Не успел лорд Льюксон сказать, что ему хотелось бы посмотреть на Нью-Йорк с моря, как миссис Стейси неожиданно вспомнила о важной встрече. Так что сопровождать лорда Льюксона в морской прогулке придется одной Алисе. Алиса хотела отказаться, но лорд Льюксон так настойчиво упрашивал, что она согласилась.

Миссис Стейси взмахом руки подозвала такси, и когда машина подъехала, прошептала на ухо племяннице:

— Часто ли тебе встречались мужчины, которые могли бы похвастаться замком в Шотландии?

— О, сто раз, — шепнула Алиса. — Хорошего тебе дня, тетя Лаура.

Миссис Стейси села в такси и добавила:

— Жду не дождусь, когда услышу твой ПОДРОБНЫЙ рассказ…

— БОЛЬШОЕ спасибо, тетя Лаура, — в тон ей ответила Алиса.

Миссис Стейси мило улыбнулась лорду Льюксону. Он привык к тому, что половина лондонских мамаш предлагали ему знакомство со своими дочками, и его лицо ничем не выдало, что он понял все намеки миссис Стейси.

Спустя полчаса лорд Льюксон и Алиса сидели на деревянных лавках круизного корабля, стоявшего у пирса номер восемьдесят три. Ржавый кораблик с пыхтением двинулся в мрачные коричневые волны нью-йоркского залива, и после душной жары города на пассажиров повеяло свежим морским ветром. Алиса подставила солнцу загорелое лицо, надела солнечные очки и с наслаждением вздохнула морской воздух, впитывая резкий запах соленой воды.

— Какое приятное ощущение, — сказала девушка. — В музее я чуть не расплавилась. — Она обернулась и посмотрела на своего спутника, облаченного в костюм цвета слоновой кости. — Если позволите, хотела бы вас спросить, при какой жаре вы все-таки снимете пиджак?

Лорд Льюксон ответил не сразу, уголки его рта растянулись в сардонической усмешке.

— Я носил бы этот пиджак при погоде и более жаркой, чем сегодняшняя, если бы того потребовали обстоятельства, мадам. По правде говоря, вижу, что у нас с вами очень разное отношение к моде…

— И потому вы полагаете, — Алиса опустила глаза на свои шорты и майку, — что люди, которые считают жизнь слишком короткой, чтобы проводить более, чем полминуты в день за выбором одежды, глупы?

— Нет, нет, — сказал он, — уверяю вас, меня весьма восхищает столь заметное отсутствие тщеславия, которое может считаться вполне… похвальным.

Алиса подняла брови. Она устояла перед искушением высказать ему, что граница между модой и примитивизмом весьма условна.

Тем временем лорд Льюксон попытался представить себе Алису в полном дворцовом туалете, с туго затянутым корсетом, с нижними юбками, с акрами тяжелых шелковых драпировок и в высоком напудренном парике, завершающем картину. Представив это, он улыбнулся и тактично перевел разговор на статую Свободы, в этот момент возникшую перед ними, как мираж. Если бы Алису перенесли в его век, подумал лорд Льюксон, и одели по моде тех дней, она тут же, без сомнения, упала бы в обморок.

К тому же, ему казалось, она не обладала самодисциплиной, необходимой леди, чтобы оставаться элегантной при ВСЕХ обстоятельствах. Лорд Льюксон знавал многих женщин, которые благодаря долгим годам, проведенным при дворе, могли бы соперничать в выдержке с солдатами на плацу. Целыми часами они стояли навытяжку, даже будучи беременными, или грустя об умершем муже, или сотрясаемые лихорадкой…

— Вообще-то, — сказала Алиса, — мне просто нравится эта майка.

Лорд Льюксон критически осмотрел ее черную майку, исписанную большими красными буквами. Он наклонил голову и прочитал, четко произнося каждое слово: «Plus je connais les homes, plus j aime mon chien».

— «Чем больше я узнаю мужчин, тем больше я люблю свою собаку», — перевела Алиса.

— Был бы рад случаю познакомиться с вашей собакой.

— А у меня нет собаки.

— Тогда, право слово, мадам, ваш выбор одежды меня озадачивает.

