Питер никак не отозвался на прикосновение Кэйт, лишь опустил голову. Его ноги будто превратились в желе, а в легких полыхал огонь. Он изо всех сил старался держаться на ногах и продолжал кричать Гидеону:

— Чего вы ждете… не позволяйте… Кэйт… у… Дегтярника!

Но Гидеон в изумлении смотрел на то, что находилось слева от Питера.

Питер проследил за его взглядом — рядом стояла Кэйт — голова наклонена к плечу, на лице улыбка. И под рукой что-то спрятано, только в полутьме не видно, что это такое. Питер выпрямился.

— Мне было интересно, когда же вы наконец заметите меня.

— Кэйт! Как ты здесь оказалась?

— А я очень быстро передвигаюсь! — рассмеялась она.

Питер кинул недоуменный взгляд на Гидеона…

— Хвала Господу, что вы в безопасности! — задыхаясь, сказал Гидеон. — Мистер Фитерстоун пошел за нами и признался, что это была уловка. Увы, у него слишком много иждивенцев, поэтому он не осмелился отказать Синекожему. У вас все в порядке, мистрис Кэйт?

— Ну, да, хотя у меня так сильно билось сердце, что я думала — умру от страха! — Кэйт вытянула руки. — Дегтярник сказал, что отрежет мне пальцы, если я не назову ему код. Должно быть, он все-таки поверил мне, иначе отрезал бы. Уверена.

Питер внимательно посмотрел на свою подругу и чувствуя себя безмерно виноватым, опустил глаза. А глаза Гидеона просто сверкали от ярости.

— Знаете, — продолжала Кэйт, — я так испугалась, что, могу поклясться, почувствовала, как с моих пальцев капает кровь.

— Где же теперь эта скотина? — спросил Гидеон. — Прокрался обратно в свое логово?

— Если вы поторопитесь, то найдете его в палатке предсказательницы. Я его там привязала. Не думаю, правда, что у меня это хорошо получилось.

Гидеон удивился:

— Вы привязали Синекожего?

— На вашем месте я бы сейчас же отправилась туда, — ответила Кэйт. — А то он удерет.

Гидеону не нужно было повторять дважды. Он понесся по улице, ведущей к ярмарке Бартоломью, и на ходу крикнул:

— Питер, ни в коем случае не оставляйте мистрис Кэйт!

Питер обернулся к Кэйт.

— Я не доложен был уходить от тебя. Прости.

— Все в порядке. Я знаю, ты волновался за Гидеона. Вообще-то я могу и сама о себе позаботиться.

Питер, не моргая, смотрел на нее.

— Но… как ты это сделала?

Кэйт пожала плечами.

— Нет. Скажи мне. Как ты это сделала?

Кэйт отвела взгляд от Питера. До тех пор, пока она хранит свой секрет при себе, можно считать, будто ничего особенного не происходит. И Кэйт взяла Питера под руку.

— Пора идти. Потом расскажу.

Кэйт шагнула вперед, но Питер остановил ее. Она обернулась — Питер как-то слишком внимательно разглядывал ее лицо.

— В чем дело, Кэйт?

Она покачала головой.

— Ни в чем.

— Я тебе не верю.

Кэйт снова покачала головой.

Когда они все-таки сдвинулись с места, вещь, которую несла Кэйт, тихо упала на землю. Питер наклонился и осторожно, двумя пальцами, поднял ее.

— Что это?

Кэйт рассмеялась:

— Преподобный Ледбьюри очень обрадуется, когда мы с ним увидимся.

— Ох! — воскликнул Питер и тоже засмеялся. — Это же его парик!

И тут Кэйт побежала, придерживая пышные юбки, уже сильно испачканные грязью.

— Что случилось с твоими кроссовками? — крикнул Питер, догоняя ее.

— Их забрал Дегтярник.

— Как? Зачем?

— Вот и я думаю — зачем? Быстрее, хочу посмотреть, что будет с Дегтярником!

