Белая ночь почернела. Свинцовые тучи покрыли небо. По заливу загулял шторм. Балтийский ветер носился на свободе. Сосны склоняли перед ним кроны. Ожидалась гроза.

Из номера Варвара не выходила до вечера. Не заглянула к Лии, чтобы проверить, как у неё дела. Не поднялась пообедать. Не проверила, есть ли новый тортик у Юли. Даже Марте не открыла. Лучше ни с кем не встречаться.

Без десяти девять постучался Филин.

— Мадемуазель Варвара, через десять минут собираемся в холле. Прошу надеть… — Через порог он протянул плащ — накидку с капюшоном — из чёрного шёлка с красной подкладкой.

— Наденьте, там будет ветрено. — Филин благостно улыбнулся, поклонился и скрылся.

Плащ казался невесомым. Ни одного кармана. У платья тоже не было. Оставлять без присмотра находки Варвара не могла. Под ванной не спрятать, на виду не оставить. Куда деть? Взгляд упал на корзину. Надёжное место. Никто не полезет искать в мусоре, а горничная в морозильнике убираться не будет. Вытащив из мусорки скомканные схемы этажей, Варвара заметила на дне выброшенный билет. Развернула. Дата была правильной. Билет отправился назад, за ним последовал смартфон, старенький диктофон, коробочка с конфетками. Сверху легли смятые листы из сгоревшего дома и пожарные планы отеля.

Варвара надела платье ведьмы Тентис, заколола волосы. Накинула плащ, завязала лямки на шее. Остановилась у двери, сказала сама себе: «Ничего не бойся. Всё будет хорошо». Сказать было легко, поверить — труднее. Сердце предательски колотилось.

Из холла исчезло старинное зеркало. Кованые преграды, охранявшие его, были разведены, за ними оказалась голая стена красных кирпичей. Ремонт их не тронул. Ведьмы в чёрных плащах молча толпились в ожидании. Сыр тоже была в плаще, она держалась в стороне от всех, сжимала яркий тубус с призом.

Чувствовалось общее напряжение. Даже Нина с Маженой не болтали. Появление ведьмы Тентис отметили взглядами. Марта легонько помахала ладошкой, Лия кивнула, Юля улыбнулась. Сыр демонстративно отвернулась. Варвара не ответила.

В холле появились Майя, Катова, барон Некромант и Филин. Наставница накинула чёрный плащ, Филин нацепил его на пиджак и расстался с цилиндром, Галина Евгеньевна была в плаще Тёмного странника. Родион явился в смокинге с цепочками, но без грима. Чёрный плащ был ему к лицу.

Последним вышел князь Оборотень в своём костюме. Чёрная накидка зверю не полагалась, наверное. Отсутствия графа Дракона будто не заметили.

Майя подняла руку, требуя внимания:

— Прекрасные ведьмы, Великая ночь начинается! Следуйте к святилищу в молчании. Накиньте капюшоны.

В руках официантов, ожидавших у дверей и тоже закутанных в плащи и капюшоны, были горящие факелы. Майя вышла и получила первый. За ней парами последовали Катова с Филином, барон Некромант с князем Оборотнем. После двинулись ведьмы: Асгард с Флордейл, Милис с Лией. Варвара оказалась вместе с Лорейн. Марта глазами задала вопрос: «Ты чего?» — не получила ответа. Зато получила свой факел. Замыкала колонну Сыр. Факел ей не достался.

Шествие в капюшонах, чёрное, как сама ночь, направилось к саду. Туда, где за кустами виднелся яркий свет. Ветер рвал языки пламени факелов, но не мог потушить. Цепочки красных огней продвигались среди темноты.

Пройдя по кривой дорожке, шествие остановилось у менгира. По сторонам от него на треножниках полыхали стальные жаровни. Поляну перед камнем заливала светом пара светодиодных приборов. Напротив каменного пальца было установлено зеркало из холла. Высокое, оно держалось на деревянных подпорках, подрагивало от ветра, изгибаясь парусом.

Официанты с факелами встали у жаровен. Майя вышла вперёд и повернулась к толпе.

— Прекрасные ведьмы! Сейчас вы узнаете своё предназначение, свой дар учёной ведьмы и завершите обучение. Прислонитесь к священному камню спиной, посмотрите в зеркало и примите свою судьбу. Ведьма Наир…

Лия подошла к менгиру, прижалась, держа факел.

— Твой дар — управлять, — объявила Майя, глядя в зеркало. — Ты можешь стать успешным владельцем компании, можешь построить карьеру как наёмный сотрудник, добиваясь самых высоких должностей. В этом твой дар, ведьма Наир. Пользуйся им для себя.

— Спасибо, наставница, — ответила Лия. Она была очень довольна.

— Ведьма Асгард.

Мажена заняла место у камня.

— Твой дар — говорить, — изрекла Майя, рассматривая чужое отражение. — Ты можешь стать блогером-миллиоником, люди будут тянуться к тебе, ты умеешь с ними говорить, вызывать их интерес. Твой успех в книгах — пиши в жанре любовного романа или романтического фэнтези. Не стесняйся своего дара, ведьма Асград. Пользуйся им для себя.

— Спасибо, наставница! Так и сделаю. Больше не сомневаюсь.

— Ведьма Милис.

Юля прислонилась к шершавому камню. Волновалась — факел дрожал.

— Твой дар — готовить, — провозгласила Майя. — Открывай кондитерскую или кафе, или ресторан. Ты будешь иметь большой успех. Если хочешь писать, пиши уютные кулинарные детективы. Это твой дар. Не бойся его. Он принесёт тебе удачу.

— Спасибо, наставница! — Юля зажмурилась от радости. — Как хорошо! Я знаю, как поменять свою жизнь!

— Ведьма Флордейл.

Нина держала факел уверенно, опёрлась о камень затылком.

— Твой дар — выращивать, — прозвучал вердикт. — Открывай цветочный магазин, собирай букеты, венки, корзинки. У тебя будет огромный успех. Или отправься на дачу, начни работать в теплице, твоим урожаям и цветам будут завидовать. Если хочешь писать книги, пиши сказки о цветах и травах. Это твой дар…

— Спасибо, Майя, — не слишком бодро ответила Нина. Наверное, ожидала иного.

— Ведьма Тентис.

Варвара встала у менгира.

Майя смотрела в зеркало и молчала.

— Твой дар тебе известен, — сказала она. — Ты можешь всё, что захочешь, — и, приблизившись, прошептала на ухо: — Ты — прирождённая. Твоя мать отдала тебе свой дар вместе с жизнью. Не бойся своего дара. Ты сильная… Не благодари.

