Маркиз де Монфэрон обнаружил, что Сэм, свернувшись калачиком лежит под одеялом. Поскольку мальчик отказался выбраться наружу, маркиз уселся на край кровати и стал изучать ракеты и звезды, изображенные на одеяле, отметив для себя, многочисленные неточности в расположении звезд. Вскоре Монфэрон заметил, что к двери спальни Сэма полосками желтого скотча приклеена газетная страница. Он быстро пробежал глазами статьи на этой странице, но не нашел там ничего такого, что могло бы, по его разумению, заинтересовать десятилетнего мальчика.

Монфэрон терпеливо ждал и напевал фортепианную сонату, которую недавно разучивал, она создавала хорошее настроение. Имя композитора прежде было ему неизвестно. Он нашел ноты на фортепиано в столовой. Сначала он лениво проиграл несколько нот одним пальцем, но мелодия его захватила. Интересно, добился ли известности этот парень, Бетховен?

— Шшшшш! — Прошипел Сэм из-под одеяла. — Пожалуйста, дайте мне побыть одному.

Монфэрон готов был поговорить о музыке, но вместо этого встал, обошел малюсенькую комнату и, остановившись у открытого окна, стал рассматривать остроконечную крышу. В облако мошкары, роящейся под солнцем, ныряли ласточки. За пределами утрамбованного двора фермы, на выжженной солнцем траве паслись коровы. К дальнему концу поля двигались люди с корзинами в руках. Замыкала шествие миссис Дайер. Она держала за руку Милли, которая все время прыгала. Монфэрон улыбнулся.

— Я не хочу туда идти, — сказал Сэм. — Какой смысл устраивать пикник в день рождения Кэйт, когда ее здесь нет? И когда мир, наверно, идет к саморазрушению. Ведь все мы знаем, что Кэйт должна быть…

Прежде чем Сэм закончил фразу, Монфэрон, высунув голову в окошко, громко расхохотался.

— Чего вы смеетесь? — Сэма, разозлило, что Монфэрон пришел утешать, а сам даже не слушает его.

— Ох, да ничего особенного, пустяки, — захихикал Монфэрон.

Наступило молчание, а потом Монфэрон снова расхохотался.

— Ну, чего там? Что это вы там разглядываете?

— Не хочу нарушить ваше уединение. Все очень просто, уверяю вас.

Сэм выглянул из-под одеяла. Плечи Монфэрона тряслись от хохота, Сэм посмотрел на него круглыми, заплаканными глазами, медленно сполз с кровати на пол и двинулся к окну. Мальчик глянул на двор фермы и на лоскутное одеяло полей вдали, но не увидел ничего необычного, кроме блестящего черного автомобиля, который двигался по змеящейся дороге, ведущей к ферме.

— Не вижу ничего смешного.

Но Монфэрон поднял палец вверх и произнес что-то непонятное, вроде бы «ХРЮ». Рот Сэма расплылся в улыбке.

— Это так случайно получилось!

Ясное голубое небо было совсем чистым, за исключением одного пухлого облака. Облако точно повторяло очертания свиньи — уши, пятачок и четыре ноги. Оно плыло над Дербиширом, помахивая закрученным хвостиком.

Монфэрон обернулся и посмотрел на клочок газеты на двери, сразу заметив, каким напряженным стал взгляд Сэма.

— В какой день исчезла Кэйт?

— В субботу, 16 декабря.

— Ах, теперь я понимаю. Прошлое невредимо, будущее неопределенно, да, Сэм? И все же есть некая мудрость в том, что каждый растет, чтобы понять… Прости, ты такой сердитый.

— Я не сердитый!.. Я просто хочу, чтобы все вернулось и стало нормальным. Я сыт по горло вечным чувством страха!

В глазах Сэма опять собирались слезы. Маркиз обнял мальчика. Оба молча смотрели на облако, плывущее над долиной.

— Мы — мужчины, мой дорогой друг, — сказал наконец Монфэрон. — Мы — создания, обладающие разумом и волей, и, следовательно, в состоянии смотреть страху в глаза. Сэм все пройдет. Счастье ВЕРНЕТСЯ.

