По первому этажу флигеля шла медсестра в темно-голубой униформе, поверх которой был надет непромокаемый фартук. Она несла поднос из нержавеющей стали, на котором лежали шприцы. При каждом шаге клеенчатый передник поскрипывал. Медсестра остановилась, погасила свет и плотно закрыла за собой стеклянную дверь. Она быстро пошла но коридору, покрытому блестящим линолеумом и освещенному люминесцентными лампами, и свернула за угол. Ей показалось, что рядом щелкнула ручка закрывающейся двери. Медсестра на минуту остановилась и прислушалась, затем сняла передник и, осторожно открыв дверь, тихонько вошла в палату.

Она стояла в тени и разглядывала тоненькую фигурку, склонившуюся над только что застеленной кроватью. Короткие черные волосы девушки поблескивали синевой, за спиной небольшой рюкзачок, украшенный значками и металлическими бусинками. Пальцы, которые держали холодные, неподвижные руки мальчика, были унизаны серебряными кольцами. Медсестра подошла совсем близко и хотела дотронуться до плеча девушки. Но передумала и опустила руку.

— Он ваш друг?

Энджели вздрогнула и бросилась к дверям, но медсестра остановила ее.

— Не уходите! Я вижу вас не в первый раз…

Энджели обернулась.

— Держу пари, что вас зовут Энджели.

Большие черные глаза Энджели смотрели так, как смотрит кот на странное, внезапное движение в траве. Она молча внимательно разглядывала медсестру, которая чем-то напомнила ей первую, терпеливую учительницу. Энджели стояла около двери, но решила не убегать — пока.

— Поверьте, я рада, что вы пришли! У меня просто сердце разрывалось от мысли, что никому нет дела до того, жив он или мертв.

— Тут были полицейские…

— Они приходили два дня назад, но так ничего и не выяснили. Только мальчик знает, толкнули его, или он сам упал… Разумеется, полицейские просили нас сообщать, идет ли он на поправку. А так же о том, посещает ли его кто-нибудь…

Энджели испуганно вздрогнула.

— Но этот мальчик…

— Он поправится?

— Хотите, позову дежурного врача, он все вам расскажет?

— Нет! А вы сами не можете сказать?

Сестра поколебалась.

— У него образовался тромб.

Энджели опустила голову. Сестра подошла к ней и положила руку ей на плечо.

— Но осложнений нет, и, как вы видите, его уже перевели из реанимации…

— Он такой бледный…

— Подождем немного — все будет хорошо…

Энджели долго смотрела на перевязанную голову Тома, а потом спросила:

— Кто-нибудь опознал его?

— Нет.

— Значит, они не знают, где он живет?

— Нет. А вы?

— Не знаю.

Наступило молчание. Медсестра и девушка оценивающе изучали друг друга.

— Это вы толкнули его?

Энджели отчаянно затрясла головой.

— Нет… Он пытался меня спасти.

— Что ж, я рада. Значит вы и есть та самая Энджели?

Девушка кивнула.

— Вчера, когда я его мыла, я слышала, как он произносил ваше имя. В имени заложена могучая сила. Вы, должно быть, много для него значите. Хорошо бы узнать его имя. Хотя бы для начала.

— Том. Его зовут Том.

Медсестра улыбнулась, подошла к кровати и села на белую простыню. Она погладила щеку мальчика и ласково похлопала его по руке.

— Наконец-то! — прошептала сестра. — Теперь мы можем как следует познакомиться. Привет, Том. Меня зовут Бренда. Когда очнешься, увидишь, что у тебя посетительница. И очень хорошенькая.

Медсестра подозвала Энджели. Энджели опустилась на колени, ее лицо оказалось рядом с ухом Тома.

— А он слышит?

— Пока что он без сознания.

— Том, это я. Энджели.

Веки Тома задрожали, медсестра и Энджели с надеждой переглянулись. Несколько минут они выжидали, вглядываясь в восковое лицо Тома с темными ресницами, маленьким, остреньким носом и бледными губами, но он так и не пошевелился.