— Круг! Круг! Круг! — нараспев кричала толпа, тесно окружившая двух мужчин. Питер и Кэйт, держась за руки, прокладывали дорогу через толпу зевак. Как пламя пожара, по толпе разносилась весть, что борьба вот-вот начнется.

— Как ты думаешь, это они? — спросил Питер.

Кэйт кивнула:

— Ага, наверное, они. Надеюсь, Гидеон превратит его в кровавое месиво!

Питер ухмыльнулся:

— Ты ли это говоришь?

— Да, теперь я такая, — ответила Кэйт серьезно.

Питер смутился. Ведь это он виноват в том, что Кэйт поймал Дегтярник.

Вскоре Питер и Кэйт наткнулись на стену из спин. Ребята подпрыгивали, но все же за рядами треугольных шляп им ничего не было видно. Хуже того, появилась труппа актеров на ходулях, в больших смешных масках с носами в виде луковки и грубо нарисованными красной краской ртами. Они выплыли из темноты и оттеснили Питера и Кэйт. Ребятам пришлось втиснуться между гигантскими ногами, над которыми развевались целые акры полос шелка. Питер вытянул шею, чтобы посмотреть на возвышающиеся башнями фигуры, которые покачивались на ходулях. Он подумал, что они с Кэйт сейчас похожи на детенышей жирафов, прячущихся под своими родителями.

— Надеюсь, великаны на нас не наступят, — громко крикнул Питер, чтобы Кэйт услышала его в этом шуме.

— Пусть попробуют, мы их толкнем… и… уроним… — ответила Кэйт.

— Редко выпадает случай увидеть, что мастер Синекожий снизошел до кулачного боя, — прогнусавил кто-то перед ними. — Он не любит драться один на один…

— Да ты глянь, как он прямо держится! — воскликнул другой. — Видно, ему исправили шею…

— Эй, ты только посмотри, какое на нем платье — похоже, кого-то недавно обчистил.

— А что это за малый, который осмелился бросить вызов Дегтярнику? — спросил кто-то. — Честно говоря, у него нет никаких шансов.

Питер толкнул локтем Кэйт.

— Это они!

— С чего это вы так уверены? — выкрикнул надтреснутый старческий голос. — Мы были в Тибурне, когда этого парня должны были повесить. Он ведь был карманником, да говорили, будто его спасли ангелы. Мы тогда здорово развлеклись — и даже не расстроились, что в тот день никого не вздернули на виселице. Если память не изменяет, его имя — Сеймур. А он неплохо выглядит… похоже, симпатичный малый…

Но этот голос затих, когда раздался крик боли, и по толпе прошла дрожь сострадания.

— Ха! — крикнул первый голос. — А что теперь скажете? Вашему мистеру Сеймуру повезет, если он вообще сможет встать на ноги.

Питер и Кэйт обменялись отчаянными взглядами.

— Это он, — сказал Питер. — Мы должны протолкнуться. Идем?

Кэйт кивнула, и оба решительно атаковали ряды сюртуков и жирных косиц, которые отделяли их от поля боя. Они выбрались в первый ряд, на край круга, невзирая на многоголосую бурю недовольства. В мерцающем полусвете ребята пытались хоть что-то рассмотреть и вот наконец увидели человека, который, неуверенно поднявшись на ноги, покачиваясь, двинулся к своему противнику, при этом он все время тряс головой, как лошадь, которая пытается избавиться от кусачих мух.

Это был Гидеон.

Кэйт почувствовала, как Питер напружинился, готовясь прыгнуть на помощь другу. И потянула его назад.

