Весь день мы с Долгополовым делали вид, что в упор не замечаем друг друга. Точнее, это я делал вид, что в Академии нет никакого охреневшего княжича с манией величия, а вот Глеб…

Глеб сверлил мою спину таким ненавидящим взглядом, что у меня между лопаток свербело, как будто проклёвывались крылья. Казалось, обернись и увидишь, как из его глаз летят электрические разряды. Но я не оборачивался. Внутренний старик лишь посмеивался над этой юношеской экспрессией. Если враг злится и не способен контролировать эмоции, то значит, что он уже наполовину проиграл.

Гораздо больше проблем мне доставляли остальные адепты Академии. Слухи о грядущей Командной Дуэли разлетелись по коридорам со скоростью лесного пожара. На переменах ко мне то и дело подлетали какие-то третьекурсники, любопытствующие первогодки и даже парочка девиц из параллельных групп, с которыми я раньше и словом-то не перекидывался.

— Елисей Святославович! А правда, что вы будете биться насмерть?

— Сударь Ярославский, а кого Долгополый взял в команду? Говорят, он нанял убийц из Гильдии!

— Боярич Елисей, а какую тактику вы выберете? Мой старший брат участвовал в Дуэли три года назад, хотите, я дам вам его контакты? За небольшое вознаграждение, разумеется…

К середине дня моя дипломатичная харизма начала давать трещины. Я отбрыкивался от советчиков, отшучивался, старался переводить тему, но эти пиявки не отставали. В конце концов, перед лекцией по «Огнестрельному бою» меня зажала в угол стайка беспардонных умников. Они попытались на пальцах объяснить, как правильно уклоняться от каменных шипов, как уходить от земляного града и что-то ещё… Тут-то мое терпение и лопнуло.

Я позволил яри выплеснуться наружу. Ненадолго, буквально на несколько секунд.

Воздух вокруг меня нагрелся, поплыли небольшие завихрения, как над раскалённым асфальтом в солнечный день. Невидимая волна жара ударила по толпе. Я чуть приподнял подбородок и посмотрел на самого активного «советчика» — пухлого парня из рода Свиридовых. Мои глаза, как я успел убедиться перед зеркалом, в такие моменты вспыхивали золотыми отблесками.

— Господа, — мой голос раскатился по притихшей группе. — Если мне понадобятся лекции по выживанию на Арене, я обязательно запишусь к вам на курсы. А пока что будьте любезны — освободите дорогу. Иначе я могу перепутать вас с тренировочными манекенами.

Демонстрация жажды смерти сработала идеально. Свиридов побледнел так, что конопушки на щеках стали похожи на брызги грязи. Толпа мгновенно рассосалась, вжавшись в стены. Больше до конца пар ко мне никто не подходил ближе, чем на три метра.

После занятий мы ударной тройкой: я, Мишка и Мизуки снова заперлись в пустой аудитории. Пересмотрели еще пару записей старых Командных Дуэлей. Было весьма познавательно в плане тактических действий. Мы снова и снова прикидывали, как и что будем делать в возможных ситуациях. Обсуждали сильные и слабые стороны противников.

— Семён Престолов с его тенями — это заноза в заднице, — задумчиво жевал карандаш Мишка. — Он может создать иллюзию, что они дёрнутся в одну сторону, а сами зайдут с флангов.

— Иллюзии не имеют запаха и не вызывают колебаний воздуха, — невозмутимо отозвалась Мизуки, полируя кунай куском замши. — Мои цувства не обмануть визуальной картинкой. Я найду настоясего.

— А Борис Ковальков с его растениями? — я постучал пальцем по столу. — Если они наденут те самые экзоскелеты, о которых я думаю, то справиться с ними будет труднее. Да и Борис сможет выращивать лианы толщиной со стальной канат прямо из бетона. Мишаня, на тебе контроль флоры. Замораживай всё, что зеленое и тянется к нам. Ты уже имел с ним дело и знаешь, что и как!

— Обижаешь, Еля. Устрою такой ледниковый период, что офигеют, — хмыкнул Морозов.

Мы обсудили ещё ряд моментов и разработали стратегии на различных полях. Разошлись уже под вечер. Пока ехал домой с Гордеем, то позвонил Яромиру. Тот уже порывался встать, но лекаря ему не давали этого сделать. Императорский лекарь запретил скакать вплоть до самого излечения.

