Все стояли на ступеньках, пока лакей и кучер заканчивали снаряжать карету сэра Ричарда, запряженную шестеркой лошадей. Лошади были испуганы, храпели и били копытами. Кэйт держала Питера за руку. Гряда кучевых облаков, прослоенных зловещими красными всполохами, неслась по бледному вечернему небу, ее подгонял сильный юго-западный ветер, сдувший треуголку с головы сэра Ричарда и покативший ее по мостовой. Питер кинулся догонять шляпу.

— Погода меняется, — заявил преподобный Ледбьюри, обернувшись к сэру Ричарду. — Лето закончилось, помяните мои слова.

Кэйт сжала руку Питера, когда он, отдав треуголку хозяину, вернулся на ступеньки. Она видела, что преподобный нахмурился и посмотрел сначала на нее, а потом на пустое место рядом с Ханной, туда, где Кэйт стояла минуту назад. Ледбьюри снова взглянул на девочку. Она знала, о чем он думает, — как ей удалось пройти перед ним так, что он этого не заметил? В недоумении преподобный потряс головой. Кэйт отвернулась, чтобы не встречаться с ним взглядом.

Над головами летали летучие мыши, вдалеке печально звонили церковные колокола. Наконец все разместились в карете. Кэйт устроилась между Ханной и Питером, крепко сжав его руку. Напротив сидели преподобный Ледбьюри, сэр Ричард и Гидеон. Питер подумал, что еще совсем недавно было невозможно представить, чтобы он позволил девочке держать его за руку. Но теперь он и не подумал отодвинуться и даже сам ободряюще пожал руку Кэйт. Она посмотрела на него и улыбнулась.

— Все будет хорошо, — сказал Питер.

— Я знаю…

Карета сэра Ричарда, запряженная шестеркой лошадей, громыхала, отъезжая от Линкольн-Инн-Филдс. Улицы оказались на удивление пустынными. Странно, их карета была единственной на Хай-Холборн. Ханна сказала, что это, наверное, из-за большой ярмарки в Смитфилде, где собралась половина Лондона. Громадные вывески магазинов раскачивались и скрипели на ветру, и цокот подков по гранитной мостовой эхом отдавался по улицам. На углу Хай-Холборн и Грейс-Инн-Лэйн Кэйт увидела мопса, загипнотизированного сухими листьями, которые вихрем взвивались от порывов ветра. Собака попятилась, зарычала и помчалась по улице, лая без устали.

— Глупый… — засмеялась Кэйт и тут же вспомнила о своей собаке. — Интересно, что сейчас делает Молли? Надеюсь, с ней все в порядке.

Питер сообразил, что слово «сейчас» не имеет смысла, но ничего не сказал, только снова пожал руку Кэйт и прошептал ей на ухо:

— Слушай… Давай расскажем Гидеону о Дегтярнике, ведь теперь они, возможно, встретятся.

Надо ли? — тоже шепотом ответила Кэйт. — Подумай, а если это неправда?

— Но рассказать ему нужно, даже если это и неправда. Как ты считаешь?

— Ему это не понравится.

— Думаешь, я этого не понимаю? Кто будет говорить, — я или ты?

— Ты! Ну, конечно, ты.

Питер глубоко вдохнул и шумно выдохнул.

— Ладно…

— Что замышляют эти два мошенника? — требовательно спросил преподобный Ледбьюри.

Питер поднял глаза — трое мужчин выжидающе смотрели на него.

— Гидеон… — нерешительно произнес Питер. 

— Да, мастер Питер? — улыбнулся Гидеон. — Похоже, вы хотите в чем-то повиниться. Так что вы натворили, мой юный друг?

— Нет, ничего такого…

— Тогда что же вас так встревожило?

Питер помолчал и начал говорить:

— Когда антигравитационный аппарат забросил нас с Кэйт обратно в 1763 год, мы очутились в Хоторн-Коттедже, где услышали разговор Дегтярника и лорда Льюксона.

— И? — Гидеон подбадривающе улыбался.

— Мы не знаем наверняка, правда это или нет, вам ведь известно, как лорд Льюксон врет, когда ему надо добиться того, чего он хочет…

— Так что же он сказал?

