Между мутными линиями что-то белело. Варвара с трудом разлепила веки. Белое обрёло гладкую форму. Появились завитушки. Было похоже на потолок. Точно — потолок. А где потолок?

Спросила себя: «Где мы находимся?» — и не нашла ответа. Голове и спине было мягко и тепло, не мокро и не холодно. Она проверила плечи, руки, ноги. Знакомые части тела были на месте. Голова точно отсутствовала. Вместо неё имелось пустое пространство, налитое усталостью.

Варвара поморгала, что оказалось труднее, чем ворочать камни. Ресницы слипались. Она подвигала тем, что было её головой. Очертания окружающего мира расплывались. Приглядевшись, Варвара убедилась, что находится в номере. Кажется, в своём. Точно в своём, вон ванна на месте. И полочка с косметикой.

Заставив голову повернуться, Варвара обнаружила под щекой покрывало. Покрывало на кровати. Значит, она лежит на кровати. Точно лежит. На своей кровати. Это не сон. Нет ни шторма, ни дождя, ни гадости, которая хотела её поглотить. Надо же, какая гадость приснилась. Раньше ночные кошмары не беспокоили. С чего бы вдруг?

«А чего ты валяешься?» — спросила она себя. Варвара сделала движение, чтобы подняться. Попытка закончилась, не начавшись. Слабость была похожа на беспомощность, как будто мышцы превратились в кисель.

«Это что за новости…»

Собрав ватные конечности, Варвара подтянула руки, кое-как опёрлась о мягкое и заставила тело двигаться вверх. Это оказалось не легче, чем двигать железнодорожный вагон. Каждый миллиметр подъёма давался напряжением сил. В какой-то момент Варваре показалось, что не удержится она, завалится на спину. Выручило упрямство. Удалось принять вертикальное положение.

Наклонив голову, она нашла себя в бальном платье. Всё ясно: в своём номере, на кровати да в бальном платье. Возникает первый вопрос — «Как она здесь оказалась?» и второй — «А что было до этого?»

Варвара попыталась вспомнить, что происходило после того, как Филин надел повязку, угостил шампанским, как кто-то взял её за руку, заиграла музыка из фильма про вампиров… А дальше?

А дальше тишина. И пустота. Мерзкий сон про какую-то девицу на берегу моря. В памяти нет ничего. Никаких впечатлений о бале. Даже мелкого намёка. Воспоминания о танцах стёрты полностью. Только рой вопросов: с кем она танцевала? Сколько было танцев? Когда бал кончился? Как добралась до номера? Как рухнула на кровать, не раздеваясь? И что с ней происходит? Последний — самый странный, но актуальный вопрос.

Варвара не была девушкой, которая теряет разум от бокала шампанского. Даже от двух, надо признать: Варвара мастерски пила водку благодаря деду, который обучил технологии, и профессору Тульеву, который помог закрепить на практике. Ну и ванзаровская порода сыграла роль. Про своё умение Варвара предпочитала помалкивать. Зато приводила в шок самоуверенных мужчин, выпивая и не пьянея.

Сейчас с ней творилось неладное. Это не утреннее похмелье — это как после недельного запоя. Наверное. Ничего подобного раньше не было. Даже после студенческих вечеринок Варвара ехала домой в приятном лёгком тумане мыслей. И только.

Чтобы не помнить ничего… Вообще ничего. Провалиться в другую вселенную… Заснуть в одежде на покрывале… Ненормально. Мысли аккуратно постучались, спросили разрешения войти в мозг. Варвара их впустила. Мыслей становилось всё больше. Они наполняли голову и возвращали реальность.

Сидеть на кровати и предаваться мыслям? Нет, спасибо. Надо двигаться. Одолевая лютую слабость, Варвара встала, скинула платье и, держась за что попало, добрела до душевой кабинки. Врубила воду и стояла под ледяными струями, пока не окоченела. Потом разогревалась под горячими столько, сколько могла вытерпеть. Повторила контрастный душ раза три. Скользя по кафелю мокрыми пятками, добралась до полотенец и принялась растираться докрасна. Стало легче. Она прошлёпала из душевой к ванне и вынула из косметички упаковку заветных шариков. Принимать их можно не чаще раза в трое суток. Только в исключительных случаях… Варвара решила, что такой и настал. И проглотила один шарик.

Через пятнадцать минут она вернула себя в полном составе.

Время было слишком раннее, чтобы задавать вопросы, а завтрак не спешил начинаться. Как назло, пришли аппетит и жажда. Пожар Варвара залила тремя стаканами воды из-под крана. Мини-бара в люксе не оказалось.

Восставший организм требовал движения. Из чемодана были вынуты кроссовки. Почти не ношенные. Много раз Варвара давала себе обещания заниматься бегом по утрам. Всегда находились дела более важные, или погода не годилась, или «в другой раз» — точно. Теперь появился идеальный момент, чтобы выполнить обещанное. Не зря в чемодан кроссовки кинула.

Открыв окно эркера, Варвара легко спрыгнула. Не ради детской шалости сбежать через окно. Встретить сейчас Филина, который может оказаться на ресепшене, ей не хотелось.

Размяв ноги, помахав руками и покрутив корпусом, как должны делать настоящие атлеты, Варвара побежала по песку. Тихонько и аккуратно, прислушиваясь к себе, — ещё не вполне уверенная, что драже деда выручило окончательно.

Утро блистало. По голубому куполу неба плыли облака. Края его подпирали сосны. Волны тихонько плескались. Чайки парили высоко, высматривая, чем бы поживиться. Песок печеньками хрустел под кроссовками. Пахло гниющими водорослями. От жары залив цвёл.

Было хорошо. Очень хорошо. Прямо чудесно… Варвара открыла, что бег — не пытка, а удовольствие. Давно надо было начать, а не поддерживать лень. Теперь не бросит, будет бегать каждое утро. Сначала здесь, по берегу, а в городе — по каналу Грибоедова. Нет, лучше в Юсуповском садике, там дорожки удобные. Любители здорового образа жизни так и снуют трусцой туда-сюда. Дети из спортшколы носятся как угорелые… Решено, пора регулярно заниматься бегом. «Если выживешь», — сказал кто-то в её голове. Варвара не заметила. Сделала вид, что залетел случайный шум. Ничто не испортит ей настроения. Хотя бы сейчас.

С каждым движением силы прибавлялись, будто природа вливала жизнь, как бензин в машину. Варвара бежала, стараясь ни о чём не думать. Запретила мыслям тревожить. Только не сейчас. Когда так хорошо, легко, свободно. Одна среди пляжа, моря и солнца. Одна во вселенной.

Линия берега манила вдаль. Варваре хотелось бежать вперёд, оставляя отель далеко позади. Она улыбалась, радуясь, как ловко получается. Что-то мелькнуло. Боковым зрением она отметила на границе волн и песка нечто большое, постороннее. Непонятно что. Наверное, бревно вынесло прибоем. Или нерпу. В Финском заливе водятся нерпы. Интересно увидеть живую нерпу. Варвара обернулась. Прилив шевелил что-то продолговатое и чёрное.

Не веря своим глазам, убеждая себя, что показалось, что это совсем не то, другое, Варвара подошла. Она отчётливо увидела, чем играли волны.

Это была не нерпа.

* * *

— Мадемуазель Варвара, доброго вам утра! — Портье пощёлкал по клавиатуре и выключил монитор. — Как вам бал? Вы просто блистали! Примите моё восхищение. Уже набрались сил, утренняя пробежка, зарядка, водные процедуры? Похвально! Чудесно! Как выспались? На нашем воздухе спят как младенцы. Организм молодеет лет на десять. Но вам это не грозит! Не видел, как вы вышли из отеля. Впереди изумительный день!

Варвара дождалась, когда поток восклицаний иссякнет:

— Господин Филин, где горничная Зухра?

На его лице раздражение спряталось за добродушием.

— Ах, горничная. С ней всё в порядке. Очень хорошо. А почему вы…

— Могу её увидеть?

Филин сделал руками движение вроде: «О, какая чушь в голове у девиц с утра пораньше!»

— Как только вернётся — непременно представлю вам.

— Она уехала?

— Ну конечно! Дали пару дней отгула восстановить силы. Уехала в город. Мы заботимся о персонале даже себе в убыток!

— Я так и думала, — сказала Варвара. — Позвонить ей нельзя, потому что связи нет.

— Зачем вам беспокоиться об этих пустяках? — Портье изобразил глубокую печаль.

— Потому что надо вызывать полицию. Через компьютер можно набрать 112.

Указательным пальцем Филин расправил стрелки усов. Немного нервно.

— Полиция? Зачем полиция? — спросил он.

Варвара глядела немигающим взглядом в точку чуть ниже лба. Портье поёжился:

— Опять нашли труп, мадемуазель?

Она не шелохнулась, буравя глазами. Филин изобразил улыбочку:

— Шутка, повторённая дважды, не веселит…

Глаза саднило, но Варвара держала страшный взгляд, чем окончательно довела толстяка. Веселье улетучилось, он нервно шевельнул усами:

— Да что случилось-то?

— На береговой линии, — для усиления эффекта Варвара указала на дверь пальцем, — лежит мёртвое тело. На него нацелились чайки-падальщики. Надо срочно поставить официанта отпугивать птиц и вызвать полицию. Срочно!

Филин мотнул головой, будто отгонял наваждение.

— Какое мёртвое тело? — пробормотал он.

— Вас интересует, кто именно убит?

— Нет… Но я… Почему вы на меня так смотрите, будто обвиняете?

— Обвинение выносит следствие. Я только сопоставляю факты.

— Какие ещё факты?! — вскрикнул он. — Вы зачем сыщицу изображаете?

Он подписал себе окончательный приговор.

— Факты таковы. — Варвара моргнула, терпеть больше не могла. — После бала я выжила чудом. Просто повезло. Мой организм справился с отравлением. Та, кто лежит на песке, погибла. Мы обе пили шампанское. Я жива, она — нет. Убийца подсыпал яд в бокалы, чтобы одним ударом убрать двоих. Удар получился наполовину. Вызывайте полицию. Иначе закричу и подниму всех.

В глазах портье метались мысли: «Что делать?»

— А почему… Почему вы на меня так смотрите? — спросил он.

Молчание Варвары было выразительнее слов. Не зря тратит время в театральном институте. Многие студенты-актёры могли позавидовать такому молчанию. Как известно, чем гениальней актёр, тем больше у него пауза. Молчание Варвары было где-то на полпути к гениальности. Или чуть дальше. Филину хватило.

— Вы что, меня подозреваете?

Молчание стало угрожающим. Варвара очень старалась.

— Совсем сдурела? — спросил Филин, забыв про манеры, и покрутил пальцем у виска. — Ну, молодец, сыщица, нашла убийцу… — Он схватился за сердце, скрытое сорочкой, двумя жилетками и пиджачком.

Вести допросы Варвара не умела и не хотела учиться. Она следила за поведением. Поведение говорило, что главный подозреваемый ведёт себя не так, как должен разоблачённый убийца. Или у него крепкие нервы, или она ошиблась. Пусть лейтенант Зимовец с этим разбирается.

— Дознаватель и следователь выяснят, — сказала она, замечая, что портье раздражён, но не испуган. — Вам проще всего подсыпать яд в бокалы.

— Я бы просил вас, Варвара, быть аккуратнее со словами, — заявил он, вернув уверенность. — Чтобы потом не пришлось извиняться.

— Не тяните время, вызывайте полицию.

— Нет уж! — Портье решительно помахал пальцем перед носом Варвары. — Покажите мне, кого я убил. Предъявите. Желаю посмотреть на дело рук своих.

— Пройдёмте, — Варвара повернулась к выходу. Она нарочно шла быстро.

* * *

За спиной пыхтел толстяк.

Варвара смотрела вперёд, чтобы заметить чаек, которые должны кружить над телом. Парочку наглых птиц она отогнала, прежде чем побежала в отель. Чайки парили вдалеке. Перед глазами не появлялось ничего похожего на кровавое пиршество. Насколько она могла видеть, берег оставался пуст, и это было неправильно. Совсем неправильно.

Мелкие волны шлёпались о песок и камни, вынося на берег то, от чего отказалось море. Водоросли, палки и мусор имелись в изобилии. А мёртвое тело — нет. Варвара вдруг осознала: в спешке и панике не отметила место, где лежала убитая. Но ведь это примерно здесь. Нельзя упустить на пустом берегу большой… предмет, притом чёрный. В чёрном.

Она сделала несколько шагов, остановилась и оглянулась. Отель показался отсюда крохотным. Значит, ушла далеко. Филин догонял.

— Ну и где убитая? — спросил он, борясь с дыханием.

Ситуация становилась нехорошей. Отвратительной. В лучшем случае Варвара выглядела дурой. В худшем — сумасшедшей, которой мерещатся трупы. Оставался последний шаг. Скинув кроссовки, она зашла в воду. Залив был мелкий для того, чтобы вода дошла до коленей, поэтому стоило пройти метров пять, а чтобы купаться — намного больше. Варвара бродила кругом, всматриваясь в дно. С каждой секундой тонула всё глубже. Тела не было. Оно исчезло. Этого не могло быть. Но это случилось. Варвара вышла на песок.

— Ну и где ваш труп, мадемуазель? — Филин торжествовал.

— Его… нет, — ответила Варвара, понимая, какой глупостью это выглядит. — Но он был.

— И где же?

— Вот здесь. — Она повела рукой. — Примерно где-то здесь.

— Куда же тело делось? Наверное, чайки унесли. Или волшебство, мадемуазель? — Филин дружески подмигнул.

— Волны могли затянуть на глубину. — Варвара сама не верила тому, что говорит. Чтобы тело унесло с берега в море, нужен шторм, волны или сильный прилив.

— О, не заставляйте меня нырять, мадемуазель Варвара! Пощадите! — Сорвав цилиндр, он отвесил глубокий поклон. К Филину вернулось игривое настроение.

— Надо вызвать полицию, — упрямо заявила Варвара, чтобы хоть что-то сказать.

— Неужели? И что же мы скажем полиции: был труп и нет его? Зовите водолазов, будем обшаривать побережье. Ах, милая, чудесная Варвара! Неужели вы не поняли, что случилось?

— Что? — спросила она, разглядывая песок.

— Вам показалось! Привиделось! Утомились на балу, приняли бревно за мёртвое тело. С кем не бывает. Я на вас совсем не сержусь!

Неприятную возможность Варвара успела обдумать. Да, утро выдалось нелёгким. Еле пришла в себя, потом ещё занялась дурацким бегом. Мысли всякие в голове вертела. Могло показаться? Кислород ударил в пострадавшую голову и выдул фантом. Такого с ней не случалось. Всё бывает в первый раз.

— Я видела её лицо, — выдохнула Варвара, чтобы не потерять уверенность в себе. — Мокрые волосы, глаза неподвижные, челюсть отвалилась. Она была мертва. Лежала в воде и потом… Оказалась на берегу.

— Страшная картина! — Филин игриво подмигнул. — Какие только фокусы не выкидывает с нами мозг!

— Это была она.

— Да кто же эта несчастная жертва ваших фантазий? Раскройте тайну, мадемуазель Варвара!

— Лия Маковская.

Филин как будто ждал. Отвесил благодарный поклон.

