Алиса слушала, как маркиз де Монфэрон рассказывает о своей прежней жизни, и Центральный парк, гул дорожного движения, виды Нью-Йорка таяли в далекой дымке. Алиса словно находилась в другом веке, на другом континенте — ей и не нужна была машина времени. Слишком торопливая беседа касалась излишеств, царящих при дворе Версаля, переписки Монфэрона с великими умами века Просвещения и странного вкуса Бенджамина Франклина в выборе шляп. Маркиз упомянул, что он проезжал по Парижу 14 июля 1789 года, именно в тот день, когда сборище обозленных людей штурмовало тюрьму Бастилию, и восхищению Алисы не было предела. Маркиз был свидетелем начала Французской революции! Алиса попросила его описать какие-то особенности, детали того судьбоносного дня. Маркиз стал рассказывать об ужасных криках толпы, о своем страхе и о желании, чтобы Руссо и Дидро оказались рядом и помогли ему понять, что же такое он видит, поскольку ему понятнее определенность науки, чем непредсказуемая природа общества. Он как раз дошел до освобождения заключенных из Бастилии, когда инспектор Уилер схватил его за руку.

— Он на подходе, мисс Стейси, — сказал инспектор Уилер и настойчиво потянул маркиза в сторону. — Минуту назад Том подтвердил, что ваш лорд Льюксон и его бывший хозяин — это один и тот же человек. Продолжайте соблюдать осторожность, мы рассчитываем добиться от него всего, что нам необходимо узнать.

Алиса кивнула.

— Я готова.

— Мы встанем поблизости и будем наблюдать за вами, — сказал инспектор Уилер. — Дайте знак, если понадобится помощь…

Алису резко вернули назад, в двадцать первый век. Она видела, как поворачивались головы вслед лорду Льюксону, который медленно, с естественной элегантностью шествовал по направлению к ней. Она следила за его светлой головой, когда он лавировал мимо группок людей, заполнивших террасу. Все эти люди казались такими счастливыми — поднимали бокалы, смеялись, радовались концу недели. Паника все сильнее охватывала Алису, и от этого сердце бешено колотилось. До нее дошло, что если лорд Льюксон пошел по намеченному им пути, то это свидание в саду может стать таким же переломным моментом в истории Америки, как штурм Бастилии стал переломным моментом в истории Франции.

Алиса выбрала профессию историка, поскольку считала, что, только понимая прошлое, мы можем понять настоящее. Но разве могла она иметь дело с человеком, собирающимся изменить прошлое, чтобы создать такое настоящее, которое кажется ему лучше? Ох, как она теперь жалела, что помогла лорду Льюксону понять важность переломного момента войны. Но было слишком поздно раскаиваться. Теперь ей необходимо только сохранять ясность сознания.

Алиса попыталась придать лицу приятное выражение. Чтобы не было заметно, как дрожат руки, она схватилась за поручень ограждения и притворилась, что спокойно рассматривает великолепный вид, открывавшийся перед ней. Когда она повернула лицо к лорду Льюксону, луч солнца ослепил ее так, что лорд Льюксон показался ей изображением на негативе фотографии, совсем не похожим на настоящего человека, и Алису охватил озноб, будто бы по спине сверху вниз прошлись острые когти.

— Привет! Как дела? — спросила она.

Ветер развевал пряди длинных золотых волос лорда Льюксона, сегодня волосы его были свободно распущены, а в костюме сочетались оттенки кремового цвета и цвета слоновой кости. Кроваво-красный носовой платок был искусно уложен в нагрудный карман льняного пиджака.

— Добрый вечер, Алиса, — сказал человек, который собирался украсть Америку у ее граждан. — Вижу, на вас новая майка.

— О… да, — сказала Алиса и глянула на свою майку с большой асимметричной спиралью, белой на черном. — Это «Роторельеф» Марселя Дюшана. — Она повернулась. — Посмотрите, на спине тоже такая спираль.

— Она превращает вас в движущуюся мишень…

— Ох! Это вовсе не входило в мои намерения. — Алисе не удалось утаить дрожь в голосе.

Лорд Льюксон внимательно рассматривал лицо Алисы, а она никак не могла отвернуться, чтобы избежать его пронзительного, настойчивого взгляда.

Лорд Льюксон вынул из кармана какую-то открытку.

— Я чрезвычайно счастлив, что обнаружил внизу, в киоске, эту картину. Посмотрите, вот, купил сувенир, на память о моем визите.

Алиса глянула на открытку и еще крепче схватилась за перила.

— Вам она знакома?

— «Вашингтон переходит через Делавер». Конечно. Каждый американский ребенок знает эту картину.