Варвара стиснула зубы, сжала рукоятку факела. Любое воспоминание о маме причиняло боль. Не хватало её рук, тепла, нежности, улыбки, которую Варвара рассматривала на снимках и украдкой целовала. Любовь мамы ничто не могло заменить. Любовь деда, брата или мужа, если он когда-нибудь появится, не заменит маминой любви. Варвара до сих пор тосковала по маме и об этом не рассказывала никому. В её душе осталась незаживающая рана. И вот лживая тварь с косой говорит, что мама была ведьмой. Отдала дочери дар вместе с жизнью. Такие слова простить нельзя.

А если правда? Что это меняет? Ничего. Любовь к маме несокрушима. Она будет жить, как жила: за неё и за себя. С даром или без. Какая разница. Любовь важнее дара.

Варвара вернулась к ведьмам.

— Что тебе сказали? — прошептала Марта. Любопытство было её второй слабостью.

— Ведьма Лорейн! — прозвучал приказ.

Ответа Марта не дождалась, заторопилась, запуталась в плаще, но избежала падения. Встала у камня, гордо держа факел.

Майя смотрела в зеркало.

— О да… Я вижу твой дар.

Марта замерла в радостном ожидании.

— Я вижу твою судьбу, — как приговор, сказала Майя. — Ты — жертва.

Марта ждала продолжения, объяснения, комментариев. Слов не было. Майя молчала. Зато официанты воткнули факелы в держатели у жаровни. Затем один из них выхватил факел у Марты, другой перекинул позади камня цепь. Пухлые ручки Марты оттянули назад, на запястьях защёлкнули наручники. Её приковали к менгиру.

— Вы что делаете?.. — робко проговорила она.

— Молчать! Ты жертва для великого возвращения в Великую ночь ведьм…

— Отпусти… — начала Марта, но рукой Майя сжала ей горло.

— Прими свою участь.

В первый миг Варвара растерялась. Она предвидела, что произойдёт нечто опасное, но была уверена, что это коснётся только её. Никак не Марты. При чём тут она? Это Варвару готовили быть жертвой. Попытаться отбить подругу? Бесполезно, даже самодельного огнемёта нет под рукой, а факел не сильно поможет. Силы неравны, официанты скрутят. Родион не вступится. Решит наблюдать, как до сих пор наблюдал. Подруги-ведьмы будут ждать конец представления. А Зимовец явится только через два часа. Остаётся выждать момент. Это не конец, будет что-то ещё.

Марта вырывалась, ругалась, кричала, слабела.

Варвара приказала себе терпеть.

Ветер метался по саду, кусты шатались. Зеркало вибрировало.

Официанты скрылись и быстро вернулись, мягко толкая перед собой каталку, на которой лежала длинная пластиковая ёмкость, засыпанная льдом для коктейлей. Среди кусочков льда лежало тело в чёрном платье. Цвет кожи спящей красавицы был белесоватым с голубоватым оттенком. Каталку подвезли и развернули так, чтобы в зеркале показалось отражение лежавшей во льду.

Порыв ветра не заглушил общего вздоха удивления. Это лицо Варвара не видела без грима, но сомневаться было не в чем: Анна. Анна Дюкова, иначе — Марго Ментис. Вот что прошлой ночью привёз белый фургончик. Не продукты, а мёртвое тело. Каким-то образом Катовой удалось получить его. За деньги всё возможно. Ну, почти всё. Надо было проверить второй морозильник. Конечно, Анну хранили там. Вот откуда забрали мороженое. Логика сработала верно, но не точно. Предвидеть такое — невозможно. Извращённое сознание действует по своей особой логике.

Увидев ледяной гроб, Марта настолько испугалась, что затихла, вжалась в камень.

Майя вскинула руки к небу, как это делают жрецы.

— Прекрасные ведьмы! Вместе мы совершим то, ради чего собрались. Сейчас объединим свои желания в одно, чтобы совершить Великое возращение, чтобы вернуть нашу Анну! Вы готовы?

— Да-а-а… — нестройно ответили пять ведьм.

— Чтобы жертва была принята, кто-то добровольно должен встать у столба. Ведьма Лорейн слаба и труслива, она не достойна стать жертвой для Великого возвращения. Кто хочет заменить её по доброй воле?

— Я готова!

* * *

Марту оттащили в сторону. Стоять она не могла — так и села на садовой дорожке, поджав ноги, плохо понимая, что происходит. Пережитое было выше её сил.

С Варвары сняли плащ с капюшоном. Теперь её руки, заведённые назад, тёрлись о наручники и шершавую поверхность камня. Цепь укоротили, чтобы тело плотно прижималось к менгиру. Щиколотки закрутили цепью, обложили сухими ветками. Костёр для ведьмы был готов.

— Ты добровольно отдаёшь себя? — спросила Майя, проверив, крепко ли натянута цепь.

— Добровольно, — ответила Варвара. Каменные бугорки упирались в спину. Пустяки по сравнению с костром.

Встав у изголовья гроба, Майя протянула к зеркалу руки.

— Да начнётся Великое возвращение! — провозгласила она.

— Да начнётся, — глухо вторила толпа в капюшонах. Голос Катовой был громче всех.

— О, хозяйка! — пафосно продолжила Майя. — Ровно через сто двадцать лет в такую же Великую ночь вернись из зеркального мира, войди в тело, что станет твоим, а вместо себя прими своё отражение, что станет прахом, как ты когда-то в телесном воплощении! О, Барбара, великая ведьма! Приди к нам, верным слугам твоим, ожидающим твоего возращения!

По новому знаку участники церемонии произнесли:

— Вернись к нам…

Варвара поискала глазами Сыр и не нашла. Видимо, прячется за плащами. Варвара вдруг поняла, что не испытывает к бывшей подруге зла. Только жалость. Настя слишком завралась. Не по своей волне, конечно.

Вынув из плаща свиток, Майя развернула его и стала читать трагическим голосом. Варвара прислушалась: латинские слова. Знакомый текст.

— Товарищ Кристалл! — громко и весело крикнула она. — У меня для вас плохая новость.

Майя замолчала, обернулась:

— Вы применяете чёрную магию, призывающую царицу тёмного мира Гекату? Должна разочаровать, это чепуха. Скачано из интернета товарищем князем Оборотнем. Если он сказал, что нашёл заклинание, разбирая старые фотографии и документы, которое якобы оставила сама Барбара, — не верьте. Он его распечатал. Потом красиво переписал на старую бумагу. У него много. Сама видела распечатку. Обманул вас любовник. Нельзя верить красивым мальчикам.

Майя пребывала в замешательстве. Варвара нащупала главное оружие: язык. Опасное и острое. Поможет тянуть время.

— Товарищ Оборотень, идите-ка сюда! — весело кричала Варвара. — У меня и для вас есть кое-что интересное. Выходите, не пожалеете. У меня для вас секретик. Поверьте ведьме, которую сейчас сожгут.

Оборотень вышел из толпы, не обращая внимания на Майю, размахивающую руками. Ему было интересно.

