/Минария/

Два дня спустя.

— Вам нехорошо, госпожа? — обратилась ко мне Лалия, моя личная служанка.

И уже это настоящий ужас, ведь я никогда не думала, что у меня будет служанка и покои в королевском крыле дворца!

— Я волнуюсь, — пояснила девушке тихо, глубокими вдохами пытаясь успокоить панику.

— Из-за чего? Я что-то не так сделала?

— У меня аудиенция с королём, — судорожно выдохнув, пояснила я.

— Зачем же волноваться? Вы супруга принца Рауна, король Аделмар любит брата и не позволит себе оскорбить вас или как-то обидеть.

— Но он король. А я простая девушка.

— Теперь вы принцесса, — ответила она с участием. — Но я, кажется, понимаю, что вы имеете в виду. Будь на вашем месте, тоже бы, наверное, боялась. Но и радовалась бы. Стать истинной парой самого принца, получить уважение короля, жить во дворце. Разве это не прекрасно?

— Может быть, — отозвалась я.

Последние два дня пыталась привыкнуть к новым покоям и боялась из них выбираться. С родителями и друзьями не связывалась, не хотела, чтобы они видели меня такой испуганной и неуверенной в себе. Лалия была моим единственным собеседником, но с ней оказалось просто общаться. Она тоже человек, чуть младше меня и из простой семьи. Не удивлюсь, если Раун потому и отправил её мне прислуживать. С ней действительно легче.

В дверь постучались, и Лалия отправилась открывать. Общение с ней проходило в гардеробной, я вышла вслед за ней в спальню и прислушалась. Почему-то не сомневалась с личности гостя.

— Добрый день. Минария собралась? — послышался голос Рауна, и вдоль моего позвоночника скользнула дрожь.

Но не страха, а волнения. После нашей единственной близости я почему-то перестала бояться Рауна, его гнева, возможных действий, и это странно.

— Собралась, но госпожа волнуется. Я не знаю, как её успокоить, — расстроенно сообщила Лалия.

— Ты свободна, я провожу Минарию.

— Спасибо, господин.

Послышались звуки шагов, я отступила от двери, где подслушивала разговор, и та отворилась, являя моего… мужа. Сложно представить и поверить, но по законам оборотней установленная связь является свидетельством брака. Конечно, его надо подтвердить официально, но для оборотней мы нерушимая пара. По крайней мере, по словам Лалии.

— Минария, ты чудесно выглядишь. Наши наряды тебе идут, — мягко улыбнулся Раун, а его звериный взгляд жадно прошёлся по моему телу.

Клянусь, я ощутила его прикосновения. И сама касалась Рауна взглядом, впитывала его образ, ловила изменения мимики. Эта связь свела меня с ума…

— Спасибо, — отозвалась, поправив тяжёлый подол платья.

Никогда не носила такие плотные ткани. Мода и климат Клоуфаста действительно диктовали всем необходимость закрывать тело и утепляться. Но мой статус истинной пары оборотня позволял оголять руки и плечи. Впрочем, перед встречей с королём я предпочла выбрать более строгий образ. Благо мой гардероб наполняла самая разнообразная одежда. Раун постарался позаботиться обо всём. Даже выяснил мои любимые блюда. Их готовили специально для меня, и потом смущённая Лалия, с которой я делилась угощениями, выпрашивала у меня рецепты.

— Идём, драгоценная моя, Аделмар с нетерпением ждёт встречи с тобой, — Раун подал мне руку.

— Снова «драгоценная»? — я проигнорировала приглашение и прошла мимо оборотня.

И так чувствовала себя взвинченно и на грани паники, боюсь, прикосновение к коже Рауна вгонит меня в полнейшую растерянность.

— Ты решила обращаться ко мне на «ты»? — он последовал за мной.

— Решила, — подтвердила я.

Лучше так, чем слышать выбивающие из равновесия обращения. Я пока не знала, как относиться к Рауну, не знала самого Рауна, но прошлый разговор заставил о многом подумать. Моя жизнь не станет лучше и терпимее, если продолжать метаться в тревоге, всего бояться и срываться на единственном мужчине, который способен облегчить моё существование. Настоящее не изменить. Меня похитили, я в чужой стране, не могу уехать или сбежать. Но я не заложница, не пленница, не прикована к кровати похотливым оборотнем. Наоборот, Раун действительно старается, хотя для этого нет причин. Он сам напомнил о пугающем: он хозяин положения, может сделать со мной что угодно, но занимается устройством моего комфорта, заботится издали, не навязывает своё общество. Поэтому для начала надо постараться не злить его и не раздражать, чтобы он не передумал.