Алиса прыснула со смеху.

— Вы меня разыгрываете, да? Все эти ваши «МАДАМ!» и «ПРАВО СЛОВО!» — это потому, что я занимаюсь историей?

Лорд Льюксон удивленно вздернул брови.

— Я вас не понимаю, мадам.

Тут Алиса рассмеялась еще громче.

— А вот я, напротив, начинаю прекрасно ВАС понимать! — заявила она. — Вы хотите сделать из меня посмешище? Что ж, ладно… Я выросла с тремя братьями и привыкла к тому, что меня все изводят.

Лорд Льюксон посмотрел на нее вопросительно.

— Но скажите, — продолжала Алиса, — сколько вам лет? Вы разговариваете так, будто вам сто три года, но я подозреваю, что на самом деле вы ненамного старше меня… Двадцать шесть? Двадцать восемь? Угадала?

Лорд Льюксон не сводил глаз с чайки, скользящей в потоках воздуха, ее перья ослепительно белели на фоне глубокой лазури неба.

— Мадам, не буду скрывать, мне всего лишь двести семьдесят лет.

— В таком случае, сэр, для своего возраста вы выглядите чертовски хорошо.

— Вы так добры, мадам.

— Как вы думаете, можем мы называть друг друга по именам? — спросила Алиса. — Мне не нравится соблюдать все эти формальности.

— Если желаете, можете называть меня Эдвардом.

— Эдвард… Лорд Эдвард Льюксон. Хорошее имя.

— Я рад, что оно вам нравится. Меня назвали в честь отца.

— А я названа в честь «Алисы в Зазеркалье». Хотя я все еще жду, когда же наконец упаду в кроличью нору!

Лорд Льюксон, похоже, смутился.

— «Алиса в Зазеркалье» — детская книжка Льюиса Кэрролла. Знаете? Белый кролик, сумасшедший шляпник…

Лорд Льюксон покачал головой.

— Но вы должны это знать — вы ведь англичанин!

В их беседу ворвались громкие голоса, комментарии гида эхом отдавались от палубы корабля. Гид рассказывал историю статуи Свободы, и, кажется, этот рассказ поразил лорда Льюксона.

— Она великолепна, верно? — заметила Алиса.

— Просто не верится… размер статуи просто поражает… хотя, по правде говоря, я нахожу, что статуя скорее… Смешна.

— Как вы смеете называть статую Свободы смешной! — воскликнула Алиса. — За это вас нужно выкинуть за борт!

— С другой стороны, этот вид, — сказал лорд Льюксон, взмахом бледной руки указывая на Нью-Йорк, — грандиозен. Я мог бы вечно смотреть на него.

— Теперь моя очередь высказать благодарность за то, что это вам нравится.

Корабль, пройдя сквозь арку, повернул назад, к городу. Нью-Йорк, будто чудо, вырастал из моря.

— А кто владеет Манхэттеном? — спросил вдруг лорд Льюксон.

Алиса рассмеялась.

— Что за вопрос! Все и никто. А вы можете сказать, кто владеет Лондоном?

— Дело в том, что один мой знакомый как раз владеет большой его частью. Однажды он заключил пари, поставив на кон дома половины улицы, спор шел о том, что одна капля дождя достигнет подоконника прежде другой.

— Больной! — сказала Алиса, а после паузы спросила: — И он выиграл?

— Да. Ему чертовски повезло.

Туристы, не умолкая, комментировали все, что видели, и под их жужжание лорду Льюксону стало казаться, что корабль неподвижен, а мимо него скользит сам Нью-Йорк. Очертания города гигантских, поразительных размеров выплывали из голубой дали. Как он смеялся, когда миссис Стейси назвала город Большим Яблоком. Тогда Льюксон не увидел смысла в этом названии и вот теперь, глядя на город, желал жадно вгрызться в его плоть и почувствовать, как по подбородку потечет сок…

Солнце сверкало на ряби воды и ослепляло лорда Льюксона, который за неимением треуголки укрывался от палящих лучей рукой, приложенной ко лбу. Алиса покопалась в своей большой сумке и протянула ему солнечные очки.