— Ну…

— Выкладывай, парень…

Питер посмотрел на Кэйт, она кивнула:

— Продолжай Питер. Скажи, наконец…

— Ну, он… он… — Питер пытался добраться до конца фразы. — Он сказал, что вы и Дегтярник — братья и что он знал об этом с самого начала.

Ханна ахнула и зажала рот рукой. А потом долго еще были слышны только скрип колес и цокот подков. Сэр Ричард и преподобный Ледбьюри обменялись встревоженными взглядами. Все будто онемели. И тут Гидеон рассмеялся.

— Что за фантазии? Лорд Льюксон врет, хотя не могу сказать, по какой причине. Все мои братья умерли, в живых остался лишь брат Джошуа. И лорду Льюксону это известно.

Питер кивнул:

— Уверен, вы правы. Трудно представить себе, что вы и Дегтярник родственники.

— Право слово, — вступил преподобный Ледбьюри, — что за безумная идея! И думать не стоит о том, что ты и это чудовище из одного выводка, у меня от этого мороз по коже! — Преподобный почесал седую щетину на щеках и продолжил: — Но, правда, иногда случаются странные вещи… Нельзя отрицать, что причина, по которой Дегтярник так своевременно пришел к тебе на помощь в Тибурне, остается загадкой. Если он узнал, что в ваших жилах течет одна кровь, это могло стать веской причиной, разве не так? Пожалуй, мы все же должны признать, что в нем есть некоторая порядочность, возможно, он хотел спасти своего младшего брата.

— У нас не одна кровь! — крикнул Гидеон. — Повторяю, преподобный, — продолжал он сквозь стиснутые зубы. — У МЕНЯ НЕТ СТАРШЕГО БРАТА!

Преподобный хотел что-то сказать, но сэр Ричард остановил его, коснувшись рукой. Гидеон молча посмотрел в окно.

— Простите меня, Гидеон, — сказал Питер, — но я должен был сказать вам об этом.

Гидеон, не глядя на него, кивнул. Дети обменялись виноватыми взглядами.

Стемнело, и вдалеке зажглись покрытые копотью стеклянные шары, наполненные китовым жиром, которые служили уличными фонарями. Пассажиры в карете не видели даже собственных рук. Однако вскоре улицу осветил оранжевый свет и показалась толпа, теснившаяся около рычащего огня, который поглощал то, что прежде было стропилами. Гигантский костер потрескивал и шипел, а в ночное небо летел фейерверк искр. Дом осел, оставив черную прогалину в череде домов, это было похоже на беззубую улыбку. Зловонный смрад плесени, известки и пепла влетел в карету. Женщина, укутанная шалью, побежала за каретой и в мольбе протянула руки. Она что-то кричала, но ветер относил ее слова прочь. Сэр Ричард вытащил из кармана несколько монет и бросил их в окно, монеты покатились к ногам женщины. Питер увидел, что вся семья кинулась рыться в грязи, будто цыплята, клюющие зерно.

— Отчего дом рассыпался, как колода карт? — воскликнула Ханна. — Я никогда не видела ничего подобного.

— Увы, Ханна, такое происходит довольно часто. За последний месяц я вижу подобное уже во второй раз, — заметил сэр Ричард. — Эти жилища плохо построены, лето было жарким, и земля, на которой они стояли, высохла и растрескалась.

— Мне от всей души жалко этих несчастных, — сказала Ханна. — Как хорошо, что я живу в Дербишире, где дома делают из камня.

Кэйт внезапно вздрогнула и еще крепче сжала руку Питера. Питер посмотрел на нее с немым вопросом. Кэйт пожала плечами.

— Какой ветер! Я чувствую, что собирается гроза.

Питер покачал головой.

— Постой… а откуда тебе известно, что надвигается гроза? Непонятно…

На Сноу-Хилл движение стало более плотным, и карета сэра Ричарда оказалась окруженной фаэтонами, телегами с бочками пива и повозками, которые толкали друг друга, стараясь проехать. Все двигались в одном направлении — Смитфилд-Маркет, ярмарка Бартоломью. Карета двигалась черепашьим шагом, и пассажиры волей-неволей становились свидетелями человеческой непорядочности, например, два ирландских носильщика портшезов так хотели прорваться вперед, что умышленно ударили почтовую карету Хакни, отчего тощие лошади встали на дыбы.