— Довольно расплывчатый образ. Понятно, что картина написана не свидетелем этого события… Но наши герои многим обязаны тем, кто представляет их действия как героические. Вы согласны?

— Вы должны научиться доверять людям. На самом деле, в мире все-таки есть истинные герои.

— Думаете, я циник?

— Зачем же так резко…

Лорд Льюксон рассмеялся. Алиса глубоко вздохнула, она с трудом удерживалась, чтобы не смотреть в сторону Монфэрона и инспектора Уилера. Она боялась выдать себя, поскольку лорд Льюксон уже не раз смотрел на них.

— Вид отсюда грандиозный. А вы, Алиса, восхищаетесь современной архитектурой?

— Да, мне она нравится, но, если вы не против, то я не в том настроении, чтобы обсуждать современное искусство.

Лорд Льюксон снова рассмеялся.

— Очень хорошо. Если тема разговора не представляет интереса для мисс Стейси, мы выберем другую. Например… Я на днях занимался приготовлениями к короткой поездке.

Алиса напряглась:

— И куда же вы отправляетесь?

Лорд Льюксон милостиво улыбнулся ей.

— Трентон, Нью-Джерси…

Полицейская сирена, раздавшаяся где-то в центре города, была слышна и в Центральном парке. Алиса вдруг ощутила, как сильно стучит кровь в висках, и ей даже показалось, что она вот-вот упадет в обморок. Трентон! Она стала выискивать глазами внушительную фигуру маркиза де Монфэрона, а он, увидев в ее глазах страх, немедленно направился к ней, показав инспектору Уилеру, что пойдет один. «Нет! — хотела закричать Алиса. — Я вас вовсе не звала…» Но было слишком поздно. Лорд Льюксон уже заметил маркиза.

— Добрый вечер, мисс Стейси, — сказал маркиз, целуя ей руку.

— Могу я представить… Мистер Монфэрон, — сказала Алиса и, не зная толком, что еще можно сказать, добавила: — Он из Франции.

Лорд Льюксон кивнул и с некоторым подозрением оглядел этого высокого француза. Кажется, он был недоволен вмешательством чужака.

— Можно ли найти во всей Америке панораму лучшую, чем эта? — величаво поклонившись, сказал маркиз де Монфэрон лорду Льюксону. — Неужто вам не нравится Центральный парк, сэр? Здесь будто сама Природа, благодаря искусной выдумке, заключена в раму.

— Это красивая панорама, монсеньор, хотя я предпочитаю смотреть на Манхэттен издалека, когда он вырастает из океана.

— Ах, да, — ответил Монфэрон. — Всегда разумно сохранять некоторую дистанцию между собой и объектом своих желаний. — Лорд Льюксон пронзительно глянул на Монфэрона, который просто ответил ему приятной улыбкой и продолжил: — Созерцать закат на Манхэттене — это чудо. Кто бы пожелал изменить хотя бы одну-единственную деталь этого великолепия?

— Жизнь — это перемена, месье, перемена и движение. И это в природе вещей.

— Перемена — это одно, — ответил Монфэрон. — Но уничтожение — совершенно другое… Я полагаю, вы осведомлены о феномене, который недавно имел место в Лондоне?

— Я слышал о каком-то любопытном явлении…

— Появились сообщения о привидениях, фантомах и сильнейшем гуле, который был слышен по всему городу. Казалось, пришел конец мира. Те люди, которые знают об этом больше меня, назвали это времятрясением. Но такое происходит уже не впервые. В этот раз времятрясение следует рассматривать в качестве первого симптома фатальной болезни. Кто знает, как долго Время будет в состоянии выдерживать повреждение, которое нанесли ему ВЫ.

— Я? Повреждение, которое я нанес времени? — насмешливо воскликнул лорд Льюксон. Он в упор посмотрел на француза. — Какого дьявола, кто вы такой, сэр?

— Один и тот же век был свидетелем вашего и моего рождения, и один и тот же аппарат перенес нас в будущее, — ответил Монфэрон. — Я знаю, о чем я говорю.

Алиса пыталась вникнуть в то, что сказал маркиз.

— ВРЕМЯТРЯСЕНИЕ! — выдохнула она. — И причиной этому лорд Льюксон?

Лорд Льюксон сделал шаг в сторону, намереваясь уйти, но маркиз схватил его за руку.

— Кто не пожелал бы путешествовать во времени, если бы мог? Но вы должны знать, что при каждом использовании аппарата формируется все больше параллельных миров, и мы все скорее приближаемся к небытию.

— Что за аппарат? — спросила Алиса.