— Вот — я всегда ношу с собой запасные.

Лорд Льюксон неуверенно поблагодарил ее, осторожно поместил очки на переносицу и посмотрел через овальные, обрамленные металлом линзы.

— Они вам идут, — сказала Алиса. — В них вы похожи на шведа.

— Право слово, — воскликнул лорд Льюксон, снимая и снова надевая очки, чтобы сравнить, как он видит в очках и как — без. Он поднялся и, наклонившись над поручнем, стал внимательно разглядывать зеленовато-коричневую воду. — Я вижу косяки рыб!

— Право слово! — улыбнулась Алиса. — Вы что, никогда не носили солнцезащитные очки? В них прекрасно видно, как блестит поверхность воды. Если они вам нравятся, оставьте их себе!

— Я не могу принять такой дорогой подарок…

— Я их купила в Кей-Март. Поверьте, они НЕДОРОГИЕ.

— Спасибо вам… Алиса…

Алисе показалось, что впервые за весь день лорд Льюксон был искренним. Выражение ее лица смягчилось, и лорд Льюксон это заметил. Он быстро вернулся на свое место и решил, что пришел момент рискнуть и задать вопрос, ради ответа на который он и искал Алису. Пока лорд Льюксон собирался с мыслями, Алиса сама заговорила о том, что его волновало.

— Насколько серьезно вы говорили в музее «Фронсис Таверн», что зачарованы определенным эпизодом американской истории? Это вас на самом деле интересует, или вы… проявили вежливость?

Лорд Льюксон посмотрел на свою спутницу и почувствовал ее беспокойство.

Могло ли так случится, думал лорд Льюксон, что эта сверхобразованная американка поверила ему, и он добился ее расположения? Возможно, теперь ей будет легче поделиться с ним своими знаниями…

— Уверяю вас, я страстно хочу узнать все об этом периоде истории. Хотя я безумно невежествен в деталях этой…

— Войны за независимость?

— Вот-вот. А вы правда изучаете военные и дипломатические ошибки Британии, благодаря которым Америка получила свою независимость?

— Откуда вы знаете? — воскликнула Алиса. — Это предмет моей докторской диссертации. Я работаю над книгой на эту тему. Пожалуйста, скажите, что напела вам обо мне тетя Лаура, чем она похвалялась?

— Нет, нет, ничего подобного… Но, Алиса, разрешите задать вам вопрос? Сомневаюсь, что среди ныне живущих людей, есть хоть горсточка таких, которые лучше вас ответят на него.

— Становится все занятней и занятней! — сказала Алиса. — Конечно, спрашивайте.

Лорд Льюксон уселся поудобнее и устремил взгляд на залив, усеянный снующими по воде судами. Алиса вдруг обнаружила, что ее восхищает красивый профиль лорда Льюксона и, несмотря ни на что, покрой его пиджака.

— Если бы вы могли отправиться в те времена и сорвать Войну за независимость — чтобы Британия победила, а Америка никогда не получила независимости, — что бы вы предприняли?

За несколько секунд выражение лица Алисы изменилось: сначала в нем появилось любопытство, потом удивление, она чуть не рассмеялась, поняв, что это всего лишь шутка.

— Хороший вопрос! Я обязательно задам его своим студентам-первокурсникам в Принстоне. Это хороший тест — можно будет узнать, как они понимают суть конфликта…

— Мне совершенно неинтересно мнение ваших студентов, мне важно ваше мнение. Как ВЫ ответили бы на мой вопрос, Алиса? Взгляните на прошлое объективным взглядом историка. Представьте, что вы человек, которому судьба определила быть героем. Что бы вы сделали, чтобы гарантировать победу Британии?

Алиса подняла голову.

— Вы и вправду так этим интересуетесь? Предупреждаю, я долго могу говорить на эту тему. Вы еще пожалеете, что задали этот вопрос!

— Напротив, уверяю вас, — сказал лорд Льюксон, вынув маленькую кожаную записную книжку и золотое перо.

Алиса прищурилась.

— Но почему это так вас интересует?

— А вас разве не волнует возможность существования альтернативной истории?