— Я вовсе не это имею в виду. Все говорят, что я слишком чувствительный. А я хочу быть таким, как все остальные.

— Не стоит избавляться от качества, которое может хорошо тебе послужить… Ты немного напоминаешь мне Кэйт. Твоя сестра — замечательная девочка, и, думаю, ты обладаешь некоторыми ее качествами.

Лицо Сэма просветлело.

— Правда?

— Правда.

— И все равно я не собираюсь идти на пикник, хотя…

До них донесся звук шуршащего под колесами гравия.

— Похоже, у нас гости! — сказал Монфэрон.

— Мама говорила, что сегодня может приехать инспектор Уилер.

Сэм выбежал на лестничную площадку и посмотрел из окна на главный вход.

— Кто это? — воскликнул он.

Монфэрон выглянул из-за его плеча.

— Ты их не знаешь?

— Мы не знаем никого, кто ТАК выглядит!

Шофер открыл своему пассажиру дверь. Энджели, одетая во все белое, увешанная тяжелыми цепями, с ногтями, покрашенными черным лаком, выбралась из машины. В блестящих черных волосах сверкали голубые пряди. Энджели опустила гигантские темные очки на кончик носа и осмотрела залитый солнцем каменный дом фермы, покрытый рябью ручей, башнями возвышающиеся буки, чьи медные листья трепетали под ветром, ласточек, ныряющих к земле. Ее взгляд неожиданно упал на черных и белых коров на ближнем лугу.

— Оййй! Настоящие коровы!

Шофер открыл дверцу и Тому, который поколебался, прежде чем выйти из безопасности «мерседеса», и теперь стоял, испуганно ссутулившись.

— Идем, городской житель! — крикнула Энджели. — Вдохни поглубже свежий воздух и запах удобрений.

В ответ на это Том чихнул. Энджели покатилась со смеху.

— Не говори мне, что у тебя аллергия на деревню.

Энджели оглядывала каменный дом с его небольшими окошками, шток-розами и сорняками, растущими из трещин в плитах, замостивших двор. Кружевная занавеска в окне верхнего этажа упала, как только Энджели глянула на нее. Энджели помахала рукой, порылась в своей сумке от «Прада» и вытащила оттуда пару десятифунтовых бумажек. Она протянула деньги шоферу, который отсалютовал и вытянулся в ожидании дальнейших приказаний.

— Идите и купите себе торт или покормите уток. В общем, делайте что хотите, но ждите в городе и не выключайте телефон. Я позвоню, когда вы понадобитесь.

— Багаж джентльмена выгрузить, мисс?

— Я уже говорила, меня зовут Энджели. Нет, спасибо. Мы еще не знаем, останется ли он тут.

Когда «мерседес» отъехал, входная дверь отворилась и из дома вышли Сэм и маркиз де Монфэрон. Том вздрогнул при появлении такого высокого, статного мужчины.

— Ну-ка, Том, — подбадривая его, сказала Энджели, — надо поздороваться.

Она уверенно пошла к входной двери, потянув за руку Тома.

— Привет! Это и есть ферма Дайеров?

— Да.

— Какое облегчение! Не то пришлось бы проделывать долгий путь в город в этих… — Она показала на свои сапожки. — Я — Энджели, а это — Том.

Она пожала руку Сэму, потом протянула руку Монфэрону. Он взял ее руку и поцеловал.

— Я восхищен этим знакомством. Я… мистер Монфэрон.

— Значит, вы не доктор Дайер?

Сэм понимал, что это не очень прилично, но продолжал, разинув рот, разглядывать Энджели и худенького, испуганного мальчика в джинсах.

— Мой папа внизу, в долине. Я могу позвать его, если у вас важное дело. Вы ведь с ним хотите поговорить?

— Ага. Мы сами можем спуститься вниз…

Сэм с сомнением посмотрел на замшевые, до колен, сапоги Энджели на тонюсеньких каблуках, которые сломаются прежде, чем она доберется до ворот.

