/Раун/

Неделя спустя

Стук в дверь вспыхнул зарядом воодушевления в мыслях. Отложив книгу, я отправился открывать.

— Здравствуй ещё раз, — вполне приветливо, но немного нервно улыбнулась Минария, заправив золотую кудряшку за ухо. — Ты освободился?

— Жду тебя. Заходи, — я посторонился, пропуская её в свои покои.

Она была здесь впервые, потому с любопытством осмотрелась.

— Уютно, — отметила она. — И просторно.

Я действительно предпочёл избавиться от лишних перегородок. В оформлении преобладали лазурь и бирюза.

— Я маг воздуха. Мне нужен простор.

— Ты… не говорил, — она коснулась пылающей щеки. — Волнуюсь… что мы друг на друга бросимся, — внезапно призналась.

— Если только ты на меня, — проурчал я, на миг склонившись к её плечу, и с удовольствием отметил, как она задрожала. — Но не волнуйся, я буду отчаянно отбиваться.

Минария прыснула, заглянув в мои глаза неожиданно тепло.

— Где засядем?

— В гостиной. Я подготовился.

Неделя после приезда родителей Минарии прошла в поездках по городу и посещении достопримечательностей. Я и сам с удовольствием отдалился от дел, пообщался с простыми жителями столицы, ну и постарался наладить общение с родственниками. Мне понравились Гэврил и Стела, они невероятно любили дочь, оберегали, ведь она поздний и долгожданный ребёнок, потому не сразу пошли на контакт со мной. Но я старался получить хотя бы тень принятия и заслужил даже больше — их расположение, что перекинулось и на Минарию. Она сама предложила начать наши занятия. Не передать словами, как я был счастлив! Мне стоило огромных трудов подойти к её инициативе с должной долей делового подхода. Так я добился проведения занятий в моих покоях. Теперь на моей территории хоть будет оставаться её аромат. Мне станет чуточку легче.

В гостиной я расположился на софе, а Минария принялась изучать имеющиеся у меня в наличии книги.

— Много, — заключила она. — Из Стоудора привёз?

— Марко отправил. Мы с ним неожиданно нашли общий язык.

— А с Кэссиди? — настороженно уточнила Минария.

— Не ссоримся, — сухо сообщил я, уплывая в воспоминания о последнем сеансе общения с принципиальной алхимичкой, что прошёл три дня назад.

«Я могу забрать Минарию, — сообщила мне тогда Кэссиди уверенно. — Ты не узнаешь, что я проникла во дворец, Раун. И вашу связь могу разорвать. Не делаю я этого только из любви к Минарии. Разрыв связи ударит по ней. Не говоря о том, что она не просит меня о помощи. Но если ты её обидишь, если она обратится ко мне, я не буду ей отказывать…».

— Она просила меня присмотреться к тебе, — сообщила внезапно Минария.

— Ты не шутишь? — уточнил недоверчиво.

— Нет, — пожала она плечами.

Кэссиди действительно добрячка и очень любит подругу.

— Давай заниматься, — предложил, указав на место рядом с собой.

— Только я не врала, из меня не лучший учитель.

— Я готов внимать тебе часами.

— Сегодня у нас нет столько времени, — прыснула она, присаживаясь на софу. — Но давай заниматься. Мне нужно оценить твою подготовку.

Так начались наши совместные занятия. Минария приходила ко мне каждый день, и мы по очереди были друг для друга учителями. Она изучала теорию магии, я — механики. И хочется верить, не только мне доставляли удовольствие наши вечерние занятия. Моя истинная находилась рядом, я больше не чувствовал её страха или настороженности, и всё ярче в ней разгоралось спокойствие и интерес ко мне.

Прошло две недели, за которые мы лучше узнали друг друга. Постепенно личные разговоры начали занимать больше времени. Минария часто оставалась после занятия на чай, и мы просто общались, смеялись, шутили. Я сгорал от страсти к ней и в то же время с упоением тонул в этих моментах, в её запахе, нежности взгляда. И с жадностью впитывал в себя ощущения её расположения.

— Если во мне появится магия, я тоже смогу перемещаться в астрал? — спросила она в один из вечеров, скользя пальцами по строчкам книги.

— Я бы этого хотел.