И это невероятно злило Яромира! Поэтому отец приказал вынести все предметы, которые могут гореть из комнаты сына и заменить их негорючими аналогами.

Что же, оставалось только пожелать брату терпения и послушать его шипящую благодарность в ответ.

Я вернулся на базу в Балашиху, предвкушая горячий душ, плотный ужин и пару часов медитации, чтобы успокоить меридианы. «Тигр» Гордея мягко вкатился на территорию. Я только успел вылезти из машины и потянуться до хруста в позвонках, как ко мне рысцой подлетел дежурный с проходной.

— Ваша Милость! — боец вытянулся во фрунт. — Там… это… к вам гости.

— Какие еще гости на ночь глядя? — нахмурился я. — Я никого не жду. Степан заказал пиццу?

— Никак нет. Там бронированная «Волга». Говорят… — охранник замялся, словно сам не верил в то, что произносит. — На проходной стоит госпожа Шумилова. С сестрой.

Я сперва охренел от такого расклада. Честно. Просто завис на пару секунд, переваривая информацию. Сразу не поверил. Подумал, что охране на проходной надоело жить спокойно, и они решили развлечься подобными приколами над командиром.

— Ты белены объелся? — прищурился я. — Какая Шумилова?

— Любава Прокопьевна, Ваша Милость. И сестрица ее, Милослава. Говорят, что к вам лично. Пускать?

Ядрёна медь… Но нет! Охранник был бледен и серьезен. Значит, не шутит.

И у меня блямкнул телефон. Пришло сообщение от Любавы: «Пустите нас погреться, господин Ярославский?»

Даже в сообщении читались нотки сарказма.

Она действительно прибыла. В сопровождении своей сестренки и одного слуги-охранника, который сейчас наверняка потел в машине, оценивая периметр и пулеметные вышки моей базы.

— Пропустите, — буркнул я.

Вот же принесла их нелёгкая. И за каким это лешим они припёрлись?

Когда броневик Шумиловых подкатился к нашему месту обитания, я стоял на крыльце и старательно изображал из себя радушного хозяина. Хлеб-соль не доставал, всё-таки они были нежданными гостями.

Дверь открылась, и на выщербленный бетон промзоны ступила Любава. В элегантном, приталенном пальто цвета сапфира, в изящных ботильонах. Она выглядела здесь так же уместно, как бриллиантовая диадема на шее у бродячей собаки. Нет, у меня тут довольно-таки чисто, но… Я не до конца привёл базу в порядок — на всё не хватало рук.

Следом выпорхнула Милослава, юная, румяная, с горящими любопытством глазами. Глядя на неё, у меня невольно треснула харя и по ней расплылась улыбка. Какая же всё-таки она была милаха!

— Добрый вечер, Елисей Святославович, — Любава подошла ближе.

От нее пахнуло дорогим парфюмом. Этот сладкий аромат схлестнулся с запахом солярки, витавшим над базой, и начал сдавать позиции в неравном бою.

А что не так? А что у нас носики сморщились? Ну да, тут не будуар мадам Помпадур! Тут вообще не место для бесед! Тут люди тренируются и готовятся к серьёзным разборкам.

— Вечер добрый, госпожа Шумилова. Милослава, — я вежливо поклонился «малым обычаем». — Признаться, я немало удивлен вашим появлением.

— Да? Разве вы не должны всегда жить в ожидании появления прекрасных дам? — улыбнулась Любава.

Это что — откровенное заигрывание? Хм… всё страннее и страннее.

— Я бы с радостью проводил так время, но увы — у меня есть гораздо более важные дела, — ответил я всё с той же вежливостью.

— Я много слышала про вашу знаменитую базу, — Любава обвела взглядом суровые бетонные стены, камеры наблюдения и хмурых бойцов, маячивших вдалеке. — Но пока что сама не видела. Вот мы с Милославой и захотели посмотреть лично. Надеюсь, мы вам не помешали?

Почему-то мне показались странными ее слова. На кой хрен обиженной на меня девушке (а после того эпичного падения в грязь и последующего поцелуя она явно была в смятении) самой приезжать сюда и пытаться навести мосты?

Что-то тут было неладно. Мой внутренний ведарь мгновенно сделал стойку. Аристократки такого уровня не ездят в подобные места просто из экскурсионного интереса.

Однако, по законам гостеприимства и боярского этикета я не мог указать им на дверь и пожелать катиться колбаской по Малой Спасской.

