— Всё, дальше не проехать.

Водитель такси ещё раз нажал на гудок. Стальной шлагбаум, который мог остановить поезд, не шелохнулся.

— По навигатору осталось меньше километра. Дойдёте, девушки?

— Дойдём, — сказала Сыр, неловко выбираясь из салона.

— Не знал, что тут отель.

— Его недавно открыли.

Водитель открыл багажник и с усилием вытащил чемодан Варвары. В него поместилось только самое нужное. Пластиковая крышка еле закрылась. Дед всегда повторял: «Идёшь в море на день — бери запас на неделю». Ну, Варвара и взяла, немного не рассчитав. Зато Сыр прихватила одинокий рюкзак.

Машина стояла на обочине Приморского шоссе. Сразу за шлагбаумом узкая дорога, выложенная брусчаткой, сворачивала в лес. От Петербурга отъехали прилично, за Репино, Комарово и Зеленогорск. Самые популярные места загородного отдыха остались позади. Водитель был так любезен, что перенёс чемодан за шлагбаум и поставил на старые булыжники дороги.

— Счастливо добраться, девушки.

— И вам хорошего дня, — ответила Варвара.

Вытащив ручку, она поволокла чемодан, что оказалось нелегко. Колёсики скрипели и застревали в щелях. Они годятся для гладких паркетов аэропортов, а тут камни, по каким в телегах только и ездить. Сыр шагала налегке.

Как Варвара оказалась посреди леса? Нет, она не поменяла своё решение. Виноваты были пять рублей. Сыр предложила пари: если семь раз подкинет и монета упадёт орлом, Варвара поедет с ней. Варвара согласилась. Сыр подбросила пятирублевку. Семь раз монета упала на ладонь орлом. Отъезд был назначен на восемь утра.

Мощёная дорога увела в глухой лес. Звуки шоссе исчезли, окутала тишина. Солнце не пробивалось сквозь ветки, было тенисто и прохладно. Они шли молча. Сыр впереди, Варвара с тарахтящим чемоданом за ней. Шли достаточно долго, Варвара подумала, что навигатор ошибся и они прошли куда больше километра. Чемодан разделял сомнения хозяйки.

И вдруг всё кончилось. Густой лес сменился высокими корабельными соснами, а те расступились широким проёмом, за которым открывался вид на песок, залив, нить горизонта, купол голубого неба в редких тучках. И дом. Дом удивительный. Уменьшенная копия средневекового замка без крепостной стены: двухэтажный; обложенный по основанию гладкими валунами; с белыми стенами, широкими окнами, разделёнными на маленькие секции-оконца; с просторной террасой на втором этаже, аккуратной трубой бурого кирпича и даже башенкой со шпилем, видневшейся за островерхой крышей. На вершине шпиля был водружён флюгер с фигурой чёрного ворона, сидящего на стреле. Флюгер замер, ветра не было.

Опираясь на ручку чемодана, Варвара засмотрелась.

— Замок из сказки. Только в миниатюре. Не хватает дракона на крыше.

— А ты ехать не хотела, — хмыкнула Сыр. — Старая финская вилла.

— Стиль классического северного модерна конца XIX века.

— Тебе виднее, ты у нас блистаешь знаниями.

Блистать знаниями Варвара не стала. Она знала печальную историю этих мест, по которым прокатились две войны в прошлом веке. То, что эта вилла сохранилась, — настоящее чудо. Наверное, спасло местоположение — глушь. Уединённость ощущалась тут, как и морской воздух.

— Иди, Вар, тебе туда.

— Ты собираешься разбить палатку на песке?

— Хочу насладиться свободой и морем. Я тебя догоню, у нас номер на мою фамилию.

Сняв кроссовки, Сыр подошла к кромке прибоя, раскинула руки, чтобы обнять ветер и солнце. Одинокая девушка на берегу моря, редкие облака, далёкий парус и простор. Картина, достойная обоев смартфона.

Варвара с чемоданом поплелась к дверям затейливо изогнутой формы. Вывески отеля или таблички со звёздами не заметила. По широким бетонным плиткам чемодан бежал весело.