Астрал — изнанка нашего мира — доступна не всем. Маги перемещаются душами с помощью специальных письмён, но не каждому это дано и даже не всегда зависит от силы резерва. В астрале маги создают вместилища будущих заклинаний. У каждой расы свои особенности: драконы плетут астральные книги, фениксы — крыло взамен добровольно отданного, а оборотни формируют свитки. В дальнейшем маги охотятся на астральных духов, чтобы получить насыщенные магией кристаллы, и накладывают их на вместилища заклинаний. Это расширяет резерв, добавляет различные особенности, вроде дополнительной направленности в другую стихию или ментальных способностей. Для оборотней же перемещения в астрал особенно важны. Мы вступаем в союз с астральным духом, он становится подпиткой, усилителем инстинктов, и в единении с ним мы обретаем способность к обороту. Потому я очень надеялся, что Минария сможет перемещаться в астрал. Это даст ей возможность сплести свиток, обрести духа-союзника и однажды стать полноценной львицей.

— А ты бы хотела, Минария? — уточнил я осторожно.

Возможно, ей это и вовсе не интересно.

— Да, я бы хотела попасть в астрал, — закивала она. — Правда, не представляю, как там выживу ещё и приручу настоящего астрального духа, — и хихикнула.

— Я помогу тебе, — пододвинувшись к ней по софе, взял её за руку. — Вместе выберем тебе астрального духа и приручим его.

— А как проявится магия? — она посмотрела на наши переплетённые ладони и с интересом заглянула в мои глаза.

— У всех происходит по-разному. Скорее всего, ты переймёшь мою магию воздуха. Она может проявиться в созданном тобой ветре, неожиданном… взлёте.

— Взлёте? — глаза Минарии расширились в неверии.

— Да, — я потянул её на себя и поднялся, вынуждая подняться и её.

Минария охнула от неожиданности, когда я дёрнул её на себя и обнял, но вырываться не стала, заинтригованно замерла в моих объятиях. Нас окружили потоки ветра и подняли над полом.

— Это невероятно, Раун! — рассмеялась она, прижимаясь ко мне теснее.

— Однажды и ты так сможешь, драгоценная моя, — проурчал, вдыхая аромат солнца у её макушки.

Минария вскинулась, лазурные глаза наполнял чистый восторг и что-то ещё, будто разрешение. По крайней мере, мне хотелось видеть его. Либо я больше не мог себя сдерживать. Потому припал к сладким губам своими губами. И простонал от удовольствия, когда получил уверенный отклик. Руки Минарии скользнули на мои плечи. На долгие минуты мы забылись. Я жадно пил мгновения, но тушил свою порывистость, чтобы не напугать истинную. А она с упоением отвечала, лишая меня самообладания.

И когда выдержка приблизилась к своему пределу, я заставил себя оторваться от Минарии и опустил нас на пол. Она часто заморгала и коснулась чуть опухших губ указательным пальцем.

— Ты себя контролируешь? — спросил я с улыбкой.

— Да, — усмехнулась она.

— А вот я на пределе, — признался, нехотя выпуская её из объятий.

Мечтательно улыбаясь, она опустилась на своё место. Я сел рядом, испытывая одновременно радость от её ответа, сожаление из-за того, что всё закончилось, и неистовое желание. Впрочем, первое было сильнее всего. Минария больше не боялась, шла мне навстречу и не противилась переходу наших отношений на новый этап.

— У меня просьба к тебе, — выдохнул я, решив перейти к важной для меня теме. — Ты не могла не заметить, дворец готовится к празднику Солнцестояния. Будет бал. Знаю, ты далека от дворцовой жизни и политики, но это особенный день для магов. Грань между нашим миром и астралом будет тонка. Возможно, даже ты сможешь заглянуть за изнанку.

— Королева Берит рассказывала, как это важно. Значит, ты приглашаешь меня на бал? — уточнила она задумчиво. — Как настоящую принцессу?

— Ты и есть принцесса, солнце. И, да, это приглашение для тебя и твоих родителей. Я бы… желал привести тебя, как свою истинную, — признался сипло.

— Но это будет бал? Танцы? Музыка? — улыбнулась она, хотя не могла скрыть некоторое волнение.

— Да, мы будем танцевать, — подтвердил я.

— Хорошо. Я с радостью. И… я понимаю, что не получится прятаться в лаборатории вечность.

— Никто не требует от тебя участия в дворцовой жизни. Она не для всех, — я вновь взял Минарию за руку и широко улыбнулся, радуясь её согласию. — Главное, чтобы ты была счастлива.

— Раун… знаешь… — она прикусила губу в нерешительности, — я хочу, чтобы и ты был счастлив, — и задохнулась, будто потратила всё дыхание на это признание.

Сердце защемило от нежности.

— Твои слова уже делают меня счастливым.

Я вновь пододвинулся к Минарии и поцеловал её улыбающиеся губы. Без страсти, нежно, тепло. С благодарностью.