— Что ты решила по поводу моего предложения?

— Я думаю… из меня плохой преподаватель. Лучше изучать механику с кем-то более толковым. А во мне пока нет магии, чтобы начинать обучение.

— Я понял тебя, Минария.

Показалось, он расстроился, но я не стала присматриваться к его лицу.

— Но магия проявится однажды, — отметил он.

— Тогда и обсудим обучение.

— Буду ждать, — проурчал он, и я вновь ощутила дрожь в теле, отозвавшуюся слабостью в коленях.

— Я боюсь встречи с королём, — поделилась, чтобы перевести тему разговора, и мне действительно было очень страшно.

— Аделмар уже обожает тебя, ведь видит, как я обожаю тебя, Минария. Ты вошла в нашу семью. Не бойся. Представь, что это встреча с будущим братом.

— Теперь мне ещё страшнее, — пробормотала под нос, но кивнула.

Наверное, это тоже что-то оборотническое, когда недавняя незнакомка вдруг становится частью семьи.

— Тогда думай в другом направлении. Сегодня тебе предстоит защита будущих разработок и патентов, которые наверняка станут известны на весь мир.

— По-моему, ты преувеличиваешь масштабы, Раун.

А он вдруг остановился, что заставило остановиться и меня.

— В чём дело? — уточнила, приглядевшись к его лицу, и смутилась, поймав его немного мечтательный взгляд.

— Ты впервые обратилась ко мне на «ты». Мне нравится, Минария.

«А ты снова меня смутил!», — подумала про себя, но ответила иначе.

— Мы же так договорились, — пробурчала, отворачиваясь от него.

— Но это не уменьшает моей радости.

— Раун… — я глубоко вздохнула, прежде чем задать мучающий меня вопрос: — Ты правда такой? Осторожный, заботливый… способный радоваться таким мелочам? Ты мне казался злым, чрезмерно самоуверенным, не умеющим слышать моё мнение.

— Тяга метки отпустила меня, инстинкты не сжигают изнутри, силы не уходят на борьбу. Я действительно не слышал твоё мнение, но не потому, что не умею признавать другой взгляд на вещи, а потому что не понимал тебя. Я слышал только зов метки и изначально наделал ошибок, неверно оценил ситуацию и твоё отношение. Но сейчас зов ослаб, я могу быть собой и показать себя настоящего.

— Я надеюсь, что это правда, — прикусив на миг губу, чтобы собраться с силами, вновь нырнула в водоворот эмоций взгляда Рауна. Он смотрел с мольбой, желанием, тоской и надеждой. — Если это игра, притворство, чтобы расположить меня, то, пожалуйста, не надо. Я не выдержу этого разочарования.

— Я не разочарую тебя, Минария. Никогда и ни за что, — пообещал он, прямо глядя в мои глаза.

Сердце задрожало. Для меня нет пути назад, я могу лишь балансировать во множестве условий, чтобы прийти к приемлемому для жизни итогу. Потому мне хотелось бы видеть в Рауне не тюремщика, а такого же заложника обстоятельств, который пытается расширить границы нашей камеры и окрасить серые стены во множество оттенков новых впечатлений и, возможно, счастья.

* * *

Король Аделмар принял нас в своём личном кабинете. Предстал в костюме, но без венца, с собранными в небрежный хвост золотисто-рыжими волосами. Настоящий лев на отдыхе.

— Давайте без официальных поклонов, Минария, — махнул он рукой от стола. — Вы становитесь частью семьи.

— Простите, мне непривычно, — я чуть не споткнулась, когда приветственный реверанс отменили.

Раун со смешком поддержал меня под руку и подвёл к креслу. От его прикосновения по телу пробежала дрожь. Я послушно села. Раун опустился на софу напротив меня. А Аделмар занял соседнее со мной кресло.