Гидеон, обычно спокойный в сложных ситуациях, с каждой минутой все больше и больше волновался.

— Будь прокляты эти повозки! — выкрикнул он. — Если Синекожего не удержали все удовольствия ярмарки Бартоломью, то теперь он уже где-то далеко-далеко, за много миль отсюда.

После Кокк-Лэйн путешественники решили продолжать путь пешком. Кучеру велели ждать на Сноу-Хилл. Вокруг было столько народа, что сэр Ричард предложил пойти длинным путем, через лабиринт маленьких улиц. Преподобный, как и Гидеон, был недоволен этим решением.

— Поверьте мне, сэр Ричард, — сказал он, — ярмарка Бартоломью — магнит для всех воришек города. Смитфилд просто переполнен негодяями, которые прячутся в темноте.

Тут испуганно закричала Ханна. Ей преградил путь мужчина со скрипкой, у которого на голове болтались ослиные уши. Мужчина приблизился к Ханне и, наклонив голову, закричал петушком. Ханна вскрикнула, когда между ослиными ушами на голове мужчины возникла обезьянка, тоненькими пальчиками крепко ухватившая Ханну за нос.

— Ох! Ох! Ох! — кричала Ханна, размахивая руками, будто пыталась отогнать пауков. — Уберите от меня это дьявольское отродье!

Дурачок довольно рассмеялся и поскакал прочь. Он, пьяно пошатываясь, подошел к толпе лондонцев, вынул скрипку, смычок и начал играть быструю ирландскую джигу. Люди стали петь хором и отбивать ладонями ритм, а обезьяна танцевала на плечах дурачка.

— Ханна, все в порядке? — крикнула Кэйт.

— Дай вам Бог здоровья, мистрис Кэйт, спасибо, что спросили. Это невыносимо… Им главное — заставить народ смеяться, но важнее всего — унизить человека. Теперь эта обезьяна будет посещать меня в кошмарах — ее легко принять за маленького морщинистого человечка!

— А мой папа говорил, что люди и обезьяны произошли от одного предка…

Ханна смущенно посмотрела на Кэйт, чтобы удостовериться, не шутит ли она.

— Да вы что, мистрисс Кэйт, МОИ предки родом из Йоркшира.

Итак, расталкивая толпу, они продолжали свой путь, Гидеон и сэр Ричард показывали дорогу. Кэйт крепко держала Питера за руку, они оба с интересом и без малейшего страха разглядывали все вокруг. Вскоре шум толпы усилился, путешественники добрались до площади Смитфилд-Маркет. Они слышали бой барабана и настойчивый, лязгающий звон колокола уличного глашатая.

— Ярмарка! Ярмарка! Ярмарка! — ревел глашатай.

Ветер, уже настолько сильный, что мужчинам приходилось придерживать шляпы и парики, а леди — юбки, вдруг заревел так яростно, что наши путешественники уже не шли, а почти летели. И вот они выбрались из темноты на свет. Бесчисленные фонари и факелы из пакли, пропитанной смолой, освещали раскинувшийся перед ними волнующий, чудовищный, изумительный спектакль — ярмарку Бартоломью.

Толпа, высвободившаяся из тесной трубы улицы, растекалась по площади. Наша компания остановилась. Вокруг хлопали, взвиваясь и вздымаясь волнами, пологи холщовых палаток, мальчишки с тележками звонили в колокольчики, хрипло кричали разносчики, били в ладоши, кричали и смеялись гуляки, лаяли собаки, из ближайшей пивной палатки докатился громкий смех.

— У меня уже голова закружилась! — воскликнула Ханна.

Стараясь держаться вместе, наши путешественники начали продвигаться вперед. Согнувшийся вдвое, худой как скелет акробат, завязал тело узлом, и тут же из благодарной толпы раздались «охи» и «ахи». Жонглер соперничал с глотателем огня в погоне за вниманием модных леди и джентльменов, чьи напудренные лица, украшенные хорошенькими мушками, белели в мерцающем полусвете, как лица привидений. Цветочница подбирала яблочные огрызки и бросала их в бурого медведя. Зверь, прикованный тяжелой цепью к столбу, не двигался, и от выражения его печальных глаз можно было расплакаться.