— Милая, милая мадемуазель Варвара! Уверяю вас, ни Лии, ни вам, никому из наших гостей ничего не угрожает. Если только надышаться морским воздухом и провести время в своё удовольствие среди нашего гостеприимства. Я не подбрасывал яд в бокалы, как опереточный злодей. А если вам с утра было дурно… Что ж, это бывает. Второй раз вы напугали меня. Но я прощаю! Вы мне искренне симпатичны. Пойдёмте, завтрак уже начался.

Сунув мокрые ноги в кроссовки, Варвара признала поражение. Она не сумасшедшая и не страдает галлюцинациями. Случилось то, о чём предупреждала Лия. Дальше может случиться что угодно. Писательницы фэнтези имеют шанс надышаться до смерти. Воздух здесь убийственный. Смерть Анны — первая упавшая фишка домино. Дальше будут падать остальные. «Ты в очереди», — сказала она себе, чтобы взбодриться.

— Хотите пари, господин Филин?

— Это удовольствие, мадемуазель Варвара! На что спорим?

— На ящик шампанского. Если найдём в отеле Лию живой.

— К вашим услугам! — И он взмахнул цилиндром.

* * *

— Это ничего не значит!

Филин подтолкнул Варвару к выходу с террасы. За столиками завтракали Нина с Маженой, а Юля и Майя Кристалл — в одиночестве. Официант подтвердил, что Лия ещё не явилась.

— Девушка отсыпается после бала. Это так понятно…

— Давайте разбудим, — предложила Варвара. — Жаль пропускать такое чудесное утро.

Деваться Филину было некуда. Спор есть спор. По коридору второго этажа он прошёл к крайнему номеру 25, задержался, разминая пальцы, и очень вежливо постучал. За дверью было тихо.

— У девушки глубокий сон после бала, не стесняйтесь, господин Филин.

Он постучал громче. Потом ещё громче. Наконец, использовал кулак.

— Госпожа Маковская? — позвал в полный голос.

Дверь осталась равнодушной.

— Используйте универсальный ключ.

Филин искренно возмутился:

— Как! Нельзя беспокоить гостя.

— А вы не беспокойте. Тихонько откройте: мы заглянем, убедимся, что Лия спит в своей кровати, я признаю, что испугалась призрака, вы получаете ящик шампанского…

От такого предложения Филин не мог отказаться. Вернее, не мог придумать быстро, как это сделать. Из кармашка жилетки вытянул ключ, похожий на отмычку, повернул в замке и чуть-чуть приоткрыл дверь.

— Что там? — спросила Варвара, стараясь заглянуть в комнату. Широкая спина и высокий цилиндр ужасно мешали.

Филин распахнул дверь. Кровать была застлана покрывалом. На кресле лежал забытый платок. Протиснувшись мимо портье, Варвара попала в чужой номер, нарушив правила вежливости и законы отеля.

— Лии тут нет, — подвела итог она, что было очевидно даже слепому.

Филин вошёл и осмотрелся. Веселье его поблекло.

— Это ничего не значит.

— Она не ночевала в номере.

— С чего вы взяли?

— Покрывало не тронуто.

— Ничего не значит! — повторил Филин, как заклинание, и для пущей убедительности помахал ладонью. — Встала рано, заправила постель, пошла прогуляться.

— Лия настолько аккуратна, что делает работу горничной в вашем бутиковом отеле?

Филин поморщился как от зубной боли. Это Варваре было знакомо: студенты так трагически реагировали на простейшие вопросы. Например: «Сколько человек убил Гамлет?»

— Я уверен, мадемуазель Лия отправилась на прогулку. Скоро вернётся.

— Подождём её здесь.

Варвара направилась к креслу, что вызвало бурный протест Филина. Он заявил, что это невозможно, недопустимо, «кошмар и гибель всех правил гостеприимства».

— Проверьте платяной шкаф, — попросила она.

— Зачем?

— У неё был багаж? Чемоданы?

Портье немного задумался или сделал вид. Чтобы выиграть время для новой отговорки.

— Была сумка. Не слишком большая, среднего размера. — Он показал руками и выглядел как рыбак, который хвастается пойманной щукой.

Варвара была уверена, что вещи на месте, и пыталась убедить в этом портье. Филин подошёл к шкафу, распахнул одну створку, затем другую.

— Мадемуазель Варвара, прошу вас…

Нутро шкафа было чисто и пусто. Если не считать десятка вешалок, на одной из которых висело жёлтое платье ведьмы Песков Наир. Ни личной одежды, ни сумки. Если бы в шкафу обнаружился труп Лии или чей-то другой, Варвара удивилась бы меньше. Исчезновение сумки с вещами было нелогично. Не имело никакого смысла. Во всяком случае, смысла, известного ей.

Филин не скрывал торжества:

— Убедились?

Проиграть ящик шампанского было глупо. Ещё глупее казалось дать убедить себя в том, что страдаешь видениями. Бредишь наяву, видишь миражи, пора к доктору. Этого допустить нельзя.

— В чём я должна убедиться?

— Госпожа Маковская собрала вещи и уехала.

— Не предупредив вас?

Он пожал плечами.

— И что такого? У нас не советская гостиница, номер сдавать не надо. Вы, молодёжь, не знаете, как унизительно, когда дежурная по этажу при вас проверяет, всё ли на месте и не украдено ли полотенце или одеяло. Стыд и позор. Вспоминать противно.

Могла Лия сбежать? Повертев мысль со всех сторон, Варвара согласилась: почему бы нет. Кто знает, какие ветры гуляют в голове писательницы. Оставался последний аргумент.

— В шкафу нет платья для Тёмного бала.

— Эка невидаль! Увезла с собой: это подарок каждой участнице. И ваш подарок, мадемуазель Варвара.

— Забрала подарок и уехала, бросив подруг и мечту?

— Какую ещё мечту?

— Лия приехала сюда, чтобы сбылось желание писательницы. Она хотела, чтобы её будущие книги стали бестселлерами.

Филин комично всплеснул руками. Цирк без него тоскует.

— И что такого? Она взрослый человек. Могли появиться дела важнее бестселлера. Это жизнь, мадемуазель. «Сэ ля ви», как говорят французы. В конце концов, могла обидеться и уехать. Писательницы — тонкие натуры. Чуть тронь — трагедия.

— Вы видели, как Лия уходила с бала?

— Конечно нет! Во-первых, я танцевал, а во-вторых, у меня на глазах была повязка.

— С кем танцевали?

— Мадемуазель Варвара, это похоже на допрос. Но я вас слишком уважаю. Имел удовольствие танцевать с мадам Катовой, чтобы уважаемая дама не осталась в одиночестве.

Варвара представила пару: портье и Тёмный странник. Как только толстяк с повязкой на глазах не наступил на плащ в вальсе. Жаль, она ничего не помнит.

— Когда Лия ушла из гостиницы?

— Да могла уйти когда угодно! Электрички ходят с пяти утра. До станции километров пять, но почему бы не погулять белой ночью? У нас тут волков нет.

Князя Оборотня в расчёт можно было не брать.

— Вы видели, как она ушла из отеля?

— О, небо! — Филин вскинул руки к потолку. — За что мне это! Нет, мадемуазель Варвара, виноват, не видел. Потому что ночью я спал. Я вот не видел, как вы утром вышли. И ведь не казню себя. Почему я не видел, как вы ушли на пробежку?

«Потому что я вышла из окна. Выйти со второго этажа немного сложнее», — ответила про себя Варвара и промолчала.

Филин светился добродушием:

— Милая Варвара! Не хочу, чтобы вы проиграли наше маленькое пари. Но… Поверьте моему чутью, госпожа Маковская вернётся. Передумает и вернётся к своим подругам. Быть может, сегодня вечером. А вам пора завтракать! Наш повар Жан печёт чудесные кексики. Нет ничего лучше чая с кексиками на завтрак, чтобы развеять тяжкие мысли. Мой вам совет: выкиньте из головы утреннюю ошибку и наслаждайтесь жизнью. Только не опоздайте на занятия к Майе Кристалл. Не забудьте надеть бело-голубое. Оно вам к лицу.

Нотацию Варвара выслушала терпеливо. Пусть Филин торжествует. Пока может.

— Что делать с бальным платьем? — спросила она.

— Оно вам ещё пригодится. Утро с вами, мадемуазель Варвара, — удовольствие!

Филин взмахнул рукой. Чуть цилиндр не уронил.

* * *

Варвара очнулась, когда на тарелке оказалось еды столько, сколько наваливает турист, первый раз оказавшись в Турции. Что теперь делать? Съесть эту гору невозможно, вернуть обратно нельзя. Она отправилась в угол террасы, подальше от столика Марты, поближе к заливу. Бывшая подруга сделала выражение «Даже не думай!» Варвара и не думала. Время мириться ещё не пришло.

Сидя над тарелкой, она ковыряла вилкой что-то овощное. Аппетит пропал.

— Девушка, у вас не занято?

Родион держал большую чашку нежно, как дитя. Он из племени тех, кто завтракает кофе. С круассаном или без. С сахаром или без. С бутербродом или… В общем, Варвара обрадовалась, увидев именно его, что было немного неожиданно для неё же самой.

Закинув ногу на ногу, Родион сделал первый глоток. У кофеманов по утрам он считается самым важным. Первый глоток, который настраивает весь день. Рабства кофе Варвара не признавала. Не осуждала, но не принимала. Она человек чая. В доме у себя кофе не держит. Все подруги знают, ругаются, но терпят. Включая вон ту, вдалеке, что пока состроила каменное лицо.

— Отличный аппетит — признак здоровья. — Родион по-кошачьи облизнул пенку с губы. — С учётом пропорций вашей фигуры можно предложить отличный обмен веществ. В наше хворое время — самый ценный подарок от родителей.

— Утром бегала, — сказала Варвара будто в оправдание. — Родион, вы хорошо знаете Лию?

Ответ она поняла сразу, когда брови собеседника дёрнулись.

— Глорию Рейнольдс? Очень мало знаком. Она пишет хорошее фэнтези, её романы быстро набирают популярность. Я прочёл, кажется, один или два. А что вас интересует?

— Что она за человек?

— Ах, это. — Родион сделал второй большой и долгий глоток. Не менее важный. — Слышал, у неё непростой характер. Она обидчива, но довольно дружелюбная. Наверное, это всё. Вам-то что за дело?

— Она ночью уехала из отеля. Портье в этом уверен.

— С кем не бывает. Почему расспрашиваете?

Сказать или нет? Варвара загадала: если под листиком салата окажется фасоль, выложит. Даже если пожалеет потом. Она перевернула вилкой зелёный листок.

— Утром на пробежке я наткнулась на тело. Это была Лия. Промокшая, будто из воды. Кожа бледная. Она была мёртвая.

Кажется, Родион не поверил. И с чашкой не расстался.

— Полицию вызвали?

— Нет.

— Почему?

Варвара собралась с духом:

— Потому что тело исчезло. Просто исчезло. Само уйти не могло. Море спокойное, волны унести не могли. Забрать никто не мог. Я вернулась с портье очень скоро, но тело исчезло — как растаяло. — С досады Варвара отшвырнула вилку.

Утешать и веселить Родион не спешил. На что она рассчитывала… Совсем немного.

— Вы уверены, что тело было?

Худшее, что могла услышать Варвара от этого человека. Что ж, такое мрачное утро выдалось.

— Теперь уже не уверена.

— Почему?

Интонация этого «почему» кольнула равнодушием. Отступать некуда. Сама загнала себя в угол. Играть честно — значит проигрывать.

— Потому, что вчера в бокал мне-то что-то добавили. Я не помню ничего, что было на балу. Утром проснулась на кровати в платье в состоянии выпотрошенной тушки.

— Как ваше самочувствие?

— Как видите, жива.

— Что принимали?

— Контрастный душ, — ответила она и набила рот салатом, чтобы разговаривать так. — Не могу исключить, что отравленное сознание разыграло меня.

Родион вернулся к чашке, отпил свой проклятый кофе:

— Я же говорю: у вас прекрасная наследственность.

— Яд в шампанском вас не удивляет. Так принято на Тёмном балу?

— Вы раздражены, голодны, но принимать пищу не можете, устали, ждёте от меня утешения и нарочно говорите глупости, чтобы позлить, — выдал он так, будто видел её насквозь. — Если не глажу вас по головке, то потому… Потому, что уважаю как сильную личность. Этим вы мне нравитесь. Вы должны сами справиться с этой проблемой. И вы справитесь.

Лекарство было горьким, но полезным. Варвара его приняла.

— Верите, что видела Лию Маковскую мёртвой?

— Вы врач? — спросил он, как этот вопрос задавал Филин.

— Я умею отличить мёртвого человека от живого.

— Не сомневаюсь. Остаётся вопрос: куда исчезло тело?

— И второй, — поспешила она. — Кто меня отравил?

— Шампанское оказалось излишне крепким?

Варвара неторопливо растерзала сосиску, чтобы успеть выбрать правильные слова.

— Я пережила студенческие вечеринки в театральном институте.

Чашка освободилась от кофе. Родион облизнулся. Только не мяукнул. Так похож на сытого породистого кота.

— С таким опытом не поспоришь, — кивнул он. — Вероятно, вам что-то подсыпали. Это мне кажется абсурдным. Вас тут никто не знает, вы человек случайный, посторонний, не писательница. За что вас убивать? За то, что фэнтези не знаете? «Седьмую ведьму» не читали? Могу предположить одно…

— Меня перепутали с Лией! — осенило Варвару. — Ну конечно. Вернее, всыпали в два бокала для надёжности.

— В чём тут надёжность?

— Очень просто: отравили крайние бокалы. Мы с Лией стояли по концам шеренги ведьм. Если поднос перевернуть, Лия всё равно получит своё. Случайная жертва не в счёт.

— Просто и разумно. С вами опасно иметь дело. Кто же это мог сделать?

— За бокалами никто не следил до тех пор, пока Филин их не раздал.

Родион согласно кивнул:

— То есть… кто угодно. Даже кто-то из ведьм.

— Подсыпать и встать в ряд.

— Ужасное коварство. Ведьмы, что с них возьмёшь.

— Вы видели, как Лия ушла с бала? Или с кем?

— Нет. Нам тоже завязали глаза. Повязки сняли, на террасе ведьм не было. Я думал только о вас. Я уверен, что мы танцевали с вами. Я это чувствовал.

Варваре тоже хотелось в это верить.

— Жаль, что я ничего не помню, — ответила она.

— Значит, надежда жива. — Родион встал. — Благодарю за приятный завтрак.

Дождавшись, когда он уйдёт, Варвара накинулась на горки еды. Она снова была голодна, как дракон. И не стеснялась этого. Дед рассказывал, что прапрадед Ванзаров отличался зверским аппетитом, потому так успешно ловил преступников. И не только поэтому. Вспомнив о предке, Варвара перестала жевать. Положила вилку. Отодвинула тарелку. Она поняла, что совершила ошибку.

Иногда очевидное только кажется таковым.

* * *

Их было шесть. Ровно шесть. Шестёрка чёрных воронов на костюмерной вешалке. Варвара рассчитывала, что найдёт четыре, что докажет пропажу Лии вместе с её платьем. В номере его не было. Уехать в бальном платье на электричке — выглядит сумасшествием. Значит, это она лежала в этом платье на берегу. Не призрак, не ошибка мозга, не гнилое бревно, выброшенное морем. Мёртвая Лия. Отравленная и убитая. Бедная девушка. Предупредила об опасности и погибла сама. Наверняка погибла. А если нет… Варвара будет рада отдать последние деньги за ящик шампанского.