— Нет! Не смей! Гидеон не позволил бы, чтобы ты…

Кэйт еще крепче ухватила Питера за руку, и он никак не мог вырваться. А мальчик так хотел кинуться на человека, который принес им столько мучений. В положении головы Дегтярника, в каждом его движении было столько самоуверенности! Он крадучись, по-кошачьи двигался вокруг своей жертвы. Питер уловил удовольствие в его глазах. Гидеон и так сильно избит, как он выдержит еще один бой? Дегтярник с наслаждением позировал перед толпой и для пущего эффекта ехидно улыбался. Гидеон сделал внезапный выпад и ударил Дегтярника в челюсть. Но противник уклонился, а Гидеон потерял равновесие и рухнул на землю. Толпа загудела, некоторые захохотали. Дегтярник покачал головой, будто выражая свое неодобрение.

— Ну, вот, это вполне годится для того, чтобы сделать представление из наших личных отношений, мистер Сеймур. Может, приложим чуть больше усилий — развлечем этих добрых людей?

Гидеон попытался подняться, но Дегтярник подставил ему подножку. А затем, дожидаясь пока противник придет в себя, стал прохаживаться по кругу, приводя в порядок свой кремовый жилет и приглаживая темные волосы. Вокруг захохотали еще громче.

— Давайте, Гидеон! — раздался в толпе одинокий возглас Питера.

Кэйт присоединилась к нему.

— Покажите ему, Гидеон!

И тут они услышали, что кто-то еще выкрикнул имя их друга.

Потом еще несколько человек прокричали «Ур-ра!».

— Может, сэр Ричард и преподобный уже здесь?! — крикнул Питер.

Дегтярник картинно предложил Гидеону руку, чтобы помочь встать на ноги. Но Гидеон только плюнул на протянутую ему ладонь. Дегтярник вытер руку о рукав противника и, разочарованно покачав головой, встал в сторонку, изображая из себя джентльмена. Когда Гидеон поднимался с земли, в толпе выли и шипели. Щека Гидеона была испачкана грязью, и Дегтярник с удовольствием указал на это. В толпе засмеялись еще сильнее. Но тут в круг вышла цветочница с большой плоской корзиной, полной букетиков цветов, встала перед Гидеоном и принялась вытирать его лицо своим носовым платком. Дегтярник посмотрел на Гидеона и улыбнулся, как улыбаются капризному ребенку.

— Пожалуйста, не трудитесь, мадам, умоляю вас, — сказал Гидеон, смущенный таким вниманием. Тщетно пытался он отодвинуть девушку в сторону, она, не обращая внимания на смешки, не отошла, пока не оттерла всю грязь.

— Ох, ну уберите же ее от него! — воскликнул Питер.

— По крайней мере, это дает ему шанс отдышаться, — заметила Кэйт.

В конце концов девушка ушла, с легким реверансом приняв аплодисменты толпы. Тогда Дегтярник подошел к Гидеону и что-то прошептал. Каковы бы ни были эти слова, но они произвели тот же эффект, что ведро с холодной водой, выплеснутой в лицо. Ярость или отвращение, или то и другое вместе вспыхнули в Гидеоне с такой силой, что он в дикой злобе кинулся на Дегтярника.

— Это ложь! — крикнул он.

И тут же на ошеломленного Дегтярника полился дождь свирепых ударов, и некоторые достигли своей цели прежде, чем Дегтярник пришел в себя и начал защищаться. Радуясь тому, что бой принял иной оборот, возбужденная толпа выкриками поддерживала Гидеона. В первой же короткой паузе Дегтярник перехватил преимущество и нанес удар не кулаком, а ногой, пнув противника в живот. Гидеон, хватая ртом воздух, попятился, и не смог даже поднять руки, чтобы защититься от последовавшей затем атаки Дегтярника. Все охнули, когда на голову Гидеона обрушился удар сокрушительной силы. Гидеон отступил, он едва держался на ногах. Все взоры теперь устремились на Дегтярника, который снова обошел круг и, помассировав разбитые пальцы, засучил рукава рубашки. Вот он остановился, будто собирая силы для последнего удара, который должен сразить противника наповал.

Питер и Кэйт вцепились друг в друга и боялись даже смотреть на то, что происходит.

