Для того чтобы придать ложное величие и блеск фигуре Мао Цзэ-дуна, в жертву приносились и подлинная китайская история, и культура страны. И то и другое безжалостно и грубо фальсифицировалось пекинскими идеологами. Причем тех, кто обслуживал сиюминутные политические интересы пекинского руководства, не смущало даже то, что нынешние установки могут входить в очевидное противоречие с тем, что говорил об этом ранее Мао Цзэ-дун.

Так, во многих своих статьях и выступлениях Мао Цзэ-дун нередко цитировал Конфуция в поучение читателям и слушателям. В 1964 году, например, Мао Цзэ-дун с уважением отозвался об этом древнем китайском мыслителе. Зато во время антиконфуцианской кампании, достигшей большого политического накала в 1974 году, Конфуция поносили самыми последними словами.

Здесь не место приводить многочисленные примеры примитивной вульгаризации культурного наследия китайского народа, грубой фальсификации истории страны, особенно истории КПК. Скажем только, что история беззастенчиво «переписывалась» под Мао Цзэ-дуна, с тем чтобы на всех ее этапах обнаружить пресловутую маоцзэдуновскую «борьбу двух линий» («правильную» Мао Цзэ-дуна и «ошибочную»), доказать на любом материале «правоту» Мао Цзэ-дуна.

Так были отодвинуты в тень, на периферийные пути истории все выдающиеся китайские революционеры нашего века. Непомерно раздутая пропагандой фигура Мао Цзэ-дуна заслонила собой чуть ли не весь китайский народ. Маоцзэдуновская историография утверждает, что истина всегда на стороне Мао, победа — тоже. Мао в ее изображении походил на демиурга. На героя китайской мифологии Пань-гу, сотворившего мир.

Одна из старинных китайских книг повествует: «Пань-гу вытянулся, толкая небо дальше ввысь, а землю вниз… И так как обладал он волшебной силой, то в конце концов сумел отделить небо от земли».

Вот и китайская пропаганда хотела внушить людям, что Мао Цзэ-дун, чуть ли не обладающий «волшебной силой», с помощью своей пресловутой «борьбы двух линий» успешно отделяет истину от заблуждения.

«После того как Пань-гу отделил небо от земли, он, опасаясь, что они вновь соединятся, уперся ногами в землю и подпер головой небо. Так он стоял, изменяясь вместе с ними».

К политической мифологии прибегала и китайская пропаганда, стремясь внушить своей аудитории представление о председателе Мао как о некоем гиганте, подпирающем головой политический небосвод.