Из-за огромного количества неграмотных в КНР власти уделяли особенно большое внимание радиопропаганде.

Вот, например, свидетельство индийского ученого Шрипати Чандра-секхара, посетившего Китай еще до «культурной революции». Он писал: «Даже в самых глухих селениях я видел громкоговорители на верхушках деревьев. Можно спрятаться от луны и от солнца, но не от громкоговорителя… Человек не имеет ни минуты покоя, когда бы он мог отдохнуть или поразмыслить над своей новой жизнью».

Даже человек, пробывший в Китае недолго, заметил, что пропагандистский процесс организовывается с таким расчетом, чтобы люди не могли «ни отдохнуть, ни поразмыслить».

В Китае люди очень часто привлекаются к коллективному прослушиванию радиопередач. Например, нередко организуются радиомитинги в масштабах целой провинции, насчитывающей десятки миллионов жителей. Власти специально заботятся о том, чтобы эти радиопередачи прослушивали у себя дома также старики и больные, которые не поднимаются с постелей. Кроме обычной информации, «теоретических» бесед, посвященных различным темам, радиостанции — и центральная и провинциальные — регулярно передают целые ворохи маоцзэдуновских цитат и установочных материалов на определенные темы. И все это в дополнение к тому, что цитаты изучаются на семинарах, политзанятиях, в кружках, на «семейных курсах по изучению идей Мао Цзэ-дуна» и т. д.

Подлинным бедствием для населения Китая являются собрания. Сколько было случаев, когда собрания с перерывами продолжались по многу дней подряд. Это не только лишало людей возможности отдыхать, заниматься домашними делами, воспитывать детей. Это еще отрывало огромное число людей от работы, так как собрания нередко проводились и проводятся в рабочее время. О мании собраний не раз вынуждена была писать в критическом плане центральная китайская пресса. Не раз и не два издавались инструкции властей, запрещающие собрания в рабочее время. Но все эти попытки принесли мало пользы. Собрания живучи, они к тому же нередко по-прежнему нескончаемы. На собраниях, посвященных политическим вопросам, как правило, должен выступить каждый присутствующий, должен «покритиковать» предыдущего оратора, «поправить» его, если он хоть в чем-то, хоть ненамеренно, хоть самую малую толику отклонился от официальных установок. Такие собрания нередко превращались в способ коллективного заучивания «указаний» Мао Цзэ-дуна, тезисов пропаганды. И как ни старались власти балансировать между необходимостью развивать экономику и «промывать мозги» людям на собраниях, как ни старались ограничить количество собраний, оно остается неправдоподобно, чудовищно велико. Вот лишь один из примеров. Летом 1974 года радиостанция провинции Цинхай сообщила, что «рабочие и служащие сталеплавильного завода города Синин провели 10 крупных собраний критики, на которых присутствовало более 10 тысяч человек, более 7300 средних и малых собраний, отражающих ход широкой революционной критики». Все эти многочисленные мероприятия, по сообщению радиостанции, были проведены в течение нескольких месяцев.

И, заметьте, это отнюдь не сообщение о «рекорде». Это просто информация с места, где, по мнению властей, дело налажено «хорошо». И передается все это для того, чтобы все остальные брали пример с «прозаседавшихся» в Синине.

Однако дело не только в чисто цифровой характеристике такой важной формы пропагандистского воздействия, как собрания. Важнее их смысловая сторона. Подобные собрания позволяют их организаторам вызвать более сильную эмоциональную реакцию, чем при индивидуальной идейно-психологической обработке. На собраниях значительно легче возбудить в малограмотных слоях населения шовинистические настроения, являющиеся одной из важнейших опор официальной политики, чувства страха, враждебности к другим народам, жестокости, ненависти к так называемым внутренним «врагам», то есть к недовольным политикой властей, к инакомыслящим и т. д.

Дирижеры «промывания мозгов» народу в Китае намеренно вызывали в определенных слоях населения подобные эмоции, чувства и политические настроения. Эти психологические процессы затемняют деятельность разума, делают многих людей послушными игрушками в руках манипуляторов.

C помощью этих приемов в КНР, в частности, нагнетается антисоветская истерия. При этом эксплуатируется такое чувство, как недоверие к СССР, возникающее в результате непрерывного потока клеветы пекинской пропаганды на внутреннюю и внешнюю политику КПСС и Советского государства; страх, порождаемый вздорными утверждениями о предстоящем нападении «социал-империализма» на Китай; враждебность к СССР, появляющаяся на этой основе. К тому же, возводя ложные обвинения на Советский Союз, власти КНР отвлекают внимание своего населения от того, что именно пекинское руководство является ныне апологетом неизбежности новой мировой войны. Пекинские провокаторы выступают, таким образом, чуть не в роли пророков, предсказывающих будущие мировые катаклизмы.

Стремясь усилить степень воздействия пропаганды, ее руководители прибегают к рассчитанным прежде всего на эмоции «театральным» эффектам: массовым шествиям, манифестациям, массовым спортивным мероприятиям, заквашенным на шовинистических установках. При этом очень широко используются музыка, гонги, барабаны, пиротехника, позволяющие придать мероприятиям, политическим по своей сути, эмоциональный накал, зрелищность, внушительность.

Как бы ни были разнообразны все эти массовые действия по своему внешнему оформлению и характеру, у них всегда одна и та же цель: создать иллюзию объединения масс вокруг официальных установок, привлечь на свою сторону пассивных и колеблющихся, а недовольных и инакомыслящих противопоставить «единодушным массам».

Надо сказать, что при массовом «промывании мозгов» в действие, как правило, вступают мощные механизмы социально-психологического заражения и подражания. Это дает очень сильный эффект. История знает немало случаев, когда при таком воздействии огромные социальные группы впадали на какое-то время в массовый психоз. Он находил свое выражение в религиозном экстазе, в спортивном азарте, в острых приступах массового национализма и т. п. Высокий эмоциональный накал мешает работе разума, делает людские массы послушным инструментом в руках политиков-манипуляторов. История рассказывает нам о том, как, пользуясь этим методом, политиканы не раз приводили народ к беде.

Этим методом часто пользовались в последние годы китайские власти. Достаточно вспомнить взвинченных до предела хунвэйбинов, крушивших все на своем пути. Или массовые жестокие судилища на средневековый манер на стадионах городов в период «культурной революции».

В подобных мероприятиях власти неизменно обращаются к подсознательным механизмам человеческой психики, демагогически заигрывают с людьми малообразованными, неразвитыми. В свое время В. И. Ленин предупреждал о том, что «не может быть ничего опаснее и преступнее демагогического заигрывания с неразвитостью рабочих».[4]

Однако во время «культурной революции» именно из слоев наименее сознательных рабочих создавались формирования цзаофаней, этих «бунтарей», ставших слепым орудием в руках инициаторов контрреволюционных погромов.

Как показывают многочисленные факты, властям было наплевать на то, что они приносили огромный вред стране и народу. Их заботили только своекорыстные политические интересы. Эти преступники взывали к темным, разрушительным инстинктам человека. Они делали циничную попытку извлечь выгоду из невежества и зла в человеке. Пекинское руководство, по сути дела, давно вело необъявленную войну против человека, используя в этой войне против него его же собственные слабости, его предрассудки. В этой необъявленной войне огромную роль играла пропаганда, эта маоистская «кухня ведьмы». Она упорно и целенаправленно распространяла духовный опиум, делая его внешне привлекательным, маскируя словесной социалистической упаковкой. И эта упаковка вводит в заблуждение многих в Китае…