Кэйт хотелось только одного — забыться во сне. Ей лишь ненадолго удавалось сбежать от ужасной действительности и хотя сознание страстно желало забыться, тело этого не позволяло. Просыпаясь, она переворачивалась на спину на дне шлюпки и заставляла себя открыть глаза, чтобы снова увидеть эту вечную ночь. На нее, будто в чем-то обвиняя, в упор смотрели скопления звезд. Как она может лежать здесь, когда в десяти футах от нее тонет Питер?

И все же сон на какое-то время приносил облегчение. Кэйт отгораживалась от настоящего и будущего и погружалась в безопасность снов и воспоминаний. Она увидела себя в кухне своего дома, спина грелась у батареи, руки обнимали Молли, а подбородок утирался в золотистую голову собаки. Она щекотала мягкие уши Молли, собака то повизгивала, то довольно рычала. Потом она вспоминала, как Молли, еще щенком, лежала на бледно-голубом одеяле и подушке Кэйт. Кэйт никогда не видела более прелестного создания.

Потом возник образ взрослого Питера Скокка. Она разглядывала его профиль, Питер смотрел на море, стоя на носу пакетбота, а на горизонте маячили белые скалы Дувра. Кэйт чувствовала, как ветер омывает ее лицо, и вдыхала соленый морской воздух Ла-Манша. Теперь-то она понимала, почему он не хотел говорить, кто он на самом деле, но как она злилась на него тогда. Кэйт тосковала по Питеру. Она вспомнила, каким он был злым, когда она ушла с Луи-Филиппом, и что он сказал ей, когда они в последний раз попрощались. Она даже заплакала. Теперь Кэйт было ясно, что Питер заботился о ней — он всегда был заботлив.

«Я должна спасти Питера! — думала Кэйт. — Если я не спасу его теперь, то взрослого Питера Скокка, не будет». Это невозможно!

Неясный шум заставил Кэйт подняться и сесть. Шум пока еще был еле слышным, он только постепенно доходил до сознания, словно кто-то водил птичьим перышком по щеке. Услышав приближающийся ритмичный звук, Кэйт задержала дыхание. Она прокралась к корме маленькой шлюпки и стала всматриваться в темноту. Ох, где же уличные фонари! Ясно видно было только купол собора Святого Павла, залитые лунным светом крыши и блестящую реку. Медленные шаги приближались. Странно! Она же была единственным жителем этого мира. От страха участилось дыхание, и Кэйт закрыла рот ладонью. Пока она не издавала звуков, не двигалась, она могла оставаться невидимой.

Появилась блеклая тень, плывущая от Лондон-Бридж вдоль пристани. Кэйт чуть не завизжала. Как этому существу удавалось так мягко скользить над мостовой? Может, это привидение?

Фигура двигалась к ней. Это была девочка. Кэйт испуганно замерла и вздрогнула и в девочке она узнала себя… Девочка придерживалась за край пристани и каждый раз, сделав несколько шагов, останавливалась. У нее были длинные волосы, такие же, как у самой Кэйт. Вот, загадочная фигура направилась прямо к ней, так медленно, будто катилась на роликах и кто-то невидимый подталкивал ее. Кэйт спряталась за борт шлюпки прислушалась. Но услышала лишь собственное дыхание. А привидение может ходить по воде?

Казалось, прошло целых сто лет. Кэйт осторожно подняла голову. Перед ней стоял залитый лунным светом двойник ее самой, в светлом платье, подол которого был измазан грязью. Длинные пряди светло-рыжих волос распустились и свисали на плечи. В Кэйт всматривались испуганные глаза. Кэйт вскочила на ноги и ужасно закричала, эхо от этого крика пронеслось над спящим городом. Прошло нескольких секунд, и зеркальное отражение Кэйт ответило криком на крик, но звук его был более глубоким, эти звуковые волны отдавались в сознании Кэйт, как рев зверя. У Кэйт зашевелились волосы на затылке. Она закрыла руками уши и зажмурилась.

Когда она наконец осмелилась открыть глаза, то увидела, что блеклая фигура, скользя по булыжной мостовой, отступает назад, в темноту, изредка оглядываясь. Потом призрак исчез из виду, а Кэйт все стояла посреди шлюпки Дегтярника. Ее тошнило, руки и ноги мелко дрожали от потрясения.

Долгое время Кэйт сидела, скрючившись, покачиваясь взад-вперед, слишком изумленная, чтобы думать, слишком испуганная, чтобы что-нибудь делать. Неужели в этом странном месте встретились параллельные миры? Время шло. Звезды светили все так же ярко. Кэйт то и дело поглядывала на распластанного в воде Гидеона; на Питера, полностью погрузившегося в воду; на Дегтярника. Она попыталась посмотреть в свое будущее, но не смогла пробиться сквозь плотную стену темноты.