— Вы кружили меня на Тёмном балу ради собственного удовольствия. Потом отнесли в номер. Не воспользовались моей слабостью, спасибо вам. Но вовсю развлеклись до этого и после: душили меня шоколадным обёртыванием, жгли в сауне, топили в бассейне. Не по злобе, нет. Ваша любовница Майя потребовала. Ей нужно было убедиться, что я копия ведьмы Барбары не только внешне. Она хотела убедиться, что я настоящая ведьма. Вы справились, молодец. Вы молчите, в маске не поговоришь. Почему были вы? Да потому, что вы владелец этого отеля, ну, до тех пор, пока его не купит у вас Катова. Простите, приняла вас за портье. Вы меня честно предупредили: надо бежать. Я не поверила, и за это простите. Опять вопрос: как вы узнавали, где я? Вас не было видно, прятались в башне. А очень просто: господин Филин всякий раз монитор выключал, чтобы я не увидела, сколько в отеле скрытых камер. Все на ладони, всех видно: кто куда и когда пошёл, когда ушёл, куда упал. В ваш ноутбук не заглянула, но уверена: там все записи с камер. Если не права, скажите, не бойтесь. Да снимите уже голову волка, Степан. В ней на жаре намучились.

— Стой! — закричал Родион, но Оборотень уже снял маску и тряхнул волосами.

— Зря не послушались, Варвара Георгиевна. Я вам зла не желал.

— Верю, Степан. — Варвара заметила, как Сыр протиснулась сквозь плащи, сжимая тубус, а Родион, потеряв её, отправился назад, где Сыр уже не было. — Знаю, почему не могу вас вспомнить по институту. Только не скажу при всех. Я не заваливала вас на экзамене. Когда начала принимать, вас в институте и не было. Выгнали вас намного раньше. Разве не так?

Степан усмехнулся:

— Не имеет значения.

— Зря смеётесь. Возвращаю совет: бегите…

Сыр подобралась к Степану со спины, тубус из её рук выпал, обнажив длинный и тонкий стилет, каким монахи пытали ведьм. Родион опоздал чуть-чуть. Настя замахнулась и всадила стилет Степану в область сердца. Тот охнул, когда из груди показался кончик лезвия, прошедшего насквозь. Он пошатнулся и упал как подкошенный.

— Смерть гадине! Смерть гадине! — кричала Настя.

Уронив факел, Родин подхватил Сыр, прижал к себе. Настя билась, брыкалась, брызгала слюной, но чужие руки держали накрепко. Родион унёс беснующуюся. Вопли затихли в порывах ветра.

Степан лежал ничком, не шевелясь. Удар был смертельный. Напуганные ведьмы жались кучкой. Филин замер. Майя застыла. Катова дала ей пощёчину, подойдя ближе:

— Продолжай дело!

Майя вздрогнула, будто очнулась:

— Стёпа погиб…

— Найдёшь другого. Этого не вернуть. Тебе за всё заплачено, продолжай!

— Господин Филин! — закричала Варвара, видя, что Майя подняла свиток. — Проиграли вы пари. Нашла я тело Таи. И не только его. Удобно придумали: в морозильнике мертвецов хранить. Сначала горничную, потом Илью. Всё вы видели, всё знали. А с Таей сильно испугались: не ожидали. Мирно танцевали с девушкой на Тёмном балу, любезничали, намёки делали. Ещё мне в бокал шампанского подсыпали снотворного, чтобы ублажить вашего хозяина, Степана. А утром вам сообщают, что Лия лежит мёртвая на пляже. Как так? Любой испугается. Чуть цилиндр не потеряли. Но вам повезло, тело украл Гай-Вранский, за что и поплатился… С вас ящик шампанского и ящик коньяка. Зря оделись, как барон Марингейм. Вы плохая копия. А ещё фотки старые попрятали, чтобы я себя не узнала и тайну не раскрыла раньше времени. Даже обои содрали, чтоб замести следы. Зря ремонт испортили. Нашла я фотки в башне Оборотня. Как вам легенда? Весёлая! У меня и другие легенды собраны! Хотите, расскажу?

Лицо Филин скрыл под капюшоном. Факел дрожал в его руке.

— Заткните ей рот! — закричала Катова.

Официанты двинулись было к менгиру, но Варвара свистнула.

— А ну кыш, мальчики! — В весёлом голосе прозвучали нотки истерики. — На вас и так соучастие в убийстве Ильи Муровцева, значит, срок уже имеете. Не советую мне рот кляпом затыкать. Срок себе накрутите до десятки. В тюрьме официантами не устроитесь — там это почётная должность. Кыш! Кыш!

Официанты сделали шаг назад.

— Колдуй! — завопила Катова, упав на колени у ледяного короба, глядя на внучку.

Майя хриплым голосом прочла первую строчку. Налетел порыв ветра. Сильный и резкий. Зеркало дрогнуло, наклонилось, будто раздумывая, и медленно-медленно, словно нехотя, повалилось плашмя на кусты и дорожку. Разломилось на части, куски разлетелась осколками, осыпав плащи ведьм.

Капюшон Катовой свалился с головы. Она издала звериный вопль. Майя выронила свиток и обернулась к Варваре.

— Проклятая ведьма… Всё из-за тебя.

Выхватив факел из жаровни, Майя Кристалл бросила его в сухие ветки.

— Сгори пеплом, уйди в зеркало… Хозяйка, вернись!

Майя бросилась к осколкам, выбрала самый крупный, подняла над головой, чтобы в нём отразилась Варвара. По запястьям потекли струйки крови.

— Хозяйка, вернись! Вернись, моя госпожа! Вернись! Прими мою жертву! Исполни моё желание! Вернись, хозяйка! Возвращаю тебе твоё отражение!

Катова бросилась к Майе, ударила по лицу так, что та закачалась, и выхватила осколок, не замечая, как режет руки. Подняла его над ледяным гробом:

— Возьми Варвару, освободись, живи в Анне! Хозяйка, вернись! Исполни моё желание!

Упавший факел лизал ветки. Огонь разрастался. Ногами Варвара ощутила жар. Сейчас загорится платье. Полыхнёт целиком. Дров мало, но тонкий материал горит сильно. И если она не задохнётся от дыма, то с сильными ожогами не выживет. Бедные ведьмы, как они мучились на кострах инквизиции. Говорят, их тихонько закалывали, привязав к столбу: им дарили удар милосердия, чтобы не мучились после покаяния. Варвара зажмурилась и стиснула зубы, чтобы не заорать, принять смерть с достоинством.

Зимовец не успеет.

Дед расстроится.

Ингрид тоже.

Марта впадёт в депрессию.

Огонь укусил щиколотку. Больно… Не закричать бы. Ой, мамочки… Больно… Ой, мамочки…

— Шотландия, рыдай!

Крик унёс ветер. Небо разорвала молния. Грохнуло так, будто разверзся ад. И хлынул дождь.