Платьев нашлось больше, чем хотелось. Они не доказательство.

В костюмерной комнате пахло пылью. Варвара подошла к камину. Мраморные ворота очага были холодны, спокойны и красивы, как надгробие. Камин давно не разжигали. Каменное нутро хранило следы старой копоти, покрытой беловатой плесенью. Варвара сунула руку: ни тяги, ни лёгкого ветерка. Труба камина заложена. Бедные ведьмы: вылетят через камин — и лбом в камень. Только искры посыплются.

Около камина произошло изменение: исчезли светлые пятна от фотографий на обоях. Исчезли вместе с обоями. На стене вместо старинных газет, как должно было быть, виднелась ровная побелка. Теперь комната требовала ремонта на самом деле.

Выйдя в коридор, Варвара захотела узнать, что же находится за ближней дверью, похожей на ворота сарая. Мощные струганые доски держали кованые накладки, вместо дверной ручки висело стальное кольцо. Сбоку виднелась прорезь замка. Дверь должна была вести в башенку. Варвара подёргала за кольцо — дверь не шелохнулась. Приложив ушко к дверному полотну, Варвара громко постучала. Услышала эхо пустоты с той стороны. Раздались тихие, еле уловимые звуки, будто кто-то подкрался и затаился. Постучав увереннее, Варвара проговорила в замочную скважину:

— Откройте, полиция! — и заглянула.

Виднелась темнота. Варвара прислушалась. Нет, ничего. Наверное, ветер играл сквозняком. Стукнув кулачком непослушную дверь, она направилась к номеру Лии. Филин так спешил прогнать её на завтрак, что забыл запереть на ключ. Для портье такое вполне нормально — постоялец выехал, зачем закрывать. И тут нос Варвары уловил нечто такое, что заставило отложить преступное намерение. Запах был сказочным, как в детстве. Как под гипнозом, Варвара пошла по его следам. Нос привёл к кухне. Да, отсюда разносился аромат, за который можно было отдать всю стипендию аспиранта за год.

Повар Жан взбивал в большой миске что-то венчиком и с тихим обожанием следил за Юлей, которая замешивала какой-то крем. Источник волшебного аромата был найден.

Юля заметила и махнула.

— Привет! Заходи…

Отказаться от такого предложения выше человеческих сил. Варвара подошла к столу и не смогла оторвать взгляда от светло-жёлтой массы, извивавшейся упругим удавом. Крем вертелся гладкими бочка́ми. Варвара с трудом поборола соблазн сунуть в него палец и облизать. Ей протянули десертную ложку.

— Попробуй. — Юля перестала мешать.

Не спеша, как истинный гурман, Варвара вонзила ложечку в кремовую плоть, зачерпнула, сколько хватило наглости, поднесла к губам и слизнула.

— Ну как? Всего достаточно?

Что тут скажешь? Варвара могла только промычать. Было так вкусно, что никакими словами не описать это чудо. Нет, одним словом — кулинарная магия. То есть двумя.

— Неплохо. — Она вынесла вердикт, вылизав ложку едва не до дырок.

Попросить ещё? Нет, она уже взрослая девочка. Какая жалость.

— Как тебе бал?

Варвара рассталась с бесполезной ложечкой.

— Много впечатлений, — ответила она, наблюдая, как в крем сыплется шоколадная крошка. — А тебе?

— Натанцевалсь, чуть ноги не отвалились. — Юля мешала чудо, как обычный крем.

— С кем танцевала?

— Наверное, со всеми. Было несколько смен партнёров. У тебя разве не так?

— Хотела сравнить впечатление. Шампанское понравилось?

Юля поморщилась:

— Предпочитаю брют.

— Утром голова не болела?

— С одного бокала? Шутишь?

Сладкая магия отпускала. Варвара сказала себе, что на болтовню нет времени. Повар Жан, осудив постороннюю недобрым взглядом, отошёл в дальний конец кухни греметь посудой.

— После бала видела Лию?

Юля побрызгала чем-то из маленького пузырька на крем и принялась мешать его дальше. Ведьмино зелье, не иначе.

— Я за ней не следила.

— Она вчера с кем-нибудь ссорилась?

— Вот уж не знаю. Да я не видела её, ну почти. Ходила в платке и очках, как модница пятидесятых годов. Мучилась по такой жаре. Почему ты спрашиваешь?

Мысленно Варвара сказала крему: «Ещё увидимся», а вслух то, что было надо:

— Потому, что Лия исчезла.

Новость не произвела впечатления. Юля отнесла миску в холодильник с прозрачной дверцей, вернулась и сняла фартук.

— Что значит «исчезла»? — спросила она равнодушно.

— Её нет в номере. Нет её сумки. Филин уверен, что она уехала ночью. Или утром, пока все спали.

— И что такого? Уехала и уехала, никто переживать не будет. Глупо, что пропустит часть фестиваля. Особенно уроки Майи.

— Могу быть с тобой откровенна? Ты умеешь хранить тайны?

Расхожая фраза, которую часто повторяют в плохих сериалах. Глупая и наивная. Но люди всегда реагируют. Помани секретом — любая птичка клюнет. Юля не была исключением. Заявила, что умеет хранить чужие тайны. Как свои.

Варвара сделала вид, что поверила:

— Сегодня утром я нашла Лию на берегу мёртвой. Она лежала на песке. Явных причин смерти, вроде верёвки на шее, огнестрельной раны и раны от ножа, я заметить не успела. Остаётся отравление.

— Кошмар! — В глазах Юли загорелся интерес. — Покончила жизнь самоубийством?

— У неё была причина?

— Откуда мне знать! Она вообще не слишком общительная.

— Несчастная любовь? Литературные неудачи? Ипотека?

— Понятия не имею! Близко она с Аней общалась. Сильно переживала её смерть… Литературных неудач точно не было. Скорее, наоборот: набирала популярность, — промелькнула завистливая нотка.

Лейтенант Зимовец, наверное, тут же вцепился бы и спросил: «А вас не расстроила смерть Анны Дюковой? Не стыдно веселиться на тематическом фестивале?» Варвара не могла себе это позволить.

— Кстати, о свадьбе, — сказала она, будто вспомнила. — Я опоздала, ты знаешь. Что делали до зелёного зала?

Юля пожала плечами:

— Что делают перед свадьбой? Жених угостил шампанским с красной икрой, чтобы не так волноваться.

— Анна пила со всеми?

— Да, из пластиковых стаканчиков на набережной перед загсом. Так романтично…

— Потом она ничего не пила?

— Потом мы поднялись наверх, — Юля насторожилась. — Почему ты спрашиваешь?

Из холодильника добрался запах крема. Варвара ощутила его.

— Смерти Анны и Лии могут быть связаны.

Волшебница кремов, она же ведьма Костра Милис, понимающе кивнула.

— Ты говоришь как детектив. Мне нравится. Ты сыщик?

Мысленно Варвара ответила: «Спасибо, что не сыщица».

— Аспирантка театрального института, если тебе ещё не сказали. Хочу разобраться, понять, что случилось. Позавчера и сегодня.

Схватив её за руку, Юля легонько пожала.

— Рассчитывай на меня. Буду твоим доктором Ватсоном. Вместе мы поймаем убийцу. Ужасно люблю детективы. Хотя пишу фэнтези. — Тень недовольства промелькнула на её ухоженном лице. — Давай начнём с того, что осмотрим её мёртвое тело. С тобой мне не будет страшно.

Храбрая Юля откровенно вздрогнула.

— Осмотр отменяется, — сказала Варвара. — Тело исчезло. Я не шучу. Пока бегала за Филином, оно исчезло.

— Вот это настоящая тайна! — Юля просияла. — Раскусим, как грецкий орех. Правда, ведьма Тентис?

«Если зубы не обломаем», — добавила Варвара про себя. И снова уловила нотки чудесного крема.

— Разузнай аккуратно у своих подруг, кто видел Лию после бала, — попросила она.

— Не сомневайся, выясню. Ох как интересно!

Юля без церемоний чмокнула её в щеку, словно близкая подруга. Писательницы похожи на актрис. Те тоже целуются. Особенно нежно с теми, кого ненавидят.

— Кстати, — вспомнила Варвара, — а где разливали шампанское?

— Здесь, конечно. — Юля обвела кухню движением головы. — Где же ещё?

— Кто это делал?

Обернувшись, Юля крикнула:

— Жан, милый, ты разливал шампанское перед балом?

Чудовище в облике повара кого-то рубило — раздавался стук поварского ножа. Не остановив нарезку, он кивнул и промычал.

— Это сделал он, — перевела Юля и добавила тихо: — Отличный повар, милейший человек, жаль, немой.

* * *

Из номера Лии доносились звуки. Не игра ветра, не обман слуха. Там кто-то был. Изготовившись, Варвара распахнула дверь и вошла.

На кровати разлеглась Мажена в синем платье Асгард, ведьмы Ветров. Губы её были накрашены синей помадой. В левой руке она держала селфи-палку, на которую насадила смартфон. Варваре был послан укоризненный взгляд.

— Тихо! — приказала она, поправила чёлку и натянула улыбку. — Девчулечки мои милые, дорогие, приветики-приветики! С вами я, ваша любимая Лола Занзер. У меня столько новостей. Я решила отдохнуть в крутейшем месте на берегу моря. Живу в номере люкс бутик-отеля знаменитой международной сети. Не буду говорить название, мне за это не платят. Я по вам так соскучилась! А вы по мне? Напишите в комментарии! А у меня отличные новости для вас. Я почти закончила крутой роман, который скоро начну выкладывать! Ждите проды, скоро выложу начало! Хотите прочесть про новые приключения в Тёмной академии? Пишите в комментарии! У нас будет новый герой — князь Оборотень, новые отношения, новая попаданка. В общем, всё новенькое. Всё, как вы любите! Обещаю, вы не сможете оторваться! Ну ладно, мне пора готовиться к балу, уже выбрала себе платье. Это оно. Как вам? Напишите в комментарии! Пока все, люблю вас! Чмоки-чмоки, мои дорогие!

Мажена послала воздушный поцелуй. Она собрала телескопическую палку, сняла смартфон и слезла с кровати. Хорошо, что в XIX веке у Льва Толстого не было интернета и соцсетей. «Чмоки-чмоки» от бородатого графа — испытание для крепких нервов.

— Ты чего мешаешь? — Мажена выразила недовольство.

— У тебя появился интернет? Одолжи сделать один звонок.

— Не появился. Просто записываю на потом.

— Почему в номере Лии?

— Здесь фон красивый, у меня такого нет. — Мажена с откровенной завистью глянула на кровать. Та действительно была королевская. Как раз под амбиции писательницы.

— А зеркала у тебя в номере есть?

— Прикинь, нет! Красилась наугад. Здесь некуда посмотреться. Странно, правда?

— Лия тебе разрешила сниматься у неё?

— Ну да, вчера перед балом я попросила. Она не возражала. Сказала, что утром пойдёт гулять, номер оставит открытым. Я пришла. А тебе какое дело? Ты же соцсетей не ведёшь.

Это не было совсем правдой. У Варвары имелся еле живой, если не сказать полудохлый, блог про историю косметики и парфюмерии. Завела и бросила. Толку никакого, только время отнимает.

— После бала с Лией не виделись?

Мажена покачала головой:

— Нет, я так устала, пошла в номер. Почему спрашиваешь?

— Вы с Лией подруги?

Ведьма Асгард фыркнула:

— Просто общаемся. Лия необщительная, замкнутая. С ней только Аня умела найти общий язык. А тут вообще нас сторонилась, укуталась в платок и очки.

Ни намёка на грусть или печаль при упоминании мёртвой подруги.

— Да что ты все с вопросами пристаёшь, ведьма Тентис? — опомнилась Мажена. — Не выспалась?

— Ищу Лию и нигде не могу найти. Никто её не видел. На завтрак не приходила.

Мажена беззаботно пожала голыми плечами. Старинное платье для этого подходило отлично. Мужчинам не оторвать глаз.

— Она же пошла гулять. Вернётся к занятию Майи.

— Портье считает, что Лия уехала ночью, — ответила Варвара, следя за реакцией.

Мажена не сильно удивилась:

— Чего же, она может.

— Почему?

— Я же говорю, странная.

— В чем именно странность-то?

— Ну не знаю… Когда собираемся, мало разговаривает, больше молчит. Тихая. Пугливая. Боится всего. Я как-то раз пошутила, сказала, что у неё за спиной призрак смерти. Она разрыдалась, убежала. Да какая разница! Главное, романы у неё интересные. Почитаешь комментарии читателей, даже неприятно. Так расхваливают, будто что-то невероятное.

— Обгонит Джессику Блеклайт?

— Ну нет. Это чудо не догнать. Откуда только свалилось на нашу голову. Написала «Седьмую ведьму», и все с ума посходили. А роман-то дрянь, ерунда. Ничего оригинального. Я куда лучше пишу. И романов у меня уже двадцать.

Зависть писательниц не отличается от типичной женской зависти. И мужской. И даже детской. Зависть не имеет красок. У зависти один цвет — чёрный. Даже если она белая.

— Анна переживала, что Блеклайт её обогнала?

Мажена улыбнулась:

— Как иначе. О таких вещах не говорят. Нам бы она точно не сказала. Всегда нос задирала. Свадьбу эту дурацкую придумала. Я как чувствовала, что не надо было идти. Захотелось примерить платье с маской. Так и знала, что бедой кончится.

— Какой бедой? — спросила Варвара, ожидая. Мажена фыркнула:

— Ты не заметила? Аня умерла. От сердечного приступа.

— Жаловалась на больное сердце?

— Никогда, — последовал уверенный ответ. — Вела здоровый образ жизни, занималась бегом, плаванием, в баню ходила. Нужно здоровье, чтобы столько писать: книжка в месяц требует сил. Только кажется, что писать легко. Когда сама попробуешь, узнаешь, какая это нагрузка.

— Тебе не приходила мысль, что Анну могли убить?

Оглянувшись, будто в номере засели шпионы, Мажена подошла близко и прошептала:

— Приходила.

— Почему? — шёпотом ответила Варвара, чтобы не разрушить возникший контакт.

— Не знаю… Всё это так странно и внезапно случилось. И потом фестиваль не отменили. Мы здесь играем в эту треклятую «Седьмую ведьму». Всё это неправильно, странно. Как нарочно. А ты что думаешь?

— Кто мог её отравить? — просила Варвара.

Мажена задумалась:

— Я бы назвала Юлю. Нашу Юну Шейк, ведьму Костра. Я так и на допросе в полиции сказала.

— Почему она?

— Аня часто над ней подшучивала, поддразнивала, говоря, какие у неё слабые книги и как мало читателей. Юля делала вид, что не сердится, но что там у неё в душе, кто знает… Она же хитрая, только кажется доброй тётенькой, которая печёт тортики.

Спешить с выводами Варвара не стала. Слишком рано. Слишком просто. Хотя…

— После свадьбы Анна обещала раскрыть какой-то секрет. Что это могло быть?

— Да, что-то такое мелькало. Я не обращала внимания. Мне чужие секреты неинтересны, — заявила ведьма Асгард. Не слишком убедительно.