/Минария/

— Красота, — выдохнула я, когда мы попали в бальную залу.

Под потолком искрились блёстками и опадали искрами иллюзии в виде цветов, огоньков и птиц. Помещение пестрело яркостью нарядов, ароматами изысканных блюд и вспыхивало смехом. Раун держал меня за руку, придавая мне уверенность. Сегодня он был нереально притягателен в чёрном с бирюзой костюме и с распущенными волосами.

— Да, красиво, — согласился Раун, заглянув в мои глаза.

И я постаралась выглядеть безупречно, кажется, впервые не могла придраться к отражению в зеркале. Впрочем, в этом заслуга королевы Берит, она помогла мне подобрать потрясающее платье. Бирюзовое, со вставками чёрной атласной ткани, на широких бретелях, в пол, с разрезом на грани приличия. А обнажённые руки скрывали длинные белые перчатки. Волосы мы тоже решили распустись, позволяя природным кудрям самим решать, как им лучше лежать. Среди оборотней ценилась естественность, потому здесь не был в ходу слишком сильный макияж, окрашивание волос и парфюм.

— Мне немного страшно. Я редко бываю на балах, это мой третий раз.

— Не волнуйся. Я представлю тебя особо важным гостям, и потом мы сможем танцевать хоть всю ночь, — сообщил он. — На тебе мой запах, ты под моей защитой. Помни об этом и веди себя уверенно. Тогда никто не посмеет оскорбить тебя даже мыслями. Как и твоих родителей. Расслабься, Минария, и получай удовольствие.

— Спасибо.

— Тебе спасибо за то, что приняла приглашение, — проурчал он, и все мои страхи отступили.

Позже стало ясным, что я действительно зря волновалась. Раун находился при мне постоянно, а все, кому он меня представлял, вели себя приветливо и вежливо. Неприятность случилась лишь раз, когда моего кавалера срочно утащил король. Естественно, я не противилась, пока прошла к родителям, чтобы послушать их восторги. Мне нравилось на балу, потому и сама с удовольствием делилась впечатлениями. Но видимо, отлучкой Рауна решили воспользоваться.

— Значит, вот она, самая таинственная принцесса Клоуфаста, — протянула незнакомая женщина, вставая у стола рядом со мной.

Она явно была не из львов, тонкая, изящная, с иссиня-чёрными волосами и голубыми глазами. Оборотни жили дольше людей, но я была слаба в определении их возраста, потому могла дать незнакомке лет сорок.

— Добрый вечер, — мне с трудом удалось удержать себя от кивка.

Королева Берит много раз повторяла, что мне должны кланяться в первую очередь. Только незнакомка не спешила выразить уважение.

— А вы?..

— Хекла из клана чёрных лис, — представилась она, разворачиваясь ко мне. — Всем интересно, чем же занимается принцесса целыми днями в подвалах дворца. Что мастерит? И почему не проводит ночи со своим истинным? Оборотни так не милы стоудорке?

— Как вы смеете? — нахмурился папа.

— Я думала, все стоудорцы холодны, но ваши родители проводят ночи вместе, — продолжила она, проигнорировав его слова. — Возможно, вы поясните, чтобы помочь мне разобраться в особенностях вашей страны?

— А тебе нужно пролезть в каждую постель, Хекла, — жёстко вмешался в разговор Раун.

Он встал рядом со мной и обнял меня за талию. Напряжение сразу отступило.

— Это лишь женское любопытство, принц Раун, — ему она почтительно поклонилась и даже сделала шаг назад, будто испугавшись.

И я отметила, что не только она, многие оборотни опасливо отступили от принца, и даже несколько ощетинились, словно почувствовав опасность.

— Твоё любопытство неуместно, лиса, — отрезал он. — На этот раз из уважения к главе клана чёрных лис я не буду требовать извинений, но в следующий раз…

— Я поняла вас, принц, — не поднимая головы, она ещё отступила и поспешила скрыться среди толпы.

— Прости за это, — Раун обернулся ко мне, и вся его ярость схлынула, сменившись тревогой.

И я поняла, что он не менялся, так и остался опасным оборотнем, просто стал безопасен для меня. От этого осознания в душе разлились тепло и спокойствие.

— Я ведь наверняка нарушаю ваши обычаи. Её… выпады ожидаемы.

— Большинство понимает, что ты чужестранка. Остальным лучше помолчать, — проворчал он недовольно. — Ты не расстроилась?

— Нет, — помотала я головой, украдкой улыбнувшись. — Только немного из-за того, что наш первый танец всё не начинается.

— Идём, — рассмеялся он с облегчением.

— О, мы с вами, — оживилась мама.