Обрушился ливень, какой бывает жарким летом в Петербурге. Ливень тропический, когда вода стеной. Ливень очищающий, смывающий всю грязь.

Мокрое платье липло к телу. По камню и ногам лились струйки. Костёр затух. Лопнули осветительные приборы, пыхнув искрами.

Побросав факелы, ведьмы кинулись врассыпную. Филин замер под потоками, Марта сидела в луже, промокая насквозь, не замечая происходящего. По телу Степана стучали капли дождя, смывая кровь с торчащего лезвия. С Майи тоже текли ручьи. Ледяной гроб наполнился до краёв, и за них перелилось — потоки уносили льдинки. Вода приподняла тело Анны, выбросила наружу, уронив к ногам Катовой. Та подняла голову.

— Проклятая ведьма… Ты — Барбара. Ты — хозяйка. Ты обманула меня. Наслала ветер и дождь. Ты убила Анечку, я знаю. Сжечь тебя… Сжечь…

Факелы потухли. Только одна жаровня тлела. Катова добралась до неё в потоках, бегущих по саду, толкнула. Жаровня упала на ветки кострища, углы рассыпались, огонь погас окончательно.

— Ведьма! Сильная ведьма… Хозяйка… Верни Анну. Всё отдам, ты же великая ведьма, как она… Ты… — Катова тыкала пальцем, а после собралась и схватила потухший факел. — Верни Анну! Или размозжу тебе голову.

Полицейские сирены прорезали ливень. По саду заметались красно-синие отблески. Не удержался Зимовец, не послушался, приехал раньше времени. Какой же умница, лейтенант. В Следкоме дураков не держат.

* * *

Ведьм отпустили, и они разошлись по номерам. Оперативники работали с компьютером отеля, осматривали морозильники, в костюмерной допрашивали Филина. В коридоре дожидались официанты в наручниках.

Промокшее платье Варвара бросила в номере. Волосами не занялась. Ступни саднило, огонь успел покусать. Боль пустячная, можно было не замечать. Покрасневшие места заклеила пластырем. Выйдя из номера, Варвара снова заглянула к Марте, проверила, что та мирно спала под успокоительным, и поправила одеяло, как заботливая мать.

К радости и удивлению, Марта выдержала удар. Как только Варвару освободили от цепей, подруга вырвалась из рук оперативника, кинулась, стиснула в объятиях, чуть не задушив, зашептала: «Варька, Варька, что ты сделала… Какая ты… Ты мне теперь как сестра. Родненькая моя… Родимушка… Сестрёнка моя», — и не отпустила до самого отеля. Так и дошли, обнявшись, до номера.

Дышала Марта ровно. Ресницы чуть-чуть подрагивали во сне. Что-то снилось. Варвара вышла на цыпочках, перед этим открыв окно, впуская прохладу. Гроза кончилась. Тучи уходили за горизонт, небо светлело ранним утром.

В холле отдыхал барон Некромант. В большом кресле, закинув ногу на ногу. Поза говорила о спокойствии и уверенности человека, знающего свои права, возможности и силу. Человека невинного и чистого. Даже цепочки на смокинге выглядели самоуверенно.

— Варвара Георгиевна, — сказал он, не вставая, официальным тоном, не располагавшим к откровенности. — Вы умеете преподносить сюрпризы. Не ожидал. После того, что вы натворили, наши отношения закончены. Всего вам доброго.

Сев в кресло напротив, Варвара ослепительно улыбнулась:

— Эту потерю переживу, Родион Романович. Но вы так просто не отделаетесь.

Он смерил взглядом:

— С вами мне говорить не о чем. Всё дальнейшие общения с вашими, — он запнулся, — с вашими полицейскими только в присутствии моего адвоката. Я вас не задерживаю…

— А я вас задержу немного. — Варвара зеркально закинула ногу на ногу. — Несколько мыслей вслух. Чтобы вы подготовились к даче показаний, а ваш адвокат не добавил вам проблем. Дружеская помощь. Прощальный подарок от меня. За то, что три раза изображали моё спасение, когда вам Степан подсказывал. Согласны? Маленький поединок разумов. Вы же любите.

Родион промолчал, но не ушёл, что означало согласие.

— Итак, вы обвинили меня в том, что Настя убила Степана Верховцева, изображавшего князя Оборотня, — начала Варвара, следя за чужим выражением лица. — Давайте разберёмся. По официальной версии, Настя приехала из Америки по гранту от Нетфликса изучать русское фэнтези. На самом деле она не приехала из Америки, потому что никуда и не уезжала. У неё паста «Жемчуг», детское мыло, «Андроид» пятилетней давности, никакого американского акцента, никаких словечек в лексиконе. И «Молот ведьм». Книгу она взяла в библиотеке института и не вернула пять лет назад. Не говоря уже о том, что она побывала дома у Катовой. Не было никакого задания от Нетфликса, не было её ограблений на улице, не было нью-йоркской киношколы. Даже замужества, американского паспорта и фамилии Чииз тоже не было. А что же было? Где Сыр пропадала все пять лет?

Сцепив пальцы, Родион молчал.

— Тут на сцену выходите вы, барон Некромант, — продолжила Варвара. — Когда мы обменивались взаимными наблюдениями, я чуть-чуть промахнулась с вашей профессией: вы психиатр. Очень дорогой. Частная клиника, состоятельные пациенты.

— И что? — резко перебил он. — Это преступление? Вы уже догадались, иначе не попросили бы помощь для своей знакомой.

— Вопрос в том, что вы тут делали.

— Вам это известно.

— Да, спасибо, что помогли Марте. Возможно, вы любите фэнтези, возможно, пишете рецензии. Но ваша задача была куда интереснее, чем просто ходить в смокинге и гриме барона Некроманта. Наблюдения заносили в записную книжечку, которую я заметила лишь раз. Вы ставили эксперимент — интересный, но бесчеловечный. Я обещала не раскрывать вашу маленькую тайну до Ивана Купалы. Уже утро 7 июля, я слова не нарушу.

— Ваши выдумки и глупости…

— Не выдумки и не глупости, — жёстко ответила Варвара. — Я задала вопрос: где была Настя пять лет? Вынуждена отвечать сама: она была в вашей клинике. Её родителям хватало средств оплачивать ваши услуги. Как же она там оказалась? Что случилось? Я вспомнила: пять лет назад по окончании учебного года была вечеринка студентов-актеров. Настя приглашала, я не смогла. Она пошла. Там случилось нечто ужасное, что разрушило её сознание. Что это?