— О нет! — крикнула Кэйт. — Это чудовищно!

Гидеон ласково отвел ее в сторону.

— Чувствуешь, какой жуткий запах? — спросил Питер, морща нос. — Как в мясной лавке. Даже хуже.

— Ничего удивительного, — сказал Гидеон. — Смитфилд, насколько я знаю, всегда был мясным рынком. В этом месте бойня постоянно источает зловоние.

Дети переглянулись. Теперь они почувствовали другой запах, тут и преподобный с удовольствием потянул носом воздух и увидел, как два силача медленно поворачивают гигантский вертел, на котором жарились свиные туши. Капли жира падали в янтарный огонь, и пламя громко шипело.

— Что-то у меня проснулся аппетит, — сказал преподобный. — Надеюсь, мы скоренько поймаем мастера Синекожего, поскольку, да будет вам известно, я желаю как следует потрудиться над парочкой свиных ребрышек.

— Мы нуждаемся в ваших ногах, а не в вашем желудке, — саркастически заметил сэр Ричард. — И до конца этого вечера — в вашем стойком сердце.

— Право слово, ни крошки не коснется моих губ, пока мы не усмирим этого мерзавца и не заставим его повиноваться. Только тогда, обещаю, я обращу внимание на свой аппетит и уж тут не буду себя сдерживать!

Гидеон улыбнулся.

— Видите? — сказал он, показывая на сооружение, похожее на большое колесо, возвышавшееся в самом центре ярмарки. — Это будет нашим местом встречи.

— В детстве мы называли это каруселью, — заметил сэр Ричард. — Но тогда я был лет на двадцать, по крайней мере, моложе вас, Гидеон.

Ребята посмотрели на колесо.

— Смотри-ка… Вот это да! Это же чертово колесо! — воскликнул Питер.

Сэр Ричард обернулся к Гидеону.

— Вы хотите сказать, что нам следует разделиться на две или даже на три группы?

— Как мне кажется — на три. Нужно осмотреть как можно большее пространство, и поскорее.

— Очень хорошо. Пусть преподобный Ледбьюри сопровождает Ханну, а вы, мистер Сеймур, возьмите с собой Питера. Ну, а если мне разрешено будет оказать честь, я буду сопровождать мистрис Кэйт, — сказал сэр Ричард.

Кэйт охватила паника. Как можно отказаться от любезного предложения сэра Ричарда? Но она просто должна быть рядом с Питером!

Питер почувствовал, как Кэйт сжала его руку. И тут на помощь пришел преподобный Ледбьюри.

— Думаю, мистрис Кэйт было бы спокойнее идти со своим другом, мой дорогой сэр Ричард. И поскольку мне все равно, сопровождать кого-то, или остаться одному, предлагаю вам сопровождать Ханну.

Однако сэр Ричард предпочел рискнуть и отправиться на поиски в одиночестве, сказав, что пойдет в северную часть площади. Преподобному и Ханне досталось искать в западной части, а Гидеону и ребятам — на востоке.

— Давайте встретимся у карусели через час, независимо от того, найдем мы Дегтярника или нет.

— Держитесь поближе ко мне, — велел Гидеон Питеру и Кэйт.

Он двигался быстрым шагом, а его юные компаньоны старались не отставать.

Питер обернулся к Кэйт:

— Я ничего такого не хочу сказать, Кэйт, но почему ты ВСЕ время держишь меня за руку? Будто боишься, что я куда-то уйду, если ты не будешь меня придерживать. Слушай, я КЛЯНУСЬ, что вовсе не собираюсь бросать тебя. Ты должна мне доверять!

Кэйт покраснела, и Питер тут же подумал, что лучше бы он ничего не говорил.

— Прости, — сказала Кэйт. — Я слишком крепко сжимаю твою руку, тебе, наверное, больно.

Кэйт, стараясь поспеть за Гидеоном, стала задыхаться. Питер время от времени поглядывал на нее. Кэйт выглядела плохо и не переставала сжимать его руку. Может, и не надо было брать Кэйт с собой, подумал Питер.