— Спасибо, — отец похлопал Рауна по плечу, и тот кивнул с улыбкой.

Мы прошли в центр зала. Ради принца прервали играющую мелодию и начали её заново. Пары отступили от нас, давая больше свободы. И на меня накатила нервозность. Я ведь не умею танцевать. Но все мои опасения развеялись, стоило Рауну закружить меня в первой фигуре. Он вёл уверенно и властно, мне оставалось довериться ему и наслаждаться танцем. Сильные руки держали крепко, звериные глаза гипнотизировали. Зал с гостями отдалялся. Оставались только я, Раун и волшебство нашего танца. Мелодия звенела в мыслях. Жар снова блуждал по телу. Желание смешивалось с восторгом и нежностью. Когда музыка затихла, и моя грудь налетела на грудь Рауна, я лишь прикрыла глаза, с радостью ныряя в сладость поцелуя.

Вокруг послышались аплодисменты. Я опомнилась, мельком огляделась, но Раун не позволил мне засмущаться, покровительственно обнял и отвёл к столу с закусками.

— Не волнуйся, проявления близости внутри истинной пары естественны и даже приветствуются. Оборотней радуют состоявшиеся союзы. А нашего сближения ждали многие.

— Я не знала.

— Я старался оградить тебя и от чужих ожиданий, — он подал мне стакан с соком. — Пара минут передышки, Минария, и возвращаемся в танец.

— Можно просто «Мина», — прошептала я, с благодарностью принимая напиток, и с удовольствием окунулась в радость янтарного взгляда Рауна.

Вскоре стакан опустел, и мы продолжили танцы. Кружили под музыку почти два часа, пока мои ноги в каблуках не запросили пощады. К тому моменту мои родители попрощались с нами и вернулись к себе. Я думала, бал завершился и для меня, но Раун внезапно предложил прогуляться по саду.

— Там холодно, и ноги болят, — засомневалась я.

— Со мной тебе не о чем волноваться, — заверил он меня, и я больше не стала противиться.

Мы покинули шумную бальную залу, следом перешли в более пустые коридоры дворца, а оттуда вышли и на улицу. Холодный воздух сразу охладил разгорячённую кожу. Раун вдруг подхватил меня на руки и понёс по припорошенной снегом дорожке в сторону сада. Нас окружили потоки ветра, оттесняя прочь холод. Стало тепло, уютно и волнительно в руках моего оборотня. В вакууме магии его аромат и ощущение покровительства надо мной стали особенно острыми.

А Раун тем временем перешёл в закрытую зону сада. Освещение здесь оказалось притушено, лампы сверкали алыми, синими и лиловыми оттенками, придавая волшебную атмосферу клоуфастскому вечеру. Я с наслаждением осматривалась, но вскоре всё моё внимание захватило небо. Сквозь кромешную тьму проглядывала радужная пелена. Временами она становилась совсем тонкой, а моментами проявлялась так сочно, что сквозь неё мелькали силуэты неведомых животных и растений.

— Мне чудится? — предположила дрожащим голосом.

— Нет, это астрал.

Скользнув в окружение обвитой вьюнами перегородки, Раун очистил от снежного налёта скамейку и присел на неё, удобно устраивая меня на своих коленях.

— Всмотрись в небо, Мина. Там астрал. Однажды мы войдём в него вместе, но сегодня я могу показать тебе его тень. Всмотрись, — шепнул мне на ухо.

Задрожав всем телом, я обратила взгляд к лицу Рауна. Завеса астрала сияла радугой в его глазах. Как и я, он смотрел лишь на меня.

— Вижу, — просипела я, проведя кончиками пальцев по его щеке.

Кажется, в последний раз сама его касалась в ночь нашей первой и пока единственной близости. Тогда нам было так хорошо. Но сейчас намного лучше. И это не предел.

— Вижу, — повторила и потянулась к губам Рауна за поцелуем.

Он такого не ожидал и на миг задохнулся в счастливом неверии. Сильные руки стиснули талию, но больше Раун ничего не делал, затих и стал ждать. Я стушевалась, но лишь на пару секунд, пока преодолевала последние крохи расстояния между нашими губами. И теперь моё дыхание приостановилось: от собственной смелости, от яркости момента, от внутреннего торжества и ощущения правильности происходящего.

— Мина… — просипел Раун, когда поцелуй прервался. — Не останавливайся, — попросил.

И я отметила, что вокруг нас теперь кружит небольшая ветряная воронка, скрывая мгновения нашего единения плотным пологом и будто заключая нас в кокон. Лишь радужное небо над головой виделось кристально ясным. Его всполохи по-прежнему мелькали в янтарных глазах Рауна.