— Кто ещё?

— Ещё? — Она помолчала. — Если скажу, ты не поверишь.

Варвара пообещала верить каждому слову.

— Илья! — выпалила Мажена. — Да, женишок Ани. Отменный подлец, хоть красавчик. Женился на её деньгах. При этом лютый бабник. Обещает начинающим девочкам-писательницам раскрутить их в своём блоге. А блог у него, — Мажена сблизила указательный и большой пальцы, оставив между ними лишь миллиметры пространства, — меньше кое-чего у комара. Недавно у него появилась поклонница. Ну, ты понимаешь? Анна об этом узнала. Посмеялась, но пригрозила отменить свадьбу, вот он её и прикончил. Может, в этом была тайна.

— Если Илья женился на деньгах Анны, то, убив до свадьбы, потерял всё, — проговорила Варвара размеренно, чтобы смысл сказанного дошёл наверняка.

Мажена не нашла, чем возразить.

— Может, ты и права, — решила она. — Но пассия у него имеется. Старше его. Есть такие одинокие женщины, которым не нужны деньги. Они мечтают получить совсем другое.

Не хотела Варвара продолжать диалог. Очень не хотела. Ситуация вынудила спросить:

— Кто же это?

Улыбка Мажены была пропитана ядом.

— А ты прогуляйся сейчас к бассейну… — И она многозначительно замолчала.

Ой, ой, ой… Шотландия, рыдай.

* * *

Сев на краешек бассейна, Варвара опустила ноги в воду и стала тихонько плескаться. Не смотрела на плетёное кресло на другой стороне. Оттуда в неё летели взгляды. Если бы источник взглядов имел магическую силу, Варвара превратилась бы в лягушку, жабу, червяка. Или просто в дымящие угли. Так сильна была ненависть.

Варвара играла беззаботность.

Мимо неё дважды проплыл мужчина. Илья, вероятно, не был атлетом из тех, что ездят на соревнования, но оказался неплохо подкачан. В этом мгновенный портрет немного ошибся. Рельефы мускулов блестели тугими бугорками. Бабнику надо держать себя в форме. «Профессия» обязывает. Он вынырнул, опёрся локтями о бортики, смахнул с лица воду и лучезарно улыбнулся. Варвара поняла, почему молоденькие девочки любят его блог. Трудно не поддаться такому обаянию.

— Привет! — поздоровался он таким голосом, которым легко растопить девичьи сердечки. — Уже пора перейти на «ты»?

— Попробуем, — ответила Варвара. Его локоть чуть-чуть касался её ступни. Будто случайно. — Как вам, то есть тебе, бал?

— Отлично. Надеюсь, я танцевал с тобой тоже?

— И я надеюсь. Ты не заметил, куда после бала делась Лия?

Илья подмигнул:

— Она меня не интересует. Есть ведьмы куда любопытнее.

Краем глаза Варвара заметила: источник яростных взглядов встал с кресла. Неужели прыгнет в бассейн? Она же стеснялась показываться в купальнике и потому явно замоталась в парео.

— Хотела тебя спросить: чем угощал девушек перед регистрацией?

По мокрому лицу стекла кислая мина.

— Да не помню уже.

— Проблемы с памятью? Это было позавчера.

— Тебе зачем?

— Собираю информацию для собственной свадьбы. На будущее.

— Ах вот что. — Он подмигнул. — Уже есть кандидат в женихи?

— Может быть, — ответила Варвара достаточно кокетливо, надеясь, что источник взглядов прыгнет в воду прямо в парео. — Что разливал? Какая закуска?

— Пятилетний бренди и солёные фисташки. Годится? — Он опять подмигнул.

Обычно эта снисходительная мужская манера жутко раздражала. Сейчас Варваре было не до того.

— Раз перешли на «ты», позволь откровенный вопрос…

— От тебя никаких секретов. — Ладошкой он вылил горстку воды ей на ногу.

— Как раз о секретах. Анна что-то хотела рассказать всем после вашей свадьбы. У невесты нет секретов от жениха, кроме подвенечного платья. Ты должен знать.

Илья окунулся с головой и сразу вынырнул. Повис на бортике. С него игриво стекало водопадами прямо на ножки Варвары. Он вновь отёр капли с лица.

— Должен. Но не знаю. Честно… Аня намекала, но я не понял. Какая-то шутка или розыгрыш. Ерунда, в общем.

— За эту шутку могли убить?

Илья поморгал мокрыми веками.

— Бред, конечно. Я же говорю, ничего серьёзного. С чего ты взяла, что её убили? — Наконец до него дошло. Мозги для бабника — не главное?

— Предположение. Подумай хорошо: кто мог убить твою невесту? С кем у неё были конфликты? Кого обидела?

— Ах, это. — Илья понимающе кивнул. — Недавно с Маженой крупно поссорилась.

— В чём причина ссоры?

— В чём причина? — Он усмехнулся. — Подписчиков не поделили. Мажена решила, что Аня переманивает к себе читателей, а та за словом в карман не полезла. Сцепились. Я еле разнял. Дня через два помирились. Чего делить-то? Среди писательниц жанра всем места хватит.

Краем глаза Варвара проверила, чем занят ревнивый объект. Пока ещё держится, но может подорваться к ним в любую минуту.

— С кем у Анны ещё были конфликты?

— Ну, с Ниной. Знаешь её? Ведьма Чащи Флордейл в зелёном платье. Пишет под псевдонимом Анита Нойер. Причина ещё глупее: Нине показалось, что Аня использовала в своём романе её троп. Знаешь, что это?

Аспирантке стыдно не знать, что тропом теперь называется сюжетный ход. А не то, что считалось раньше: оборот речи, в котором слово употребили в переносном значении. Филологические тонкости теперь никому не нужны. Мёртвые знания. Варвара кивнула.

Илья продолжил:

— Поговорили девочки на повышенных тонах, упокоились, выпили по бокалу и помирились.

— В день свадьбы Анна пила что-то до или после бренди?

— Ничего. Точно ничего, я тебе отвечаю. Мы с утра из дома приехали.

— Она жевала жвачку?

Он немного задумался:

— Вроде да. Я не следил, чем у неё рот занят.

— Откуда взяла жвачку?

— Ну и вопросец, откуда у человека жвачка!.. — Илья шлёпнул по воде. — С собой принесла.

— В платье нет карманов.

— Ну ты зануда!

Илья шутливо погрозил кулаком, что остановило Марту от прыжка в бассейн. А ведь она уже стояла на самом краю. Осталось сделать последний шаг.

— Илья, тебе не жаль Анну? Не жаль, что умерла твоя любовь? Не жаль, что у вас не будет семьи, дома, детей?

— Жаль — не жаль, какая теперь разница? Анну не вернёшь. Надо жить дальше и радоваться жизни. Надо любить, пока молодой. Потом ничего не будет. Любовь — это жизнь. Мой девиз: лучше умереть, чем быть стариком. А любовь, — он глянул на Варвару, сощурившись, солнце слепило глаза, — свою любовь я уже нашёл. Так всегда бывает — внезапно. Что-то теряешь, что-то находишь. Ты мне веришь?

— Словам мужчины верят наивные дурочки, — ответила Варвара фразой барышни из какой-то старой книжки. Не помнила, какой именно. Может, это из «Гордости и предубеждения»?

— Ах, вот ты как…

И он дёрнул Варвару за ноги. Съехав с бортика, она ушла под воду.

* * *

Внутри заклокотало от бешенства. Мало того что с Варварой поступили, как с девчонкой, толкнув в воду, мало того что в одежде она искупалась и наглоталась воды, так ещё Марта смеялась нарочно громко — чтобы все слышали. Так ей было весело.

Извинений Варвара не слушала. Замахнувшись на Илью кроссовками, выпалила кучу мерзостей. Он отстал — к большой и светлой радости Марты.

Обойдя отель, чтобы не украсить холл следами сырых пяток, Варвара вышла на берег. Одежда липла к телу, волосы — к лицу. Надо было пойти в номер: вытереться, переодеться. Солнце и ветерок шептали, что они быстро все исправят, обрадовав приятной прохладой. «Ты ведь раньше гуляла под проливным дождём, дождём балтийским, какой бывает только в Петербурге, когда с небес обрушивается поток. Гуляла и веселилась. Прыгала по лужам. Пела под дождём. Неужели повзрослела?»

Варвара натянула кроссовки на мокрые ноги. Нет, она прежняя. Хватит корчить из себя учёную даму, будущего профессора. Молодость бесценна. В этом бабник-дракон прав.

Прикинув направление, Варвара побежала тихонько, как утром. Песок был сухой, упругий, но не державший форму. Под кроссовками песчинки раздвигались и сползали обратно. Оглядываясь, Варвара видела, что за ней остаются застывшие песочные волны — и ни единого следа.

Она вертела головой, пытаясь вспомнить хоть какую-то приметную деталь: камень, дерево или другую корягу у места, где лежало тело. Если тело Лии действительно было. Если ей не померещилось после ночной бездны и спасительного драже. Может, видения — побочное действие? Не зря же эти шарики нельзя принимать часто.

Варвара перешла на шаг, потом ещё замедлилась. Брела и искала, искала, искала хоть что-то. Берег не выдал тайну, прятал в однообразии песка и морского сора.

— Варя!

Призыв был отрывистым. Грубым. Сердитым. За кустами что-то шевелилось. Она подошла.

— Доброе утро, Иван Теодорович.

— Тс-с-с! Тихо…

За ветками не было видно лица. Может, Гай-Вранский раскрыл секрет невидимости? Варвара присмотрелась и заметила: седые иголки волос торчат внизу куста. Физик-отшельник залёг, как пограничник в дозоре. Маскировка так себе: враги нашли бы по запаху. Взяли бы в плен, допросили с пристрастием: когда последний раз мылся…

Варвара присела рядышком, поджав ноги.

— Ты промокла. Что случилось? — Голос был тревожным.

— Пустяки. Упала в бассейн.

— Как это произошло?

Какое дело человеку, разбирающему вселенную на винтики, до мокрой одежды малознакомой девушки? На дружеское сочувствие рассчитывать было бы глупо. Варваре совсем не хотелось вдаваться в детали.

— Поскользнулась на сырой плитке, — ответила она.

Гай-Вранский издал хрип глухого отчаяния:

— Я так и знал… Так и знал… Началось…

— Иван Теодорович, спасибо за беспокойство, оно того не стоит.

— Молчи! — зашипел он. — Ты не понимаешь, о чём говоришь… Ты не понимаешь, какую силу разбудила…

— Я никого не будила, — произнесла Варвара, не забыв, как сама проснулась еле живой.

— Глупая, наивная девчонка! Слепая и беззаботная… Не послушалась меня… Ты должна была бежать, бежать. Спасать себя… И не только. Теперь уж поздно. Ничего не вернуть.

— Господин Гай-Вранский, я бы попросила выбирать выражения.

За кустом раздалось шуршание, будто физик закапывался в нору.

— Выбирать выражения! — пробурчал он. — Обидчивая. Поздно выбирать выражения. Ты не понимаешь, где оказалась. Ты не понимаешь, что это за место…

— Отель Satu, как мне сказали. То есть «Сказка».

Шуршание затихло.

— Сказка! — фыркнул он так, будто подавился горьким лекарством. — Это замок зла! Его надо было сжечь. Сжечь дотла, а пепел развеять. У меня всё руки не доходили. Опоздал, был слишком занят… Теперь поздно, не помочь… Ведьмы вернулись, зло принесли. Ты в этом виновата!

Сквозь ветки вылез костлявый палец с отросшим ногтем. Погрозил и спрятался, словно подписал обвинение без права на помилование.

Варвара бессовестно чихнула. Одежда сохла плохо. Ветерок пробирал. Стало зябко.

— Вы здесь вчера вечером, случайно, не гуляли?

— Случайно гуляли! — передразнил Варвару скрипучий хрип. — Видел я ваш мерзкий шабаш под дьявольскую музыку. Видел издалека. Ведьмы пляшут и веселятся… Как теперь не веселиться… Но ничего, ещё не всё потеряно. Не всё…

— На берегу после бала никого не видели?

— Нет, не видел… И видеть не хочу.

— Девушка в чёрном бальном платье. Ей стало плохо, вышла подышать морским воздухом. Она оказалась примерно в этом месте. Может быть, с ней кто-то был…

— Не видел! — прорычало из кустов.

— Иван Теодорович, пожалуйста, это очень важно. Бал до конца наблюдали?

— Ещё чего! Чтобы я тратил минуты своей жизни на ведьм? Нет, у меня есть дела поважнее. Надо готовиться… Ещё можно успеть.

Шанс найти свидетеля, пусть охотника на ведьм, управляющего вселенной, улетал ветерком. Варвара не сдавалась. Всё равно промёрзла.

— Утром рано встаёте?

Гай-Вранский издал смешок, похожий на предсмертный стон:

— Мне некогда спать. Надо успеть… Надо спасти… Ещё есть шанс… Эти ведьмы…

— Сегодня утром приходили сюда на берег?

— Я всегда наготове!

— Скажите просто: были или нет?

За листьями вдруг появилось его лицо вровень с Варварой.

— Ну был, — сказал он, как одинокий старик, обиженный жизнью.

— Может быть, заметили… Видели… — Варвара старалась найти подходящие слова, — что-то странное. Что-то, чего не должно быть.

— Здесь столько странного, не знаешь, что выбрать.

Намёки не помогли.

— Где-то здесь лежала девушка. Она была в красивом бальном платье. Может быть, видели её? Трудно не заметить.

Кусты раздвинулись, Гай-Вранский вылез из засады, наклонившись над Варварой, упираясь ладонями в колени.

— Я… не видел… никакого… мёртвого тела. И никакой… девушки… тут не лежало, — проговорил он, выделяя каждое слово.

С неё достаточно. Варвара не терпела, когда над ней нависают. А это мужчина ещё и издавал сильный аромат. Она встала, отряхнув с шорт налипший песок. Церемонии окончены.

— Жаль. Могли бы помочь. Её убили, тело исчезло. Но вы ничего не видели. Доброго вам дня. — Она повернулась, чтобы уйти.

— Постой!

Стоять близко к физику было трудновато. Варвара отошла на шаг.

— Вчера обещал тебе кое-что рассказать…

Она молча кивнула.

— Я знаю… Нет, не так. Я понимаю, что ты мне не веришь, вы все мне не верите. Но поверь… кое-что изменилось безвозвратно. Нет, всё изменилось… Я не могу тебе сказать всего, ты должна сама узнать. Ведьмы… Эти ведьмы неспроста… Этот дом — ужасное место. Тёмное… Там всё не так… Ты должна сама это понять, иначе погибнешь. Я не могу тебе помочь. Моя сила и мои знания нужны в другом месте. Сейчас я провожу важнейший эксперимент, надеюсь на успех, иначе быть не может. Но… Но ты должна сама. А лучше — беги… Беги!

— Спасибо за совет, Иван Теодорович.

Варвара чихнула. Значит, правду сказал физик.

* * *

Нет ничего хуже, чем простудиться в жару. Заболеть летом, в июле, — обидно и неправильно. То ли дело свалиться с температурой в ноябре или феврале. Задёрнуть шторы, укутаться тёплым пледом, заварить чай с мёдом, включить уютный свет и наслаждаться больничным с новым детективом. Хуже, чем заболеть летом, только схватить простуду под Новый год.