— Ты меня слышишь? — спрашивал голос в ее голове. — Кэйт, а я могу услышать тебя? Это ведь ты, правда? Время от времени я чувствую тебя. Я могу разговаривать со своим двойником в вашем мире, только я не знаю наверняка, существуешь ли ты в моем… Но это неважно. Важен именно твой мир. Твой мир может измениться. Мой — не может.

Кэйт застонала во сне и нахмурилась.

— Доверие мне. Ты должна поговорить со мной во имя спасения всех нас. Знаешь, Время начинает расщепляться. Количество параллельных миров постоянно возрастает. Мы думаем, что Вселенная не выдержит всего этого. Столь значительные нарушения прорывают мантию времени. Мы называем эти нарушения времятрясением, но не знаем, насколько они разрушительны. Нам нужна твоя помощь, Кэйт. Если слышишь меня, попытайся поговорить со мной. Дотянись до меня своим сознанием…

Кэйт открыла глаза и заморгала, не понимая, спит она или нет. Она стала вглядываться в темноту, выискивая фигуру другой Кэйт Дайер. В голове звучал голос — женский голос с американским акцентом. Женщина хотела с ней говорить. Кэйт вспомнила удивительный праздник на ферме после того, как они с Питером оказались дома. Там были все — ее братья и сестры, Питер и его родители, инспектор Уилер, маркиз де Монфэрон, Миган… и ДОКТОР ПИРРЕТТИ! Этот день был последним воспоминанием о доме. Праздник оказался коротким — через несколько часов Дегтярник похитил их и забросил обратно, в 1763 год. Но она хорошо помнила, как доктор Пирретти впала за обедом в транс. И заговорила голосом, который был одновременно и ее голосом, и не ее. Этот двойник доктора Пирретти говорил из параллельных миров, образовавшихся из-за путешествий во времени. Папа, кажется, относился к этому весьма скептически. Тогда существование двойников в параллельных мирах казалось Кэйт немыслимым, но теперь… она своими собственными глазами видела доказательство этому… Значит, ей не приснился этот голос — голос доктора Пирретти из другого мира действительно только что обращался к ней! Кэйт проснулась окончательно. Она должна запомнить все, что было сказано. Доктор Пирретти говорила о расщеплении времени, о том, что всем нужна ЕЕ помощь! Но что она, Кэйт Дайер, сможет сделать? «Я даже Питеру не могу помочь, — подумала Кэйт, — себе помочь не могу…»

— Что я могу сделать? — крикнула она в темноту ночи. — Есть тут кто-нибудь?

Но ответом было молчание.

Кэйт сидела, смотрела на город, а спустя какое-то время почувствовала, что в ней растет волна злости, злости на несправедливость, злости на отца, на доктора Пирретти и Тима Уильямсона — и зачем они только сделали этот аппарат! Кэйт резко повернулась к Дегтярнику.

— Это ваша вина! — закричала она ему в лицо. — Вы украли антигравитационный аппарат. И потом не могли удержаться, чтобы снова не украсть его. Но лорд Льюксон удрал с этим аппаратом, так? И, кто знает, что он с ним натворит… Понимаете, что вы наделали?! Выходит, что Вселенная вот-вот взорвется из-за вашей жадности! Почему такие люди, как вы, думают, что они имеют право все губить. Вы же взрослый человек! Моя малышка сестра гораздо разумнее вас. Как можно в таком возрасте быть таким глупым? Вы слышите, что я говорю, Дегтярник? Я вас НЕНАВИЖУ!

Когда слово «ненавижу» слетело с ее губ, она отвела руку назад и изо всех сил ударила Дегтярника по щеке со шрамом. Как только Кэйт коснулась Дегтярника, их обоих страшно затрясло, по ним, потрескивая, пробежал электрический ток. Возник странный ветер, завертевшийся вокруг них могучим водоворотом, платье Кэйт взвилось, пряди волос взмыли вверх. Откинув волосы, она посмотрела на Дегтярника. Он уставился прямо на нее, веки широко распахнулись, а глазные яблоки вертелись в глазницах, как на шарнирах. Дегтярник не шевелился, двигались только глаза. Пугающее зрелище! Сначала Кэйт окаменела, но потом отскочила в дальний конец шлюпки и, не думая о последствиях, прыгнула в сторону берега. Ее крик заглушило завывание ветра. Долететь до пристани ей не удалось — Кэйт рухнула на поверхность воды.