— В истории так много загадок, что нет нужды рассматривать некие возможные варианты!

Лорд Льюксон показал на город, мерцающий в мареве жары.

— Посмотрите, чем стала Америка. А что было бы, если бы она все еще оставалась частью Британской империи? Разве это не разжигает пламя вашего исторического любопытства — хоть самую малость?

Алиса рассмеялась.

— Пожалуй. Более или менее. Хотя я не уверена, что мне хочется рассказывать англичанину, как он мог бы вернуть Америку в ярмо колониализма!

— Это всего лишь фантазии, причуда!

— Правда, но не хотелось бы действовать в этой фантазии как ваш сообщник и предатель.

— Но это весьма интригующая фантазия, разве не так? Будьте снисходительны ко мне!

Алиса закрыла глаза и глубоко вздохнула. Лорд Льюксон терпеливо ждал, искренне надеясь, что она не заснет. Прошло несколько минут, он разволновался, потому что Алиса сидела без движения и молчала.

Наконец она заговорила:

— Думаю, Британия имела только два шанса одержать решительную победу. Первый — в течение кампании суровой зимы 1776/77 годов, когда Вашингтон намеревался расстроить планы британцев. Второй возник бы, вероятно, во время кампании 1778 года. Впрочем, нужно подумать…

Лорд Льюксон наблюдал за ее оживившимся лицом и улыбался. Он записывал. Писал он быстро, перо скрипело по толстой бумаге. Алиса, начав говорить, остановиться уже не могла. Из нее просто изливалась история жестокой войны, а лорду Льюксону приходилось своим красивым золотым пером записывать неизвестные ему слова — названия сражений, имена солдат и политиков: Вашингтон и Томас Пэйн, Клинтон и Бенедикт Арнольд, Трентон и Принстон, долина Фордж… Когда корабль подошел к пристани, голос Алисы охрип, а у лорда Льюксона от усердия заболела рука. Алиса представила настолько убедительную картину, что лорд Льюксон уже словно наяву видел длинные шеренги английских солдат и наемников с ружьями, слышал марш, который они пели. Как странно было снова оказаться в тумане Нью-Йорка с его августовской жарой и слиться с толпой американцев, спешащих по своим делам.

На этом Алиса и лорд Льюксон расстались, поскольку англичанин заявил, что намерен вернуться в отель, а Алиса решила поймать такси и поехать к тете Лауре, в ее квартиру около Центрального парка. Оба собеседника вдруг почувствовали такой упадок сил, такую усталость, будто произошло что-то таинственное и очень важное.

— Я ваш должник, Алиса, — сказал лорд Льюксон, целуя девушке руку. — Надеюсь, что буду иметь удовольствие снова оказаться в вашей компании. У меня еще много вопросов…

— Разумеется, я бы тоже хотела повидаться.

Лорд Льюксон проводил глазами ее такси, и вдруг пришел в ярость, обнаружив, что из ручки вытекли чернила, и большое чернильное пятно медленно просачивалось сквозь нагрудный карман пиджака цвета слоновой кости.

Что-то заставило миссис Стейси позвонить племяннице. Тетушка просто хотела спросить, как прошел день. Звук мобильного телефона Алисы был таким громким, что даже водитель такси вздрогнул. Он посмотрел на пассажирку в зеркало заднего вида, и она ответила ему виноватой улыбкой.

— Где ты встретила лорда Льюксона, тетя Лаура?

— В баре «Бимелмэнс»… А что?

— Значит, лорд Льюксон сам представился тебе?

— Нет, его представил мне твой старый профессор истории — тот, который работал в Принстоне, а теперь преподает в Колумбии. Как его имя? Стив… не помню…

— Стив Элиот?

— Да! Вот он и познакомил меня с лордом Льюксоном. И представил ему как тетю одной из своих прежних талантливых студенток.

— Так он использовал тебя, чтобы встретиться со мной! Почему ты мне этого не рассказала?

— Я рассказывала! Я сказала тебе, он хочет, чтобы кто-нибудь показал ему музей «Фронсис Таверн»…

— Я-то подумала, что ты подружилась с ним на какой-то вечеринке.