— Он хочет убить Гидеона! — воскликнула Кэйт.

Дегтярник, явно готовя еще один удар, отвел назад правую руку. Питер зажмурился, но Гидеон нырнул к ногам Дегтярника и схватил его за колени. От неожиданности Дегтярник рухнул и с треском ударился головой о землю.

— Он без сознания! — закричал Питер и выбросил вверх сжатый кулак.

Зрители молчали.

Толпа несильно, будто неуверенно, зааплодировала, Питер и Кэйт радостно били в ладоши, прыгали и что-то выкрикивали. А Гидеон смотрел на неподвижное тело Дегтярника и, не веря своим глазам, качал головой. Как это ему удалось выиграть бой? Гидеон повернулся, чтобы найти в толпе лицо своего юного друга.

— Нет! Сзади! — взвизгнули Питер и Кэйт.

Но было слишком поздно. Дегтярник вскочил. Когда Гидеон обернулся, Синекожий нанес ему безупречный, зубодробительный удар в челюсть. Светлая голова Гидеона откинулась назад, он без чувств опустился в вонючую грязь Смитфилд-Маркета.

Толпа взревела.

— Уж мастер Синекожий не обманет, — сказал кто-то. — Дурак дураком тот, кто думает, что он сильнее Дегтярника.

Когда ребята подошли ближе, Кэйт с удовлетворением отметила яркий отпечаток своих зубов на руке Дегтярника. Синекожий насмешливо кивнул ребятам, наклонился над бесчувственным Гидеоном и громко сказал:

— Пусть это послужит тебе уроком, братишка. Никогда не становись спиной к противнику, даже если думаешь, что он уже не жилец на этом свете…

Кэйт и Питер испуганно переглянулись.

— Значит, это правда! — пробормотала Кэйт. — Они братья!

— Я в это не верю! — с жаром ответил Питер.

Дегтярник двинулся прочь из круга.

И тут все услышали, как кто-то крикнул:

— Остановите этого негодяя!

Кэйт обернулась.

— Это сэр Ричард?

— Остановите этого негодяя, говорю вам! — снова крикнул из толпы сэр Ричард.

Дегтярник заметил сэра Ричарда и пронзил его холодным взглядом.

Сэр Ричард обратился к толпе:

— Этот человек никто иной, как обычный вор.

— Вы сейчас не в суде Сент-Джеймс, сэр Ричард, — крикнул Дегтярник. — Не смейте чернить мое имя на ярмарке Бартоломью! Я не обычный вор! — По толпе пробежал смешок. — Посмотрите на себя, сэр Ричард. Вы говорите, что я — вор, ну, а я хочу спросить: разве не вы в хорошие времена воруете наши деньги, взимая налоги, а в плохие времена разве не вы обрекаете нас на голод? Я могу стащить жемчуг с шеи герцогини. Но вы и вам подобные готовы забрать хлеб с тарелки голодного ребенка. Так будет не всегда, и мне это доподлинно известно…

Толпе это понравилось, все одобрительно закричали, согласно кивая головами и сердито поглядывая на сэра Ричарда.

— Вы все переворачиваете с ног на голову, сэр! — ответил сэр Ричард.

Тут толпа зашикала, в воздухе повеяло дымком анархии. Ярмарка Бартоломью принадлежала народу, и сейчас у людей вовсе не было настроения подчиняться авторитету власти.

— Синекожий не стал бы красть хлеб с тарелки ребенка! — выкрикнул кто-то. — Он наверняка украл бы и тарелку!

Это вызвало взрыв хохота. Сэр Ричард пытался проложить себе путь вперед, но толпа его не пропускала.

— Даю десять гиней тому, кто приведет ко мне мастера Синекожего! — крикнул сэр Ричард. — Десять золотых гиней!

Дегтярник засмеялся. Десять гиней — это неплохие деньги, однако, никто, с облегчением отметил он, не поддался соблазну.

