Не прошло и сорока восьми часов после вечеринки на ферме Дайеров, как полисмен, философ века Просвещения и ученик негодяя назначили свидание на Манхэттене.

Когда самолет взлетел с аэродрома Хитроу, Том вцепился пальцами в ручки кресла, а маркиз де Монфэрон издал пронзительный крик, который мог соперничать с гулом моторов. Крик становился все громче и сильнее, пока не прекратился из-за того, что маркизу срочно понадобился коричневый бумажный пакет, поданный ему инспектором Уилером. Тут Монфэрон немного успокоился. Он был очарован всем — начиная от крошечных экранов, информировавших об удивительной высоте и скорости, и кончая пластиковой посудой и едой, которую стюард принес ему на маленьком подносе. С Томом у полисмена было меньше забот. Том просто делал вид, что никакого трансатлантического перелета не происходит.

Любопытство ученого и философа не имело пределов, и по прибытии в аэропорт ДФК инспектор Уилер понял, что обязан предупредить Монфэрона, чтобы тот не крутился во все стороны, поскольку может показаться подозрительным типом. Маркиз быстро все понял, постарался придать лицу более спокойное выражение, но его сияющие карие глаза не пропускали ничего. Впрочем, когда их такси ехало к Манхэттену через Бруклин-Бридж, голов-a маркиза, не веря этому чуду, безостановочно качалась из стороны в сторону.

— Какое великолепие! — сказал Монфэрон севшим от эмоций голосом. — Том, неужели ты и вправду желал бы вернуться в 1763 год, зная, что… мир ожидает все ЭТО? Честное слово, если бы завтра ко мне пришла смерть, я чувствовал бы себя благодарным за то, что мне удалось увидеть все это.

— Не забывайте дышать, мой друг, — посоветовал инспектор Уилер. — Мне нужно, чтобы вы поговорили с лордом Льюксоном на уровне ощущений восемнадцатого века…

Монфэрон ответил, не отрывая глаз панорамы города:

— Простите меня, дорогой друг, но, когда мистрис Кэйт впервые продемонстрировала карманный фонарик в моем шато в Амьене, я просто онемел. Это была самая удивительная вещь, какую я когда-либо видел. Вообразите, как теперь воспламеняет мое сердце этот изумительный вид!

— Что ж, — согласился шотландский полисмен, — Нью-Йорк вовсе не плох. Хотя, по мне, лучше остров Малл, причем в любое время года и в компании с моей удочкой…

Монфэрон засмеялся.

— Очень хорошо, инспектор Уилер, я вижу, вы хотите спустить меня на землю в этом городе сновидений. Не бойтесь, я понимаю, почему вы привезли меня сюда. Лорд Льюксон — человек из высшего общества. Он окажется человеком образованным и, несомненно, мыслящим. Меня он выслушает, я в этом уверен. Как только лорд поймет, какие повреждения причиняет миру путешествие во времени, он сразу согласится вернуть аппарат.

— Какой оптимизм! — покачал головой инспектор Уилер. — Том, а что ты думаешь? Как, по-твоему, лорд Льюксон из тех, кто будет помогать полиции в ее расследовании?

Том тоже был загипнотизирован Нью-Йорком.

— Сэр, не думаю, что он пожелает прислушаться к вашим доводам.

— Но откуда вы узнали, что это я послала сообщение? — спросила Алиса, когда инспектор Уилер позвонил ей по телефону.

— Давайте скажем так: если хотите сохранить анонимность, мисс Стейси, то я посоветовал бы вам стоять подальше от компьютера. Чтобы добыть ваши персональные данные, моим коллегам из Скотленд-Ярда понадобилось две минуты. И еще, когда вы делаете фотографию, старайтесь, чтобы ваше отражение в витрине магазина не попадало в кадр.

Алиса тяжело вздохнула:

— Это значит, что я с таким же успехом могла послать НАСА фотографию с моим именем, напечатанным на лбу…

Инспектор Уилер подавил смешок.

— Я допускаю, что вы пожелали остаться анонимной по причинам чисто профессиональным?!

— Да.

У инспектора Уилера не было охоты выдавать Алисе какие-либо сведения по телефону, сначала надо удостоверится в том, что ее загадочный друг, и правда, тот самый лорд Льюксон, о котором он получил определенную информацию.

— О котором вы получили определенную информацию! Дайте передохнуть, инспектор! Вы не можете держать меня в неведении! — воскликнула Алиса. — Вы бросаете все и летите из Лондона из-за нарушения правил на стоянке или из-за задержки уплаты налогов? Он опасен? Он сумасшедший? Преступник? Скажите, а есть какая-нибудь связь между лордом Льюксоном и слухом, что в НАСА изобрели аппарат для путешествия во времени?