Она думала, что начнет погружаться в ледяную глубину, но этого не случилось! Она СИДЕЛА на Темзе! Кэйт повернулась на бок — вода немного поддалась под ее тяжестью, но поверхность осталась упругой. Тогда Кэйт осторожно оглянулась на Дегтярника — он не двигался, или, по крайней мере, ей так показалось. Она немного успокоилась и даже улыбнулась. Поднявшись на ноги, она стала подпрыгивать, сначала с опаской, а потом уверенно. Было такое ощущение, будто она на твердом матрасе. Она погладила ладонью легкие волны и изумилась их холодной нежности — ощущение не сравнимое ни с чем…

Дегтярник по-прежнему не двигался. Что же случилось, когда она дотронулась до него? Ей вспомнился эксперимент, который описывал маркиз де Монфэрон. Он пропустил электрический ток через мускулы бедра мертвой лягушки. Нога лягушки стала дергаться, а ассистент Монфэрона при виде этого с криком убежал. Но что за силу Кэйт передала Дегтярнику? Может, она сама источник этой силы? Кэйт вздохнула. Наверное, даже папа и доктор Пирретти не нашли бы ответа на этот вопрос. Хорошо хоть, что у Дегтярника двигались только глазные яблоки. Было бы ужасно, если бы она вернула к жизни всего его целиком, тогда на своем «пустынном острове» ей пришлось бы существовать рядом с чудовищем!

К счастью, неземной ветер стал стихать, свирепые порывы превратились в ласковый ветерок. Кэйт медленно, осторожно, встала, вытянув для равновесия руки. И — пошла по воде. Она не удержалась и упала, но совсем не ощутила боли. Когда Кэйт снова встала, чуть поодаль, под поверхностью воды она увидела небольшой белый шар, это было лицо Питера.

— Питер! — вскрикнула она. Кэйт вдруг осенило, что теперь она может добраться до него. Кэйт начала скользить по ненадежной ряби волн к своему другу, но вскоре решила, что легче доползти на четвереньках. Ее охватил страх: неужели опоздала? Но что-то мелькнуло в глубине ее сознания — будущее Питера. Она могла его чувствовать! Питер не умер. Впереди у него долгая жизнь. И Кэйт продолжила свой путь.

Она осмотрела лицо Питера — глаза широко открыты, и поток воздушных шариков, вылетавших изо рта, доказывал, что он жив. Кэйт с облегчением ткнулась лбом в прохладную пленку воды. Нужно лишь дотронуться до него — и все будет в порядке. Но она хотела прикоснуться к кончику его указательного пальца, торчащему из воды, но замерла. В Темзе очень быстрое течение, вдруг Питер не справиться с ним?

Она быстро проползла к пристани, подпрыгнула и, ухватившись за швартовочное кольцо, подтянулась, выбралась на мостовую и побежала в темноту…

И снова звук ее шагов эхом отдавался над рекой. Она возвращалась — в руке ленты из крепкой ткани нижних юбок. Спрыгнув на поверхность Темзы, Кэйт проверила, не видно ли в лице Дегтярника признаков движения, и, довольная, что он все еще не вернулся к жизни, уютно расположилась на воде, сложив по-турецки ноги и закутавшись в юбки, как в одеяло на пикнике. Разложив куски ткани, Кэйт принялась связывать ленты узлами. Ткань как-то затвердела, но все равно ее удавалось связывать без особых усилий. Кэйт рассудила, что это, несомненно, следствие закона, приложимого ко времени, — ох, как ей хотелось рассказать об этом папе! Наконец Кэйт закончила работу, вскарабкалась обратно в шлюпку и чрезвычайно осторожно, стараясь не прикасаться к Дегтярнику, обвязала один конец ленты вокруг кисти его руки. Потом она вернулась к Питеру, села рядом и, сделав большую петлю, накинула ее на себя и Питера.

— Прощай, Земля Заточения! — крикнула она, собираясь дотронуться до Питера.

Что будет, когда она это сделает? Вдруг все испортит?

— Доктор Пирретти, не знаю, слышите ли вы меня…

— Кэйт! — тут же отозвался голос доктора Пирретти.

У Кэйт даже перехватило дыхание, так ясно был слышен этот голос.

— Я снова с Питером, но на время его потеряла. Скажите, что с нами все в порядке.

— Хорошо. Но слушай меня, Кэйт, слушай, пока это возможно. Мне нужно передать тебе код дубликата антигравитационного аппарата. Это шестизначный код, его цифры — дата твоего рождения… Ты услышала меня?

Лицо Кэйт расплылось в улыбке.

— Я вас услышала.

Ухватившись одной рукой за петлю, Кэйт протянула другую к пальцам Питера. В сознании ли он?

— Сейчас же! — приказала себе девочка. И опять застыла в нерешительности. Лесли при этом прикосновении ее унесет прочь? Если она не сможет его спасти? — Давай! — закричала она, вложив все свои страхи в этот крик. — ВОТ… СЕЙЧАС!

Два пальца соприкоснулись, два мира соединились, два тела закрутились в вихревом водовороте. Кэйт сплюнула вонючую воду, высунула голову над поверхностью воды и — будто снова родилась, Она вынырнула, оставив петлю только на плечах Питера.

Кэйт Дайер вернулась в реальный мир.