Тут застонал Гидеон.

— Он приходит в себя! — воскликнула Кэйт.

Дегтярник посмотрел на Гидеона.

— Не бойтесь, мистрис Дайер, он будет жить.

Дегтярник жестом показал, что он хочет выйти из круга, и толпа расступилась перед ним, как Красное море перед Моисеем.

— Остановите его, говорю вам! — закричал сэр Ричард.

Но Дегтярник помахал рукой, прощаясь с толпой, и исчез в ночи, сопровождаемый громкими аплодисментами.

Теперь, когда возбуждение улеглось, толпа стала быстро рассеиваться. Вскоре Питер, Кэйт и сэр Ричард остались одни около избитого, в синяках и ссадинах Гидеона.

Сэр Ричард был потрясен случившимся.

— Этот мерзкий негодяй — человек не без способностей, нельзя его недооценивать. Но, ей-богу, я клянусь, что он очень скоро почувствует всю силу моей ярости.

Глаза Гидеона открылись.

— Боюсь, существует длинный список людей, — еле слышно прохрипел он, — которые думают точно так же, сэр Ричард.

Из темноты выплыли две фигуры. Ханна и преподобный Ледбьюри. Сначала они не заметили своих друзей. Преподобный отщипывал последние кусочки мяса от пары свиных ребрышек.

— До чего же я рад вас видеть! — воскликнул преподобный Ледбьюри. — Мы полчаса ждали вас под каруселью. Этого времени хватило, чтобы обезьяна сорвала с меня парик, представьте себе! Обезьяна! Маленький дьяволенок, болтая сам с собой, сидел на верхушке колеса, и его никак не могли уговорить спуститься вниз.

— Да! Эта тварь даже надела парик преподобного себе на голову! Я в жизни так не смеялась! — хихикнула Ханна. — Прошу простить, сэр.

Преподобный фыркнул.

— Но что вас так надолго задержало? Где мистер Сеймур? Вы все-таки нашли мастера Синекожего?

Питер молча указал на Гидеона, лежавшего на земле. Синяк под глазом сильно вздулся и стал лиловым. Гидеон посмотрел на преподобного Ледбьюри другим глазом, окровавленным и слезящимся. Преподобный тут же опустился на колени около Гидеона.

— Я вижу, что Дегтярник достоин своей репутации. В самом деле, если мастер Скокк говорит правду, то это самый странный способ выражать свои братские чувства…

— Он мне НЕ брат! — воскликнул Гидеон, пытаясь сесть.

Кэйт и Питер попятились, а сэр Ричард положил руку на плечо преподобного.

— Как скажете, мой дорогой друг, — поспешно сказал преподобный. — Но мы не можем задерживаться здесь. Если мы не догоним Синекожего этим вечером, кто знает, когда нам представится еще один шанс. Вы сможете идти, мистер Сеймур?

— О чем вы говорите, преподобный? — возмутился сэр Ричард. — Гидеону так плохо!

Гидеон, тяжело дыша, приподнялся на локтях.

— Да, я смогу идти.

— Нет, мой друг, вас слишком сильно избили, — сказал сэр Ричард, кладя руку на плечо Гидеона. — Я пошлю за каретой, вас надо отвезти в Линкольн-Инн-Филдс.

Гидеон перевернулся на бок, встал на четвереньки и попытался подняться. Поднявшись, он прижал одну руку к голове, другую — к боку, лицо сморщилось от боли.

— Господи помилуй, ну и сила духа у вас, мистер Сеймур! — сказал преподобный Ледбьюри, шлепнув Гидеона по спине. — Можно только сожалеть, что вам пришлось сражаться со своим бр… с таким искусным противником, но вы не из тех, кто поджимает хвост. И игра еще далека от завершения. Давайте попытаемся сделать несколько шагов…

— Нет! — воскликнула Кэйт. — Гидеон нас обманывает! Посмотрите на его лицо. Оно же цветом, как рисовый пудинг!