— Я попытался вытянуть хоть что-то полезное из Валери, но эта ведьма упрямо молчит и только ухмыляется, — поделился король со смешком. Приглядываясь к мужчинам, я отмечала близкие черты лица и мимику. — Поэтому работу Минарии во дворце придётся строить с нуля и без подсказок.

— Принц Марко любезно отправил нам схемы лабораторий, — включился в обсуждение Раун, подхватывая с журнального столика увесистую папку. — Но лишь из расположения к Минарии, а королева Флорентина отказывается сотрудничать. Придётся идти по другому пути.

— Отказывается сотрудничать? — мой голос упал от расстройства.

Прямые поставки оборудования из Стоудора упростили бы строительство лаборатории.

— Дело не в вас, Минария, и не в Рауне, — мягко ответил Аделмар. — Королева Флорентина зла на союз стран. Уверен, со временем мы придём к компромиссу. К счастью, Традан наш союзник. Это передовая страна. И поставки придут даже быстрее, чем из Стоудора благодаря воздушной доставке. Но надо определиться, что из оборудования необходимо и с чем вы сможете работать.

— Хорошо, — я приняла переданную Рауном папку и открыла её.

Внутри находился целый каталог фирмы по производству лабораторного оборудования. Чего здесь только не было! Проблема состояла в том, что Традан специализировался на изучении и внесении изменений в человеческие тела, потому пришлось отложить выбор и сосредоточиться на обсуждении основных моментов. И я поняла, что совершенно не организатор, а творец и исполнитель. Планирование строительства и выбор направлений давались мне сложно. К счастью, мужчины уловили мои сомнения.

— Возможно, организационные вопросы стоит доверить Рауну? — предложил король. — Он курировал, в том числе строительные работы, участвовал в посольских миссиях.

— Если Минария согласится временами общаться со мной по работе, — отозвался принц, и пытливый взгляд янтарных глаз на миг впился в моё лицо, но сразу же скользнул прочь.

Судя по всему, отказ от общих занятий не помог. Но стоит признать, мне не скрыться от Рауна во дворце. И я помнила его обещание.

— Думаю, мы можем попробовать, — ответила осторожно, и почти явственно ощутила вспышку радости Рауна.

Надеюсь, я не пожалею…

Первое обсуждение завершилось, но позже случилось ещё десяток с королём отдельно и его приближёнными. Зато Раун большей частью связывался со мной по артефакту, часто без проекции. Он оказался прав, мне стало некогда переживать, метаться в нерешительности и всего бояться. Общение с королём Аделмаром и его истинной парой королевой Берит перешло на «ты», хоть в основном и протекало в деловом русле. Но мне просто не хватало времени на что-то большее. Я буквально забегала к ним по какому-то очередному важному делу и уносилась вниз. Теперь чуть ли не жила в лабораториях на нижнем уровне дворца. Под них освободили прошлые склады, и только формирование схемы помещений и контроль ремонтных работ занимали всё моё внимание. А ещё требовалось выбрать оборудование и заказать изготовление недостающего, подобрать персонал, определиться с направлением развития…

Если бы не Лалия, что носилась за мной хвостиком с едой, одеждой и одеялом, я бы забывала про сон и отдых. А вот про тоску и страх как раз забывала. Оборотни вокруг больше не пугали и не настораживали. Наоборот, скорее они относились ко мне с осторожностью. Как потом пояснила Лалия, чтобы не нарваться на гнев Рауна, потому что на мне его запах. Впрочем, общалась я в основном с рабочими, прислугой, советниками короля и редкими любопытными придворными. Ко мне просто не подпускали тех, кто выше рангом. Видимо, по приказу принца, чтобы меня не тревожить. Наверное, потому не появлялся и он сам и не включал картинку на артефакте связи. А я иногда ловила себя на мысли, что хотела бы вновь его увидеть.

И однажды моё тихое желание сбылось. Царил поздний вечер, я только отпустила рабочих и любовалась видом своего кабинета. Светлые стены, яркий свет, удобная мебель, мягкое кресло и закрытая спальная зона, когда захочется отдохнуть или снова задержаться. Идеально.

— Вижу, работа увлекла тебя и позволила собраться, но теперь мне кажется, стоило быть тираном и привязать тебя к кровати, Минария, — раздался от входа урчащий голос Рауна.