Варвара подождала, ответа не было. Она продолжила:

— Теперь на сцену выходит Степан Верховцев. Он врал, что я завалила его на экзамене. Я помню первых студентов, у которых принимала зачёт, — не у его курса. В институте его давно не было. Почему? Потому, что Степана отчислили пять лет назад. Не за учёбу. Чтобы замять грязный, омерзительный поступок, который он совершил на вечеринке. Назвать вслух, что он сделал с Настей?.. Молчите, Родион Романович? Вы это знаете как лечащий врач Насти. Знаете, что сделал с ней Степан. Знаете причину её болезни, причину её разговоров том, как ведьмы лишали мужчин их достоинства. Вы знали обо всём, согласились выпустить Настю и самому принять участие только в том случае, если Степан будет носить маску оборотня, очень ему подходящую. Наверное, он веселился, находясь рядом с жертвой, которая не догадывалась, кто под маской волка. Настя оказалась хитрее, чем вы думали. Она догадалась, что может встретить своего врага. И приготовилась к мести. Прятала оружие в тубусе детского калейдоскопа. Увидела Степана без маски и ударила стилетом. Остаётся вопрос: как Настя оказалась здесь?

Родион казался напряжённым.

— У вас буйная фантазия, Варвара Георгиевна.

— К сожалению, это правда, — ответила Варвара. — После трагедии родители отправили Настю в вашу клинику, всем сказали, что она уехала в Америку, чтобы скрыть позор. Наверное, вы хороший доктор, Родион Романович. Помогли Насте, предложили метод творческой терапии: писать страшные сказки. Она стала писать фэнтези. Вы прочли книгу, предложили опубликовать на портале. Настя разместила книгу под псевдонимом. И случилось чудо: «Седьмая ведьма» стала супербестселлером. Автора Джессику Блеклайт никто не знал. Кроме вас. И вскоре тайну раскрыл ещё один человек: ваша пациентка Анна Дюкова. Судя по её бабушке, у неё наследственные проблемы с психикой. Не могу судить, насколько серьёзные. В клинике она не жила, но наблюдалась у вас регулярно. И тайно. Чтобы подруги-писательницы ничего не узнали и Анна не потеряла свою власть над ними.

— Я не убивал Анну, — заявил Родион.

Варвара согласно кивнула:

— Не сомневаюсь, всё куда интереснее. Настя практически пришла в норму, и, чтобы завершить лечение, вы были готовы пойти на риск: при помощи Анны показать ей игру оживших персонажей «Седьмой ведьмы», устроив тематический фестиваль. Только не знали, что у Анны и Катовой могут быть свои интересы. Они вас обманули.

— Какие у них интересы? — спросил он неравнодушно.

— Анна хотела устроить красивый финал игры: объявить, что среди собравшихся присутствует сама Джессика Блеклайт. Это тот сюрприз, о котором она говорила перед свадьбой. И это единственная причина, почему Анна, обожавшая себя, сделала главной темой фестиваля не свои книги, а «Седьмую ведьму», успеху которой люто завидовала. Ей было наплевать, что случилось бы с Настей после разоблачения. А Катова… Когда я читала «Молот ведьм», запомнила слова оттуда: «Основа всех женских пороков — это жадность»[7]. Жёстко, но к этому случаю подходит. Катова хотела получить для своего издательства Джессику Блеклайт. После разоблачения Настя должна была согласиться. А вы согласились на их предложение: вам было интересно провести эксперимент.

Взяв секундную передышку, Варвара продолжила:

— Анна погибла, но Катова не отменила тематический фестиваль. Вас это не смутило. Она рассказала вам про тайну виллы: раз в год, ночью накануне Ивана Купалы, ведьму-хозяйку можно вызвать из зазеркалья, чтобы она исполнила желание. Вам показалось интересным усилить эксперимент мистикой, в которую вы не верили. Вы всё рассказали Насте. Конечно, она загорелась идеей пожить в замке ведьмы и принять участие в церемонии вызова сверхъестественного. За это — маленькая услуга: вы попросили Настю помочь привезти меня сюда. Сидя в вашей клинике, от скуки она научилась подбрасывать монетку так, чтобы выпадала одна сторона. Довела до автоматизма. Я не ошибаюсь?.. Можете не отвечать. Оставалось решить проблему со Степаном Верховцевым. И вы решили. Среди героев из «Седьмой ведьмы» появился ещё один — в костюме персонажа, которого нет в книге, и это привело к трагедии. Наверное, Настя предвидела, кого повстречает на фестивале, у писательниц развита интуиция. Она захватила стилет, спрятанный в тубусе. А вы не обратили внимания.

Родион взвешивал слова, прежде чем ответить:

— Это невозможно доказать. Да, была ремиссия, я привёз больную Сырникову отдохнуть от клиники, ей стало плохо, болезнь вернулась. К сожалению, медицина бессильна. Да, Сырникову нельзя судить. Она невменяемая.

— Вы сами себя выдали, Родион Романович, — ответила Варвара.

Он улыбнулся:

— Блефуете, Варвара Георгиевна. Настоящая правнучка сыщика, сама сыщица.

— Я аспирант, а не сыщица. Я праправнучка. И я не блефую. Настя включила смартфон, танцуя с вами. Я разобрала слова на записи. Вы спрашиваете: «У тебя всё под контролем?» Настя отвечает: «Я в норме». Тогда вы продолжаете: «Подруга не догадывается?» Настя говорит: «Она мне верит». Вы: «Играем дальше». Настя вам: «Играем. Хочу увидеть ведьму». Вы вновь: «Скоро увидишь. По часам приняла?» Настя отвечает: «Пью по графику». Она кружится с вами в вальсе, а рядом Степан в облике Оборотня крутит меня без сознания. Настя уже тогда начала подозревать… Запись отправлена следствию. Что теперь с вашими обвинениями?

Родион был в задумчивости.

— Как вы поняли мою роль в этом маскараде?

— Вы мне сказали.

— Я? Когда же?

— Когда назвали Настю моей подругой, да ещё по девичьей фамилии. Вы не должны были это знать. Но знали. Почему? Тут появляются и другие вопросы. Почему Анна устроила тематический фестиваль по «Седьмой ведьме»? Почему солидный богатый мужчина играет Некроманта? Почему Настя врала про Америку, исчезнув на пять лет? Ну и манера вашего поведения: разговаривать как с пациентом. Ответ вы знаете. Ещё раз спасибо, что помогли Марте… Вы хороший психиатр.

— А вы настоящая ведьма, Варвара Георгиевна.

Варвара промолчала. Встала и ушла.

Вальяжный красавец барон Некромант оказался мелким, гнилым, мёртвым ничтожеством, для которого люди — подопытные мыши. Подлость так удобно объяснить научным интересом.

Бедная Настя… Бедная Сыр. Она больше не вернётся. Если только Джессика Блеклайт через несколько лет не напишет новый бестселлер. Может, там найдётся место для ведьмы Озера Тентис — не самой плохой из всех.

* * *

Долгий монолог Зимовец выслушал, стараясь держать лицо. Что не всегда получалось. Его причёску испортил дождь. Белая рубашка липла к телу сырыми пятнами. На брюках — мокрые разводы до колен. От него пахло знакомым одеколоном и свежестью мяты. Не считая запаха сырости.