— Не волнуйтесь за меня, мистрис Кэйт, — сказал Гидеон. — Больше всего меня жалит и мучает моя собственная гордость. Дважды он пересиливал меня. Один раз во время скачек лорда Льюксона, когда кроме птиц и деревьев не было ни одного свидетеля моего унижения, и вот теперь здесь, на ярмарке Бартоломью, на виду у толпы, что еще унизительнее. Но больше ему не удастся меня победить! Клянусь!.. Клянусь могилой моей матери…

— Ох, Гидеон, — сказала Кэйт. — НАМ вы ничего не должны доказывать! Никто не сделал для нас больше, чем вы!

— Как бы то ни было, Дегтярник — жулик, — с жаром сказал Питер. — Это не ваша вина!

Похоже, эти слова Гидеона не убедили.

— Он прав, я должен был сразу понять, что к нему нельзя поворачиваться спиной. Этой ошибки я больше не повторю.

Но Питера эти слова вовсе не успокоили.

— У меня не выходит из головы, — продолжал Гидеон, — что именно я толкнул вас на тропу Синекожего в самый первый день вашего появления в этом веке. И потому у меня нет никаких сомнений — вся ответственность за благополучный исход дела лежит только на мне.

Сэр Ричард засмеялся:

— Мой дорогой друг, с какой легкостью вы возлагаете на свои молодые плечи тяготы всего мира…

Кэйт подошла к Гидеону и, немного смущаясь, крепко поцеловала в щеку.

— Вы ничего нам не должны. Я думаю, есть какой-то обходной путь…

Гидеон кивнул в знак благодарности.

— Хотя, если подумать, не будь этой парочки маленьких негодников, я уже наверняка попивал бы эль в каком-нибудь славном постоялом дворе… да весело беседовал в хорошей компании, а не сидел бы в Тибурне, терпя побои.

Питер рассмеялся, вспомнив — казалось, это было так давно, — как он впервые сказал Гидеону, что если теперь 1763 год, то все, кого он знал и любил, нынче живут в нескольких веках от этого времени, в будущем. Гидеон, совсем незнакомый человек, которому хватало собственных неприятностей, поверил ему и пообещал помочь вернуться домой. Гидеон сдержал свое слово и рискнул всем, помогая чужим детям из другого мира, а Дегтярник, наоборот, сделал все, что мог, чтобы помешать им. Неужели такие разные отпрыски могли появиться в одной семье?

— Увы, никак не могу поверить вам, мистер Сеймур, — заметил преподобный. — С радостью пребывая в вашей приятной компании уже достаточно долгое время, думаю, я уже хорошо оценил ваши достоинства. В вас горит свет приключений, который угас бы от спокойной жизни.

— Соглашусь с вами, преподобный, — сказал сэр Ричард. — Боюсь, Гидеон всегда найдет точильный камень, на котором можно будет отточить лезвие его убеждений.

Тут всю компанию насторожило легкое покашливание женщины, которая возникла из темноты. Ее глаза явно искали Кэйт. Женщина шагнула вперед, звон браслетов, движение складок цветастого платья выдавали ее сильное беспокойство. Она что-то сжимала в руке. Кэйт сразу же узнала ту самую предсказательницу. Сэр Ричард и преподобный все еще поддерживали Гидеона. Предсказательница недоверчиво оглядела мужчин, а затем подошла к сэру Ричарду и, присев в реверансе, сунула ему обрывок бумаги. Кэйт заметила синяк у нее на лице.

— Что это такое, мадам? — спросил сэр Ричард. — Тут какой-то рисунок, но, увы, при таком освещении я не могу толком разглядеть.

— По рисунку найдете жилище того, кого ищете, ваша честь. Уверена, вы джентльмен и не выдадите персону, разгласившую эти сведения, — низким голосом, смущаясь и оглядываясь по сторонам, тихо проговорила предсказательница.