Я порывисто развернулась и жадно присмотрелась к замершему в проходе мужчине. В последний раз видела его лицо недели две назад, хотя по артефакту мы общались хотя бы раз в два дня. И вот впервые за долгое время он предстал мне весь, всё такой же по-звериному мощный, но больше не пугающий. Наша связь подавила мои страхи, либо убедила в том, что естественно для всех оборотней: истинной паре нельзя навредить.

Только Раун старался доказать мне эту правду и поступками. Похитил, забрал из дома, но создавал для меня новый дом здесь, не навязывал своё общество, оберегал, всем обеспечивал. Я до сих пор не знала, ненавидеть его или сочувствовать, но внутренне ощущала спокойствие. В конце концов, раньше считала, меня будут насиловать, требовать подчинения, унижать, но ни один из выдуманных мной кошмаров не сбылся. Даже вынужденная близость прошла невероятно прекрасно. По прошествии времени я смогла смириться с произошедшем и сосредоточиться на хорошем.

Так я теперь старалась мыслить в отношении всего. Стоудор далеко, но Клоуфаст оказался гостеприимным, не страшным и любопытным. К тому же через год можно вернуться. Гнездо тоже осталось в прошлой жизни, но здесь строится новая лаборатория, и в ней я не просто один из множества механиков, а главный специалист. Родители на пути ко мне. Нет только верных друзей, но постепенно появляются приятели и коллеги. А ещё семья, по крайней мере, Аделмар и Берит относятся ко мне как к младшей родственнице. В неопределённости только мои отношения с Рауном.

— Зачем меня привязывать? — я растерянно провела рукой по волосам.

Наверняка после целого дня работы выгляжу ужасно, когда Раун нереально привлекателен. Удлинённый пиджак подчёркивает широкий разворот плеч и узкие бёдра, волосы собраны в высокий хвост, что придаёт особую остроту звериным чертам лица. И я не могу не всматриваться в янтарные глаза, не могу не скользить взглядом по твёрдым губам и не опускать взор к сильной шее и широкой груди. Меня тянет к нему. Это естественно. Мне нечего стыдиться. Главное, не зайти слишком далеко в своём принятии.

— Чтобы ты отдохнула, — прикрыв за собой дверь, Раун вошёл в помещение и огляделся. — Мне нравится. Здесь уютно. Но меня смущает спальная зона. Я бы предпочёл, чтобы ты возвращалась к себе и высыпалась.

— Пока очень много работы. Когда процесс наладится, у меня будет больше свободного времени, — заверила я его, вдруг ощутив тепло в груди.

Раньше Кэссиди так меня отчитывала и даже разок пригрозила наручниками. Впрочем, все мои друзья не одобряли мою чрезмерную увлечённость работой. Я действительно не умела отдыхать.

— Процесс будет налаживаться долго, Минария. Так ты себя загонишь, — он приблизился, встал вплотную ко мне и вдруг нагнулся.

Я лишь ахнула и вцепилась в его плечи, когда он подхватил меня под бёдра и подсадил на стол.

— Что ты делаешь? — изумлённо пролепетала.

А дыхание сбивалось, сердце носилось в неистовстве. Но страха не было. Я не сомневалась, что если потребую меня опустить, он послушает. Только хотелось узнать причины внезапной смены поведения.

— Три недели без тебя. Мне тяжело, Минария. Выдержка снова на пределе. Мне нужно подышать тобой, — прохрипел он, обвивая руками мою талию, и уткнулся носом в мою макушку.

Горячий вздох пронёсся волной мурашек в теле и осел истомой внизу живота. Я задрожала и прикрыла глаза, пытаясь собраться.

Подышать мной… Раньше бы мне показалось это странным, а теперь я и сама жадно втягивала носом его аромат и наряду с возбуждением ощущала накатывающее спокойствие. Будто раньше не могла обрести внутреннего равновесия без Рауна. Возможно, из-за связи так казалось. А Лалия говорила, что для оборотней тяга к истинной усилена многократно. Рауну намного тяжелее, чем мне.

— Ты меня до сих пор не оттолкнула, значит, не против иногда давать мне передышку? — просипел он в мои волосы.

— Судя по всему, — кивнула я.

— Но первопричина в моей обеспокоенности твоим состоянием, Минария. Если ты продолжишь изводить себя работой, мне придётся тебе пригрозить… — проурчал с напускной строгостью в голосе.