— Хорошо, — прошептала я и вновь прильнула к твёрдым губам в поцелуе.

Нежный и неторопливый, он окончательно утянул меня в мир грёз и отдалил желание опомниться. Мне было так тепло и хорошо в объятиях Рауна, что хотелось продлить эти мгновения в вечность и одновременно поглотить их, впитать, вобрать до капли. Жажда разгоралась всё сильнее, а неторопливость уходила, сменяясь порывистостью. И вскоре я прижалась к груди Рауна своей грудью, обвила его шею руками, и мы рухнули в омут чувственного сумасшествия.

Меня вело, мысли путались, желание скручивало внутренности. Раун обнимал меня, вжимал в своё тело, стискивал бёдра до лёгкой боли и придушенных охов. И каждое прикосновение разносилось дрожью по телу, каждая ласка оседала истомой внизу живота, и каждый короткий взгляд бросал в водоворот жарких фантазий.

— Как же ты пахнешь, Мина, — проурчал Раун, спускаясь губами в моё декольте.

— Солнцем, — предположила я, жмурясь от удовольствия.

— Желанием. Ты хочешь меня, — сообщил он одновременно бескомпромиссно и довольно.

— Хочу, — признала, на мгновение усомнившись.

Но глупо пытаться скрыть то, что очевидно. Как и глупо уноситься прочь от того, что сама спровоцировала. Я хотела поцеловать Рауна, хотела коснуться его, хотела ощутить его жажду. Хотела все эти дни осторожного общения и долгих занятий, пока приглядывалась к нему, оценивала, искала фальшь. Но так и не нашла, что стало последним толчком к разрешению на свои желания. И вот мы здесь, совершенно одни, разгорячённые поцелуями, возбуждённые, и нет ни одной причины, чтобы остановиться. Разве что мои страхи и неуверенность. Но… с Рауном не страшно. Он защитит, поддержит, обогреет и приласкает. Я всё для него. Пора и мне сделать шаги навстречу.

— Мина, я не смогу тебя отпустить. Не после этих поцелуев.

Рука Рауна скользнула от моего колена вверх по внутренней стороне бедра. Ткань платья натянулась, и я приподнялась, позволяя задрать подол к талии. И через миг получила награду за свою смелость: сильные пальцы прошлись по кружеву белья вдоль складочек и надавили на чувствительный бугорок. Стон сорвался с моих уст, и Раун вобрал его губами. Жадно, порывисто и так страстно, что у меня закружилась голова.

— Не останавливайся, — попросила я.

— Я и не смогу, — усмехнулся он. — Слишком хочу тебя, драгоценная моя.

Раун приподнял меня и потянул моё белье вниз. Мой взгляд вновь пробежался вокруг нас, но напоролся на непроницаемую преграду окружающего нас урагана. И тогда я позволила себе новую смелость, схватилась за плечи Рауна и послушно подтянула ноги, позволяя снять с меня бельё.

Лишняя преграда была отброшена прочь, и умелые пальцы вернулись к прерванной ласке. Лёгкое поглаживание перешло в настойчивое проникновение. Я задохнулась и закричала, ощущая, как всё внутри сжимается, направляя по телу волны сладкой дрожи. И так раз за разом, то резко, то неторопливо. Томительная наполненность сменялась разочаровывающей пустотой в ожидании нового проникновения. Снова и снова. Подводя меня к краю блаженства и сводя с ума неторопливостью. Пока вдруг всё не закончилось.

— Что? — я растерянно моргнула, когда Раун вдруг отстранился и откинулся на спинку скамьи.

— Мы оба хотим большего, Мина, — пояснил он, дёрганными движениями справляясь с ремнём и застёжкой ширинки.

Он чуть приподнялся, приспустил брюки и опустил бельё, освобождая из оков одежды твёрдое мужское естество. Напитанная кровью плоть пульсировала, на гладкой головке поблёскивала смазка. Хотелось коснуться, ощутить каменную твёрдость, оценить и познать. Но собственные мысли смутили, я не знала, насколько это уместно.

Не подозревая о моей внутренней дилемме, Раун приподнял меня за талию. Я развернулась и опёрлась коленями на скамью.

— Не бойся, Мина, — он запустил пальцы в мои волосы и потянул меня на себя.

— Я не боюсь, лишь немного… озадачена. Что дальше? — шепнула, боясь показаться глупой.

— Садись на меня, — порочно улыбнулся он. — Медленно, чтобы мы прочувствовали каждый миг.