— Я мог бы дать вам пару сапог Кэйт, если хотите… они, наверно, вам подойдут.

При имени Кэйт, Том метнул на Сэма быстрый взгляд.

Монфэрон предложил чего-нибудь попить, Энджели приняла его приглашение, и все направились в кухню. Сэм смутился из-за беспорядка на кухонном столе.

— Извините, я делал уроки…

— Да не смеши меня! — сказала Энджели. — Сейчас ведь каникулы! Это просто издевательство над детьми. И что тебе задали?

— Математику…

Энджели нахмурилась.

— Это не для меня, дружок.

Монфэрон с любопытством разглядывал Энджели. Она отвечала ему тем же.

— Это, должно быть, прозвучит, как бред сумасшедшего, — сказала Энджели Монфэрону, — но, по-моему, вы прибыли из восемнадцатого века. Я права? Уж так вышло, что я стала экспертом по этому делу. — Она кивнула в сторону Тома. — Вот этот — тоже оттуда. И я хочу отправить его домой.

Монфэрон растерянно заморгал, а у Сэма был такой вид, будто его ударило током.

— Том? — воскликнул Сэм и повернулся к Тому. — Том, который был в банде Каррика, напавшей на Кэйт и Питера?

Том испуганно посмотрел на Сэма.

— Держу пари, вы — брат мистрис Дайер.

Сэм кинулся к Тому и толкнул его к кухонному шкафу.

— Что ты с ней сделал? — завопил он прямо в лицо Тому. — Где Дегтярник?

— Ой! — крикнула Энджели. — Отпусти его немедленно, не то мы сейчас же уедем.

Монфэрон оттащил Сэма, готового кинуться в драку. А Том так и стоял, испуганно прижавшись к шкафу и посматривая на Энджели, словно ожидая от нее указаний.

— Эти люди и не думают нам помогать! Пожалуйста, мисс Энджели, давайте уйдем, пока не поздно!

— Да все в порядке, — успокоила его Энджели — Тебе ничего плохого не сделали. Это всего лишь ребенок. — Она обернулась к Сэму, который все еще не сводил с Тома остекленевшего взгляда. — Я уже несколько месяцев не видела Дегтярника. Он исчез — как раз после того, как нанял вертолет, чтобы попасть на эту ферму. Я надеялась, что это вы расскажете нам, где он.

— Думаю, будет лучше, — сказал Монфэрон, — если мы безотлагательно отправимся к родителям Кэйт и к доктору Пирретти.

— Так вы все же из восемнадцатого века, да?

— Да, — кивнул Монфэрон. — Поскольку вы были так откровенны с нами, я не буду этого отрицать.

Энджели удовлетворенно кивнула.

— Подумать только… Выходит, вы знаете Вигу Риазза? Вы знакомы с Дегтярником?

Монфэрон поднял брови.

— Дегтярник и я жили в разные времена, в разных странах, и я рад, что у нас совсем разный круг знакомств.

— Да я только спросила, — ухмыльнулась Энджели. — Вига вовсе не плохой, надо только получше к нему приглядеться…

Пока дети играли в прятки и собирали хворост для костра, взрослые вели серьезный разговор. Миссис Дайер слушала вполуха, тревожно оглядываясь на ферму, она надеялась увидеть Монфэрона и успокоившегося Сэма.

— А Тим не допустил утечки информации об этой истории в прессу США? — спросил доктор Дайер.

— Нет, — ответила доктор Пирретти. — Даже если Тим обратится непосредственно к журналистам, серьезные газеты не допустят такой глупости и не напечатают историю без доказательств и подтверждения НАСА. Мы должны по-прежнему все отрицать.

Миссис Дайер нахмурилась.

— Анита! Какой редактор газеты удержался бы, если бы появилась хоть какая-то возможность рассказать о том, что кто-то открыл способ путешествовать во времени? Рано или поздно все станет известно.

Доктор Дайер и доктор Пирретти обменялись взглядами.

— В таком случае нам лучше поторопиться.