Инспектор Уилер держался стойко и не дал ничего вытянуть из себя.

Алиса уже договорилась с лордом Льюксоном встретиться в семь часов вечера в субботу, в саду на крыше музея искусств Метрополитэн. К восьми они должны были поехать на вечеринку к тете. Инспектор Уилер, маркиз и Том решили быть там же уже в шесть вечера. Они надеялись опознать знакомого Алисы и, если он окажется тем самым лордом Льюксоном, забрать его с собой.

— Только одна последняя деталь, мисс Стейси. Для меня остается загадкой, почему этот джентльмен домогался вашего общества? Что вас связывает? Можете ли вы сказать, что притягивает его к вам?

Алиса задумалась.

— Он занят американской историей. А я историк… Вот и все.

— Нет ли чего-нибудь еще?

— Нет… но, инспектор Уилер…

— Да?

— Рискуя показаться глупой, я все-таки хочу задать вам один вопрос.

— Что за вопрос, мисс Стейси?

— Вы не знаете, этот человек явился из восемнадцатого века в будущее не с неким особым замыслом?

На другом конце линии возникла пауза, такая долгая, что этого оказалось достаточным, чтобы сердце Алисы бешено заколотилось.

— Я сделаю все, что возможно, чтобы ответить на ваш вопрос в субботу. И думаю, было бы лучше, если бы вы до тех пор избегали разговоров и встреч с вашим таинственным знакомым.

Алиса положила трубку и сжала руками щеки. Инспектор не засмеялся, услышав ее предположение! Он не отверг эту идею, как самую нелепую на свете! Алиса стояла у окна тетиной квартиры на Аппер-Ист-Сайд, покачиваясь так, словно получила удар под дых.

Сад на крыше купался в золотом солнечном свете летнего дня. Парочки висли на ограждении террасы, разглядывая сногсшибательные виды Центрального парка на фоне небоскребов. Стоял гул от разговоров и смеха, люди прохаживались по террасе вдоль зеленых изгородей. Алиса сидела за маленьким столом и пила чай с тремя новыми знакомыми. Мальчик, как ей показалось, вполне мог бы играть одного из мальчишек в «Оливере Твисте», а про высокого француза с впечатляющим титулом она и вовсе ничего не поняла.

Инспектор Уилер сразу уловил тревогу девушки. Она, похоже, совсем не спала этой ночью, явно нервничала и все время приглаживала волосы.

— Инспектор, вы можете сказать мне, кто такой лорд Льюксон?

— Всему свое время, мисс Стейси. Я предпочел бы, чтобы сначала вы сказали мне, что пробудило ваши подозрения?

Алиса чуть сдвинула темные очки.

— Лорд Льюксон интересовался моим мнением по поводу одного исторического события, и я ответила ему. А почему бы и не ответить? Я историк и этим зарабатываю на жизнь. Но впоследствии я заметила в нем более определенный интерес, и это побудило меня… сделать некоторые предположения. И хотя у меня не было достаточной уверенности, это заставило меня быть более сдержанной в своих советах.

— Могли бы вы выражаться немного яснее, мисс Стейси… О каких советах вы говорите? Какие предположения вы сделали?

Алиса открыла рот, но слова будто не желали выходить наружу. Она так и не поняла, то ли из-за чувства вины, то ли из-за страха за нелепость ее предположений.

— Courage, chere mademoiselle[7], — сказал Монфэрон Алисе. — Право слово, что бы вы ни сказали тому господину, мы приехали сюда, чтобы помочь вам… и убедить лорда Льюксона.

— Право слово! — повторила Алиса. Она смотрела на маркиза де Монфэрона, вытаращив глаза. Потом внимательно взглянула на его хвостик волос и на зубы Тома, далекие от совершенства. Внезапно она наклонилась к Тому и выпалила вопрос:

— Я забыла имя жены короля Георга III. Как ее зовут?

Том вздрогнул.

— Ко… королева Шарлота, мадам.

— И их сын, их старший сын, сколько ему сейчас лет?

— Георг… но он совсем малыш, его носят на руках.

Алиса онемела от ужаса. Инспектор Уилер вздохнул.

— Ты из какого года? — спросила Алиса у Тома. — Из 1762? Из 1763?

— Умоляю вас, мисс Стейси, сохраняйте спокойствие…

Алиса указала пальцем на Монфэрона и Тома.

— Они… они…

— Да, — быстро ответил инспектор Уилер. — Да, так и есть, но давайте не будем кричать об этом здесь, на крыше.

— Но если они оттуда, тогда и лорд Льюксон тоже! — крикнула Алиса, оглянувшись на толпу, заполнившую террасу. — Сколько же здесь гостей из другого века?