Душой овладело предвкушение. Я опустила бёдра и судорожно выдохнула, ощущая, как горячая плоть проникает между складочек. Ещё чуть вниз, и мысли взбудоражило несмелое проникновение. Почти не ощущая связи с реальностью, я отыскала губы Рауна, и мы слились в голодном поцелуе. Жались друг к другу, пили момент, пока твёрдая плоть медленно и жарко погружалась в меня. И когда наши бёдра соединились, я задрожала, замерев у грани. Наши стоны слились в один.

— Рано, Мина, рано, — Раун приподнял меня над собой и замер, не позволяя мне опуститься вновь. — Не торопись.

— А ты слишком медлишь, — проворчала я почти обиженно. — Это же не последний раз.

— Я надеюсь, — улыбнулся он нежно, и в следующий миг стремительно опустил меня на себя.

Я задохнулась от резкого проникновения и задрожала в преддверии разрядки, но Раун вновь поднял меня, не позволяя к ней приблизиться. И так раз за разом, вверх, пауза и стремительно вниз. От разочарования пустоты до восторга наполненности перед приближающимся мигом блаженства.

— Позволь излиться в тебя, Мина, — хрипло зашептал Раун в мои губы. — Мы во дворце. Утром начнёшь пить настой. Позволишь?

— Да, — выдохнула. — Только не останавливайся.

Он улыбнулся и вновь поцеловал меня. Ошеломляюще глубоко и властно. И новое проникновение выбило последние мысли из головы. С этого мгновения темп пропал. Мы прижались друг к другу настолько тесно, насколько способны, и сорвались в умопомрачительную гонку. Тело сжимало судорогами, реальность отдалялась, низ живота стягивал один спазм за другим. И в последнем особенно сильном проникновении я выгнулась в спине и закричала о своём освобождении в радужное отражение астрала на небе. И через миг раздался стон Рауна. Внутри меня стало совершенно тесно, и мир окончательно померк под потоком непередаваемого блаженства.

Потом я долго сидела на коленях Рауна, уткнувшись носом в его шею, вдыхала его будоражащий аромат и ловила пальцами биение его сердца. Он всё ещё находился во мне. Так сладко-горячо, что не хотелось вырываться из неги расслабленности. Вот только утихшее желание вновь просыпалось. Я ощущала, что и Раун внутри меня твердеет, и его дыхание учащается.

— Пригласишь к себе, солнце? — шепнул он, прерывая установившееся молчание.

И я ощутила, как напряглось его тело.

— Да, конечно, — я приподнялась и мимолётно поцеловала его вспыхнувшие улыбкой губы.

/Раун/

Минария пошевелилась в кольце моих рук, и пусть мы были близки всю ночь, нутро обожгло страхом новых слёз. Я затих, даже задержал дыхание. Минария сладко простонала, подтянула к себе ножки и отодвинулась назад, плотнее прижимаясь ко мне спиной, и вновь затихла. Её действия разлились облегчением в мыслях. Страх ушёл. Я порывисто обнял свою солнечную девочку, закопался лицом в золотые волосы и шально улыбнулся. И тогда её тело в моих руках напряглось. Страха я не чувствовал, лишь некоторую сконфуженность. По сути, она во второй раз в жизни просыпается в одной кровати с мужчиной.

— Доброе утро, солнце, — прошептал я в её волосы. — Ещё рано, поспи.

— Доброе утро, Раун, — отозвалась она, расслабляясь в моих руках. — Не знаю. Надо подумать.

— Может, ты недостаточно устала за ночь? — положив руку на её живот, я прижал Минарию к себе, одновременно подаваясь к ней бёдрами.

Член стиснуло стройными ягодицами. Желание не покидало меня всю ночь и теперь воспрянуло с новой силой. Минария задрожала и придушенно охнула, когда моя вторая рука скользнула по её грудям и сжалась на тонкой шее.

— Ты же не против, солнце? — проурчал, вынуждая её выгнуться в спине, и приставил головку к влажному входу.

— Не против… — прошелестела она и тихо простонала, когда я толкнулся в неё.

Наши тела соединились и замерли в остром моменте единения. Мысли спутались. Сердце в груди забилось о рёбра, отдаваясь вибрацией в спину Минарии. Выскользнув из жаркой тесноты, я поймал слухом стон девушки и вновь ворвался в её тело. Она задрожала в моей хватке, сильнее выгнула спину, насаживаясь на меня глубже и ярче.

— Зови меня, — прохрипел я Минарии на ушко.

И она звала. Дрожала в моих объятиях, задыхалась стонами, кричала, просила, пока наш мир не взорвался сочностью общего экстаза.