— Сколько времени вам понадобится, чтобы построить другой антигравитационный аппарат? — спросила миссис Дайер.

— Недели две, — неуверенно сказала доктор Пирретти. — Быть может…

— По крайней мере, — кивнул доктор Дайер. — Самая большая проблема — добыть материалы. Мне придется просто разрушить свою собственную лабораторию.

— По крайней мере, об этом мы не должны беспокоиться, — сказала доктор Пирретти.

— Что вы имеете в виду?

— Инспектор Уилер собирается протянуть нам руку помощи.

— Инспектор Уилер! Вы общались с ним?

— Да. Он кое-что искал для меня. В тот день, когда в «Нью-Йорк пост» была опубликована статья под названием «Путешествие во времени возможно?», я получила письмо по электронной почте. Отправитель письма предпочел остаться анонимным. Люди инспектора Уилера нашли журналиста, который написал эту статью. Он, в свою очередь, сказал им, что статья основана на слухах о нашем антигравитационном проекте…

— Думаете, что Тим действительно рассказал им о наших делах? — воскликнул доктор Дайер.

— А как еще этот журналист мог что-то узнать?

— Но что было в том письме, Анита?

— Есть подозрение, что человек, которого они недавно видели, на самом деле явился из прошлого. Они даже приложили фотографию некого парня, поднимающего бокал перед камерой на фоне Центрального парка.

— Как странно, — протянула миссис Дайер.

— Возможно, это мистификация, но на всякий случай я попросила Дэна Уилера проверить личность отправителя.

— Дэна? — удивился доктор Дайер. — Значит, теперь вы обращаетесь друг к другу по имени?

Доктор Пирретти рассмеялась.

— Он довольно милый, этот грубоватый шотландец, в некотором роде человек «не-лезьте-ко-мне». Но дело в том, что когда я говорила с ним об этом послании, я сказала и о нашем решении построить второй аппарат. При этом упомянула, как трудно нам добывать материалы. И он тут же предложил помощь.

— Это великолепные новости! — воскликнул доктор Дайер. — Это меняет дело, если полисмен твой соратник.

— Согласна.

Миссис Дайер улыбнулась доктору Пирретти.

— Браво, Анита!

* * *

Летний день двинулся к закату, длинные пальцы фиолетовых теней поползли вниз по склону долины. Щебетали сверчки, ковыль на полях зарябил волнами, жаворонки беспокойно щебетали, когда дети, собирая синие колокольчики и алые маки, слишком близко подходили к их гнездам. Трем взрослым, сидящим около бревен, пока еще не были видны ни полицейская машина на дороге, ни четыре фигуры, приближающиеся к ним от фермы.

Нахмурившись, миссис Дайер рассеянно смотрела вдаль.

Доктор Дайер склонился к ней.

— О чем задумалась?

Но миссис Дайер вдруг выпрямилась и посмотрела на Аниту и мужа. У нее был такой вид, будто она в конце концов пришла к какому-то решению.

— Хочу вам кое-что рассказать. Я хотела сказать об этом, когда Кэйт вернулась в первый раз… Но тогда и без того было столько беспокойства… Может, мне просто показалось…

Доктор Дайер кинул быстрый взгляд на жену:

— О чем ты? Это связано с Кэйт?

Миссис Дайер рассказала, что Кэйт тогда двигалась быстрее, чем обычный человек.

— Мы доили коров. Пошел снег — вы знаете, как Кэйт любит снег. Она вела себе совершенно обычно и вдруг полетела, да так быстро, словно летучая мышь. Нет, быстрее, как сильная птица…

— Как странно, — задумчиво произнесла доктор Пирретти. — Вы уверены, что это не шуточки освещения, может, какое-то солнечное мерцание?

— Примерно так я и пыталась это себе объяснить. Подумала, что это просто игра воображения — в конце концов, мы ведь так переволновались. Но, знаете Кэйт тогда спросила меня, почему я замерла и не двигалась, а я-то двигалась! И тут я догадалась: из-за скорости, с которой движется она, ей кажется, что я неподвижна. Разумеется, Кэйт я ничего не сказала.