Они проходили мимо деревянных киосков с горами имбирных пряников, с кукольными представлениями, с игрой в кости. И всматривались в лица, выискивая белый шрам и тонкую, атлетически сложенную фигуру человека с большими темными глазами. У каждого из них были свои причины бояться встречи с этим человеком.

— Я забыла сказать, что теперь у Дегтярника белейшие зубы, — задыхаясь, сказала Кэйт Гидеону. — У нас такое делают. Думаю, ему вылечили и скрюченную шею, так что теперь его голова уже не склоняется к плечу.

— Право слово, — ответил Гидеон, — лучше не говорите мне, что эта скотина превратилась в красавца.

— Но так оно и есть, — вздохнула Кэйт. — Когда мы видели его в последний раз, он выглядел очень даже неплохо.

— Кэйт! — воскликнул Питер.

— Ну да, ведь это правда!

— Что за чудеса совершаются в вашем веке, — сказал Гидеон, но даже не улыбнулся.

Прошло, наверное, с полчаса бесплодных поисков, и Кэйт попросила на минутку остановиться, чтобы отдышаться. Они встали за холщовой палаткой, вход в которую охранял весьма упитанный человек в костюме турка. Человек застыл, скрестив руки на могучей груди, но когда женщина из соседней палатки принесла ему кружку эля, «турок» ответил ей с акцентом кокни.

— Видит Бог, — прогундосил он, — как я рад вас видеть. Я и представить себе не мог, что от обыкновенного стояния возникает такая жажда.

Дверь палатки распахнулась. Оттуда вышла черноволосая женщина в ярком шелковом платье цыганского покроя. За ней шла девушка с глазами лани. Девушка повернулась, и Кэйт увидела ее выпирающий живот.

— Господи помилуй, мадам, что же это я забыла спросить вас, сколько еще детей я принесу!

— Предсказывать будущее, детка, это тяжелое дело, и каждый раз, когда я вступаю в таинственный мир, мне это дорого обходится. Но посеребри мне руку, и я расскажу все, что жаждет узнать твое нежное молодое сердце.

Девушка открыла кошелек и заглянула внутрь.

— А может, лучше этого не знать… Ей-богу, нечего пугать мужа! Прощайте, мадам, спасибо вам.

Предсказательница пожала плечами и помахала девушке рукой.

— За что я тебе плачу? — рявкнула она, глянув на привратника, и кивнула на его пивную кружку. — Три посетителя за вечер не окупили этого пива!

Питер и Гидеон продолжали всматриваться в толпу, а Кэйт смотрела на предсказательницу. Женщина собиралась уже вернуться в палатку, но вдруг застыла и, не моргая, уставилась на Кэйт. Спустя мгновение она, прижав руку ко рту, испуганно попятилась. Лицо гадалки побледнело, в темных глазах мелькнул страх. Вытянув костлявый палец в направлении Кэйт, она стала медленно отступать в палатку и, быстро потянув полу холщовой двери, закрыла ее за собой. Никто этого не заметил. Но в груди у Кэйт бешено заколотилось сердце. ПРЕДСКАЗАТЕЛЬНИЦА ПОНЯЛА.

— Ух! — крикнул Питер. — Не впивайся мне в руку ногтями!

— Ой, прости, я как-то не почувствовала…

Гидеон обернулся.

— Вы чуток отдохнули? Можете продолжать путь, мистрис Кэйт?

Кэйт кивнула. Однако, пройдя лишь несколько шагов, они остановились, потому что Гидеона окликнул басовитый голос:

— Мистер Сеймур!

Гидеон обернулся — к нему направлялся мужчина величественных пропорций, с широкой улыбкой на лице. Гидеон шагнул ему навстречу.

— Мистер Фитерстоун! Рад вас видеть! Вы здесь? Кто же обслуживает ваших клиентов в «Розе»?

— Из-за этой ярмарки «Роза» на три четверти пуста, мистер Сеймур. Поэтому я сказал себе: почему бы старине Фитерстоуну немного не развлечься? Пойдемте, выпьем со мной стаканчик?

— С большим удовольствием, но в другой раз, мистер Фитерстоун. Я сейчас разыскиваю кое-кого и должен поспешить, иначе его и след простынет.

— Жаль. Рад был бы вашей компании. Кого вы ищете, если мне позволительно узнать?