Сэр Ричард рассматривал клочок бумаги, преподобный тоже нагнулся, разглядывая рисунок.

— Какое своевременное сообщение! Мадам, я — ваш покорный слуга! — воскликнул преподобный. — Пожалуйста, примите нашу самую горячую благодарность! — Он потряс клочком бумаги перед носом Гидеона. — Это превосходные новости, превосходные!

Предсказательница испуганно оглянулась, явно не желая привлекать к себе внимание, и сэр Ричард жестом дал понять преподобному, что следует умерить бурные восторги.

— Мадам, — с легким поклоном сказал сэр Ричард, — мы очень вам обязаны.

Сэр Ричард вынул из кошелька гинею и протянул женщине. Она качнула головой и оттолкнула его руку.

— Но откуда нам знать, что она говорит правду? — спросил Питер. — Ее мог подослать Дегтярник. Может, это ловушка?

Предсказательница взглянула на Питера и сказала:

— Эта молодая леди поручится за меня!

Кэйт вдруг отошла от Питера и закрыла лицо руками.

— В чем дело, Кэйт? — встревожился Питер.

Кэйт снова схватила его за руку.

— Ничего… Со мной все в порядке. Мы можем доверять этой леди. Она — предсказательница, а синяк на ее лице — дело рук Дегтярника.

Кэйт посмотрела на женщину и вдруг ощутила смрадный запах реки, услышала плеск воды, перед глазами возникло видение комнаты с высоким потолком, набитой всяческими старинными предметами, блеклые стены комнаты поблескивали от сырости. Через круглое окно виднелись зеленовато-коричневые бурлящие воды Темзы. Она видела моряков и вздымающиеся паруса торговых кораблей. На фоне окна вырисовывался злобный профиль Дегтярника, который глядел на город.

— И все-таки почему вы решили нам помочь? — спросил Питер.

— В моих снах я всегда видела оракула. Ее лицо посещало меня всю мою жизнь.

— Какого такого оракула?

Предсказательница указала на Кэйт. Большие глаза гадалки нервно блуждали по сторонам, будто она никак не могла решиться остановить взгляд на пугающей ее девочке-призраке. Голос предсказательницы дрожал.

— Я родилась с даром ощущать эхо от того, что происходит сейчас, но это ничто, по сравнению с силами, которые проявятся в вас, миледи…

— Что вы хотите сказать? — испуганно спросила Кэйт. — Какие еще силы?

— Держу пари, вы и сами уже что-то подозреваете… По правилам, я должна выказывать вам почтение, как положено ученику, и хранить в тайне то, что в моих снах ваше появление извещает о разрушении и отчаянии. Скажите, умоляю вас, миледи, то, что я вижу, — это конец света?

Кэйт с несчастным видом посмотрела на всех и покачала головой.

— Перестаньте называть меня миледи! Никакая я не миледи… Я не понимаю, о чем вы говорите!

— Тогда я могу только молиться, видно, я не точно понимаю свои видения…

Предсказательница замолчала, увидев группу пышно разодетых людей, проходивших мимо, те громко переговаривались и передавали друг другу корзину, наполненную конфетами. У одной женщины была высоко взбитая, сильно припудренная прическа, украшенная крошечными фигурками экзотических птиц, чьи синие и желтые перья придавали живость ее туалету. Ветер усилился и сдул одну из птичек с головы дамы. Леди и джентльмены почти не обратили внимания на нашу компанию, даже на избитого Гидеона. Ветер дул все сильнее, подгоняя леди и джентльменов. Тут Кэйт увидела в грязи маленькую деревянную птичку, подняла ее и зажала в кулачке. Предсказательница, будто загипнотизированная, все еще внимательно смотрела на нее.

— Я хотела бы хорошенько послужить вам, поэтому и сообщила, где находится мастер Синекожий, вам это поможет. Ваша судьба связана с его судьбой, хотя, не сомневаюсь, это вам тоже уже известно.