Горячий душ смыл озноб. Варвара замотала голову полотенцем, залезла в пушистый халат и вернулась в комнату. В кресле ждал сюрприз. Сюрприз помахал ладошкой.

Варвара была не слишком готова к общению.

— Ты как здесь оказалась?

— Запираться надо! — Сыр поучительно подняла пальчик. — Как успехи в расследовании?

Варвара села в кресло напротив:

— Пока жива, как видишь.

— Уже немало, Вар! Какие впечатления о Тёмном бале?

В глазах подруги бегали искорки. Раньше так бывало, когда она задумывала очередную выходку, для которой нужна невинная жертва. Что теперь изменилось? Наверное, ничего. Даже Америка её характер не исправила.

— Хочешь откровенно?

— Какие тайны между нами?

— Тогда откровенность за откровенность. — Варвара протянула ладонь и поймала лёгкий шлёпок. Как раньше. Договор заключён. — Если кратко — ничего не помню.

Сыр явно ожидала чего-то более интересного:

— В смысле?

— В прямом. После бокала шампанского я поплыла и утонула в темноте. Вынырнула утром с пустой головой и такой слабостью, что хотелось умереть. Маленькая деталь: я не знаю, как оказалась в своём номере на кровати.

— У тебя в кровати больше никого не нашлось?

— Нет, Настя, я лежала в платье. Одна. Твой намёк в пустоту.

Такой финал разочаровал. Сыр сморщила носик:

— На студенческих вечеринках все падали, а ты держалась. Потеряла навык?

— Меня отравили, — сказала Варвара.

Сыр возмущённо мотнула головой. Фирменный жест никуда не делся.

— Шутишь?

— В бокал что-то подсыпали. Хуже того, из-за меня погиб ещё один человек.

— Кто?

— Лия Маковская. Псевдоним — Глория Рейнольдс. На открытии была в жёлтом платье.

— Наир, ведьма Песков? — спросила Сыр так, будто не могла поверить, что земля до сих пор круглая. — Да не может быть!

— К сожалению, это случилось. Она стала технической жертвой.

— Это что значит?

— Для надёжности отравили крайние бокалы. Я стояла с одного конца шеренги ведьм, она — с другого. Я потеряла сознание, но выжила. Лия почувствовала себя плохо, вышла на берег, упала в воду и умерла. Сегодня утром я вышла на пробежку и наткнулась на её тело.

Сыр снова тряхнула волосами. С каре выглядело не так выразительно.

— Не может быть.

— Я сначала подумала: пытались убить её, меня — лишь за компанию. Но на самом деле это вторая попытка убрать меня. Первой было шоколадное обёртывание.

— Чушь какая-то. — Искорки в глазах потухли, её взгляд стал жёстким. — Не могу поверить. Она нужна здесь… на фестивале. Она ведьма Песков.

— Лия боялась смерти, предупреждала меня. Ты говорила, что это всего лишь игра: она изобразила вестницу из «Седьмой ведьмы». И вот погибла по-настоящему. Что на это скажешь, мисс Анастасия Чииз?

— Подожди. Если ты нашла её мёртвой, то где полиция? — Сыр всегда умела быстро соображать, это не раз помогало ей выкручиваться.

— Филин отказался вызывать.

— Это почему?

— Тело исчезло. — Варвара ждала, когда Сыр поймёт, что это не шутка. — Я не знаю, куда оно делось, кто его забрал. Точно не море. На сухом песке следов не остаётся. А служебной собаки нет. Да и место, где лежало тело, найти точно я не смогла.

— Варя, ты не перепутала?

Вопрос был ожидаемый.

— Меня в этом убедили, — ответила Варвара. — Я почти сама себя убедила.

— Почему сомневаешься?

— Потому что самое простое объяснение всегда правильное. Я видела труп. Труп исчез. Точка.

Встав, Сыр походила по комнате и снова уселась, плотно сдвинув ноги.

— Всё равно не могу поверить.

— Твоё право. Венец ведьмы — смерть. Смерть Анны собирает жатву… Ты кое-что забыла, Сыр.

— Что? — ответила она раздражённо.

— Очередь твоей откровенности. Что видела на балу?

— Почему решила, что я там была?

— Ты сама это сказала.

— Я? — Сыр изобразила оскорблённую невинность. — Бредишь. Разве?

— Ты спросила про мои впечатления. Значит, у тебя есть свои. Если бы тебя на балу не было, ты бы спросила: «Что там было?» или «Что ты видела?» — но твои слова были другими. Ты знаешь, что я не могла видеть с завязанными глазами. Значит, видела сама. Остаётся узнать, что именно.

Кончиками пальцев Сыр изобразила аплодисменты. Из кармана юбки вытянула смартфон, потыкала в экран пальцем.

— Это секрет. Но раз сама догадалась… В общем, я наблюдала за балом. Со стороны, скажем так. Немного поснимала, хотя это под запретом. Никто не должен знать, только для твоих глаз, Вар.

Она протянула смартфон. Вроде знакомый «Андроид», что был у неё пять лет назад. На экране застыло начало видео. Варвара нажала белый треугольник.

Камера снимала из укрытия, часть кадра что-то перекрывало, но и этого было достаточно, чтобы оценить происходящее. В танце двигались пары. Илья в смокинге, но без грима вёл девушку в чёрном. Повязки у него не было. Его партнёршу трудно было перепутать даже с повязкой — ею оказалась Марта. Повар Жан бережно вальсировал с Юлей. Счастливо кружась, она откинула голову. Свою даму провёл Филин, улыбаясь во все усы.

Варвара нажала на паузу и отмотала немного назад. Портье танцевал с Лией, и, чтобы убедиться окончательно, она пересмотрела этот момент. Видео продолжилось. Официанты танцевали с Маженой и Ниной. Посреди вальса, раскинув руки, будто управляя чужими действиями, вращался Тёмный странник.

Камера всё время находилась в движении, причём снимала немного под углом. Варвара поняла откуда: телефон был засунут в карман юбки, объектив торчал снаружи. Значит, Сыр не смотрела со стороны, она тоже танцевала. В кадр попала цепочка, пришитая к таксидо. Партнёр пришёл на бал в своём костюме барона Некроманта. Как это мило. Микрофон ловил весёлое бормотание, клочки фраз, но слова заглушала музыка.

Камера перестала двигаться, будто партнёры взяли паузу в танце. Варвара увидела себя. Она была с князем Оборотнем. Волчья голова склонилась над ней, а она лежала в чужих руках, словно тряпичная кукла, безвольная, покорная. Он кружил, поднимал её так, что ноги болтались в воздухе. Вертел в танце, как игрушку. Видео кончилось.

Варвара поймала себя на том, что не волнуется, не злится, не обижается. Она наполнилась холодным бешенством. Как на первом экзамене, который Варвара принимала у студентов-актеров. Может, на нем был Степан? Нет, не помнит она его. Зато помнит, как на последней лекции предложила студентам курса прочесть всего по одной пьесе Шекспира, чтобы её рассказать и получить зачёт. Они дали слово. И половина курса ничего не прочла — этим студентам было лень. Варвара наставила незачёты. В холодном, спокойном ванзаровском бешенстве. Студенты разбудили дракона. Не будите спящего дракона никогда.

Секретное видео лишь подтвердило — врут все. Что ж, ложь — это грех. А грехи надо искупать. Выхватив смартфон, Сыр заглянула подруге в лицо, чтобы угадать реакцию.

— Настя, почему ты не вмешалась?

Глазки Сыр были невинны, как у мышки, укравшей сыр.

— О чём ты, Вар?

— Ты видела, что со мной происходит. Ты видела, что я без сознания. Ты же подруга… Обещала помогать. Когда помощь была нужна, струсила. Эх ты…

Сыр смутилась, даже щёки покрылись румянцем.

— Прости, Варя, я не подумала… Ну, я подумала, что ты… в экстазе. Прости.

Конечно, так и было: Сыр наслаждалась зрелищем. Поссориться ещё с одной подругой? Слишком расточительно, придётся забыть. Глупость не предательство. Глупость хуже предательства, оно показывает равнодушие.

— Кто под маской оборотня?

— Я не знаю, Вар. — Сыр даже руку к сердцу приложила. — Честно, не знаю. Спросила, кто это, мне ответили: «Князь Оборотень».

— Он персонаж «Седьмой ведьмы»?

— В том-то и дело, что нет. Взялся непонятно откуда. Организаторы тематического фестиваля пригласили. Из другой книги персонаж, наверное. Думаешь, он тебя принёс в номер?

Развивать пикантную тему Варвара не собиралась:

— Ты видела, когда Лия ушла с бала?

— Нет, Вар, не видела. Может, видела, но не запомнила. Если бы знала, что за ней надо следить… Честно, Вар, прости.

Подруги нужны для того, чтобы их прощать.

— Чем закончился бал?

— Все разошлись.

— Филин ещё угощал шампанским?

— Нет. Только музыка и вальс… Что теперь будешь делать?

Лучше, чтобы Сыр этого не знала. Варвара попросила отправить это видео на её смартфон. Отказать Сыр не смогла, и блютуз неторопливо перетащил файл. Будет чем заняться в свободную минутку. Если Варвара доживёт до неё…

* * *

На треножнике стоял котёл, в котором можно было сварить плов на большую компанию. Вместо баранины с рисом в котле виднелся голубой огонь. Язычки пламени играли с морским бризом в полной тишине. Ни треска поленьев под котлом, ни запаха угля, ни дымка. Волшебство какое-то. Секрет Варвара знала: так может гореть чистый спирт. На такой объём нужно литра три, не меньше. Спирта явно не пожалели. Её не волновало, что ценный продукт жгут без пользы.

Место встречи устроили на берегу в отдалении от отеля. Рядом с котлом поставили столик, укрытый чёрным шёлковым покрывалом. Под ним виднелись неясные очертания чего-то вытянутого, но не слишком большого, что пока скрыли от глаз.

Полукругом расставили шесть аккуратных пеньков. На каждом лежала верёвочная петля с коротким хвостиком. Повеситься не хватит, но задушить — вполне достаточно, особенно если потянуть со всей силой. Горло сдавит, и тогда… Варвара прогнала заплутавшую мысль. Она стояла перед пеньком, снова оказавшись крайней в ряду разноцветных ведьм в масках. Слева от неё показалась Нина, за ней — Мажена, потом — Юля. Марта встала как можно дальше. Замыкала ряд Сыр. Поначалу она уселась на песчаный пригорок, но её позвали занять пустое место. Про Лию никто не вспомнил, будто её и не было.

Закинув косу на плечо и скрестив руки, Майя Кристалл выдержала длинную паузу, переводя взгляд с одной маски на другую. Она задержалась на Варваре, разглядывая так тщательно, будто хотела что-то разглядеть в ней. Варвара не потупилась и не сдалась, ответила ей столь же внимательным взглядом. Майя опустила глаза.

Голубое пламя танцевало перед ней, будто теребя: «Ну когда уже? Пора начинать, а то перегорю!»

— Вы готовы?

— Да… Готовы. Да-да, — нестройно ответили ведьмы.

Майя недовольно мотнула головой так, что коса приподнялась чёрной змеёй.

— Вы готовы?!

— Да! — дружно выкрикнули девичьи голоса. Варвара не была уверена, но ей показалось, что Сыр только открывала рот. Зато Марта не пожалела горла.

— Я жду от вас послушания. Вы готовы?!

— Да! — вновь прогремел хор.

Варвара беззвучно открыла рот. Быть послушной она не собиралась. Даже дед и брат этого не добились, куда уж женщине в кожаном жакете с ними тягаться.

— Наденьте обруч, затяните на шее.

Последовала заминка. От неловкости не осталось следа, когда Юля бодро накинула верёвку и устроила на шее наподобие галстука. Ведьмы последовали примеру. Варваре пришлось сделать то же, затянув не слишком туго. Ощущение было тревожным. Наверное, подобное испытывает осуждённый перед повешением.

— Займите свои плахи.

Ведьмы переглядывались — хотя что разглядишь под маской? Садиться на место казни никто не торопился, пожить ещё хотелось.

— Сядьте на плахи! — гаркнула Майя, будто отдала приказ отправляться в смертельную атаку.

Марта смело обошла свой пенёк и села, придержав платье. Повторять за ней никто не спешил.

— Садитесь!

После такого крика ноги подкосились, и ведьмы расселись. Варвара позволила себе сесть последней.

— Вы собрались здесь, чтобы стать ведьмами, — задумчиво начала Майя, будто сомневаясь, стоит ли тратить время и силы на эти нежные создания. — Вы можете ими стать. В народе говорят, что есть ведьмы прирождённые, то есть являющиеся такими по крови, а есть — учёные, то есть обученные. И учёные сильнее прирождённых. Почему?

Вопрос повис в тишине. Варвара тоже не стала умничать.

— Что может прирождённая ведьма? Только то, что перешло к ней от матери или бабки. Заговаривать кровь, лечить головную боль руками, делать целебные отвары, охранные амулеты для дома и удовлетворять прочие житейские потребности. Кому это нужно сегодня? Никому. Лекарства лечат лучше трав и наговоров, дом охраняет пожарная сигнализация. Знания прирождённых ведьм были нужны крестьянам, у которых не было ни медицины, ни пожарных, ничего. Только страхи потерять всё. Страхи ненапрасные. Они в прошлом. Прирождённые ведьмы остались в прошлом, сгинули в водовороте времён. Их нет…

Майя сделала паузу, чтобы смысл проник в сознание ведьм.

— А как же гадание на картах, предсказание судьбы? — спросила Мажена.

— Слушать! — рявкнула Майя. — Всему свой черёд… А что же учёная ведьма? Учёная ведьма может всё. Только не для других — для себя. Всё, что нужно учёной ведьме, чтобы получить желаемое, находится внутри неё. Эту силу надо выпустить, освободить. И тогда учёная ведьма сможет делать всё, что захочет. Ей не нужны ни ритуалы, ни магические талисманы, ни танцы с бубнами, ни чёрные кошки с чёрными петухами — вся эта шелуха. Магия учёной ведьмы в том, что она умеет добиваться того, что хочет. Она не боится своих желаний, она их исполняет. Именно поэтому её так боятся простаки и глупцы. Стать учёной ведьмой — это не бояться желаний. Это сила исполнять их. Со мной вы научитесь не бояться себя и желаний. Вы научитесь выпускать свою силу. И вы станете настоящими учёными ведьмами. Вы готовы?

— Да!

Марта перекричала всех, вскочив с пенька и мигом присев обратно. Майя глянула на Варвару, будто спрашивая: «А ты согласна?» Варвара пребывала в спокойствии.

— Что вам нужно, чтобы выпустить силу? Вам надо избавиться от трёх обручей, которые сдавливают вас, сдерживают, мешают быть тем, кем вы можете стать. Первый обруч — страх, второй — покорность, третий — слепота сердца. Сегодня вы избавитесь от первого. Вы хотите?

— Да! — завизжали ведьмы. Марта опять старалась за всех. Сыр помалкивала — этого Варвара не упустила.

Майя вскинула руки к балтийскому небу.

— Не бойтесь желаний! — крикнула она.

— Да! Да! Да! — доносилось в ответ.