Лорд Льюксон стряхнул руку маркиза со своей руки:

— Вы говорите загадками, сэр!

Но Монфэрон был настойчив:

— Жизнь нельзя губить. Переход во времени — есть ИЗМЕНЕНИЕ времени. И все же, скорее, Вселенная будет дублировать себя, чем разрешит на одну-единственную секунду уничтожить Жизнь. Вы, сэр, сами того не желая, создали параллельные миры, и увеличение их количества родило неразрешимую проблему…

— Параллельные миры! — воскликнула Алиса. — О чем вы говорите?

— Мадам, это невыносимо… — поморщился лорд Льюксон. — Я не желаю слушать бред этого… француза.

— Но вы должны меня выслушать, — сказал Монфэрон, — поскольку все зависит от вас! Поймите, вы теперь — что та лиса, которая бежит по лесу с горящим факелом, привязанным к хвосту. Скоро все загорится и будет уничтожено…

— Ваше пристрастие к метафорам, сэр, мне безмерно наскучило.

Монфэрон чуть помолчал, а затем попытался переменить тактику:

— Я умоляю вас, лорд Льюксон, вдумайтесь, что стоит за вашим тщеславным желанием получить Америку обратно…

Лорд Льюксон с подозрением глянул на Алису.

— Я человек разумный, как, надеюсь, и вы, — сказал Монфэрон. — Я человек, рожденный в привилегированном обществе, как, думаю, и вы. Прошу вас, обращаюсь к вам как джентльмен к джентльмену — отдайте антигравитационный аппарат, пока вам еще представляется для этого удобный случай…

— Не смейте запугивать меня, месье!

В этот момент лорд Льюксон краем глаза заметил какое-то движение и, обернувшись, увидел, что инспектор Уилер подает знаки маркизу де Монфэрону. Лорд повернул голову к Алисе.

— Ох, Алиса, — сказал он. — Вы разочаровали меня.

У лорда Льюксона был только один выход. Он ринулся в толпу, к лифтам. Поравнявшись с инспектором Уилером, он с силой толкнул большого, грузного мужчину на полисмена. От столкновения оба упали на пол.

Алиса кинулась за лордом Льюксоном, не выпуская из виду его золотистую гриву. Она расталкивала жизнерадостную толпу и на ходу выкрикивала извинения. Но вдруг голова лорда Льюксона куда-то пропала. Это Том, которого братья Каррики научили исчезать в толпе, подставил подножку своему бывшему хозяину. Теперь и лорд Льюксон рухнул на пол. Узнав Тома, он что-то прорычал ему. Алиса заметила, какой страх отобразился на лице мальчика.

Монфэрон тоже увидел, что произошло.

— Браво, Том! — прокричал он.

Лорд Льюксон упал лишь в футе от лифтов, двери одного из них как раз начали медленно закрываться. Алиса бросилась к лорду Льюксону, чтобы задержать его. Когда она оказалась около лифта, щель между закрывающимися дверями была уже шириной в палец. Но этой щели как раз хватило, чтобы Алиса встретилась глазами с лордом Льюксоном. Он посмотрел на нее с холодной яростью и что-то сказал, но Алиса ничего не поняла. Двери закрылись.

Алиса нажимала на кнопку лифта и одновременно искала в толпе своих спутников. Том снова исчез, но она мельком увидела, как Монфэрон помогает инспектору подняться на ноги. Инспектор держался за голову, и вид у него был растерянный. «Им просто необходимо продолжать преследование, — в отчаянии думала Алиса. — А я не должна была его упустить. — Она снова нажала кнопку вызова и приложила ухо к дверям второго лифта. — Пожалуйста, пожалуйста, — молила она, — поторопись…» Через секунду лифт прибыл. Алиса влетела внутрь и стала умолять лифтера, чтобы он больше никого не ждал. Если он любит свою страну, он должен ехать немедленно. В выражении ее лица было такое отчаяние, что лифтер только сказал:

— Да, мэм! Спускаемся!

Если бы большая компания стареющих любителей искусства из Осло не выбрала именно этот момент, чтобы подняться из-за столов и уйти с террасы, у Алиса скорее появились бы помощники. Но норвежские старики как раз сейчас высыпали на террасу и столпились перед лифтами. Том, Монфэрон и инспектор Уилер завязли в жизнерадостной трясине, как чайки в нефтяном пятне.

— Дайте пройти! — рявкнул инспектор Уилер, и все трое стали расталкивать толпу.