— Но почему ты не рассказала об этом мне? — воскликнул доктор Дайер.

— А что бы ты сделал?! Тогда мне почудилось, будто Кэйт оказалась… вне нормального времени. Она двигалась так быстро, что ее очертания расплывались, а если бы она еще прибавила скорости, то, скорее всего, исчезла бы вовсе.

— И Кэйт ничего не заметила?

— Нет, ничего. Но может, не только я заметила, как изменилась Кэйт? Когда она появилась, в ней было что-то такое, что напоминало цветную фотографию, которая начала выцветать — даже рыжие волосы казались уже не такими ярко-рыжими. Ох, не знаю… надеюсь, в этом нет ничего страшного.

— А я ничего не заметил, — сказал доктор Дайер.

Похоже, это успокоило миссис Дайер.

— Может, мне только показалось.

— Но я ведь тоже все это видела, — вздохнула доктор Пирретти.

Ее слова подействовали на доктора Дайера удручающе.

— Так что же с ней происходит, в чем причина? — воскликнула миссис Дайер.

— Видимо, путешествие во времени оказывает на Кэйт физическое воздействие, — ответил ее муж.

— У меня, вернее к моего «двойника» есть некая теория, — сказала доктор Пирретти.

Доктор Дайер сурово глянул на нее, и доктор Пирретти запнулась.

— Теория по поводу Кэйт? Как Анита может знать о Кэйт, если находится в параллельном мире? — удивилась миссис Дайер.

— Точно так, как она чувствует меня, она может чувствовать и Кэйт. Если вы допускаете возможность существования параллельного мира, то не так уж трудно поверить и в то, что между тем миром и нашим возможна некая связь. Та Анита считает, что Кэйт играет главную роль в решении всей проблемы. Первый раз событие произошло в нашем мире, за ним последовало все остальное.

— Кэйт принадлежит к подлинному миру, и поэтому обладает силой, благодаря которой может изменять обстоятельства? — спросила миссис Дайер.

— Это теория моего alter ego[6]…

— И она может разговаривать с Кэйт?

— Она говорит мне, что пытается.

— Значит, Кэйт точно жива? — радостно вскрикнула миссис Дайер.

Доктор Дайер хотел что-то сказать, но не решился.

— Понимаю, понимаю, — кивнула ему доктор Пирретти. — Следует остерегаться обманчивых надежд. Но дело стоит того, Эндрю, и я уверена, как бы нелегко это ни выглядело, что могу связываться со своим «двойником», которого бы не было, если бы не наше фиаско с антигравитационным аппаратом. И та, другая Анита Пирретти, точно так же убеждена, что она вот-вот сможет общаться с Кэйт.

— Хорошо, допустим, я верю в это, — сказал доктор Дайер. — Так расскажите о ее или о вашей теории по поводу того, что происходит с Кэйт.

— Вторая Анита сравнивает то, что происходит во Вселенной, с тем, что происходит с атомами в теле Кэйт…

От волнения лицо миссис Дайер будто сморщилось.

— Атомы Кэйт?

Доктор Дайер взял ее за руку.

— Помни, это лишь предположение…

Миссис Дайер выдернула руку.

— Я в порядке! Продолжайте, Анита!

— Итак. Мы знаем, что сам по себе механизм притяжения — процесс медленный, и когда меняется направление расширения, Вселенная в конечном счете сжимается до точки, где остановится даже время. Но этого не происходит. Будто что-то этому противится. Будто есть что-то такое, что расталкивает звезды и галактики так, что расширение Вселенной скорее замедляется. В сущности, расширение оказывается ускорением — расстояния между галактиками увеличиваются…

— Пока не ясно что это такое, но, скорее всего, это воздействие темной энергии, — заметил доктор Дайер.

— Именно так. И темная энергия проявляется в том, что действует как сила, противоположная притяжению. Это сражение между силами, по-видимому, создает способ расширения Вселенной, пути галактик и движения звезд. И, по теории моего «двойника», обуславливает поведение атомов в нашем теле.