Жестом она угомонила взволнованных ведьм и установила тишину. Сдёрнув покрывало со столика, Майя подняла старинного вида ведёрко для шампанского, обошла горящий котёл и оказалась напротив ведьм. В ведёрке торчали длинные и тонкие бумажные свитки. Варвара насчитала семь верхушек.

— Сейчас вы совершите первый шаг, чтобы стать учёной ведьмой. Для этого надо сделать выбор, — объявила Майя, держа ведёрко на вытянутых руках. Что требовало сильных мышц. — Подойдите и выберите свой пергамент. Ведьма Асгард и ведьма Флордейл…

Мажена и Нина встали, шагнули к ведёрку и замерли, не зная, что делать.

— Делайте свой выбор.

Нина неуверенно протянула руку, не зная, какой свиток взять. Рука Мажены замерла с другой стороны ведёрка.

— Выбирайте своё.

Одновременно они выдернули скрученные рулончики.

— Вернитесь на плаху и не открывайте. Ведьма Милис и ведьма Лорейн.

Юля и Марта оказались у ведёрка. Юля взяла пергамент сразу, будто заранее выбрала его, а Марта никак не могла решиться, пока Майя её не поторопила. Марта отчаянно выхватила свиток и прижала к груди.

Пришёл черёд последней пары.

— Ведьма Тентис и наша гостья…

В ведёрке остались три свитка, торчащие, как стрелы, в разные стороны.

— Сделайте свой выбор, Тентис, — Майя говорила тихо, но смотрела напряжённо, будто без слов хотела донести нечто важное. Очень важное. В её глазах Варвара заметила отблеск волнения, как будто всё это больше, чем игра. — Сделайте выбор.

Сыр выхватила свиток, который смотрел на Варвару. В ведёрке осталось два. Варвара взяла тот, что сразу привлёк её внимание. Пощупала. Не пергамент, конечно, но очень качественная, толстая и шероховатая бумага. Варвара видела похожую в Петропавловской крепости.

— Выбор сделан!

Майя отнесла ведёрко на столик и вернулась c шестью чернильницами и настоящими заточенными гусиными перьями на подносе. Такими писались письма, деловые бумаги, сочинения, любовные записки и вообще всё, пока не была изобретена перьевая ручка.

— Сейчас вы развернёте пергаменты и узнаете свою судьбу. Это ваш выбор. Учёной ведьме не надо гадать на картах, не надо предсказывать судьбу. Ведьма должна знать её, ступая на путь колдовства. Судьба ведьмы в её руках. Никому не говорите то, что вы прочтёте. Это ваша судьба. Разверните пергаменты.

Свиток держался скрученным за счёт небольшой печати из красного сургуча с выдавленной буквой S. Сломав печать, Варвара развернула лист. Сверху размашисто было выведено чернилами: «ИДИ ДО КОНЦА». В этом её предназначение? Варвара надеялась на нечто большее.

— Разберите чернильницы с перьями, — последовал новый приказ Майи.

Поднявшись, Варвара взяла последнюю чернильницу с подноса. Девушки очень торопились разобрать их — уже становятся настоящими ведьмами.

— А теперь оставьте на пергаменте судьбы все страхи, которые вас мучают и мешают вам. Все, сколько их ни есть, выпишите. Будьте честны с собой, пишите правду, пишите, что вас на самом деле тревожит. Не оставьте ни одного страха. Вычистите до конца. Выметите сор из души.

Работа началась. Разложив листы на коленках, ведьмы придерживали их кое-как локотком, держа в одной руке чернильницу, а другой, стараясь выводить пером слова. Было неудобно, они мучились, но старались изо всех сил.

— Пишите, Тентис, с вас не убудет, — выдохнула Майя, держа поднос.

Варвара сказала себе: «А почему бы и нет?» Встала с пенька, присела перед ним, а на нём растянула лист, рядом поставила чернильницу и стала писать, как на походном столике. Заметив, как ловко она устроилась, Сыр повторила за ней. Четыре ведьмы продолжили мучения, стараясь не помять роскошные платья.

У Варвары вышло семь строчек. Подумав, она добавила восьмую. Собрала всё, чего боялась по-настоящему, вымела из всех тайников души. Делать уборку, так дочиста.

— Закончили? — спросила Майя и получила согласия вразнобой. — Оставьте чернильницы и возьмите иголки.

Поставив чернильницу в песок подальше от пенька, чтобы не задеть, Варвара взяла с подноса медицинскую иглу, при помощи которой берут кровь из пальца.

— Подпишите пергамент судьбы капелькой своей крови.

Сдавать кровь Варвара ненавидела с детства. Выдёргивала палец, когда медсестра подносила иголку. Деду приходилось её успокаивать и уговаривать. А тут надо самой ткнуть в палец, и хорошо хоть игла стерильная, в герметичной упаковке. Ведьмы вскрикивали и повизгивали, но пытались пустить кровь. Сыр укола себя так спокойно, будто обрела бесстрашие. А раньше не могла видеть кровь. Глядя на неё, Варвара стиснула зубы и…

…воткнула крохотное остриё. Знакомая боль пронзила руку. Капелька крови упала на бумагу, впиталась и расползлась кляксой. Подпись была поставлена. Майя приказал свернуть свитки. Отнесла поднос на столик, встала на прежнее место за котлом. Голубые языки пламени ещё держались.

— Пойдите к котлу, бросьте в огонь свои страхи и скажите ему: «Я больше не боюсь!»

Первой вскочила Марта. Бросила свой свиток, прошептала слова ритуала. Огонь получил силу, радостно полыхнул красным пламенем. Запахло горелой бумагой.

Майя подошла к Марте с большими портновскими ножницами. Чуть натянув верёвку на чужой шее, разрезала её и поймала остатки.

— Ведьма Лорейн, ты свободна от своих страхов! — объявила она и бросила верёвку в огонь. — Первый обруч снят!

Марта улыбалась так счастливо, что маска чуть не свалилась. Ведьмы выстроились в очередь, и вскоре настал час Варвары. Огонь полыхал ярко, пожрав бумагу и верёвки.

— Ты знаешь, что делать, — чуть слышно сказала Майя. — Сожги свои страхи, ведьма Тентис. Они тебе больше не нужны.

Она смотрела с ожиданием, будто от этого зависела и её жизнь.

Варвара бросила свиток. Пламя накинулось на бумагу и полыхнуло ярко-зелёным цветом. Майя улыбалась, будто случилось то, чего она ожидала или боялась.

— Поздравляю, ведьма Тентис, — тихо произнесла она.

Варвара не стала уточнять, за что получила поздравления. С шеи срезали верёвку — сняли первый обруч. Она об этом не просила. Странная какая-то игра. Наверное, Варвара всё же не знает чего-то важного. Зря согласилась играть с Сыр на монетку, зря приехала в «Сказку», зря не поверила Лии. Сейчас бы мило бездельничала в городе. Сыр всё-таки втянула в мутную историю, и сбежать нельзя. Ей же сказано: «Иди до конца».

— Поздравляю, прекрасные ведьмы! Сегодня, здесь и сейчас на этих плахах вы казнили свои страхи! Их больше нет. Они погибли и исчезли. Вы совершили первый шаг! — Майя взмахом руки поблагодарила толпу. Ведьмы ответили радостным воем с хлопками. Ну, как на концерте. — В честь этого барон Некромант приглашает вас на Тёмный ужин! Увидимся вечером…

Майя пошла по берегу, не оборачиваясь. Её провожали аплодисментами счастливые ведьмы. Вдалеке Варвара заметила фигуру в плаще. Тёмный странник появился незаметно. Стоял и наблюдал.

— Ты стащила мой пергамент судьбы!

Сыр казалась слишком серьёзной. Будто поверила, что может стать ведьмой. С выбором секретного агента Нетфликса промахнулись. Сыр явно увлеклась и заигралась, а такое с ней бывало и раньше.

— Я ничего не крала, Настя. Ты выбирала первой, — ответила Варвара.

— Ты украла моё. — Палец Сыр указывал на воровку. — Это был мой пергамент. Мой…

Она направилась в сторону от отеля.

Что-то слишком близко к сердцу приняла Сыр церемонию. С чего бы? Шотландия, рыдай…

Варвара чихнула. Ветерок на заливе дул коварный. Всё-таки продуло.

* * *

— Торопишься?

Нина нагнала невдалеке от отеля.

— До Тёмного ужина я совершенно свободна, — ответила Варвара.

— Отойдём?..

Ведьма Флордейл повела к ближним соснам. Всё-таки своё, родноё. Они шли, пока отель не спрятался за стволами.

— Можно с тобой откровенно? — спросила она, сжав руками сломанную ветку куста.

— Трудно вести откровенный разговор с собеседником в маске.

Нина тут же сняла «летучую мышь», украшенную зелёными каменьями и перьями.

— Ох как хорошо. Намучилась, надоело таскать на лице… Варя, говорят, это ты обнаружила, что Лия исчезла? — Нина понизили голос для «откровенного» разговора. Забыла, что у сосен ушей нет. Или деревья всё понимают? Ведьме Чащи виднее.

— На церемонии её не было, как ты заметила.

— Говорят, ты видела её мёртвой?

Можно было не сомневаться: Юля умеет хранить тайны. Так надёжно, что все узнают. Скрывать больше нечего. Варвара рассказала, как утром нашла тело на берегу, как побежала за Филиным, а вернувшись, нашла пустое место. Куда делось тело, непонятно. Под конец попросила не сомневаться: не показалось. Тело было, но исчезло. Нина выслушала внимательно, не перебивая.

— Странно это, — в итоге решила она.

— Что именно тебя удивляет?

— Скажи честно, ты не читала «Седьмую ведьму»? — Нина прищурилась.

Варвара призналась: виновна, не читала.

— Поэтому ты не знаешь, что ведьма Песков Наир не могла погибнуть. Не могла исчезнуть, она нужна здесь. Она должна быть здесь. Уж если мы играем в персонажей этой дурацкой книги.

— То есть добровольно уехать Лия не могла, — закончила Варвара.

А Нина подтвердила движением голых плеч:

— Она бы этого не сделала никогда.

— Ритуал со сниманием обручей тоже из книги?

— Нет, это сюрприз.

— Тот самый сюрприз, который обещала раскрыть Анна после свадьбы?

— Нет, — ответила Нина. — Точно нет. Сюрпризом Анны было что-то другое. Что-то важное и неожиданное, не учёба ведьм. Она намекала: ожидается нечто необычное в загородном отеле, но раскрыть хотела что-то другое. Веселилась…

— Нина, что ты думаешь про её внезапную смерть?

По-хозяйски осмотрев кроны сосен, Нина вздохнула.

— Раз сожгла свои страхи, бояться нечего, — перед тем, как ответить, проговорила она. — Это просто счастье. Лично для меня. И для всех. Может быть, девочки не скажут так прямо, но поверь, Варя, все мы с облегчением вздохнули. Аня изображала из себя царицу, хозяйку жизни, все должны были быть её подданными. Все должны её слушать и быть благодарны ей. Знаешь, что она делала?

Варвара молча ждала. И Нину прорвало:

— Она пригашала молодых девочек-авторов, давала им денег «на раскрутку», а потом они становились её рабынями, пока не осознавали своего положения. Знаешь, кто якобы делал им раскрутку?

— Илья, — поняла Варвара.

— В точку! Никаких денег Аня ему не платила, просила опубликовать рецензию в его поганом, никому не нужном блоге. И всё! Девочки думали, что за них вывалили сотни тысяч, они теперь должны, они в кабале. Аня беззастенчиво этим пользовалась. Она мерзкая, наглая, заносчивая дрянь. Хорошо, что сама сдохла.

Нина завелась, лицо пошло пятнами. Варвара обняла её за плечи и тихонько погладила.

— Успокойся… Всё нормально.

— Прости, Варя, вырвалось. — Нина задышала ровно. — К сожалению, это правда. Анна вокруг себя держала рабов или должников. Как я, Мажена и Юля.

— А Лия?

Она усмехнулась:

— К Лии у неё была слабость. Опекала её из милосердия. Лия с сестрой приехали в Петербург из какого-то маленького сибирского городка. Лия Ане понравилась, она стала ей помогать, вырастила Глорию Рейнольдс, довольно хорошего автора. Лия отвечала ей щенячьей преданностью, руки только не лизала.

Варвара заставила себя задать тяжёлый вопрос:

— А что Марта?

Нина подмигнула:

— Твоя подруга? Затащила тебя на свадьбу? Бедняжка, мне жаль её. Аня держала её как ручную собачку. Смешит, что при этом Марта ужасно влюблена в Илью. Так Аня ещё наобещала ей построить писательскую карьеру. К счастью твоей подруги, она умерла. Потому что иначе Марта стала бы её рабой окончательно… Не обижайся, Варя, это правда.

Обижаться на правду было бесполезно, хоть очень хотелось. Варвара справилась. Ей теперь идти до конца.

— Майя Кристалл тоже из круга Анны?

Нина отмахнулась:

— Что ты! Майя — знаменитость. Наставница-ведунья. Учит быть ведьмами.

— Писательниц фэнтези? — искренне не поняла Варвара.

— Всех женщин, кому надо. Она знает, что делает. Явно знает больше, чем нам говорит. Уж поверь, Варя. Все эти разговоры про прирождённых и учёных ведьм — для отвода глаз. Она настоящая ведьма. Может заколдовать. Я её боюсь… А ты? — Нина дружески пихнула локотком в бок.

После театрального института Варвару трудно было напугать по-настоящему. Пусть Нина думает, что хочет.

— Анна могла позволить себе царские прихоти на литературные гонорары?

— Это я живу на гонорары. — Нина ткнула пальчиком в декольте. — Анна на книгах зарабатывала много. Но для неё деньги не имели значения. Она никогда не считала их. Богатая семья. С раннего детства исполнялась любая прихоть любимой внучки, потерявшей родителей. Она привыкла, что мир вращается для неё. Благодаря бабушкиному воспитанию выросла бессердечная сволочь. Ты меня поняла.

Варвара кивнула:

— Илья мог желать Анне смерти?

— Этого все ей желали. Он — в первую очередь. Не удивляйся, так бывает. Красивый молодой парень продавал себя этой каракатице. Ты видела Анну?

— Только в маске и в гриме.

Нина усмехнулась:

— Тогда ты не видела главного: без косметики Аня — страшилище. Полюбить такую уродину невозможно. Чистая любовь? Нет, спасибо. За деньги — да.

Она получала удовольствие, вываливая на Варвару все, что так долго копилось в душе.

— Значит, Илья мог отравить Анну?

Пальчик Нины выразительно покрутился у виска.

— Он не сумасшедший, чтобы убить до свадьбы и потерять всё, ради чего терпел унижения. Вот после — легко! Все бы ему помогли.

— Спасибо за откровенность, — поблагодарила Варвара. — Что пили перед регистрацией?

— Какую-то кислятину. — Нина поморщилась. — Илюха уверял, что дорогое белое вино. Ну, конечно, купили за копейки. Под красную икру мог взять что-то повкуснее.

— Чем должна закончиться ваша игра?

— Узнаешь в ночь перед праздником Ивана Купала. — Нина опять подмигнула. — Одного не понимаю: зачем Аня выбрала персонажей «Седьмой ведьмы»?

— Объясни тем, кто не читал эту великую книгу.