— Как? — усмехнулась я, ведь не представляла, каким образом он может заставить меня работать меньше.

Разве что действительно привяжет к кровати, чтобы руки не могли держать инструмент. Но он так не поступит, я была в этом уверена.

— Мне придётся тебя отвлечь, — рыкнул он, склоняясь к моему плечу.

Ткань рубашки отодвинулась, обнажая метку, и горячие губы прижались к давно зажившим укусам, посылая по телу жаркую дрожь. Я задохнулась и выгнула спину в стремлении продлить острый момент, но Раун всё равно отстранился, порождая в моей душе разочарование.

— Мне отвлечь тебя от работы? Или мы договорились, Минария, и ты дашь себе отдых? — Раун отстранился и лукаво заглянул в мои глаза.

— Нет, — прошептала я и облизала пересохшие губы.

Глаза Рауна расширились от удивления.

— То есть, ты… — наверное, он хотел уточнить смысл моего ответа, но не стал, лишь качнул головой и стремительно склонился ко мне.

И в следующее мгновение мои губы запечатал жадный поцелуй.

Меня закружило в будоражащих ощущениях. Я смогла лишь вцепиться в ткань пиджака на груди Рауна, чтобы удержать хоть какие-то мысли в голове. Но это далось непросто. Жар блуждал по телу, мысли путались, внизу живота пылало пламя.

— Какая же ты сладкая, Минария, — проурчал Раун, отрываясь от моих губ.

Я часто заморгала, вновь возвращаясь в сияющую отрезвляющим светом реальность. Вот только вместо растерянности ощущала лишь разочарование. Наверное, поэтому потянула Рауна на себя. Он обнял меня, но не стал снова целовать. Наоборот, сжал мою шею рукой и приложил большой палец к губам, останавливая мой порыв.

— Не соблазняй, — повернув мою голову в сторону, проурчал он мне на ухо. — Мы ведь оба понимаем, что потом ты опомнишься и будешь жалеть. Не хочу снова ощущать запах твоих слёз.

Его слова действительно заставили немного собраться. Я медленно выдохнула и на миг прикрыла глаза.

— Это нормальная реакция, Минария. Мы связаны, тебя тянет ко мне. Но я зря так тянул с новой встречей. Нам нужно чаще дышать друг другом, чтобы не терять контроль, — его губы касались ушка и посылали по телу дрожь, оттого смысл слов доходил до меня медленно, словно сквозь плотный фильтр. — Но запомни, если продолжишь изматывать себя работой, я буду тебя отвлекать. Именно так, Минария. Поэтому пообещай, что сегодня рано ляжешь и позволишь себе поспать подольше, чтобы встретить родителей отдохнувшей и полной сил.

— Обещаю, — прохрипела я, на миг обхватывая подушечку его большого пальца губами.

Раун задохнулся и отдёрнул руку.

— Идём, я тебя провожу, — он снял меня со стола и аккуратно поставил на ноги. — Пора спать, драгоценная моя.

Я пребывала в чувственной растерянности, потому не смогла напомнить о нашей договорённости. Наоборот, его слова осели теплотой в груди. Истинность — странный механизм. Но он наверняка прекрасен в своей сути, когда его шестерёнки движутся на добровольной тяге. Нам не повезло, эта вселенская нить связала двух совершенно разных по мышлению существ. К счастью, мы пришли к компромиссу. Впрочем… до счастья далеко. Мы лишь на этапе приемлемости, возможности сосуществования. От этих мыслей стало грустно.

Раун действительно проводил меня до моих покоев, но входить не стал, думаю, не рискнул. Потому мы прощались в проходе моей гостиной.

— Помнишь, как я ласкал тебя в твоей ванной? — вдруг спросил он, склонившись к моему ушку.

Я вспыхнула от воспоминаний. Тогда он напугал, столкнул меня с тем, что невозможно контролировать. Но в своём нынешнем состоянии мне удавалось помнить только ощущения.

— Ты можешь так же, Минария. Дай себе разрядку, — шепнул он, отстраняясь, и так порочно улыбнулся, что у меня ослабли коленки.

— Попробую, — тоже шёпотом отозвалась я. — Спасибо за заботу, Раун.