Питер и не старался скрыть недоверие, но когда женщина схватила его ладонь в свои горячие, сухие, сильные руки, он от неожиданности вскрикнул. Предсказательница, нахмурившись, стала сосредоточенно изучать его правую ладонь. Очень скоро гадалка отпустила его руку, словно то, что она увидела, ее разочаровало.

— Что такое, мистрис? — спросила Ханна. — Что вы такое увидели?

Предсказательница обернулась к Питеру.

— Вы — ее охранитель, но вы потеряете ее. И все же вы должны держаться за нее столь долго, сколько сможете, потому что от этого все и зависит…

Питер и Кэйт испуганно переглянулись, то ли не понимая, то ли не желая понимать.

В конце концов предсказательница взяла руку Гидеона.

— Уверена, вам не нужны слова предсказателя, чтобы подтвердить связь по крови. Ваша рука напоминает руку Синекожего, — сказала она и, кивнув в сторону Питера, продолжила: — Помогайте мальчику. Он нуждается в вас больше, чем думает.

Слова женщины взволновали всех, но никто и слова не успел промолвить, как предсказательница исчезла из виду, поклонившись Кэйт, словно выказывая особое почтение.

После долгого молчания заговорил сэр Ричард:

— Ха! Этой женщине не место на ярмарке Бартоломью, она, по меньшей мере, должна быть на сцене в Друри-Лэйн…

— Совершенно согласен, мой дорогой друг! — с жаром согласился преподобный. — У нее истинный талант, просто кровь стынет в жилах! К тому же, мне кажется, я уловил запашок джина — она наверняка пьяна.

— Вот что, мои дорогие друзья, — продолжил сэр Ричард. — Не время грустить! Мы же разумные люди и не станем шарахаться от темных теней! Давайте вернемся в Линкольн-Инн-Филдс. Ужин и отдых быстро восстановят наш дух после такого вечера.

— Эге, — откликнулся преподобный. — Ужин и отдых. Обещаю, этим вечером я славно поработаю над бычьим языком, приготовленным Ханной.

Гидеон попытался выпрямиться:

— Конечно, пусть Ханна и дети возвращаются, но как вы, мои дорогие друзья, можете думать о том, чтобы прекратить на сегодня поиски? У Синекожего сейчас явное преимущество! В этом городе не найдется ни одного бродяги, который хоть в чем-то откажет ему. Теперь мы знаем, где Дегтярник живет. Умоляю вас, пока он не исчез, как дымок в тумане, давайте отправимся в погоню.

— Вы не оставите нас! — крикнул Питер. — Вы не можете идти один!

— Но если вы готовы доверять этой женщине в одном пункте, — сказал сэр Ричард Гидеону, — готовы ли вы поверить ей и в другом? Вы соглашаетесь с тем, что Дегтярник может быть вашим братом?

Гидеон опустил голову и посмотрел на свои руки.

— Что вы скажете, мистрис Кэйт? Ведь сегодня вечером у вас была возможность разглядеть Дегтярника ближе, чем вам хотелось бы.

Кэйт посмотрела на руки Гидеона. Она ничего не ответила, но Гидеон все прочитал по ее глазам. Кэйт увидела, как он страдает, размышляя над ужасной правдой — человек, которого он презирал и ненавидел, мог оказаться родным по плоти и крови.

Сэр Ричард посмотрел на преподобного. Тот кивнул.

— Что ж, если мистер Сеймур настаивает, давайте без промедления отправимся в путь.

Когда наша компания уходила с ярмарки Бартоломью, Кэйт подошла к преподобному Ледбьюри и протянула ему то, что вытащила из своей сумки.

— Это ваш парик, преподобный. Сегодня все складывалось очень плохо, но, по крайней мере, я хоть нашла ваш парик.

Преподобный с благодарностью принял ее подношение.

— Дорогая мистрис Дайер, вы всегда одариваете нас сюрпризами…