Когда преследователи наконец оказались на первом этаже, лорда Льюксона и Алисы нигде не было видно. Инспектор Уилер не мог скрыть своего раздражения. То, что он представлял себе, как первую встречу для опознания потенциального подозреваемого, неожиданно превратилось в погоню. Ставки были весьма высоки — это не подлежало сомнению.

— Если он покинул здание, — сквозь зубы сказал инспектор Монфэрону, — мы его уже потеряли.

И они втроем спешно направились в Центральный парк, выискивая в толпе светлые волосы лорда Льюксона или «мишень» на майке Алисы. У инспектора Уилера покраснело лицо, на лбу выступили капли пота, он, как гончая, натянувшая поводок, стремительно шагал к главному входу и приглядывался к каждому проходу под аркой, к каждой балюстраде, ко всем группам музейного персонала. В конце концов, они остановились в огромном холле, слева находилась большая лестница, а справа — главный вход, ведущий на Пятую авеню. УШЕЛ лорд Льюксон из музея или нет? С ним ли мисс Стейси? Быть может, она, пробравшись в толчее уличного движения, уже остановила желтое такси и преследует лорда Льюксона? Инспектор Уилер так надеялся на это. Алиса сделала бы это не хуже, чем он сам.

— Вы и Том стойте здесь, а я выгляну на улицу, — сказал инспектор Монфэрону и вышел наружу.

Том и маркиз де Монфэрон побродили вокруг стола справок, потом прошлись по ближайшим галереям. Том с трудом поспевал за длинноногим маркизом. Они, будто слепые, не видели ни мраморных греческих скульптур, ни рыцарей в доспехах, ни кровати с четырьмя колоннами для балдахина, в которой Монфэрон почувствовал бы себя как дома. Прошло всего лишь несколько минут, и они, несколько опечаленные, вернулись в главный холл. И вот тогда Том увидел ее. Он тронул рукой

Монфэрона и указал на балкон. Алиса, свесившись с широкой балюстрады балкона в левой части холла, где-то над Греческой и Римской галереями, тоже выискивала в лабиринтах музея лорда Льюксона.

— Жди здесь инспектора Уилера, а я приведу мисс Стейси, — сказал Монфэрон Тому. — Если инспектор вернется раньше меня, скажи ему, куда я пошел.

Монфэрон поспешил к большой лестнице, а Том стал выглядывать инспектора Уилера. Инспектора не было. Но когда Том снова посмотрел на Алису, он вздрогнул — за ней стоял человек, готовый вот-вот опустить руки ей на плечи… Том опрометью кинулся к лестнице.

Лорд Льюксон стоял так близко, что Алиса почувствовала на затылке тепло его дыхания и обернулась. Лорд Льюксон сжал ее плечи. Она, не отводя взгляда, прямо посмотрела в его голубые глаза. Он неодобрительно покачал головой:

— Теперь, Алиса, вы должны загладить свою вину. Надо провести меня мимо охраны у дверей.

Алиса старалась не показать своего смятения. Но тут до нее дошло, что он имеет в виду, говоря об охранниках у входа. «Он думает, что они наши!» У Алиса затеплилась надежда.

— Я помогу вам, если вы скажете мне, что собираетесь делать в Трентоне…

— Уверен, что мне вовсе не нужно говорить об этом вам! Ваш совет был бесценен, и меня огорчает, что я не могу оплатить свой долг…

— Но вы не можете всерьез поддаться искушению и сорвать Войну за независимость… вы же умный человек — это абсурд…

— Вы разочаровали меня, — безразлично сказал лорд Льюксон. — А вы, неужели вы в своем ученом рвении не переписываете историю? Я надеялся, вы обладаете более живым воображением.

— Пожалуйста! Вы не должны этого делать! Как вы можете думать об уничтожении хотя бы одной секунды истории, не говоря уж о паре веков?

— А разве не это страстно желают сделать историки — разложить прошлое на полу, рассмотреть его структуру, подвигать кусочки и переложить их так, как больше нравится?

— Нет! Как вам пришло в голову сыграть роль Бога? Это… это непристойно!

— Похоже, вы, Алиса, желаете изучать жизнь, а я желаю проживать ее.

— Вы хитростью заставили меня предать свою страну!

Лорд Льюксон приложил палец к губам Алисы.

— Время угрызений совести прошло. Я на пути к тому, чтобы спасти Америку от самой себя. Скоро я…

Но тут лорд Льюксон глухо вскрикнул и упал на спину. Шею лорда Льюксона обхватила рука маркиза де Монфэрона. Монфэрон ухитрился оттащить лорда Льюксона от Алисы и волочил его, пока не прижал к широкой каменной балюстраде. Маркиз всем своим весом давил на грудь Льюксона.