— Великую книгу! — с ненавистью повторила Нина. — Дрянь и мусор. Раздули пустышку. Самый обычный роман, ничем не лучше моих, просто автору повезло. Так вот, Аня люто возненавидела Джессику Блеклайт и её книгу. Искала, кто она такая, но не нашла, и это злило её ужасно: неизвестно кто, выскочка — и такая слава свалилась. Я вот не могу понять, для чего Ане устраивать тематический фестиваль по её роману. Никто, в общем-то, понять не мог, но все помалкивали с момента анонса, раз уж появился шанс несколько дней отдохнуть в роскошном отеле.

— Кстати, у тебя в номере зеркало есть? — невзначай спросила Варвара.

— Вообще нет. Тоже странность…

— После бала не заметила, с кем и когда Лия ушла?

Нина помотала головой:

— Когда Филин сказал снять повязку, на террасе её не было. Ты, Варя, как сыщик в душу залезаешь, молодец. — И она снова подмигнула. — Ещё вопросы будут, госпожа Пуаро?

— Только один: кто прячется под маской Оборотня?

— Это тайна, — ответила Нина со всей серьёзностью. — Никто из наших не знает. Вообще персонаж не из «Седьмой ведьмы», мы его побаиваемся. Вдруг настоящий оборотень?

Варвара чихнула.

— Вот, я правду сказала…

Это была неправда. Это летняя простуда подобралась, придётся принимать меры.

— А ты в этом платье реально из иного времени.

— Спасибо, Нина. Увидимся на Тёмном пиру. Что там должно случиться?

— Узнаешь, Варя.

Слишком любит Нина подмигивать. Не замечает, что показывает, насколько хитра по природе. Или лжива, это с какой стороны посмотреть.

Помахав на прощанье кусту, Нина ушла, придерживая юбку. Сломанная ветка, которую она сжимала в руке, оказалась целой. Шевелила листочками. Только след небольшой остался, как от зажившей раны. У Варвары все цветы в горшках погибали. Сколько ни лей, никто не выжил. Даже обидно. Неужели Нина умеет исцелять растения?

* * *

— Можно задержать тебя?

Добраться до номера Варвара не успела. Ведьма Милис без маски высунулась из-за спинки кожаного кресла. Будто поджидала в засаде. И не отказаться ведь. Ради тортиков, которые делает такой кулинар, можно согласиться на многое. Варвара села в соседнее кресло.

— Только недолго. — Варвара подобрала пальцем то, что начало течь из носа. У приличной барышни из XIX века в рукаве всегда хранился платочек, а у Варвары имелся лишь палец.

— Я не успела ещё расспросить девочек, — начала Юля с милой лжи. — Но вот что заметила: смерти Ани и Лии уж больно похожи. Если Лия действительно умерла. Тебе не кажется?

Варваре осталось согласно кивнуть. Сейчас больше беспокоил нос.

— Я немного знаю о лекарствах… Когда-то давно училась на фармацевта, — будто оправдываясь, добавила Юля. — Есть такие средства, которые могут привести к летальному исходу, если их неправильно принимать. Больше, чем нужно, или вместе с тем, с чем нельзя совмещать.

О таких лекарствах Варвара была наслышана. Брат иногда просвещал, правда, скрывая названия, чем только возбуждал интерес и разжигал желание найти ответы.

— С Аней всё было хорошо, и вдруг упала. Лия танцевала, потом нашлась мёртвой на берегу. Везде промежуток времени — чтобы подействовало, а убийца оказался вне подозрения. Что ты думаешь?

— Если бы ты убивала, как поступила? — Варвара неприлично шмыгнула носом.

— Именно так! — быстро ответила Юля и смутилась. — Конечно, я этого не делала.

— Тот, кто сделал, рассчитывал на это. Ещё мог быть код смерти.

Юля насторожилась:

— Это что такое?

— Человека гипнотизируют, затем внушают ему, что при определённом сигнале он перестанет дышать. И когда через какое-то время звучит сигнал, человек перестаёт дышать и умирает.

— Какой должен быть сигнал?

— Любой. Например, фраза «Венец ведьмы — смерть!» Откуда она могла прозвучать?

— Сама удивляюсь! — Юля сделала круглые глаза. — У кого-то на телефоны было записано, наверное.

— У вас не любят роман Джессики Блеклайт. Кто-то захотел позлить Анну?

— Ума не приложу, Варя! А что с Лией могло случиться?

— Музыка из «Ван Хельсинга», например. Или что-то другое. — Варваре хотелось поскорее закончить, нос вёл себя совсем неприлично.

— Никогда бы не подумала.

Не стала Варвара разоблачать старую байку о секретных экспериментах советских спецслужб, которую рассказывал дед. Про код смерти под гипнозом все слышали, но никто не видел результат его действия. Пусть ведьма Костра мучится в сомнениях.

— У тебя на телефоне, случайно, нет «Седьмой ведьмы»?

— Дома в бумаге лежит, дам почитать.

Почему так всегда: необходимого никогда нет в нужное время и в нужном месте? А если наоборот, всегда пожалуйста. Просто магия какая-то.

— Чем должна кончиться ваша игра в ночь на Ивана Купалу?

— Самой интересно, — честно ответила Юля. Так честно, что даже ресничками похлопала. А ещё взрослая женщина. — Как жалко Лию. Если она действительно погибла…

— По сюжету книги она должна быть здесь, с вами?

Глаза Юли наполнились печалью.

— Да, шестая ведьма. Теперь нас осталось четыре. То есть пять, с тобой, Варя…

— Настю в расчёт не берёте?

Юля покачала головой. А волосы, кстати, у неё были хорошо уложены уже с утра.

— Она гостья. Анна её пригласила. Сказала, важный человек, исследует русское фэнтези для американцев. Может принести большую пользу. Вдруг книги купят для перевода на английский, и вот — продажи на «Амазон», мировая слава… Она с нами не общается. Ну и мы не лезем. Пусть ходит тут, не мешает.

— Лия была близкой подругой Анны?

— Очень. Аня носилась с ней, как… как с котёнком. Много помогала.

— Слышала, у Анны был сложный характер.

Ведьма Милис вдруг проявила осторожность:

— Кто тебе сказал?

— Ветер в соснах донёс.

— Нет, это не так. Аня была человеком сильной воли. Властной. Могла быть груба, несправедлива, оскорбить, даже пережестить. На неё можно было обижаться, но убить её… Нет… Слишком много доброго и хорошего она сделала людям, писательницам. Искренне любила и поддерживала фэнтези. Учила молодых авторов. Тёмное фэнтези было её призванием.

— Значит, пустые слухи.

— Ну конечно!

— Я так и думала. Писательницы любят посплетничать?

— Как без этого. Мы хоть пишем про мир магии и колдовства, сами — простые смертные женщины.

— Я сама такая, — согласилась Варвара, чтобы не порвать тонкую нить доверия. — Но вот зеркала у меня в номере нет точно. И это не слухи.

Юля махнула ручкой, которой делала волшебный крем:

— У меня тоже нет. Моё зеркальце всегда в сумочке. Варя, может, чай с моим свежим тортиком?

Предложение было из тех, от которых нельзя отказаться. Варвара знала: встреча с тортиком впереди.

— Извини, тороплюсь, — вздохнула она, поднимаясь с кресла. — В другой раз — обязательно.

— Тут спешить некуда. Море, воздух, отдых и покой. Куда торопишься?

— Иду в баню, — ответила Варвара и поймала чих ладошкой.

* * *

Фанатом русского пара Варвара не была. Попадала в баню в компании подруг. Ингрид звала понежиться, чтобы ощутить блаженство и укрепить девичью красу для сражения мужчин. Марта обещала восстановить здоровье, сбросить вес и настроить энергетические потоки организма. Варвара предпочитала не махать вениками — лучше, чтоб её саму хорошенько отпарили. Дед и брат брать её с собой категорически отказывались, заявляя, что женщина в мужской бане — причина неудобств и душевного расстройства. К тому же с женскими банями в Петербурге ситуация простая — их нет. Есть разве что баня совместного посещения, куда надо приходить строго в купальнике или в единственный женский день на всю неделю. Остальные оккупировали мужчины.

На личном опыте Варвара убедилась: баня избавляет от лёгкой простуды, и сейчас это было крайне необходимо. Сыщице погибнуть с насморком неприлично.

За дверью с табличкой «Баня» оказалась финская сауна. Чистенькая, светлая, с круглой ледянкой, чтобы окунаться после парилки. В зоне отдыха располагались небольшой столик с бутылками воды и стаканами, пара раскладных кресел. На вешалке — банные колпаки, под ними — стопка деревянных сидушек, чтобы не обжигаться, сидя на полке. Дверь парилки украшало строгое предупреждение: «С вениками не входить!» Входить было не с чем. Веников не было. Тазиков для распаривания тоже.

Скинув тапку, Варвара сунула большой палец в ледянку и сразу выдернула. Проверка удалась: вода была кусаче-ледяная. На панели управления температурой горела скромная цифра 50 °C. Для лечебного эффекта маловато. Варвара потыкала «+» и увеличила до 70 °C, прикинула и довела до 80 °C. В сухости ей вполне комфортно.

В первый заход она решила не надевать колпак. Сначала прогреется от макушки до пяток, а голову защитит на второй и третий заходы. Варвара сняла махровый халат, взяла верхнюю сидушку, вошла в парную и затворила дверь. Парная оказалась очень маленькая, если не сказать — тесная. На полке могло поместиться не больше двух человек. Свет был тусклый — напрягалась тут крохотная лампочка за деревянным ограждением.

Усевшись на полке, Варвара поджала ноги. Каменка с гранитными булыжниками находилась слишком близко. Варвара закрыла глаза и погрузилась в целебное тепло. Ощутила, как выступают капли пота, как нагревается кожа, как жар окутывает и проникает внутрь тела. Маленькая сауна оказалась хорошей — нагревала по-настоящему. Варвара пожалела, что не надела колпак. Или давно не ходила в баню и отвыкла, или температура на панели была выставлена неправильно. Что-то больно жарко стало, притом скорее больно, чем жарко. Тело горело.

Варвара стёрла ладонью пот — не помогло. Показалось, что стало ещё жарче. Потерпев немного, она поняла, что больше не может. Сошла с полка и толкнула дверь. Створка дрогнула, но не шелохнулась. Что такое? Дверной косяк внезапно заклинило? Варвара толкнула сильнее, потом ещё сильнее. Дверь не поддавалась.

— Эй, кто там! Откройте!

Крик остался в парилке. Терпеть жар стало невыносимо. Кожа обжигала, прикосновение пальцев отдавалось болью. Голова горела. Черпачком она набрала из кадушки воду, вылила на голову, И сразу ощутила, какую ошибку совершила: в сухой сауне вода мгновенно испаряется, увеличивая жар. Лицо полыхало. Варвара не могла к нему прикоснуться. Жар окутывал раскалёнными клещами. Ещё немного, и она получит тепловой удар, упадёт без сознания на пол, а когда её найдут, она уже пропечётся, как кексик.

Схватив сидушку, Варвара стала колотить в дверь со всей оставшейся силы. Понемногу начинало мутить, пробил озноб — первый и самый страшный признак перегрева. Сердце колотилось в горле. Подступили паника и противный страх, что сейчас всё кончится. Ей не выбраться. Не успела стать ведьмой, а зажарится, как в печке Бабы-Яги. Глупейшая смерть. И ведь сама полезла.

— Помогите! — кричала она, надрывая горло. И колотила, колотила, колотила. Дверь дрожала, не поддаваясь.

Перед глазами всё поплыло, Варвара дрожала, как от холода. Пота больше не было. Организм приближался к пределу своих возможностей. А ведь это действительно конец… Конец — делу венец. Венец ведьмы — смерть. Смерть — дело житейское…

Варвара уронила сидушку, присела на корточки, сжалась, чтобы защитить коленями сердце, ладонями прикрыла темечко. Приказала себе не закрывать глаза. Держаться, сколько сможет. Она уже плохо понимала, где находится, что происходит, зима или лето на дворе. Какие-то звуки раздались за проклятой дверью. Или ей лишь показалось?

Из последних сил она сжала пальцы и стукнула в дверь.

— Помогите…

* * *

Что-то хрустнуло. Вспыхнул свет. В спину ударил поток воздуха, дверь открылась. Варвара заставила себя подняться.

— Вы что тут делаете?

Говорить она не могла. Держась за стены, добрела до купели и прыгнула. Вода сразу показалась мягкой и нежной. Вовсе не ледяной. Как парное молоко. Как же хорошо… Набрав воздуха, Варвара нырнула. Просидела под водой, сколько смогла, вынырнула и глубоко вздохнула. По лицу потекли ласковые струйки. Она смахнула с ресниц воду.

У края купели присел он. Он был в шортах, без рубашки, с полотенцем на шее.

— Не знал, что вы экстремалка.

Варвара брызнула в лицо. Вода ещё казалась тёплой.

— Удивили так удивили: поставить температуру в сто пятьдесят градусов и залезть в парилку. Вы знаете, что даже чемпионы по банному спорту такую жару не выдержат? На соревнованиях не больше ста сорока градусов ставят! Вы ещё без шапки полезли. Родители не учили, что в парилку с голой головой не ходят?

Сейчас нравоучения были приятны. Вода начала ощущаться холодной. Варвара поднялась по стальной лесенке, закуталась в халат и залпом влила в себя бутылку воды. Потом вторую.

Родион наблюдал молча. Не заметил неприличный для девушки звук. Пузырьки шалили.

— Пьёте мастерски, с горла́, как говорят.

— Родион, как вы здесь оказались?

— Вы меня спрашиваете? — Он хмыкнул. — Это к вам вопрос.

— Лечила простуду. — Варвара проверила простуженный нос. Нос был чист и, кажется, здоров. Молодец, чуть не угробил хозяйку. — А вы?

Он показал руками на свой пляжный образ:

— Поплавал в бассейне, захотелось погреться. Прихожу — а тут раскалённая домна.

Дверь в парилку была распахнута. Даже в предбаннике было жарко. Варвара это почувствовала. Хорошо, пережив шок, организм возвращался к норме.

— Вы уменьшили температуру?

— Как увидел цифру, подумал, что пульт сломался, уменьшил до шестидесяти. Ну и как ощущения?

Кожу ещё саднило, как после загорания в полдень. Но халат снова стал ощущаться мягким.

— Теперь знаю, что такое «из огня да в полымя». — Варвара закутала шею воротом халата.

Странно, но после адской печки тело наполнилось силой, простуды и след простыл. Выходит, не зря в сказке «Конёк-горбунок» Иван-дурак прыгнул сначала в котёл воды вареной, а потом студёной. Вышел оттуда молодцем-красавцем. Правда, царь сварился, но это мелочи. Нечего было зариться на молодую невесту. Народная медицина беспощадная, зато эффективная.

— Повторять не рекомендую, — сказал Родион, изучающе рассматривая её лицо. — У вас организм молодой, крепкий, но так рисковать — глупость. Извините за откровенность.

— Дверь заклинило, я пыталась выйти, она не открывалась. А пульт управления, видимо, неисправен, раз переключил на предельную температуру. — Для убедительности Варвара поморгала ресницами. Как хорошенькая девушка без мозгов. — Кстати, никого не встретили, когда спускались сюда?

— Портье пробегал, поклон отдал, такой смешной человек.

— Из цокольного этажа кто вышел вам навстречу?