Над заливом сверкало великолепное утро, умытое штормом. Ветерок паинькой заглядывал в окошко, извиняясь за то, что натворил вчера.

— Тут всё. — Закончив речь, Варвара протянула лейтенанту корзину для бумаг.

Зимовец принял, прижав под мышкой:

— М-да…

Ну откуда, откуда у них всех — у деда, брата и у него, даже у профессора Тульева — эта интонация учителя, который раздумывает, какое бы ещё наказание выдумать известному школьному хулигану? Почему она каждый раз должна это выслушивать? Учат их, что ли, на мужских тренингах «Как казаться мудрым мужчиной»?

Обидам Варвара ходу не дала. Не та ситуация.

— Михаил, — она положила ладошку на сердце, будто давала клятву, — честное слово: ваш приказ не нарушала. Меня затащили и обманули. То есть сначала обманули, а потом затащили сюда. Я думала, тут тематический фестиваль и отдых на свежем воздухе. А тут гнездо ведьм и глушилка сотовой связи. Я не виновата, потому что совсем ни при чём. Вот…

Язык путался и робел, и Варвара мысленно возмутилась: а когда не надо — мелет, что не надо. А тут путается в показаниях. Лейтенант противно помалкивал. Вёл себя отвратительно. Ему на блюдечке преподнесли столько, что на повышение в чине хватит. Хоть бы спасибо сказал. Молчал, как следователь.

— Филин не стёр записи камер? — спросила она, будто всё идёт как надо.

— Не стёр.

— Признался, что подобрал Илью в коридоре первого этажа, отнёс в морозильник?

— Тайна следствия, — ответил Зимовец, глаза за него ответили: «Да!»

Варвара стерпела и это.

— Катова говорит?

— Пока не в состоянии давать показания.

— Ирония судьбы: Тёмный странник, предвещающий смерть, не может говорить.

Зимовец явно не понял, что это значит. Варвара объяснила смысл персонажа тёмного фэнтези:

— Персонаж для неё. Катова оказалась причиной всех смертей. И даже невольно — своей внучки.

— Почему?

— Потому, что создала Анну такой: королевой, которой позволено всё.

— Размышления в дело не внести, — сказал лейтенант. — Факты иные: покушение на вас, незаконное изъятие трупа.

— Да, это факты, — с грустью ответила Варвара. — Что с Майей Кристалл?

— Ей нужен доктор. Лучше всего психиатр. Отправим обеих в больницу.

— На пепелище дома Гая-Вранского нашли тела?

— С ними работают криминалисты.

— Как проехали стальной шлагбаум?

— Спилили. Варвара, вас ничего не смущает?

— Кажется, ничего не забыла…

— Вопросы должен задавать я.

— Ох, простите, товарищ лейтенант. — Она изобразила скромность. — Задавайте, я готова. Не жалейте меня. Только не пытайте. Во всём признаюсь.

Улыбку Зимовец поборол с большим усилием.

— Что это было: аутодафе у каменного столба?

Знает лейтенант забытое слово. Варваре понравилось. Ей вообще нравились образованные мужчины. Большой недостаток для девушки. И так умничает без меры.

— Читали «Молот ведьм»?

— Проходили на юрфаке в рамках истории средневекового правосудия.

— Тогда знаете, что ведьм сжигали на кострах инквизиторы.

Лёгкое удивление скользнуло на лице лейтенанта Следкома.

— Эти ваши… чудаки играли в инквизицию?

— Всё немного сложнее. — Для убедительности Варвара покачала пальцем. — Я была и ведьмой, и инквизитором. Вы же знаете значение слова «инквизитор»?[8]

Лейтенант уверенно кивнул, обнимая корзину.

— На допросах иногда пытаются оскорбить. Наивные люди, не знают смысла. Вы не могли играть инквизитора, вас с костра сняли. Разве не так?

Не говоря лишнего, Варвара полезла под ванну, рассчитывая вызвать удивление. Расчёт оправдался.

— Скрываетесь от правосудия? — спросил он.

Она вылезла и предъявила старинную фотографию.

— Что скажете, Михаил?

Зимовец разглядывал серьёзно, но растерянно.

— Это вы, что ли? — неуверенно спросил он. — Платье то же… Причёска… Компьютерная обработка под старину?

Произведённым эффектом Варвара осталась довольна.

— Фото настоящее. Портрет дочери владельца виллы, баронессы Барбары Марингейм. Она была ведьмой злой, страшной. Ровно сто двадцать лет назад местные финские крестьяне устроили самосуд: сожгли её как раз у этого менгира. На костре она прокляла всех. В доме с тех пор никто не жил. А если кто оказывался у зеркала, которое вы видели разбитым в саду, то умирал. Правда, только один день в году: в ночь накануне Ивана Купалы. Анна Дюкова, узнав эту легенду, хотела провести обряд и попросить у ведьмы бестселлеров и славы писательницы фэнтези. Когда она умерла, её бабушка Катова захотела вернуть внучку. Для этого нужна была настоящая ведьма, похожая на Барбару, которая добровольно пойдёт на костёр, чтобы сгореть перед зеркалом и занять место Барбары в ином мире. А Барбара переместится в тело Анны. Ну а я оказалась довольно похожа на Барбару. Некоторые чуть в обморок не свалились. Всё это Катовой объяснила Майя. Вероятно, она практикует чёрную магию. Думаю, Катова планировала, что ведьмы вместе подожгут факелами костёр. Собиралась связать их общим преступлением, а потом держать в кулаке, забирать большую часть литературных гонораров. Тут ничего удивительного: она издатель, ей нужны литературные рабы. Ничего личного, только бизнес. Случайность помешала: смерть Степана привела Майю в отчаяние, она бросила факел мне в ноги… В общем, пошла я на костёр.

— Добровольно? — В голосе лейтенанта слышалось сомнение.

— Надо было выручить подругу. Пришлось идти до конца.

— То, что похожи на Барбару, — не спорю… А вы ведьма?

— Майя так думала, — уклончиво ответила Варвара, чтобы окончательно не пугать.

Всё ещё обнимая корзину, Зимовец задумался. Варвара не мешала этому прекрасному развлечению.

— Если бы не знал вас, — наконец произнёс он, — решил бы, что принимаете запрещённые вещества. Но так… Даже не знаю, что сказать. На дворе 2021 год, а тут — ведьмы, ритуал чёрной магии, костёр… Два трупа в морозильнике, труп девушки в луже, парень с проколотым сердцем… Две сумасшедшие женщины да ливень с грозой. Это… это…

— Похоже на трагедию Шекспира, — поторопилась сумничать Варвара и добавила извиняющимся тоном: — Правда, Михаил?

— Допустим. И что?

