали моё лицо, пытаясь найти там фальшь.

— Ты… — её голос дрогнул, и она прошептала так, чтобы слышал только я. — Ты специально поддался, Ярославский. Я видела. Ты мог просто отскочить и забрать победу. Но ты остался…

Я сделал самое невинное лицо, на которое был способен. Пожал плечами, прикладывая свободную ладонь к мокрой шее, туда, куда пришёлся удар.

— Я понятия не имею, о чём вы говорите, Любава Прокопьевна, — искренне ответил я. — Вы были быстрее и точнее, а я не успел свалить с линии атаки. Ваш удар выше всяких похвал. Реально впечатляет.

Она пару секунд сверлила меня взглядом. В этом взгляде смешалось всё: подозрение, раздражение, жгучее любопытство и… плохо скрытое женское удовольствие от того, что мужчина ради неё пошёл на уступку.

Она выпустила мою руку. Почти незаметно улыбнулась.

— Ты несносен, Ярославский. Лжец и манипулятор, — прошептала она. — Но… спарринг был достойным. Знаешь, может быть, я ещё приеду. Чтобы у тебя появился шанс взять реванш.

— Буду ждать с нетерпением, — я отвесил ей шутливый поклон. — И обещаю: в следующий раз не будет никаких поддавков. Слово чести.

— А что до нашей договорённости? — она подняла бровь. — Меня бы устроило второе испытание…

— Один раз я поддамся, — поджал я губы. — Но не обещаю, что буду среди дружков жениха.

— Слово чести?

— Слово чести, — кивнул я в ответ.

Она улыбнулась, развернулась и пошла к выходу с арены.

Милослава и охранник тут же бросились к ней, но Любава жестом остановила их. Она шла одна, с прямой спиной. Настоящая победительница.

У самой двери она на миг остановилась. Обернулась. Посмотрела на меня через весь зал.

— И всё-таки… — её голос прозвучал без привычного холодка. — Спасибо. Это было для меня истинным удовольствием.

Дверь закрылась. Милослава помахала мне рукой и побежала за сестрой. Охранник устремился следом.

Я остался стоять на матах, провёл мокрой рукой по влажным волосам. Адреналин отпускал, оставляя после себя лёгкое подёргивание мышц.

Гордей подошёл сбоку. Встал рядом, скрестив руки на груди. Он смотрел на закрытую дверь, потом перевёл взгляд на меня и тихо, чтобы не слышали бойцы, хмыкнул.

— Ваша Милость? Вы ведь проиграли нарочно, да? — спросил он без обиняков. — Я же видел. Ваш нож был у неё на венах. Вы убрали его в последний момент. Зачем, Елисей Святославович? Перед парнями авторитет роняете. Они же думают, что баба вас уделала.

Я повернулся к своему командиру гвардии.

— Гордей, друг мой. Парни забудут об этом через день, когда я загоняю их до полусмерти на полосе препятствий. А вот она…

Я посмотрел на то место, где только что стояла Любава.

— Иногда поражение — это лучшая стратегия, Гордей. Особенно когда ты по факту уже выиграл. Я показал ей, что я сильнее. Она это знает. Но я позволил ей уйти победительницей. Я потешил её гордость. И теперь, Гордей… теперь она должна мне. А долги среди бояр… дело святое.

Гордей покачал головой, пряча усмешку в усах.

— Ох и хитры же вы стали, Ваша Милость. Прямо настоящий интриган. Смотрите, доиграетесь с этими бабами — все нервы вымотают.

— Прорвёмся, командир, — я стянул мокрую футболку, оставшись по пояс голым. — А теперь разгоняй эту богадельню. Пусть идут спать. А то ишь ты, зрелище им подавай, ставки разные. Кстати, ты на кого ставил?

— На Любаву Прокопьевну, конечно, — улыбнулся он в ответ.