— Алиса! К чему все эти расспросы? — Тетя встревожилась. — Что случилось? Ты в порядке? Что он натворил?

— Нет, нет, все хорошо, тетя Лаура. И он понравился мне даже больше, чем я ожидала. Просто…

— Что просто?

— Просто я ему рассказывала, как изменить ход Войны за независимость.

Наступила пауза.

И вдруг Алиса услышала тетин хохот.

— Как это непатриотично, дорогая! Так вот, что тебя огорчает?

— Да, так уж получилось…

— Ох, Алиса! Думаю, ты перегрелась на солнце…

— Да все в порядке. — Алиса вдруг поняла, что это и правда смешно звучит, и закончила разговор: — Я тороплюсь…

Разозлившись на себя, Алиса швырнула мобильник в свою вместительную сумку, будто в глубокую воду. Жара была ужасной. Алиса вытерла лоб. Тетя Лаура права, подумала она, как можно настолько потерять самообладание?

Такси повернуло на Шестую авеню и оказалось в пробке. Было слишком жарко, чтобы сохранять спокойствие, и по всей улице раздавались гудки автомобилей. Алиса рассеянно смотрела на поток людей, лавиной спускавшихся, как лемминги, в подземный переход. И вдруг заметила лорда Льюксона. Он снял пиджак и перебросил его через плечо. Лорд Льюксон шагал вперед, прорезая толпу. Длинные рукава его снежно-белой рубашки раздувались, а туго затянутый жилет подчеркивал стройную фигуру. Многие оборачивались, чтобы посмотреть на него. Вот лорд Льюксон остановился и наклонился. Ей было видно, как шевелились его губы. Он разговаривает с ребенком? Или с собакой? Затем, взяв свой пиджак указательным и большим пальцами, он уронил его… И снова двинулся по Шестой авеню, его удаляющаяся белая фигура постепенно исчезала в плывущей массе радужных красок. Как только строй машин наконец двинулся, Алиса открыла окно и взглянула на то место на тротуаре, где останавливался лорд Льюксон. Лохматый, загорелый бродяга поднял пиджак лорда Льюксона, погладил его и запустил пальцы в карманы. Люди шарахались в стороны, чтобы не споткнуться о вытянутые ноги бродяги.

Кто бы мог подумать, что у него такое доброе сердце, ахнула Алиса. Так просто отдать свой прекрасный пиджак! Поддавшись внезапному импульсу, Алиса попросила шофера остановиться, протянула ему стопку долларовых бумажек и начала пробиваться сквозь толпу, не выпуская из виду светлую голову лорда Льюксона. Она старалась идти как можно быстрее, но все время приходилось сражаться с надвигающейся на нее толпой. Алиса увидела, что лорд Льюксон переходит на другую сторону Шестой авеню, и поспешила сделать то же самое, но светофор был против. Алисе пришлось, пританцовывая от нетерпения, ждать, пока она сможет пересечь улицу. Однако, когда она оказалась на противоположной стороне, лорд Льюксон исчез на Принс-стрит. Алиса побежала, только белые кроссовки засверкали. Наконец лорд Льюксон остановился перед фасадом шестиэтажного здания из красного кирпича. Она тоже остановилась, вдруг сообразив, как смешна эта погоня. «Что я делаю? — спросила себя Алиса. — Что я скажу, если он меня заметит? И не нужно никакой тети Лауры, я и без всякой помощи сгорю со стыда!»

Алиса попятилась и вошла в узкий, замусоренный проход между двумя зданиями. Она прислонилась плечом к почерневшей кирпичной стене и постаралась отдышаться. Но невозможно было удержаться от того, чтобы не кинуть еще один быстрый взгляд на лорда Льюксона. Алиса выглянула из-за угла, и то, что она увидела, заставило ее забыть о смущении и о желании оказаться около кондиционера.

Лорд Льюксон остановился у дома из красного кирпича, а над ним, на каждой площадке пожарной лестницы вытянулись на страже английские солдаты. Алисе показалось, что она находится не в Сохо, а около укрепленного замка, неприступного и загадочного. Один из солдат спустился по лестнице к лорду Льюксону, и по спине Алисы пробежал холодок. В глубине души она понимала: эти парни специально одеты в исторические костюмы — куртки середины восемнадцатого века. Но зачем весь этот маскарад?