— Что вы, что вы, какие помехи, — я включил обаяние. — Добро пожаловать в мою скромную обитель. Прошу внутрь, на улице мартовский ветер не располагает к долгим беседам.

Я отдал распоряжение Гордею накрыть стол в комнате приема пищи, а также приказал послать «быстрого кабанчика» в ближайший круглосуточный супермаркет за нормальными вкусняшками. Не сухпайком же кормить боярских дочерей!

Но Любава остановила моего бойца, который уже направился было к воротам.

— Не утруждайтесь, Елисей, — она мягко улыбнулась. — Мы всё привезли с собой. Ведь в гости с пустыми руками ходить не принято. А так как у вас тут, я погляжу, суровое мужское сообщество, то и не стоило ожидать обилия сладостей. Скорее, тут можно найти мясо, овощи, тушенку и прочую простую пищу, но никак не кулинарные изыски. Вряд ли у вас тут появился какой-нибудь именитый повар и открыл свой ресторан.

Я внутренне напрягся.

Это что сейчас было? Намек на то, что я выцыганил у Романова ресторанчик для кормежки своих людей, но пока ещё не открылся?

Да вряд ли она могла про это узнать! Разговор с Аркадием Викторовичем был с глазу на глаз, в кабинете отца. Или… кто-то в доме Ярославских сливает информацию? Если это так, то дела плохи. И отцу следовало бы потравить «кротов» в доме!

В это время Милослава, заметив мое легкое замешательство, радостно улыбнулась и потрясла объемной корзинкой, которую выхватила из рук вылезшего из-под багажной крышки охранника.

— Я напекла вкусняшек по заданию преподавательницы по домоводству! — прощебетала она. — Но сделала их так много, что мы бы сами неделю ели. Поэтому большую часть привезли с собой. Вы же любите сочники с творогом, Елисей Святославович?

А, так вот оно что! А я-то уже успел подумать о шпионаже, заговорах и кротах в отцовском поместье. Паранойя — профдеформация ведаря. Выдыхаем пока.

— Обожаю сочники с творогом, — искренне ответил я. — Прошу за мной.

Я пригласил их в комнату для приема пищи. Конечно, это был далеко не зал ресторана «Мясной Инквизитор», но чистоту тут блюли строго. Степан Борозда следил за состоянием комнаты и гонял за грязь так нещадно, что ни одного таракана за время нашего базирования замечено не было. Суровая мужская комната для приема пищи на суровой мужской базе Елисея Ярославского. Металлические столы, металлические стулья, яркий люминесцентный свет.

Алексей Потапов, он же Лис — засланный казачок из ИСБ с еще не до конца сошедшим фингалом под глазом, — тут же вызвался прислуживать и помогать разливать чай. В этом я не усмотрел ничего предосудительного, поэтому позволил.

Вряд ли он будет травить Шумиловых мышьяком, чтобы потом трупами девчонок вызвать гнев их могущественного отца. Скорее, он просто собрался погреть уши на нашем разговоре, чтобы было что строчить в отчетах полковнику Завьялову. Что же, пусть греет. Я не думаю, что Милослава и Любава будут говорить о важных вещах при свидетелях.

Мы расселись за сдвинутыми столами. Закипел чайник. Лис, изображая идеального лакея, ловко расставил чашки. Может и в самом деле перевести его из бойцов в прислугу? Хм, можно об этом подумать…

Мы начали болтать о том, о сем. Я рассказал немного про устройство своей базы, про то, что и где находится, опустив, разумеется, детали про оружейные комнаты и новые Боевые Доспехи. Про то, что тут было раньше, тоже рассказал. Собственно, это перестало быть секретом, когда Император поделил активы некроманта Мезинцева между троном и моим отцом.

— Жуткое место было, — поежилась Милослава, откусывая печенье. — Говорят, он тут мертвецов поднимал?

— Было дело, — кивнул я. — Но теперь тут нормальная земля. Мы всё огнем и мечом вычистили, а потом ещё хлоркой засыпали, чтобы все бактерии сдохли.

После того, как активы перешли под новое управление, простые люди узнали, кто находился рядом с ними. Это было мудрое решение Императора. Разъяренные горожане могли начать громить автосалоны и склады Мезинцевых, и в порыве праведного гнева разгромили бы соседние дома и другие строения. А так…

Всё официально перешло к императоруи боярину Ярославскому. А с этими людьми вряд ли получится пошутить. Пара смельчаков, которые захотели засветиться в инфополе на волне мести и бросили коктейль Молотова в один из автосалонов, всё еще лечатся в закрытой больнице с переломами обеих рук. У других желания бунтовать не возникло. Но, у ребят по-своему получилось засветиться… Свой половник славы они выхлебали сполна.