— Ааааа! Оттащите своего француза, Алиса! Он сломает мне спину!

Лорд Льюксон бил по спине Монфэрона свободной рукой и смешно брыкался ногами.

— Что сделать, чем вам помочь? — крикнула Алиса.

Лорд Льюксон изо всех сил сопротивлялся Монфэрону.

— Есть у вас что-нибудь, чтобы связать ему руки? — задыхаясь, ответил Монфэрон.

— Мой пояс! — воскликнула Алиса, уже расстегивая его.

Люди на противоположном балконе, услышав крики, с интересом смотрели на то, что происходит напротив. Один из охранников побежал к лестнице. Монфэрон с силой толкнул лорда Льюксона в плечо:

— Если будете вести себя хорошо, вам разрешат вернуться в ваш век. Но знайте — вы потерпели поражение.

Алиса протянула пояс Монфэрону. Но, потянувшись за поясом, тот ослабил хватку, и лорд Льюксон ухитрился вывернуться, вскочить на колени и так толкнуть маркиза, что тот потерял равновесие и повалился на балюстраду. Тут его вес сыграл с ним злую шутку. Одним быстрым движением лорд Льюксон нырнул к ногам маркиза и закинул их за балюстраду.

Маркиз де Монфэрон падал, как камень, с высоты в двадцать пять футов. Когда его тело ударилось о мраморный пол, раздался тупой, отвратительный, глухой звук. Ошеломленные Алиса и Том застыли на балконе. На мгновение пространство зала накрыло глубокой тишиной, словно оно оказалось в эпицентре шторма. И вдруг музей наполнился криками, а все люди побежали в главный холл.

Вместе с толпой лорд Льюксон быстро спускался по лестнице, спрашивая, что случилось. Внимательно поглядывая по сторонам, он ухитрился никем не замеченным выйти из главных дверей. Его не заметил даже инспектор Уилер, который, возвращаясь в музей, услышал крики. Оказавшись на улице, лорд Льюксон сразу же пригладил волосы и быстро пошел по Пятой авеню в Центральный парк, там, вдалеке, на расстоянии в сотню ярдов, он углядел красные куртки сержанта Томаса и его людей.

— Мы немедленно уезжаем в Трентон, — сказал лорд Льюксон. — Мой историк растревожила осиное гнездо тех, кто должен нас остановить.

Инспектор Уилер подбежал к кругу зевак. Некоторые прижимали руки ко рту, другие плакали, кто-то просто стоял, в потрясении глядя на пол. Инспектор слышал, как охранник вызывал «скорую помощь». Уилера охватило ужасное предчувствие. Он привстал, чтобы увидеть, кто там лежит.

Глаза маркиза де Монфэрона смотрели бессмысленным взглядом, струйка крови вытекала из уголка рта на мраморный пол…

Инспектор Уилер страшно закричал:

— Монфэрон!.. Ох, нет…

Люди посторонились, чтобы дать инспектору пройти. Он встал на колени у безжизненного тела Монфэрона, наклонился и закрыл карие глаза своего друга. Неужели эта нежная душа, этот человек разума, который верил в абсолютную доброту людей, больше не встанет? Что случилось? Инспектор Уилер закрыл лицо руками. Когда он открыл глаза, рядом с ним, тоже на коленях, стояли Том и Алиса. По лицу Алисы катились слезы.

— Его убил лорд Льюксон?

Алиса кивнула.

— Где он?

И Алиса, и Том покачали головами.

— Это все моя вина… — сказала Алиса.

Инспектор Уилер взял ее за руку:

— Вы были пешкой в этой игре. Откуда вам было знать? Если кто-то и виноват, то это я. Я его недооценил…

Сирена на улице объявила о прибытии полиции и «скорой помощи».

— Кто теперь остановит лорда Льюксона? — спросил Том.

Инспектор Уилер заплакал и только покачал головой. Он потерял своего удивительного друга.

Инспектор позвонил на ферму Дайеров, чтобы сообщить трагические новости. Доктор Пирретти и доктор Дайер были потрясены известием о смерти маркиза де Монфэрона, но сразу же вернулись в лабораторию, чтобы продолжать работу с антигравитационным аппаратом.

— Как вы можете сосредоточиться в такой момент? — спросила миссис Дайер.

— Без труда. Эта работа — единственный способ перестать думать о последствиях нашего просчета… — ответил ей муж.

* * *

Том оставил сообщение на автоответчике Энджели в Кэнери-Уорф. Через час пришел ответ: «Очень жаль, это большое несчастье. Вчера была в Харродс. Видела милую клетку для мышки. Давай купим. Все».