— У входа ваша подруга стояла…

— Какая именно? — перебила Варвара.

— Анастасия Сырникова. По лестнице мне навстречу поднялась Майя Кристалл. Роковая женщина. Такой косой убить можно. Я хоть и барон Некромант, но боюсь её. У неё глаза чёрные, бездонные. Почему спрашиваете?

Варвара обошлась улыбкой:

— Как вам так легко удалось открыть дверь, Родион?

Из кармана его шорт появилась скомканная бумажка.

— Вот это было в щель воткнуто. — Он протянул её Варваре. — Вытащил, машинально сунул в карман. Дверь и открылась. Волшебство?

Варвара развернула клинышек, который чуть не стоил ей жизни. Бумага была та самая — из свитков Майи. Наверху красовалась чернильная надпись в стиле старинных завитушек: «Венец ведьмы — смерть».

— Оставлю себе на память. — Бумажку она сунула в карман халата.

Родион только пожал плечами:

— Вы забыли нечто важное, Варвара.

— Что же? — спросила она, чуть кокетливо, зная ответ и готовясь к нему.

— Мы в «Сказке», а по правилам сказки принцесса благодарит рыцаря, спасшего её от огнедышащего дракона. Хотя бы поцелуем.

Она была к этому готова. Привстав на цыпочки, ткнулась губами в чужую щеку — та была холодной — и сразу отодвинулась, чтобы не спровоцировать нечто большее в тёплом закрытом помещении, где они одни.

— Этот поцелуй дорогого стоит. — Родион погладил щеку.

Варвара невольно подумала: что бы сказал лейтенант Зимовец, если бы узнал о её «тёплой» смерти? Пустил бы слезу или сделал вывод: «Так ей и надо, сама сунула голову в пекло, как дура. В сауне только бандиты погибают. От пули конкурентов».

Этот вариант казался более реальным. Как грустно. Просто «Шотландия, рыдай!»

* * *

— У вас лицо красное. Когда успели сгореть?

Катова слизнула с ложечки кусочек тортика. Она была в пиджачной паре другого оттенка, нежели раньше, но не менее дорогого бренда. С жемчужным ожерельем дама, казалось, не расставалась, хотя под плащом Тёмного странника не было видно.

Сразу ответить Варвара не могла. Она была занята: поглощала новый шедевр Юли. Вернее, поглощала тортик она, но была поглощена им. Неизвестно, что бы сказали кулинарные блогеры, но мнение Варвары было кратким: восхитительно. Юля поднялась на новую вершину. Уже знакомый крем оказался разделён между слоями слоёного теста. Между ними пролегали ещё полоски молотых орешков, смешанных с чем-то нежным. В середине — слой ягодного желе, сверху посыпка из крошки печенья с дольками клубники, облитыми глазурью. Нельзя отвлекать человека от наслаждения. Тем более невинного.

— Сходила в баню, — ответила Варвара, ловя ускользающий вкус.

Почему всё хорошее так быстро кончается? На тарелке осталось всего три кусочка. Оказывается, она съела уже два и глаз не могла отвести от третьего. Катова не торопила. За чаем дамам не принято спешить.

— С лёгким паром.

— Спасибо. — Вдаваться в подробности, насколько пар был нелёгким, Варвара не стала. Перед ней проблема стояла поважнее: взять третий кусок или послушать совесть?

Катова заняла сторону соблазна:

— Возьмите ещё. Не стесняйтесь. Это правда очень вкусно.

Сделав большой глоток чая, Варвара промокнула губы. И взяла себя в руки.

— Спасибо, но с соблазном надо бороться.

— Поборитесь и съешьте. — Глаза Катовой хитро блеснули, и она отпила из чашки.

Варвара отодвинула своё блюдце от греха подальше:

— Нельзя попадать в рабство к тортикам.

— У вас сильная воля. Сегодня нечасто встретишь. Ну, раз вы больше не хотите, — со знанием сказала Катова и сделала коварную паузу, проверяя силу воли Варвары. Та держалась еле-еле. — Тогда поделитесь, что вам удалось…

Варвара собралась. Заставила себя не смотреть на остатки тортика.

— Тот, кто убил вашу Анну, убил и Лию.

Катова помолчала:

— Полагаете, Лия всё-таки убита?

Варвара кивнула:

— Она не могла уехать. Во-первых, шестая ведьма должна быть в игре. Лия нужна здесь. Её никто не обижал, у неё ни с кем не было конфликтов. Получить звонок от сестры с просьбой срочно приехать она тоже не могла: связи тут нет. Пропавшая сумка как раз доказывает: кто-то хочет убедить нас, что Лия не погибла, а уехала.

— Куда и как пропало её тело?

— Я не знаю, — честно ответила Варвара. — Ответ на этот вопрос укажет на убийцу обеих.

— Зачем было убивать Лию сейчас, когда столько свидетелей?

— Свидетелей на самом деле нет. Или почти нет. Как и когда Лия ушла с бала, никто не видел или почти никто. — Про танец Филина Варвара предпочла пока не говорить. — Можно предположить, что Лия поняла, кто убил Анну, бросила это убийце в лицо, чем подписала себе смертный приговор. Или немного хуже: стала шантажировать убийцу. У неё ведь были проблемы с деньгами?

— Она немного зарабатывала в офисе, — согласилась Катова. — Книжки пока не приносили достатка. Года через два смогла бы кормить себя литературными заработками. Не могу поверить, что Лия занялась шантажом. Она пугливая и скромная девушка. Аня всегда помогла ей деньгами…

— Охотно верю. — Варвара повернула голову, чтобы боковым зрением не ловить тарелку. — Могу задать откровенный вопрос?

Катова сделала глоток из чашки и движением глаз показала согласие.

— Что думаете о вашем несостоявшемся зяте?

— Об Илье? — В голове прозвучало столько удивления, будто был выбор. — Он простоватый, не слишком умный, но хороший мальчик. С Анной у них была любовь. Илья из бедной семьи. Вам могли наболтать, что он женился на деньгах, но это не так. Он очень тяжело переживал случившееся. Нельзя подумать, что Аню убил он.

— У неё была оформлена страховка на случай смерти?

Вопрос повис в тишине. Катова прибывала в раздумьях.

— Не могу однозначно ответить «нет», — наконец проговорила она. — О чём-то подобном Аня намекала, я сочла шуткой или детским желанием меня позлить.

— У кого права на её книги?

У Катовой возникла заминка.

— Не у меня точно. Аня всё оформляла на себя. Теперь, наверное, я унаследую. К великому сожалению.

— Вы точно уверены, что нет никого, кому теперь отойдут эти права?

Катова долила чай в чашку:

— Вы задаёте непростой вопрос, Варвара. Я об этом не думала, а отсюда проверить не смогу. Ваша идея меня беспокоит. Намекаете, что страховка плюс права — солидный куш?

Согласилась Варвара молча.

— Хотите обвинить Илью?

— Простые ответы всегда правильные. Так говорит мой дед, — добавила Варвара, чтобы не выглядеть слишком умной.

Катова поставила чашку на блюдце со звоном, что указало на скрытое раздражение.

— Это должно остаться между нами, Варвара. Пока не будет точных доказательств.

— Я не собираюсь звонить в Следственный комитет хотя бы потому, что смартфоны мертвы. Есть ещё три странности…

— Какие? — слишком быстро спросила Катова.

— Сегодня меня хотели убить в третий раз. Вторая попытка была на балу, когда мне отравили шампанское. Бокал Лии — заодно. Чтобы одним махом убрать и свидетеля, и ту, кто суёт нос в чужие дела. Третий раз был в сауне два часа назад: заблокировали дверь в парилку и включили температуру на максимум. Я выжила случайно.

— Какая вторая странность?

Смерть в сауне на Катову не произвела впечатления. Может, съесть третий кусок тортика? Чего стесняться…

— Филин, — ответила Варвара. Без тортика.

Движением глаз Катова показала, что категорически не понимает. И тут Варвара вдруг сообразила, что поторопилась: нельзя говорить о записи, пока ещё рано.

— Он был на свадьбе Анны?

— Конечно нет! В чём дело?

— Портье ведёт себя странно.

— Каждый может выглядеть, как ему вздумается. — Катова не скрывала недовольства в голосе. — За это не судят.

— Он изображает персонажа «Седьмой ведьмы»?

— Да, Весельчака Джо согласился сыграть. У него неплохо получается.

— Чем занимается Весельчак Джо в романе?

— Он, — Катова помедлила, — он нехороший персонаж… А что такое?

— Рядом с Филином произошло три исчезновения.

— Да о чём вы, Варвара?

— Ранее в своём номере я нашла горничную без сознания. Филин приказал унести её, якобы у неё приступ, а потом отпустил её в город отдохнуть. Это первое исчезновение. Вторым пропал ночной портье Степан. Он бывший мой студент. Предложил мне сбежать, предупреждал об опасности и вдруг… отправился в отпуск. По словам Филина. Ну и последним стало исчезновение Лии. Именно Филин настаивал, что она уехала в город.

— Это всё домыслы, — быстро ответила Катова. — Да съешьте вы уже тортик, хватит стрелять в него глазами!

Так она и обрекла милый, чудесный тортик на одиночество. Без Варвары.

— Спасибо, я сыта, — упрямо ответила она, надрывая душу. — Странность третья: в отеле нет зеркал. Кроме одного, что в холле.

— И что это значит?

— Думала, что вам известно.

— С какой стати? Конечно нет… Это всё?

— Кто скрывается под маской князя Оборотня?

— Не имею понятия.

Катова встала, показав, что их чаепитие окончено:

— Надеюсь завтра на нашем чаепитии услышать от вас новые сведения.

На это Варвара тоже надеялась. Не меньше, чем на новый тортик.

* * *

Белая ночь укрыла залив. Звёздочки перемигивались на тёмно-синем небосводе. Море затихло. Ветер отправился спать вместе с чайками. Сосны дремали стоя. Террасу освещали массивные подсвечники с настоящими свечами. Посредине был установлен длинный стол. С одного его конца сидел Тёмный странник. Другой его конец, почётный, занял барон Некромант в полном облачении. На руках у него сидел чёрный кот с белыми грудкой и лапками. Кот вёл себя пристойно: не мяукал, не царапался, как и подобает джентльмену. По правую руку от хозяина вечера расположился князь Оборотень с вороном на плече. Ворон был ручным, крутил головой и сверкал глазом. С левой стороны было место графа Дракона. На руках у него вертелась и бегала ящерка, вызывая интерес кота и птицы. Они намечали ящерку на ужин.

Со стороны Оборотня сидели ведьмы Лорейн и Милис. Рядом с ними оказалась Сыр. Напротив них были усажены ведьмы Асгард и Флордейл. Они выбрали надеть бальные платья — все ведьмы, кроме Сыр. Она одежду не меняла. Гостья — ей можно.

Столешницу покрывала простая холстина, какую художники натягивают на рамы для картин. Перед мужчинами и ведьмами были установлены бронзовые кубки и блюда, на каких пировали средневековые рыцари, массивные нож и вилка с толстыми рукоятками. Ну и чёрные повязки. Тёмному страннику не досталось ничего. Он казался неживым.

Опоздавшей Варваре было указано место рядом с Флордейл. Ждали только её.

— Зачем животных за стол притащили? — тихо спросила она. — Я кота есть не буду.

— Это фамильяры, — ответила Нина, почти не разжимая губ.

— Члены семей Некроманта, Оборотня и Дракона?

Нина тихонько фыркнула:

— Ничего не понимаешь. Фамильяры — это магические дубли магов. Отражения их душ, их помощники. Фэнтези читать надо.

— Исправлюсь, — обещала Варвара. Она заметила: Марта и Сыр упорно избегают её, как нарочно смотрят в сторону. Что ж, их право.

Раздался знакомый звук рожка. Появился Филин с микрофоном:

— Строгие судьи и прекрасные ведьмы! Счастлив объявить начало Тёмного ужина!

Из динамиков раздались звуки, от которых кот недовольно пошевелил усами, а ворон прижался к волчьей голове. Что делала ящерка, Варвара не заметила. Может, от страха превратилась в крохотного дракона.

— Предоставляю слово господину ректору, барону Некроманту!

Подхватив кота под руку, барон встал. Филин передал ему микрофон. Кот принюхался к железке и отвернулся — микрофон оказался несъедобен. «Вечно люди придумают бесполезную глупость. А ещё на ужин притащили», — говорили его усищи.

— Прекрасные ведьмы! — Голос Некроманта был величав, как подобает иметь ректору. — Сегодня вы сделали первый шаг к обретению истинной силы. Вам предстоит ещё много преодолеть, времени остаётся всё меньше. Приложите усилия, чтобы достойно встретить Великую ночь! За сегодняшние успехи вы получаете высшую оценку — пять баллов. Ещё столько же — за Тёмный бал. Итого у каждой сейчас по десять баллов. Ведьме Тентис я присуждаю дополнительный балл за зелёный огонь, у неё теперь одиннадцать. Вы были великолепны!

Ведьмы захлопали и завыли. Чтобы не отстать, Варвара легонько похлопала. Сыр сидела с равнодушным видом, будто её происходящее не касается.

— Сейчас, когда поднимем кубки, первый тост будет за вас, прекрасные ведьмы!

Предложение было встречено аплодисментами. Филин вернул себе микрофон.

— Благодарю, барон Некромант! Позвольте огласить меню нашего ужина. — Он развернул свиток. — Холодная закуска: салат а-ля рюс «Русалка». Горячая закуска: запечённый жульен «Гнездо феникса». Первая перемена блюд: суп тюрбо «Крылатый змей». Вторая перемена блюд: бёф а-ля натюрель «Волосы сирен». Третья перемена блюд: деликатес — кавьяр а-ля рюс «Уши минотавра». На десерт подадут нежнейшие профитроли «Болотные огни». Распить сегодня предлагается вино «Кровь Дракулы».

Скрутив меню, Филин сунул его внутрь пиджака.

Кот был крайне недоволен. Переглядывался с вороном, возмущался усами: «И это можно есть? Серьёзно? Куда нас притащили? Где нормальная еда: мыши и сыр? На худой конец — докторская колбаса! Возмутительно».

С ним Варвара была согласна. Не потому, что любила отведать сырую мышку. Беспокоило другое: пять блюд — пять возможностей покончить с ней. Не считая шестой — вина. Она сможет изобразить, что пьёт из кубка, не глотая. Но что делать с «Гнездом феникса» и прочими изысками? Размазывать по блюду? Или ей просто встать и уйти?

— Прекрасные ведьмы! У вас будут повязки. Когда вам разнесут угощение, надо будет попробовать его и назвать. Первая, кто ответит правильно, получит очки! Только чур не подглядывать!

Филин явно был ведущим на свадьбах, не хватало только игры «В бутылочку» или «Лопни шарик».

— Прекрасные ведьмы, прошу надеть повязки!

Варвара решила, что будет действовать по ситуации, и натянула повязку. Заиграла гнетущая музыка… и оборвалась.

— Что такое? Почему… — Филин был встревожен, микрофон лишь громче передал его волнение.

Варвара приподняла повязку. Ведьмы, что были рядом, смотрели на входную дверь. Сидевшие напротив — повернули головы, как и Некромант с Оборотнем и Драконом. Филин застыл с микроном. Даже Тёмный странник обернулся.

— Что у вас здесь происходит?