Когда мы немного отдышались, я перевернулся на спину, уложил голову Минарии себе на плечо и шепнул в её макушку:

— Поспи.

— Хорошо, Раун, — прошелестела она сонно, и вскоре действительно затихла.

А я ещё долго лежал, вдыхал дурманящий аромат моей истинной пары, перебирал солнечные волосы и улыбался. Моё терпение оправдалось, Минария смогла отбросить прошлые страхи и сомнения, и пойти мне навстречу. Она открылась мне, рассказала о себе и дала себе разрешение узнать меня. Я бесконечно влюблён в свою хрупкую, трудолюбивую и добрую девочку. И мечтаю лишь о её взаимности.

Бессонная ночь давала о себе знать, я задремал. Но стоило Минарии попытаться сбежать, сразу проснулся и обнял беглянку.

— Не хотела тебя будить, — расстроенно пробурчала она.

— Обязательно буди. Желательно поцелуем, — улыбнулся я, не открывая глаз.

— Мне… надо… на зов природы, — хихикнула она, но нежные губы коснулись моих. — Спи, Раун.

На моих губах ещё таяла сладость её поцелуя, когда она выбралась из кровати и прошла в купальню. В мыслях зрел коварный план по захвату территории Минарии. Для начала я думал уговорить свою слишком трудолюбивую истинную провести день вместе, желательно в кровати. Но мысли развеялись, когда дверь купальни резко распахнулась. Из помещения раздался грохот и придушенный вскрик Минарии. Я оказался в комнате раньше, чем успел испугаться или попытаться осмыслить произошедшее. Подлетел к замершей в ужасе у раковины девушке, обнял её и настороженно огляделся, окружая нас потоками ветра.

— Раун, я… чихнула, — сипло сообщила она, прижимаясь к моей груди.

— Что? — опешил я.

Опасности не наблюдалось. Лишь средства гигиены и полотенца раскидало по полу.

— Я чихнула, и всё вокруг меня разлетелось, — пояснила она, и сразу стало ясным, что же произошло.

— Замечательно, солнце! — я развеял ветер и крепче обнял Минарию. — В тебе проснулась моя магия. Испугалась?

— Немного. Но я больше боялась, что подлечу к потолку, ударюсь и упаду, — нервно хихикнула она.

— Ничего такого не произойдёт. Раз магия проснулась, мы начнём контролировать её стабилизацию с помощью ограничителей. И я начну твоё обучение.

— Хорошо, — она расслабилась в моих руках. — Это так волнительно.

— И я возбуждён перед предстоящей работой.

— Только перед работой? — она чуть отстранилась, лукаво заглянула в мои глаза. — По-моему, ты всегда возбуждён по другому поводу.

— Я бесконечно хочу тебя, и это не изменится. И я воспринимаю нашу ночь переходом на новый уровень отношений, — сообщил прямо, но ощутил себя невероятно неуверенно.

Она стоудорка, наше мышление во многом отличается.

— Да. Иначе бы я не решилась… там… на скамейке, — усмехнулась она, и её щёки тронуло румянцем. — Да и я пригласила тебя к себе. Это начало близких отношений.

— Я рад, — выдохнув с облегчением, вновь обнял свою Минарию. — Предлагаю вместе принять ванну, позавтракать. Да и день можно провести вместе. Расслабиться, обсудить твоё обучение. И я обещал позаботиться о противозачаточной настойке.

— Да, это обязательно. Нам пока рано думать о детях.

— Но ты ведь не против них?

— Нет, я хочу детей. Но дети — большая ответственность.

Её ответ позволил окончательно расслабиться.

— Тогда идём, — я нагнулся, подхватил Минарию на руки и понёс её к ванне. — Ты же согласилась провести со мной день.

— Да, я не против, — улыбнулась она.

Не сдержавшись, я прильнул к её губам в поцелуе. Минария моментально ответила. Душу до краёв наполнили счастье, уверенность и предвкушение нового. И эти ощущения не покидали весь день. Мы сегодня никуда не спешили: вдоволь поплескались в ванне, там же снова занялись любовью, следом позавтракали, потом долго целовались, прежде чем перейти к новым урокам магии, которые периодически прерывались на объятия, поцелуи и близость.

— У тебя столько шрамов, — отметила она вечером, когда мы разомлевшие после горячей ванной и ураганной близости перебрались в кровать.

Минария лежала, положив голову мне на плечо, и водила пальчиком по моей груди, специально обходя самый большой и глубокий шрам.

— Это нормально для оборотней или ты такой… драчун?