А он как-то тяжко вздохнул. Звериный взгляд потускнел.

— В чём дело? — смешалась я.

— Ты упоминала сказку, которую себе выдумала. Но ни одна сказка не воплотится в жизнь, если не прилагать усилий, Минария. Может, пора перестать мечтать и творить сказку в жизни?

— Я…

— Не отвечай, — он поднял руку, останавливая меня. — Иди отдыхать, — и провёл кончиками пальцев по моей щеке.

У меня перехватило дыхание, и от прикосновения, и от глубины его слов. Я учусь жить в новых обстоятельствах, искать хорошее в окружающем, но не позволяю себе размышлять о будущем с Рауном. А ведь мой выбор ограничен и в отношении мужчин. Истинная связь не позволит мне быть с кем-то другим, да и сам Раун тоже, не говоря о принятии обществом. Мы муж и жена по законам оборотней. Я могу злиться и отказываться от данности своей жизни, действовать назло Рауну, беситься, но это лишь сделает нас обоих несчастными. Только и принять сложно, он по-прежнему для меня незнакомец. Но я могу позволить себе узнать его, ведь то, что удалось увидеть, больше не пугает, а… интригует и греет душу. Лишь бы это не оказалось фальшью. Но никто меня не торопит, есть время разобраться.

— Спокойной ночи, Раун, — улыбнулась я.

— Сладких снов, солнце, — он тоже улыбнулся, но как-то грустно.

Я прошла в свои покои, а оттуда сразу двинулась в купальню. С Лалией мы договорились о предоставлении мне большей самостоятельности, потому она давно спала у себя. Можно было не переживать, что кто-то войдёт.

Вода зажурчала, наполняя каменную чашу ванны. Я замерла рядом и принялась стягивать с себя одежду. Кожа казалась наэлектризованной. Скольжение ткани проносилось томительными разрядами по телу, концентрируясь тянущей потребностью между ног. Раньше бы я засмущалась, а сейчас меня вело. Раун явно поступил разумно, что не стал заходить в покои.

«Помнишь, как я ласкал тебя…», — всплыли в мыслях его слова.

Я пошатнулась на слабых ногах и вцепилась в край ванны, чтобы не упасть. Пальцы коснулись тёплой воды. Даже не заметила, как она наполнилась… Всё ещё пребывая в своих мыслях, я выключила смеситель, забралась в воду и откинулась на каменный бортик ванны. Жар охватил тело, учащая дыхание. И я сама не заметила, как провела рукой по внутренней стороне бедра.

«Драгоценная моя», — почти явственно раздалось в мыслях урчание Рауна, и я простонала, когда пальцы скользнули между чувствительных складочек.

И так раз за разом, то ускоряясь, то останавливаясь в особо чувствительной точке. Взгляд затуманился, окружающее отдалилось. Вторая рука стиснула потяжелевшую грудь, зажала сосок между пальцев. И внутренности сжало в сладком спазме. Помещение пронзил мой стон. На миг приоткрыв глаза, я нервно хихикнула. Естественно, раньше ласкала себя, но никогда не испытывала подобного возбуждения. В этом Раун оказался прав.

Я снова прикрыла глаза. Мягкие поглаживания продолжились. Неторопливые, иногда резкие и дёрганные. Пальцы ласкали складочки, поднимались к чувствительному бугорку и проникали внутрь. Я больше не сдерживала стонов. Ласкала себя и ловила эйфорию каждого мгновения. А перед мысленным взором стоял образ Рауна. Звериные глаза заглядывали в душу. И когда я вновь воспроизвела в памяти его урчание, внутренности сжало, пальцы стиснуло в ярких судорогах. Мысли покинули голову, отодвигаясь яркими мгновениями экстаза. Громко крича от восторга, я вздрагивала в воде и улыбалась. Мне было так хорошо.

Когда всё закончилось, я ещё долго лежала в воде с закрытыми глазами и наслаждалась моментами полнейшей расслабленности. Снова Раун оказался прав: разрядка прочистила голову. Меня тянуло к нему, но не так неистово, как после поцелуя. Воздействие связи отпустило. Но оно никогда не исчезнет. Нужно решать: продолжать бегать от Рауна, ограничиваться его запахом и собственными ласками или попытаться узнать его и, возможно, прийти к общему счастью. Если он не врёт, если на самом деле такой, каким сейчас себя показывает, у нас есть шанс.