Вскоре лорд Льюксон исчез в здании, а через минуту там же исчезли и три солдата. Алиса, не отрываясь, рассматривала оставшихся солдат, и вдруг один из них глянул на нее. Алиса немедленно спряталась. Когда она снова посмотрела наверх, солдат исчез. Алиса выждала несколько минут и, поскольку больше никто не появился, выскочила из-за утла и торопливо перешла дорогу.

Лорд Льюксон взбирался по пожарной лестнице через две ступеньки, потом пролез в люк на втором этаже. Металлическая площадка лестницы загромыхала, когда Уильям открыл лорду Льюксону тяжелую дверь. Наверху сержант Томас и его люди, с лицами, почти такими же красными, как их куртки, торопливо отдали честь. Лорд Льюксон прошел к раковине в углу темной комнаты, сорвал с себя жилет и расстегнул рубашку. Уильям почему-то не мог понять, каково настроение господина, не мог обнаружить в его поведении ни одного из обычных признаков. Не то хозяин чем-то возбужден, не то разозлен? Лорд Льюксон открыл кран, развязал ленточку, которая удерживала волосы, и подставил голову под струю холодной воды. Затем он разогнулся, встряхнул головой, как мокрая собака, и маленькие капли заскользили по его обнаженным плечам. Уильям испытал облегчение, увидев на лице хозяина улыбку.

Все жалюзи, как обычно, были плотно закрыты, но все же тонкие золотые полосы дневного света пробивались в комнату, освещая великолепные предметы старины. В этом полусвете поблескивали отдельные предметы мебели, инкрустированные перламутром или золотом. Среди мебели громоздились статуи, серебряные канделябры и сервизы блестящего, сине-белого дельфтского фарфора. Мраморная голова Папы с укором смотрела на группу танцующих на греческой вазе нимф; конная статуя выглядывала из-за высоких напольных часов; из позолоченных рам за каждым моментом жизни в сокровищнице лорда Льюксона следили с портретов глаза аристократов. Возле двери висела в простой раме картина маслом, гордость этого дома. На ней был изображен сын главного садовника Темпест-Хауза, но, правда, наряжен он был в одежду, приличествующую принцу. Мальчик с прозрачными глазами спокойно стоял под широким навесом листвы медно-красного бука. Над его головой порхали две бабочки, а вдали отступали к туманному, сине-зеленому горизонту округлые холмы Суррея. Мистер Гейнсборо пожелал добавить некоторые причудливые детали, которые намекали на происхождение его натурщика. В корнях большого дерева, подобно уликам, угнездились лопатка и какие-то коробки с семенами, на белых бриджах мальчика зеленело подозрительное пятно от травы. Картину в свое время доставил лорду Льюксону сам художник, она, несомненно, была шедевром. Лорд Льюксон алчно посмотрел на нее, не в последний раз сожалея, что вынужден ее продать.

— Найди мне кресло, Уильям! И принеси пива, прежде чем я скончаюсь от теплового удара. Пфух! Мне нравится этот город, но здесь такие толпы и такая жара! Приведи сержанта Томаса и его людей. Есть новости.

— Да, милорд, — сказал Уильям, поднимая с бетонного пола рубашку и жилет лорда Льюксона. Огромное, золотое кресло было слишком тяжелым, чтобы поднять, и слуга поволок его к центру комнаты. Лорд Льюксон тут же упал в кресло и скинул туфли. Он вытащил из кармана кожаную записную книжку и углубился в чтение.

Когда Уильям вернулся с сержантом Томасом и тремя солдатами, ему показалось, что кресло не только выглядит как трон, а в сущности, и есть трон. Интересно, подумал Уильям, из какого королевского двора, из какого века хозяин стащил эту необыкновенную вещь. Король мог бы и не расстроиться из-за пропажи картины или часов, но исчезновение трона…

Солдаты расслабились, войдя с жары в сравнительно прохладное помещение, и терпеливо ждали, когда лорд Льюксон заметит их. Он очень оживленно постукивал пальцами по открытым страницам книжки. Солдаты тоскливо смотрели на запотевшую пивную бутылку в руке лорда Льюксона и облизывались, мечтая оказаться в прохладе бара Майкла с расписными подставками для кружек.