— Насколько я знаю — трое, И очень скоро все трое должны собраться тут, в саду на крыше музея Метрополитэн. А теперь, будьте любезны, расскажите, что ему хотелось узнать.

Алиса тяжело вздохнула.

— Лорд Льюксон хотел знать, как остановить Войну за независимость и сделать так, чтобы Британия одержала победу.

Инспектор Уилер поднял свои кустистые брови.

— Вы это серьезно? Этот человек хочет вернуть Америку Британии? Он настолько тщеславен и глуп, настолько амбициозен, чтобы ниспровергнуть — вот это? — Инспектор Уилер обвел рукой Манхэттен, занимавший все пространство вокруг. — Он сумасшедший! — Инспектор смотрел на лицо Алисы, сморщившееся от дурного предчувствия.

— Может ли лорд Льюксон отправиться в 1776 год? — спросила Алиса.

— Да, он имеет такую возможность.

— Ох, нет…

Получив столь важный для нее ответ инспектора, Алиса побледнела. Ее собеседники молчали, пока она тяжело вздыхала и старалась успокоиться.

— Давайте заглянем немного вперед, мисс Стейси, — сказал инспектор Уилер. — В конце концов, как один человек может все изменить? Это же невозможно себе представить.

Алиса посмотрела на полисмена.

— Знаете, что он сказал в самый первый раз, когда я с ним познакомилась? Он сказал, что хотел бы приказать британским солдатам втоптать нашего генерала Вашингтона в грязь, и вы думаете, он шутил? Откуда нам было знать, что он сбежал из своего века? Нет, лорд Льюксон намерен вернуть Америку во владение короля Георга III. И если он совершит то, что я предложила, у него будет весьма неплохой шанс добиться успеха.

Речь Алисы смыла улыбку с лица инспектора Уилера. Он обменялся взглядами с Монфэроном.

— Видите ли, — продолжала Алиса, — из вопросов, которые он задавал, я поняла, что он планирует сорвать переход войска Вашингтона через реку Делавер в рождественскую ночь 1776 года. Это был переломный момент в Войне за независимость. И очень даже возможно, что победа британцев в этот момент могла бы изменить все… — Повторяя жест инспектора Уилера она указала на Манхэттен. — Существовало бы все это, если бы Вашингтон проиграл? Я не знаю ответа, но допускаю, что нет.

Инспектор Уилер задумался.

— Шарахаясь в ужасе от поспешных заключений, делу не поможешь. Мы все еще не знаем, является ли человек, который нас интересует, и ваш друг одним и тем же лицом. Если нет, мы все почувствуем себя полными дураками…

— Или вздохнем свободно, — сказала Алиса.

— Итак, вот зачем я привез сюда малыша Тома. Он все и определит. В 1763 году Том был лакеем лорда Льюксона.

Алиса изумленно посмотрела на тощего застенчивого подростка.

— А этот джентльмен?

— Это, мисс Стейси, маркиз де Монфэрон из Арраса, накануне Французской революции он находился в Версале. Он прибыл к нам из 1792 года. Я не ученый, но даже я много слышал о его знакомых — Руссо, Дидро, Бенджамине Франклине, Марии-Антуанетте…

Глаза Алисы округлились, и по спине пробежала дрожь. Она не знала, что и сказать.

— Вауу! — было единственным ответом, который пришел в голову молодому историку из Принстона. — И я боюсь, что мне не дозволено писать или рассказывать кому-нибудь об этой неожиданной встрече.

— Не дозволено, — рявкнул инспектор Уилер, но тут же смягчился. — Но, уверяю вас, многое из того, что вы узнаете, может пригодиться в вашей карьере.

Для наблюдения за лордом Льюксоном инспектор Уилер и Том заняли позицию у входа на террасу. Алиса тем временем молила о том, чтобы, пользуясь удобным случаем, поговорить с маркизом де Монфэроном. Она понимала, что для нее как для историка не могло быть беседы важнее, чем эта. Алиса пыталась освободить голову от всего лишнего — она должна, как губка, впитать все, что он скажет. Она должна запомнить каждое драгоценное слово, сказанное им. Маркиз и Алиса стояли в мягком вечернем свете на фоне Центрального парка. Горящими глазами Алиса вглядывалась в этого представителя века Просвещения и задавала вопрос за вопросом, эта беседа, по крайней мере на несколько минут, заставила ее забыть обстоятельства их встречи. И Монфэрон, который всю свою жизнь верил в силу разума и знания, который надеялся, что однажды невежество и зло должны исчезнуть с лица земли, был счастлив отвечать на все ее вопросы. Собеседники были так поглощены разговором, что не заметили группы английских солдат, собравшихся под деревьями внизу, всего лишь в сотне ярдов от музея искусств Метрополитэн.