* * *

— Мама! Папа! — как только родители спустились по трапу, я словно маленькая девочка бросилась в их объятия.

Встреча проходила в порту, Раун лично вывез меня на карете и окружил охраной, позволяя встретить родных у корабля. Но я надеялась, что смогу вести себя сдержаннее, хотя бы не реветь, да не вышло.

— Что же ты, дочка? — мама гладила меня по голове.

Голубые, как у меня, глаза тоже наполняли слёзы, но она пыталась улыбаться. Длинные светлые волосы с прядями седины трепал морской ветер.

— Я так скучала, — призналась, часто всхлипывая.

— Мы созванивались каждый день, — проворчал мой педантичный и сдержанный отец.

В отличие от нас с мамой, он был шатеном с серыми глазами. Но и в его случае возраст серебрил облик. Мои родители давно немолоды, когда в их жизни появилась я, они почти отчаялись получить продолжение своей любви, потому я старалась меньше их волновать и носить только хорошие новости. По этой причине и не поехала к ним после встречи с Рауном, о чём множество раз жалела. Пытаясь уберечь их, я лишила себя возможности побыть с ними в домашней обстановке перед тем, как моя жизнь кардинально изменилась.

— Но я всё равно скучала, — проворчала, утыкаясь лицом в грудь отца.

Он крепко обнял меня и похлопал по спине.

— Теперь мы вместе, Мина, — успокаивающе произнёс он. — Соберись, дочка. Ты же теперь принцесса целой страны.

Его слова пронеслись ошеломлением в мыслях. Я резко выпрямилась и перевела взгляд к ожидающему чуть в стороне Рауну. Мне пока сложно воспринимать себя принцессой, наверное, потому, что я почти не взаимодействую лично с источником своего статуса.

— Гэврил и Стела, рад личной встрече, — он приблизился, крепко пожал руку моему отцу и поцеловал ручку моей матери, отчего она зарделась.

Я же окончательно успокоилась и отступила. Раун сразу протянул мне платок.

— Спасибо, — шепнула, принявшись стирать с щёк слёзы.

— Как прошло ваше плавание? — вежливо уточнил принц.

Вёл себя довольно просто и свободно, да и мои родители не тушевались. И стало ясным, что они общались с принцем во время плавания. Возможно, обсуждали ситуацию со мной, надо бы выяснить.

— Плавание прошло чудесно, — ответил отец. — Спасибо за те несколько дней на острове Иани. Прекрасное место.

— Иани? — переспросила я и испытала прилив стыда.

Снова из-за работы, ну и немного душевного раздрая избегала общения с родителями. А ведь у меня нет никого ближе. Они уже немолоды. Надо учиться не закрываться от них, беречь, но проводить с ними как можно больше времени. Проблема в том, что я плохо скрываю свои переживания, а они очень хорошо меня знают.

— Да, мы останавливались на острове Иани, — поделилась с улыбкой мама. — Там потрясающий базарчик и замечательные пляжи. В Стоудоре такого не увидишь, — зажмурилась она.

Похоже, для них плавание прошло приключением, когда для меня стало испытанием и моментом общения с собой. Но это время позволило со многим смириться и хорошо подумать.

— Расскажешь? — попросила я у мамы.

— Лучше ты расскажи, как устроилась в Клоуфасте, — рассмеялась она.

— Нас ожидает карета, там можно продолжить общение, — напомнил Раун.

— Идёмте!

Мама пребывала в приподнятом настроении. Отец же был сдержан, как всегда, но будто тоже расположен к Рауну. Потому что не позволил тому сесть в другую карету.

Путь до дворца прошёл в восторгах. Отец и мама смотрели в окна, любовались выстроенными из аловато-серого камня домами, особо прекрасными строениями и скверами, а также присматривались к жителям Кардиссы — столицы Клоуфаста. Но больше всего родителей поразил мрачный и монументальный дворец, расположенный на возвышении. Они долго охали и восхищались красотой витражей, изящностью резьбы и кажущейся хрупкостью металлического кружева перегородок и ограждений.