— У него есть семья?

Энджели покачала головой.

— Он сирота. А парень, который заботился о нем… — Она помолчала и глубоко вздохнула. — Он уехал…

— Вернется?

— Сомневаюсь.

— Значит, у него есть только вы?

Энджели погрустнела.

— Мы друзья. И все.

Сестра кивнула.

— Понятно.

На следующую ночь медсестра устроила так, чтобы быть около Тома, когда появится Энджели. Обе они сидели на серых больничных стульях и пили из кружек горячий шоколад, чтобы не уснуть.

— Я ему кое-что принесла.

Энджели подняла свой рюкзак, расстегнула застежки и осторожно вынула коробку из-под шоколадных конфет, перетянутую двумя зелеными резинками. В крышке коробки было проколото несколько маленьких дырочек, из них сыпался песок. Сестра схватилась за стул, когда услышала раздающийся из коробки тихий, но отчетливый звук.

— Я ухаживала за его мышкой. Малоприятное занятие. Я не против хомячков, но мышка воняет. — Энджели обернулась к Тому. — Ты уж поторопись, выздоравливай, просто я больше не могу заботиться о твоем вонючем маленьком дружке.

— Пожалуйста, не говорите мне, что там у вас мышь.

Энджели улыбнулась.

— Она всегда была у Тома в кармане и даже ползала по телу. Похоже, он свою мышку любит больше, чем людей.

Медсестра, прижав руку ко рту, смотрела, как Энджели стягивает резинки и поднимает крышку коробки, а потом, с дрожью отвращения вытаскивает за кончик хвоста извивающееся белое существо.

— Посмотри, кого я тебе принесла, — сказала Энджели.

Мышка запищала, когда Энджели подняла ее над кроватью, чтобы опустить на грудь Тома.

— Положите это назад! — воскликнула сестра, когда крошечное создание оказалось на груди Тома. Зверек немедленно начал забираться под больничную рубашку Тома. — Надо выбросить ее!

— Все в порядке, — сказала Энджели, — Том ее любит.

Медсестра была в ярости, но Энджели ослепила ее такой улыбкой, что она смягчилась.

— Если эта мышь сбежит, то не сносить мне головы…

— Не убежит. Том — это ее дом.

Медсестра передернулась.

— Как можно выносить, чтобы эти маленькие лапки царапали тебя, прогуливаясь по голой коже…

Медсестра протянула Энджели тампон с антисептиком и взяла один себе, хотя даже и не прикасалась к животному.

— Я понимаю, вы готовы меня убить за то, что я принесла в больницу мышь.

— Ну, я должна…

Энджели обернулась к медсестре.

— Спасибо. За то, что вы так добры к нему.

— А почему бы и нет?

— Не думаю, что он часто встречал в жизни таких людей. Включая меня.

— Вам нелегко было прийти сюда? Но вы поступили правильно.

Энджели хрипло ответила:

— Я в долгу перед ним.

Проходили минуты, проходили часы. Вдруг Энджели проснулась и обнаружила, что голова ее лежит на коленях медсестры. Она пробормотала извинения и потерла затекшую спину. В десять часов на несколько секунд высунулась мышь, но тут же снова исчезла. Около полуночи медсестру сменила Энджели.

Энджели сидела над своим другом в этой мрачной, тихой палате и вспоминала тот страшный момент. Она вспоминала бледное, страшное лицо Тома, когда он прыгнул на спину напавшего парня. Разница в силе была так очевидна, что Энджели вдруг вспомнила, как ее маленький котенок, шипя, вспрыгнул на спину рычащей овчарки. Парень скинул с себя Тома, как тот котенок, и Том покатился вниз по ступенькам лестницы, ударился головой о стену и застыл без движения. Энджели задумалась: а рискнула бы она своей жизнью ради другого человека… В жизни, решила она, героями становятся люди самого разного роста и веса…