— Синекожего.

Фитерстоун громко расхохотался.

— В таком случае вам на самом деле повезло, фортуна распорядилась, чтобы наши дороги пересеклись. Я перекинулся парочкой слов с Синекожим не более пяти минут назад!

Гидеон был на голову ниже, чем владелец таверны «Роза», но схватил его за плечи и чуть приподнял над землей.

— Вы разговаривали с Синекожим? Ну говорите же, добрый мистер Фитерстоун!

— Ну да, на Ньюгейт-Лэйн, что ведет на восток.

— Он был один?

— Похоже, рядом был Джо Каррик, хотя с ним я не разговаривал.

Гидеон попрощался с Фитерстоуном и кинулся с новостями к Питеру и Кэйт.

— Дегтярник с Джо Карриком в пяти минутах ходьбы отсюда. Я должен бежать, раз есть шанс его поймать. Идите к месту встречи и расскажите всем, что Дегтярника видели и я побежал его искать.

— Я пойду с вами! — воскликнул Питер. — Я отлично бегаю! Я выигрывал призы — ну… один только.

— У меня нет времени на споры, мастер Питер, — сказал Гидеон. — Оставайтесь с мистрис Кэйт. Я побежал!

Питер круто повернулся к Кэйт.

— Я ДОЛЖЕН пойти с Гидеоном. Если банда

Каррика с Дегтярником, Гидеону понадобится помощь! Ты тоже могла бы пойти… только не думаю, что ты выдержишь.

Кэйт испугалась.

— Нет! Пожалуйста! Не оставляй меня одну!

На что Питер сердито ответил:

— Кэйт, не задерживай меня! Мне нужно бежать. Я ненадолго. Иди к месту встречи и расскажи всем, что случилось.

— ПИТЕР! ПОЖАЛУЙСТА! Ты же говорил, что не оставишь меня…

— Да, верно, я говорил! И я вовсе НЕ СОБИРАЮСЬ оставлять тебя! Неужели ты на самом деле думаешь, что я не вернусь? И вообще, неужели мне нужно ежесекундно быть рядом с тобой? Разве ты не понимаешь: чем скорее мы поймаем Дегтярника, тем скорее окажемся дома?

Кэйт долго смотрела вслед удаляющемуся Питеру. Светлая голова Гидеона уже исчезла из виду. И когда же Кэйт снова сможет вот так мчаться вперед? От холодного, ползучего страха, который теперь стал ее постоянным компаньоном, плечи Кэйт опустились, и голова склонилась к груди. Мимо проплывали группы гуляк: бедные и богатые, молодые и старые, миловидные и простоватые — казалось, весь мир был в хорошем настроении… кроме Кэйт.

Рядом появился дурачок, он строил гримасы и колотил в барабан, чем привлекал внимание к шедшему за ним шуту. Шут неожиданно кувыркнулся и оказался так близко от Кэйт, что она увидела, как в его спутанных волосах ползет вошь… Кэйт непроизвольно оттолкнула его. Шут отступил на шаг и сделал ловкое сальто назад, отчего забренчали крошечные колокольчики, нашитые на его костюм. Раздались смех и жидкие аплодисменты.

Кэйт показалось, что кто-то задел ее юбку, девочка шагнула вперед, чтобы дать человеку пройти. Но никто не появился, а Кэйт почувствовала за спиной тепло. Кто-то прикоснулся к ее плечу. Она замерла. И тут другое ее плечо будто тисками сжала чья-то рука. Кэйт охнула, ладони ее вспотели, и волосы на затылке от страха встали дыбом. Шестое чувство подсказало ей, что это… Она обернулась:

— Вы!

— Привет, мистрис Дайер! — ответил Дегтярник.

— Я не понимаю, Гидеон…

— Не знаю, на что рассчитывает мистер Сеймур, но он и не должен находиться здесь, поскольку я ЕГО не вызывал.

В голове Кэйт лихорадочно неслись мысли. Гидеон и Питер теперь уже, должно быть, далеко. Остальные собрались на другой стороне этой огромной ярмарки… Может, надо завизжать? Или побежать? Или позвать на помощь? Отбросив все сомнения, Кэйт наклонилась и вцепилась зубами в руку Дегтярника…