Мы также обсудили дела Академии. Любава, аккуратно помешивая ложечкой чай, спросила про здоровье брата.

— Яромир идет на поправку, — ответил я, глядя ей в глаза. — Медицина творит чудеса. Скоро будет бегать быстрее прежнего. Ругает лекарей, что не дают ему вставать и выходить из комнаты.

— Я рада, — тихо ответила Любава.

Мы вполне мирно жевали печеньки, ватрушки и сочники. Выпечка у Милославы оказалась просто божественной — сладкое тесто с начинкой таяло во рту. Я даже расслабился, наслаждаясь вечером.

И тут Любава отставила чашку, промокнула губы салфеткой и посмотрела на меня:

— Елисей Святославович, не могли бы мы поговорить с глазу на глаз? Буквально пару минут.

У меня внутри кольнуло. Значит, я не ошибся в своих предположениях! Боярские дочери приехали не просто так, не ради экскурсии и не ради того, чтобы покормить меня сочниками! У нее было дело.

Я поднялся из-за стола.

— Лис, — я посмотрел на нашего «официанта». — Развлекай госпожу Милославу. И смотри у меня, ни в коем случае не играй с ней в карты! А то останешься без штанов и табельного оружия. Она шулер со стажем — у них дома такие турниры проводятся, что просто закачаешься.

— Елисей Святославович! — возмутилась Милослава, заливаясь краской. — Да вы чего? Это всё поклёп и провокация!

Лис насмешливо улыбнулся. Ну что же, сам напросился. Надо чуть подразжечь огонёк азарта, который загорелся в его глазах.

— Я серьезно, Потапов. Лучше даже не садись.

— Не буду, Ваша Милость. Да я и играть-то особо не умею… — заглотил мою приманку Лис.

Ну что же, сам виноват — я предупредил, а дальше как сам хочет!

Я повернулся к Любаве и жестом предложил ей следовать за мной.

— Попрошу в мой кабинет.

Конечно, кабинетом это помещение можно было назвать с большой натяжкой. Раньше здесь, видимо, сидел завскладом. Голые бетонные стены, выкрашенные до половины унылой зеленой краской, металлический сейф в углу, узкое окно с решеткой.

Да, я приложил усилия, чтобы облагородить это место: бросил на пол толстый ковер, поставил массивный стол из темного дерева, который парни притащили откуда-то из конфиската, и два классных кожаных кресла, на которых не стыдно было предложить посидеть даже Императору.

Я закрыл за нами тяжелую дверь, отсекая шум базы. В кабинете было тепло от работающего обогревателя.

— Присаживайтесь, Любава Прокопьевна, — я указал на одно кресло, а сам присел на другое.

Она улыбнулась мне задумчивой улыбкой. Потом подошла к креслу, но не стала в него садиться. Вместо этого она шагнула ко мне, а затем и вовсе села на широкий кожаный подлокотник моего кресла!

Я замер, смотря на неё снизу-вверх.

Ситуация приобрела неожиданный, я бы даже сказал, пикантный оборот. Она сидела на моем кресле, закинув ногу на ногу. Подол ее платья слегка разошелся, приоткрывая стройную ногу в темных колготках. Я чувствовал тепло девичьего тела и аромат синего лотоса. И это было приятно.

Казалось, что васильковые глаза заглядывают в душу. Сейчас не осталось и следа от той надменной ледышки, которую она включала на публике.

Мой внутренний старик крякнул. «Ох, девка играет с огнем. Неужто решила пустить в ход тяжелую артиллерию? Надо быть настороже!»

Но мое молодое тело реагировало иначе. Кровь ускорила бег по венам. Память услужливо подкинула воспоминание о её упругой груди в моей ладони. Также вспомнил вкус её губ. И эти губы сейчас так близко…

Стоп! Не в моих правилах сдаваться перед опасностью, даже если эта опасность упакована в шелк и сладко пахнет.

— Вы решили занять моё место, госпожа Шумилова? — произнес я. — Это захват территории?

Она не отстранилась. Только дыхание участилось, а на щеках проступил румянец.

— Считайте это рекогносцировкой, Елисей, — ее голос чуть дрогнул. — Мне нужно было убедиться, что нас точно никто не подслушивает.