Энджели со скрипом отодвинула стул, встала и потянулась. Если бы она танцевала в клубе, то ночь пролетела бы как один миг, но в полусвете тихой больничной палаты Энджели остро ощутила, какая теперь глубокая ночь. Тихонько зевнув, она собрала свои вещи. Энджели не знала, будить ли медсестру, чтобы сказать, что с нее хватит этого дежурства. Потом решила, что лучше просто уйти. Но когда уже застегивала молнию кожаной куртки, сообразила, что надо забрать мышь. Энджели неохотно приподняла простыню и стала осматривать пижаму Тома. Вдруг мышь выпрыгнула из рукава Тома и побежала по пальцам Энджели. Медсестра вздрогнула, услышав крик, что-то проворчала и открыла глаза. И тут увидела, что на пересохших губах Тома появилась улыбка. Медсестра схватила Энджели за руку:

— Он очнулся!

— И пошевельнулся! — сказала Энджели. Очень медленно правая рука Тома двигалась по простыне к левому плечу. Спустя мгновение там затрепетали белые усики — мышь осторожно выползла из складок бледно-голубого ситца и уселась на ладони Тома. Она нюхала и лизала его кожу. Улыбка на лице Тома становилась все шире, потом одно веко задрожало и открылось. Мышь тут же юркнула обратно в рукав.

— Том! — закричала Энджели, бросившись к нему. — Ты очнулся!

Медсестра кинулась спасать капельницу с лекарством от падения на пол.

— Энджели? — прошептал Том.

— Я здесь! Том, все будет хорошо!

Медсестра положила одну руку на голову Энджели, другую — на голову Тома.

— Я думала, ты умер, иначе я ни за что не оставила бы тебя! Только потому что парень в автобусе читал местную газету, я оказалась здесь…

Глаза Тома широко открылись и рассматривали комнату — он пытался понять, где это он… Энджели и медсестра молча смотрели на него. Как будто они стали свидетелями рождения человека. Энджели с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать. Медсестра погладила ее по щеке.

— Поплачь, детка. Можно, можно.

— Да я вовсе не плачу.

Тут Том заметил медсестру: странная униформа испугала его, он задрожал, попытался подняться — но не смог и в отчаянии вцепился в трубку капельницы.

— Шшшш! Полегче! Полегче! — Медсестра бережно уложила Тома назад на подушку. — Нечего нервничать… Мы делаем все, чтобы тебе стало лучше.

Энджели схватила его мышку, которая в этой сумятице вылезла из-под простыни, и ласково положила зверька Тому в руки.

— Я в тюрьме?

Энджели прыснула со смеху.

— Если в вашем веке такие тюрьмы, то он не так плох, как ты его описывал! Разве не видишь, что это больница?

Энджели уловила недоумевающий взгляд медсестры.

— Это просто наши шуточки. Мы с Томом вернулись из долгого путешествия… Особенно Том!

Том вздохнул спокойнее, но продолжал внимательно поглядывать на медсестру.

— А где Синекожий? — встревожился он.

Энджели вопрос удивил, и, поскольку ей в голову не пришло никакого удачного вранья, она решила не скрывать правды.

— Я сказала ему, что ты умер. Я ведь так и думала! А чего еще можно было ожидать после того, что случилось? Он не больно-то хорошо повел себя. Сказал, чтобы я никогда больше не попадалась ему на глаза… А теперь исчез. — И, чуть поколебавшись, Энджели добавила: — Нелегко это говорить, но я думаю, Дегтярник не вернется!

— Синекожий бросил меня! — Это поразило Тома. — Но как я выжил здесь без него?

Он снова попытался сесть, и медсестра снова уложила его.

Энджели задумалась, а потом приняла решение.

— Я тут пытаюсь разобраться кое в чем, Том. Я еще не все поняла. Но, в любом случае, ты не один. У тебя есть твоя мышка.

Медсестру передернуло. Энджели весело рассмеялась.

— И может быть, если твой вонючий дружок будет держаться подальше, то и я тоже буду с тобой…