Прежде всего поговорим о так называемых «митингах борьбы», этом поистине иезуитском изобретении пекинского руководства.

Каждая новая кампания выдвигала новые жертвы. В них никогда не бывало недостатка. Так же как в обвинениях, которые им можно предъявить, в ярлыках, которые на них можно повесить. Эти вот жертвы противопоставляются «революционным массам», то есть коллективу, общему собранию и т. д. «Виновность» жертв считается заранее доказанной. Хотя доказательств в юридическом смысле этого слова как раз никто и не собирал. А в жертву человека может превратить его социальное происхождение, неосторожно сказанное слово, навет негодяя или интуитивное подозрение «активиста», наконец, просто необходимость на его примере устрашить остальных.

Против такой вот жертвы и направлен «митинг борьбы». «Виновному» нельзя защищаться, тем более критиковать других. От него ждут одного — униженного покаяния. Всякая попытка «обвиняемого» не только отрицать, но хотя бы смягчить свою «вину» встречается в штыки инициаторами собрания. Упорство «виновного» на этом пути легко может превратить его во «врага революционных масс».

C другой стороны, каяться слишком поспешно тоже рискованно: могут не поверить. Каждый опытный, прошедший тернистые пути идеологического «перевоспитания» китаец отлично знает, что «перевоспитываться» надо не в один день, а постепенно. Тут дело не в искренности, а в умелой ее имитации, в мастерском соблюдении «правил игры». А эти правила жестоки, «митинги борьбы» могут длиться очень долго. Если понадобится инициаторам «перевоспитания» — недели. Такие случаи не раз были. Но даже и в сравнительно коротких «митингах борьбы» жертва переживает подлинные муки.

Вот как описывает первый день «митинга борьбы» один из китайцев, прошедших этот крестный путь:

«Человека окружают презрительные, ненавидящие лица, ему кричат в уши, в него плюют, перед ним угрожающе трясут кулаками, и все, что он говорит, считается ложью. К концу дня его ведут в комнату, запирают, дают немного пищи и обещают, что на следующий день будет еще хуже.

…Часто бывает „выходной день“, например, по воскресеньям, но и эти выходные дни — упражнение в садизме. За запертым в комнате человеком постоянно наблюдает один из участников „борьбы“. Если человек выглянет в окно, охранник упрекнет его в том, что он отвлекся от своих проблем, которые должны полностью занимать его. Если он заснет, стражник разбудит его, дергая за волосы. Через три-четыре дня жертва начинает выдумывать грехи, которых никогда не совершала, надеясь на то, что чудовищное признание даст ей передышку. Через неделю „борьбы“ она готова на все».

«Готова на все». Да, на все. Вплоть до самоубийства, когда представится случай для этого. Потому что утонченные иезуитские издевательства может выдержать не всякий.

Во время этой чудовищной «борьбы» человека стремятся унизить, морально растоптать. Для этого его вынуждают отвечать на любые вопросы, вплоть до самых интимных. Этот душевный стриптиз китайцы именуют «сниманием штанов на публике». И так вот человека «критикуют» до тех пор, пока он не будет сломлен духовно и физически, пока он не склонится низко перед властями. Если же человек предпочтет смерть постыдной жизни, у него отнимут доброе имя, повесив на него любой ярлык в духе времени.

Жертву «борьбы» изолируют не только от поддержки со стороны ее родных. Ее родных вынуждают выступать с критикой своего родственника, обливать его грязью. Если же родственники жертвы отказываются делать это, то они могут сами стать мишенью «борьбы».

Таким образом, жертва изолирована, жертва одинока, она не может защищаться сама, она не может ждать защиты ниоткуда. Ее игра проиграна заранее. Это очень удобный для властей способ уничтожать людей поодиночке, морально или даже физически. Каждый из «обвинителей» вкладывает в «обвинения» всю свою актерскую страсть: он не хочет сам стать жертвой. Но никаких гарантий в том, что не станет ею со временем, у него нет. На какое-то время он отодвигает от себя угрожающую возможность стать «мишенью борьбы». Надолго ли?

Тем и удобна для властей машина «митингов борьбы», что она позволяет противопоставить толпе глухих, этому лжеколлективу любого, расправиться с любым.