— Здесь стены полуметровой толщины. Нас не услышат, даже если мы начнем стрелять из пулемета. Так о чем вы хотели поговорить с глазу на глаз?

Она чуть опустила ресницы, собираясь с мыслями. Я видел, как бьется жилка на ее изящной шее. И сдерживал себя, чтобы не поцеловать в это место. Как же всё-таки порой непросто бывает молодым, когда рядом находятся такие соблазны.

— О Дуэли, — произнесла Любава. — И о Глебе.

Я мысленно вздохнул. Ну конечно. Опять этот павлин. Вот тебе и ушат холодной воды за шиворот, Елисей!

— Если вы пришли просить меня пощадить его, то зря потратили бензин, Любава Прокопьевна. Я не собираюсь играть в поддавки с человеком, который смеет бить в спину.

— Нет! — она вскинула голову. Ее глаза сверкнули гневом. — Боги свидетели, Елисей, я не хочу, чтобы вы так думали! Глеб Фролович он… Он…

Это было неожиданно. Так разительно поменять интонацию и окончательно загасить юношеский жар… Это было весьма эффективно.

— Слушаю вас очень внимательно, Любава Прокопьевна. Что вы хотели сказать?

Я второй раз подчеркнул её имя и отчество. Думаю, что она достаточно понятлива, чтобы оценить мою отстранённость.

Любава нервно сцепила пальцы на коленях.

— Глеб… сказал, что хочет в скором времени сделать мне предложение руки и сердца… подарил брошь с сапфирами в качестве любовного аванса. И он хочет сделать предложение как раз после одного из выигранных испытаний. Он думает, что сможет выиграть у вас…

Ого, вот это новости! Неужели такое может быть? Настолько всё далеко зашло?

— Почему вы мне это рассказываете, Любава? — я чуть склонил голову набок. — Чтобы попросить слить одно из испытаний?

— Почему вы такой? — она сглотнула. — Ну почему вы злите меня? Вы раздражаете меня своей высокомерностью! Вы наглый выскочка, который ведет себя так, словно ему принадлежит весь мир. Но…

Она подняла руку. Ее прохладные пальцы коснулись моей щеки. Прямо там, куда пару дней назад она отвесила звонкую пощечину. Касание было невесомым, как крылом бабочки, но меня от него прошибло током от макушки до пяток.

— Но рядом с вами я чувствую себя живой, — прошептала она. — Почему-то мне кажется, что вы способны понять меня…

Гудел обогреватель в углу. Я же смотрел на эту красивую девушку, которая переступила через все правила приличия, приехала на базу к наемникам, чтобы просить меня поддаться?

Я поднял руку. Накрыл ладонь Любавы, лежащую на моей щеке. Моя кожа была горячей, а её прохладной. Прикольный контраст.

Переплёл наши пальцы и поднес к губам. Легонько поцеловал костяшки пальцев. Нежно. Как рыцарь перед боем за честь дамы. Она не отдёрнула руку.

— Спасибо, Любава, — сказал я, глядя в васильковые глаза. — Я ценю вашу дружбу и то, что вы обратились ко мне…

Она смотрела на меня, затаив дыхание. Ее грудь высоко вздымалась. Может, если сейчас подамся вперед еще на дюйм, если накрою ее губы своими, то она ответит? Только нужно ли это? Что будет дальше?

Напряжение между нами можно было резать ножом.

«Не сейчас, пацан. Не смешивай дело и удовольствие. Скоро Дуэль. Тебе нужна холодная голова».

Я откинулся назад. Насмешливо хмыкнул, и воздух как будто сразу же остыл.

— Знаете, если вы просите меня за своего… другого друга, то делаете это неправильно. Слишком уж откровенно это делаете! Я предлагаю вам такой вариант развития событий: если победите в учебном спарринге, то я поддамся на испытании, а если нет, то попрошу прощения и раскатаю вашего друга в блинчик!

Любава моргнула, словно выныривая из транса. В глазах мелькнуло разочарование, но она тут же взяла себя в руки. Истинная аристократка. Она соскользнула с подлокотника, поправила платье и вздернула подбородок.

— Вы невыносимы, Елисей Святославович, — процедила она, но уголки ее губ дрогнули.

— Знаю! И в этом мое главное очарование.

— Где у вас можно переодеться? — взглянула она на меня сверху вниз.

Ага, вот и вернулась надменная ледышка!