— Джентльмены, наконец-то я увидел тропу через болото Истории. Я многого ждал от сегодняшней встречи с племянницей миссис Стейси, и ее прозорливость изумила меня. Она ясно определила цель нашей кампании. Мы уже совершили великий шаг — научились направлять наш путь сквозь время, притом с величайшей точностью. Но сегодня эта талантливая молодая американка самым удивительным образом невольно предала свою страну. Джентльмены, мы больше не ошибемся, теперь мы знаем, как пройти через тихие заводи Войны за независимость. Теперь у нас есть компас и военная хитрость. Мы, собравшиеся здесь, скоро получим привилегию засвидетельствовать тихое рождение независимой Америки…

Уильям, заметив огонь в глазах своего господина, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Камердинер не мог определить, что это — патриотизм, страх или ужас… Он посмотрел на сержанта Томаса. Но что бы ни почувствовал закаленный солдат, он сохранил это в тайне. Вдруг распахнулась дверь, и в комнату вошел светловолосый парень. Он был очень взволнован, но не решался заговорить.

— В чем дело, парень? — рявкнул сержант Томас.

— Там девушка, сэр. Мне показалось, что она следит за нами. Боюсь, сейчас она уже взбирается по лестнице.

— И никто ее не остановил? — сердито воскликнул лорд Льюксон.

Сержант Томас заметил раскаяние на лице Уильяма.

— Простите, милорд, — быстро сказал он. — Такое больше не повторится.

Сержант Томас кинулся к окну. Лорд Льюксон и все остальные последовали за ним. Сержант Томас вынул пистолет и указал им на девушку.

— Это же Алиса, племянница миссис Стейси! — прошептал лорд Льюксон.

— Она-то и отвечала на ваши вопросы? — спросил сержант Томас.

— Да, по крайней мере, на большую часть…

— Тогда лучше бы отправить ее подальше, да поскорее.

— Нет!

— Простите меня, милорд, но это война. Если она выследила вас, то ясно, что у нее возникли какие-то подозрения. Если вы ничего не предпримете, то, боюсь, пожалеете об этом.

— С каких это пор, — прошипел лорд Льюксон, — я должен слушаться советов простого сержанта?

— Как скажете, сэр.

Легкой тенью девушка бесшумно прошла мимо окна. Все отступили назад. В окне был четко виден контур головы, прижавшейся к стеклу. Девушка пыталась заглянуть внутрь. Тогда сержант Томас прошептал на ухо лорду Льюксону:

— Если мы не можем причинить ей вреда, то должны, по крайней мере, напугать ее.

Лорд Льюксон кивнул.

Сержант Томас присел у двери. Одной рукой он тихо повернул дверную ручку. Другой — сжал челюсти своей огромной дворняги. Приоткрыв дверь, сержант что-то прошептал на ухо Салли и вытолкнул ее на пожарную лестницу. Псина с рычанием повалила Алису. Девушка завизжала, отбиваясь от собаки, и резко ударила ее по носу своей тяжелой сумкой. Салли не ушла, но Алисе удалось подняться. Она побежала к лестнице. Томас прицелился. Салли оглушительно залаяла, и все на Принс-стрит задрали головы, посмотреть, что творится наверху.

— Одно ваше слово, — сказал сержант Томас лорду Льюксону, — и я проследую за ней в тихое местечко и сделаю все, что нужно…

Лорд Льюксон подошел к окну и проводил взглядом убегавшую Алису. Положив руку на пистолет сержанта, он опустил его вниз.

— Нет. Она отличный инструмент для нашей победы.

А Салли продолжала лаять, как сумасшедшая.

— Как желаете, — кивнул сержант Томас.

Лорд Льюксон отступил от окна, ему вдруг показалось, что Алиса, прежде чем помчаться по Шестой авеню, обернулась и посмотрела прямо на него, словно пронзила взглядом жалюзи.