Доктор Дайер вскочил и зашагал по кругу.

— Конечно же! — Он обернулся к жене. — Меня все время мучил вопрос: почему антигравитационный аппарат сработал как машина времени в тот момент, когда Кэйт и Питер ударились об него? Этот удар сродни кислороду, который заставляет пламя гореть ярче…

Доктор Пирретти покачала головой.

— Продолжайте…

— Может, возникают обстоятельства, в которых люди могут становятся своего рода проводником для темной энергии?

— Точно к такому же заключению пришла и та Анита, — сказала доктор Пирретти.

— Если это так, — продолжал доктор Дайер, — то правильнее было бы сказать, что люди придали силу антигравитационному аппарату, а не антигравитационный аппарат переместил пассажиров во времени…

Внезапно теплый ветер донес до них взрывы смеха, и они повернулись посмотреть на детей, которые гонялись друг за другом по поляне.

— У второй Аниты есть и другая теория, — сказала доктор Пирретти. — Она считает, что некоторые люди лучшие проводники темной энергии, по сравнению с другими. Пользуясь ее логикой, Кэйт, например, — особенно хороший проводник. И мне кажется, Дегтярник — тоже. Питер оказался менее чувствительным к побочным эффектам путешествия во времени, и наверное, он плохой проводник.

— Мне понятны рассуждения второй Аниты, — произнес, помолчав, доктор Дайер. — Она доказывает, что в Кэйт равновесие между гравитацией и темной энергией стало нестабильным, и темная энергия побеждает. И это позволяет Кэйт выскальзывать из нормального течения времени.

Доктор Пирретти огорченно всплеснула руками.

— Именно так! Хотя, разумеется, мы не можем это доказать. И скорее всего, моя способность общаться с параллельным миром объясняется тем, что я тоже хороший проводник темной энергии. Возможно, у всех нас есть к этому способности.

— Вы всерьез допускаете, что мы все можем общаться с нашими «двойниками» в параллельных мирах?!

— Возможно. Не знаю! Но вот, что я думаю — и об этом многие говорили — нужно представить себе параллельные миры как ряд океанов. Пока мы существуем в своем собственном океане, мы убеждены, что больше ничего на свете нет, но однажды мы высунем головы над поверхностью своего океана и догадаемся, что наш океан всего лишь один из множества. А что, если все эти океаны так же связаны, как океаны на нашей Земле? И возможно перемещаться из одного в другой?

Доктор Дайер взъерошил свои рыжие волосы:

— Анита, это уж слишком фантастично. Не знаю, что и подумать.

— Хорошо… но, если мы допускаем, что Кэйт проводит темную энергию, разве не понятно, что тогда должно происходить в человеческом теле?

Миссис Дайер смотрела то на доктора Дайера, то на Аниту и видела, как менялось выражение лица мужа — от возбуждения до страха.

— Я только сейчас понял ваше сравнение между галактиками во Вселенной и атомами в теле Кэйт… Если темная энергия заполняет пространство в атомах таким же образом, как наполняет пустые пространства во Вселенной, тогда атомы в Кэйт могут расплываться совершенно так же, как и в самой Вселенной…

Глаза миссис Дайер расширились от ужаса.

— И это как раз объясняет, почему у Кэйт такой вид, будто она на глазах блекнет! Ох, Эндрю, мы должны вернуть ее обратно! Мы должны вернуть ее и прекратить все это!

Доктор Дайер обнял жену. Но миссис Дайер оттолкнула мужа и обернулась к доктору Пирретти.

— Анита, вы должны сказать вашему «двойнику», чтобы она поторопилась. Пусть попытается связаться с Кэйт. Если она сообщит Кэйт код для аппарата, у ребят появится шанс вернуться. Какой это код, Эндрю?

— Кэйт легко его запомнить, это дата ее рождения.

— Скажите ей это, Анита! Скажите, что мы делаем все, что можем, чтобы вернуть Кэйт назад!

— Скажу. Конечно, скажу.