— У меня есть теория. — Варвара смутилась, язык брякнул ненужное. — Мне кажется, что некоторые преступления похожи на великие пьесы. Не все — некоторые. Особенно на пьесы Шекспира. Этот случай — «Макбет». Вам не кажется?

— Пора заканчивать, — ответил он. — Эти ваши писательницы… Это ваше фентези… Столько всего — до вечера не разобраться.

Сунув старую фотографию в корзину, Варвара молитвенно сложила руки:

— Только пятнадцать минут. Можно?

Когда надо, она была такой милой, что отказать невозможно. Жалобный взгляд имел действие на деда и брата. Лейтенант тоже сдался под его напором.

— Не больше, — строго сказал он.

— И малюсенькая просьба. — Пальцами Варвара показала, какая маленькая. — Одолжите вашу коробочку мятных конфеток…

* * *

Лия переоделась в то, в чём приехала. Мокрое жёлтое платье лежало на спинке кресла. Рядом была аккуратно сложена одежда, одолженная Маженой. На столике ждали сумочка, готовая к дороге, и непустой шопер чёрного цвета с белым силуэтом Медного всадника.

— Привет, — поздоровалась Варвара, когда вошла, и закрыла за собой дверь.

Опустив голову, Лия отошла к столику.

— Прости меня, Варя, — тихо сказала она.

— За что?

— Я струсила, должна была заступиться, но всё случилось так неожиданно. Я растерялась… Прости меня. Галина Евгеньевна совсем из ума выжила…

Варвара облокотилась о спинку пустого кресла:

— Разве она не предупредила, что предстоит делать и для чего факелы?

Лия покачала головой:

— Галина Евгеньевна только сказала: надо провести древний ритуал в ночь накануне Ивана Купалы, в Великую ночь ведьм. Майя знает, что делать. Хозяйка виллы вернётся и исполнит желания всех. Никто не знал, что появится гроб с Анной. Это ужас… Я чуть не умерла от страха.

— Твоя мечта — сделать так, чтобы твои книги стали бестселлерами. Как книга Джессики Блеклайт.

Лия развела руками, как бы признаваясь в милой слабости, с которой ничего не поделать.

— Что ещё желать автору фэнтези. Ты простишь меня за это, Варя?

— За это прощу, — честно ответила Варвара.

Лия потянулась, чтобы обняться, но что-то её остановило.

— Давай завтра или послезавтра встретимся в кафе?

— Мы не встретимся, Лия.

— Ты занята? — Она улыбнулась. — Жаль. Выбери день, когда будешь свободна.

— Будешь занята ты.

— После рабочего дня я всегда могу… Давай в том же кафе напротив Казанского?

В номере было душно.

— Ты читала «Макбета» Шекспира? — спросила Варвара, убедившись, что окно закрыто.

— Кажется. Давно… Не помню. Советуешь прочесть?

— В этой пьесе Шекспир изобрёл тёмное фэнтези, как я тут выяснила. Это во-первых. А во-вторых, в «Макбете» простой сюжет: вассал позавидовал своему королю, захотел занять его место и убил, за что поплатился.

Лия ждала продолжения. Варвара молчала.

— Интересно, — вежливо сказал Лия. — При чём тут я?

— Есть современная история, очень похожая, — ответила Варвара. — Представь: сёстры-близняшки, сироты. Одна — обычный офисный труженик. Другая — талантливый автор. Та, что трудится в офисе, назовём её Лия, особых талантов не имеет, зато скрывает бешеное честолюбие и зависть: она мечтает быть знаменитым автором. Писательского таланта нет. Её сестра, назовём её Тая, сидит дома, пишет романы, публикует под псевдонимом Глория Рейнольдс, и книги набирают популярность. Тая стесняется показаться на людях, потому что у неё тяжёлая болезнь, которая поражает стариков. Очень редко — молодых. Тае не повезло. Честолюбие сжирает Лию, как Макбета. Она знакомится с Анной Дюковой и её подругами, называя себя автором романов Глорией Рейнольдс. Заискивает перед Анной, втирается к ней в доверие. Как Макбет к королю. Анна ведёт себя как королева: кого желает — приближает к себе; кого-то наказывает. Лия нравится ей услужливостью. Тем более у неё больная сестра. Всё было хорошо, никто не заподозрил, что Лия самозванка.

Варвара прочистила горло.

— Но недавно Анна увидела сестру Лии и узнала, кто настоящая Глория Рейнольдс. Наверное, случайно. Или Лия проболталась, или Тая сказала, что она пишет фэнтези. Тая ведь не знала, что сестра выдаёт себя за неё. Открытие Анна скрывает от всех. Это ей выгодно: Лия теперь у неё в кабале, буквально рабыня. Накануне свадьбы Анна совершает ошибку: объявляет, что на празднике раскроет большой секрет. Лия думает, что она будет опозорена. Её мечта о славе погибает. Лия не знает, что у Анны задумка куда масштабнее, чем разоблачить лгунишку: Анна хочет раскрыть секрет Джессики Блеклайт. Но Лия об этом не догадывается. Она решает действовать. У неё доступ к лекарствам Таи: под рукой очень сильное средство, которое расслабляет мышцы и замедляет сердце. Здоровому человеку принимать такое крайне опасно, а если выпить вместе с лекарством, которое тайно принимает Анна, смерть неминуема. Лия наверняка знает, что Анна наблюдается у психиатра. Как заставить Анну выпить смертельное лекарство? Приходит блестящая идея…

Лия была невозмутима, на губах мелькала улыбка.

— Анна любит мелкие мятные конфетки в пластиковых боксах, — продолжила Варвара. — Если смешать лекарство с конфетками, сильный мятный вкус заглушит горечь. Лекарство и конфеты почти не различимы, если не вглядываться. В суматохе свадьбы Анна не заметит тёмную полоску на некоторых. Лия смешивает их в особой коробочке. Перед свадьбой Анна протягивает своей служанке руку, получает коробочку мятных конфеток, сыпет горсть на ладонь, отправляет в рот. Коробочка выбрасывается в мусорник. Всё настолько обыденно, никто не замечает того, что случилось у всех на виду. Через несколько минут Анна чувствует себя плохо и умирает от остановки сердца. Тайна умирает вместе с ней. Скорая не успевает спасти невесту, но радоваться рано: Катова хочет провести тематический фестиваль. Лия боится, что Катова подозревает её: возможно, Анна успела рассказать бабушке тайну Глории Рейнольдс. Хуже того: Катова приглашает некую Варвару, чтобы она тихо нашла убийцу её внучки. Планы рушатся. Буквально как у Макбета.

Варвара говорила — и следила за выражением лица Лии.