Во дворце их встретили со всем радушием, провели в выделенные покои, выделили личных слуг, и здесь мы на время попрощались, чтобы они могли прийти в себя после долгого путешествия. Прислуга и охрана оставили нас, я вновь оказалась один на один с Рауном.

— Спасибо за доброе отношение к моим родителям, — произнесла я искренне.

Может, у нас с Рауном и не ладится, но хоть мои родные выглядят вполне довольными.

— Они теперь и моя семья, — ответил он с улыбкой, и его слова осели трепетной нежностью в душе.

Раун подал мне руку, и когда я на неё оперлась, повёл меня к моим покоям.

— Сегодня я предложил им отдых, а завтра им будет предложена экскурсия по городу. Возможно, и ты захочешь присоединиться, оценить столицу? Ты же так и не выбиралась из дворца.

— Я с радостью. Загляну только утром в лабораторию.

— Минария… — страдальчески закатил он глаза, и я хихикнула на театральность его негодования.

— Ты… присоединишься к нам завтра? — спросила, тяжело сглотнув.

Раун на миг сбился с шага и присмотрелся к моему лицу загоревшимся надеждой взглядом.

— Если не помешаю, — сипло ответил он.

— Мне кажется, ты нравишься родителям. Они будут рады.

— А ты?

— Я… поняла, что ты прав. Сказка не придёт в мою жизнь сама. Я бы хотела узнать тебя, Раун. И очень надеюсь не ошибиться в своих ощущениях в твоём отношении.

— Я не подведу, Минария, — проурчал он, расплываясь в улыбке облегчения.

А вечером состоялся разговор с родителями, и я узнала неожиданные новости. Оказалось, королева Флорентина бьётся с королём Аделмаром за возможность моего возвращения на родину. В Стоудоре жителям сообщается о моей судьбе, те ждут и переживают за меня.

— Мы так волновались, доченька, — мама сидела рядом и снова гладила меня по голове. — В новостях говорят одно, ты — совершенно другое, ещё и у нас требуют передавать все детали из общения с тобой. Честно скажу, я уезжала в ужасе, но… на корабле смогла успокоиться. К нам относились с уважением, выполняли все наши просьбы, старались учесть любые пожелания. Раун связывался с нами каждые три дня, уточнял, как мы себя чувствуем. А на остров отправил, когда отцу стало нездоровиться.

— Я ждал всякого, боялся, тебя здесь обижают, но вижу, это не так, — кивнул папа. Он сидел в кресле и рассеянно просматривал сводки газеты Кардиссы. — Не в курсе, что там не поделили короли, но меня больше волнует твоё состояние. А ты здесь даже поправилась.

— Лалия, моя личная служанка, ходит за мной по пятам и заставляет вовремя есть. В лабораториях столько работы, что без неё я бы забывала обо всём на свете. Думаю, это Раун ей приказал.

— Он влюблён в тебя, это видно по взгляду, — мама надавила пальцем на кончик моего носа. — А ты с ним холодна и осторожна. В чём дело, дочка? Чего мы не понимаем?

— Это истинность. Для оборотня связь с истинной парой — целый мир. Я становлюсь продолжением Рауна. Не уверена, что это любовь. Я сама долгое время боялась Рауна и того, что он может сделать со мной и моей жизнью, поэтому опасаюсь ему доверять. Но он действительно добр ко мне, заботится, ничего не требует. Да и меня тянет к нему связь истинных. Поэтому я хочу дать ему шанс.

— Правильное решение, — кивнул отец, расправляя газету. — Ты стала принцессой, живёшь в роскоши, Раун заботится. Чего вообще думать? Эх, женщины…

— А как же любовь? — возмутилась мама.

— Когда начал ухаживать за тобой, мне нравилось твоё тело и немного характер. А полюбил я тебя намного позже, — проворчал он. — Хотя иногда сомневаюсь, — поддел чуть ворчливо и тепло улыбнулся.

Мама рассмеялась, махнув на него рукой.

— Ты права, дочка. В вашей ситуации… — её голос дрогнул, и во взгляде мелькнули опасения, что терзали и меня, — нужно проявить гибкость. Раун привлекательный мужчина, заботливый, терпеливый, к тому же богатый и при статусе. Присмотрись к нему.

— Присмотрюсь.

И даже не потому, что у меня нет выбора. Всеми последними поступками он заслужил этот шанс.