Бороться с небесами — бесконечное удовольствие.

Бороться с землей — бесконечное удовольствие.

Бороться с людьми — бесконечное удовольствие.

Зимой 1948 г. и в начале 1949 г., когда HOAK готовилась вступить в Пекин, Мао Цзэ-дун то и дело говорил членам ЦК: «Когда в молодости я читал романы, то часто думал: как это необыкновенно здорово — быть императором!» После вступления в Пекин он начал широко пропагандировать, что является «императором в новых условиях». Одновременно по его приказу политуправление военного совета ЦК официально организовало в воинских частях доклады на тему о том, что «председатель Мао является новым императором».

«Сын Неба» («Тяньцзы») — так издревле именовались китайские императоры. Выше императора был только «Верховный владыка» («Шанди») — правитель, живущий на небе, наблюдающий за порядком в космосе и жизнью на земле. «Сын Неба» был, в представлении китайцев, полномочным представителем «Верховного владыки» на земле, неограниченным властелином всей земли и подданных.

Неограниченная власть богдыхана, ее «божественное» происхождение, униженные знаки почтения со стороны подданных (они отдавались не только самому императору, но и его пустому трону), его немыслимо пышные титулы и сложные придворные ритуалы, его регламентированные до мелочей одеяния (император, например, носил одежды предпочтительно желтого цвета), раболепные сочинения, которые преподносили ему придворные философы, и льстивые поэмы, которые посвящали ему придворные поэты, — все это и многое другое составляло культ личности императора. Он был призван ослепить, ошеломить подданных, возвысить императора в их глазах, внушить им беспрекословное подчинение императору. Иначе говоря, несмотря на «божественный» привкус этого культа, он преследовал вполне земные цели. Во-первых, он был направлен на сохранение монархического строя. Во-вторых, оправдывал, как мог, пребывание каждого конкретного богдыхана на троне. В-третьих, создавал известные затруднения для тех современников богдыхана, которые стремились бы занять его место на троне.

Таким образом, культ императоров был одним из важнейших факторов внутриполитической пропаганды, политическим инструментом управления обществом.

Культ личности — одна из тех реакционных традиций, которые взял на вооружение Мао Цзэ-дун. Культ его личности Ван Мин, видный деятель КПК, международного коммунистического движения, назвал сверхкультом. Для этого определения есть много серьезных оснований.

Словно бог, председатель Мао вездесущ: его изображения можно было видеть в КНР повсюду. Как на иконах, на многих портретах Мао Цзэ-дуна вокруг головы изображался нимб. Будто это и не человек, а то ли отец небесный, то ли персонаж китайской мифологии Чжу Лун, который обладал волшебным даром освещать высочайшие сферы неба и глубочайшие пласты земли, где царил вечный мрак.

Мао Цзэ-дуну официальная пропаганда приписывала сверхчеловеческие, чудодейственные качества, умственные и физические. Так, в августе 1966 года председатель Мао, которому было тогда за семьдесят, с необыкновенной легкостью побил мировые рекорды по плаванию. И те, которые были, а заодно и те, которые когда-либо могут быть установлены.

Все это делалось с одной целью: внушить людям, что «идеи Мао Цзэ-дуна» якобы могут творить чудеса.

Эти «чудеса» весьма многообразны. Один из зарубежных исследователей маоизма посвятил им целую книгу в несколько сот страниц. И все эти смехотворные басни о «чудесах» призваны внушить китайцам мысль о том, что они всего лишь «твари дрожащие» и должны безоговорочно следовать «идеям» председателя Мао. Как видим, «чудеса» имели вполне определенное земное назначение: охранять и укреплять власть Мао Цзэ-дуна.