— Нормально. Мы учимся сражаться с детства и с гордостью носим свои шрамы. Но этот… в нём нет гордости, только боль, — признался я хрипло, перемещая руку Минарии на шрам, и ощутил, как задрожали её пальцы. — Простые жители мира не знают многого. Разлом был переходом в другой мир, где жила разумная раса, называющая себя асатру. Они были малочисленны и лишены чести, потому намеревались поработить наш мир интригами и ослаблением изнутри. Некоторые из них были способны вселяться в людей, порабощать их разум. Так они проникли в управленческий аппарат многих стран. В Клоуфасте же асатру вселился в нашего с Аделмаром отца.

— Какой ужас, — прошептала Минария. — Что же произошло?

— Асатру не учёл особенностей нашей расы. Мама почувствовала вселение, заболела, начала погибать без души своего истинного. Тогда перед смертью ублюдок решил ударить по Аделмару, как первому наследнику. Я не мог поднять руку на отца, просто подставился под удар, чтобы защитить брата, — признался, стиснув тонкие пальчики Минарии. — Вмешалась мама. Она убила себя, чтобы спасти нас. Так Клоуфаст лишился короля и королевы. А мы даже до конца не поняли, что это было за колдовство. Страны к тому времени прекратили отношения, поднялись ведьмовские барьеры. Мы с братом остались сиротами, одни в стремлении доказать свою силу и право на трон отца.

— Мне так жаль, Раун, — Минария крепче обняла меня. Я ощутил соль её слёз. — Но вы справились. Уверена, ваши родители счастливы за вас там, за гранью. Я понимаю твою маму, тоже сделала бы всё для своего ребёнка.

Она вновь погладила мой шрам. И душевная боль из-за воспоминаний уступила место нежности.

— Истинность не только физиология, как видишь. Это единение душ. И пусть мы разные, но я верю, что становимся ближе.

— Я тоже верю в сказку с тобой, Раун. Теперь верю, — прошептала она.

Месяц спустя.

— Доверься мне и ничего не бойся, — напомнил я, помогая Минарии присесть на вырезанный на деревянном полу моей спальни годрис, магический знак для перехода в астрал.

Она аккуратно села и посмотрела на меня со смесью паники и восторга.

— Мы не слишком спешим?

— В отношении других учеников я бы так и решил, — заверил её, присаживаясь на соседний годрис.

Переход в астрал происходил на случайные локации, если изначально не привязать свой дух к определённому месту или не внести данные в сеть контроля. Но чтобы нас не разбросало даже на лишние два метра, мы взялись за руки.

— Но ты так старательно изучала силу внутри себя, что во мне нет сомнений в твоих способностях, любимая, — чуть подавшись к ней, я оставил поцелуй на костяшках её пальцев.

Минария смутилась и отвела взгляд. Мне стоило проявить терпение и здесь, не торопить её, но я больше не мог молчать о своих чувствах.

— Давай пробовать, — она крепче стиснула мою ладонь и зажмурилась.

— Прочувствуй магию внутри и направь её в годрис. Не бойся и иди за мной, — я тоже прикрыл глаза и улыбнулся, ощущая, как Минария сразу принялась выполнять мои инструкции.

Напряжение отпустило не только меня. Телом овладел короткий миг невесомости. Душа понеслась за изнанку мира. Слуха коснулось пение птиц, кожу защекотали прикосновения ветра. Мы с Минарией оказались на цветущем берегу несущейся в небо реки.

— Это невероятно, Раун! — воскликнула она, во все глаза рассматривая представший вид, и задохнулась, когда увидела, как в небе над нами проплыла рыба. — Невозможно…

— Да, астрал прекрасен и никогда не устаёт удивлять, — я же любовался выражением ошеломления на лице любимой и блеском лазурных глаз.

В астрале наши души, в нём можно придать себе любую форму, но Минария не стремилась приукрасить внешность или фигуру, предстала такой же, какой садилась на годрис.

— И знаешь, что это означает, любимая? — я развернул её и обнял со спины, указывая на горы вдали, среди которых летали драконы и виверны.

— Что я… смогу стать магом?

— Да, ты сможешь сплести вместилище заклинаний и даже приручить духа. Если захочешь.

— Конечно, хочу! Хочу, как ты, сплести свиток и приручить львицу.

— Я так счастлив, любимая, — выдохнул в её макушку.

— И я. Я тоже очень счастлива, — она порывисто развернулась и крепко обняла меня, утыкаясь лицом в мою грудь.

— Тогда… хватит жить на двое покоев. Переезжай ко мне, солнце, — попросил, погладив её волосы.

— Хорошо, — без раздумий ответила она, совершая ещё один шаг на пути к общему счастью.