— Надо действовать. Лия приглашает Варвару в кафе, пугает мистическими опасностями. Варвара готова отказаться, но тут в игру вступает другая сила, которая заставляет Варвару приехать в отель «Сказка». Узнав утром о её приезде, Лия действует умно: просит горничную положить на кровать в номере Варвары коробочку с мятными конфетами, будто подарок от отеля. Горничная пробует такие соблазнительные конфетки, кладёт коробочку в кармашек фартука, занимается своими делами, приходит в номер Варвары, и тут у неё останавливается сердце. Мёртвое тело горничной отправляется в морозильник. Но это другая история. А что же происходит в нашей?

Лия была спокойна. Удивительная выдержка.

— Дело в том, что отель «Сказка» находится в глухом месте, — продолжила Варвара. — Рядом только древний дом прислуги, в котором живёт сумасшедший физик Гай-Вранский. А вместе с ним его племянница — Тая. Он ведь ваш дядя, Лия, не так ли? Можете не отвечать… Издалека Тая видит своих коллег — девушек — авторов фэнтези. Она знает их книги, ей хочется поговорить с ними. Тая звонит сестре, просит, чтобы Лия познакомила её с авторами. В этот момент она обрекает себя… Лия обещает сестре всё устроить. Разговор ваш проходил при мне. Глушилку Филин включил в честь моего приезда, до этого связь была. Что же дальше?

Варвара взяла паузу. Никакой реакции.

— В ночь после бала Лия приходит на берег в чёрном платье, Тая ждёт её, переодевается, она счастлива. А во что одевается Лия? Она захватила из своего номера сумку со всеми вещами. Очень предусмотрительно и аккуратно. Лия даёт ей лекарство. Как только оно действует, Лия топит ослабевшую сестру на мелководье. Это несложно: занимает минут пять, не больше. Лия оставляет тело на берегу. Нет, она не сталкивает труп в воду. Почему? Ей надо, чтобы Таю нашли мёртвой. Зачем это Лии?

На ответ Варвара не рассчитывала.

— Во-первых, чтобы проблема была решена раз и навсегда, а мечта Лии окончательно исполнилась: она целиком и полностью стала Глорией Рейнольдс. Забрала себе славу сестры, её псевдоним. Забрала её книги. Следствие до такой мелочи никогда не докопается. Коварство в стиле Макбета. Но для этого надо убедить всех, что в отеле два дня была Тая. Как это сделать? Очень просто: эти два дня Лия ходила в платке и тёмных очках, ни с кем не общалась, чтобы потом появиться перед Тёмным ужином и сказать: «Это была моя сестра». Таю никто не видел. Появление Лии естественно: она волновалась, что сестра не отвечает на звонки.

Варвара вздохнула:

— По-своему красивая идея: изобразить сестру, которую потом же и убить. Убийца изображает жертву для абсолютного алиби: «Я была в городе». Для полного успеха надо решить ещё одну маленькую проблему: Гай-Вранский может подтвердить, что Тая жила у него. К тому же он стащил с берега тело Таи, пытался вернуть её из иного мира. Решение простое: сжечь всё, а дядю накормить смесью конфеток и лекарства. Старики обожают сладкое. И тут удача: главный враг — Варвара — сам суётся в ловушку. Остаётся облить дом бензином, запереть дверь и поджечь, чтобы в огне сгорели все проблемы. И они горят в нём. Пожар… Да такой силы, что от дома остаются головешки. Теперь всё хорошо? Не совсем. Рок опять обманывает Макбета.

Лия не выразила эмоций.

— Варвара выживает, выбираясь через крышу. И сразу новая проблема: Илья, как назло, вспоминает, что Анна как-то обмолвилась о болезни сестры Лии. Он понимает, что Тая не могла дать ему пощёчину почти высохшей дрожащей рукой. По той же причине, почему Тая стеснялась носить открытые платья. Илья идёт в номер Лии выяснить, как такое могло случиться. Лия успокаивает его, угощает конфетками. Илья выходит от неё, падает в коридоре — и отправляется в морозильник. К удаче Лии, Филину необходимо скрывать трупы до ночи Ивана Купалы. Это лишь приближает неизбежный конец.

Варваре хотелось пить, но жажда потерпит.

Лия улыбнулась:

— Тебе бы, Варя, романы писать. Стала бы знаменитой.

— Я аспирант, не писатель. Чтобы не тратить времени: твои отпечатки на коробочке конфет из фартука горничной. Перед тем как ты меня сожгла, я успела снять видео внутри дома. В спальне одежда Таи. Ещё я успела захватить несколько черновиков, написанных её больной рукой, и диктофон с её голосом. Она печатать не могла, надиктовывала текст. Ты печатала и публиковала на порталах. Ты забрала ноутбук перед поджогом. Он в чёрном шопере. Вот только новых романов Глории Рейнольдс читатели дождутся не скоро.

— Всё ложь, я не убивала сестру, приехала поздно вечером 4 июля, — тихо ответила Лия. — Я не убивала Анну, она моя подруга. Про горничную вообще не понимаю. Илья ушёл от меня живым и здоровым. Дядю не поджигала.

— Беда Макбета в том, что рок всегда обманывает его. Твой рок — Филин и камеры, которыми напичкан отель. На них видно, как ты суёшь горничной коробочку, как она подметает коридор, заходит в мой номер. Путь Ильи тоже зафиксирован: от твоего номера до первого этажа, где он упал. — Варвара блефовала. В блефе главное — уверенность. Этого добра у неё с избытком. — На одежде Мажены будут найдены следы бензина. Перед гибелью Анны прозвучал крик про венец ведьмы. Это ты отправила эсэмэску на номер Юли, чтобы смерть Анны выглядела мистической. Юля показала телефон следователю. Теперь о дате твоего приезда. Во-первых, ты знала, что под маской Тёмного странника скрывается Катова. Почему? Простой ответ: на открытии фестиваля была ты, а не Тая. Дальше: я сказала тебе про две пощёчины Илье. Ты не заметила, не поправила меня, не сказала, что пощёчину дала Тая. Так естественно не замечать мелочи. И последнее. Ты уронила билет на электричку, я подобрала. Там дата: 2 июля, вечер, когда ведьмы и великие судьи заселились в отель. Запись камеры в электричке подтвердит твою поездку. А вот это… — Варвара показала бокс с конфетками. — Я подобрала около тела твоего дяди. Внутри смесь безобидных конфеток с опаснейшим лекарством.

Метнувшись, Лия выхватила бокс, запрокинула в рот и стала глотать давясь. Варвара наблюдала с интересом:

— Всё верно: никто не замечает, что внутри коробочки. Как мятные конфетки? Освежают?

Поняв обман, Лия стала выплёвывать белые цилиндрики.

— Ах ты, ведьма, — прошипела она.

— До тебя мне далеко, ведьма Песков Наир. Майя ошиблась: настоящая ведьма — это ты.

— Ненавижу… Всё из-за тебя! Зачем только появилась на свадьбе.

— Это проклятие предателя, Лия. Шотландия, рыдай.