В гостевом холле царил дух старины: кожаные кресла с высокими спинками, головы несчастных оленей, ставших чучелами, морские пейзажи в тяжёлых рамах, подсвечники и тяжёлая бронзовая люстра, свисавшая с потолка полированного чёрного дуба. Необычным показалось высокое узкое зеркало, скруглённое сверху. Варвара с интересом рассмотрела его. Ничего подобного ей не встречалось: зеркало держали массивные стальные прутья, к которым на высоте менее метра было прикреплено ограждение в виде дуги, утыканной наконечниками стрел. В подножие зеркала сплошной ряд коротких стальных копий торчал частоколом, нацеленным на стекло. Пахло пылью времени, а не стерильным духом европейского отеля средней руки.

За пластиковой стойкой ресепшена склонился молодой человек в белой рубахе, широко распахнутой на груди, с незастёгнутыми рукавами. Он был так увлечён чем-то на мониторе компьютера, что не заметил гостью, пока Варвара не постучала по стойке. Молодой человек поднял голову, выпрямился, рубаха распахнулась, показав спортивную грудь.

— Вы к нам? — спросил он так, будто не верил счастью.

— Добрый день, — ответила Варвара, стараясь не смотреть на мускулистую грудь. Было неловко, но притягательно. Она поняла мужчин, которых обвиняют в похожей слабости.

— У нас номер на фамилию Чииз. Анастасия Чииз.

Молодой человек откровенно пялился на Варвару.

— Да, конечно, — пробормотал он и стал щёлкать по клавиатуре. — Для вас, госпожа Ванзарова, заказан тринадцатый, номер люкс. У госпожи Сырниковой одиннадцатый, тот, что рядом.

— Не может быть, — произнесла Варвара, не уточняя, откуда портье отеля на глухом берегу Финского залива знает её.

— Вот. — Он указал на открытый монитор. — Номер заказан на вашу фамилию.

— Кто заказал?

— Издательство WhiteBlack.

— Первый раз слышу.

— Заказ забронирован вчера, 1 июля 2021 года. Всё верно.

Сыр обидится, что люкс достался не ей. Придётся оправдываться, хотя не виновата, не обманывала и не водила за нос.

— Я могу поменяться номером с госпожой Сырниковой?

— К сожалению, это невозможно.

— Почему?

— В заказе пометка: не подлежит замене. Ваши ключи. — Он положил на стойку старинный ключ.

Точно Сыр надуется. Ей всегда должно доставаться только лучшее: платья, спектакли, мальчики. Раньше так было. Вряд ли что-то поменялось.

— Варвара Георгиевна…

Она взглянула на портье, который не счёл нужным застегнуть рубашку.

— Вы меня не помните?

Порывшись в памяти, Варвара нашла полное ничего. Такого красавца трудно не запомнить.

— Я Степан Верховцев с актёрского курса Филимонова. Два года назад вы меня завалили на экзамене по Шекспиру. Сам виноват, не прочёл «Макбет». Меня отчислили.

— Простите. Я не хотела причинить вам…

— Наоборот, благодарен вам. Мастер курса выгнал за профнепригодность. Зато нашёл нормальную работу. — Степан мотнул головой на холл. — Позвольте показать вам отель.

Оставив чемодан у стойки, Варвара прошла за Степаном через холл. Они вышли через стеклянные двери, совсем не исторические, и оказались у небольшого бассейна, выложенного мраморной плиткой. По бортам были расставлены плетёные кресла.

Степан оказался слишком близко, касаясь плечом, сделал широкий жест.

— Наш бассейн, — сказал он громко и вдруг добавил шёпотом: — Бегите!

Варвара решила, что ослышалась. Степан поводил рукой, будто показывал пейзаж.

— Что?

— Бегите!

Степан улыбался и казался беззаботным юношей в расстёгнутой рубахе.

— Бегите, Варвара, бегите сейчас. Оставьте чемодан, его заберёт ваша подруга. Идите по берегу подальше, свернёте в лес, выйдете на шоссе, там невдалеке, километра через три, будет станция. Уезжайте в город. Бегите… Иначе будет поздно.

— А что будет? — так же тихо спросила она.

— Вам грозит опасность. Смертельная опасность. Бегите!

Он шептал, делая рукой движения, будто читал лекцию про окрестности.

Варвара улыбнулась, чтобы не испугаться:

— Я не побегу.

— Как знаете. — Степан перестал изображать экскурсовода и громко закончил: — Вот такой у нас отель. Чудесное место, тишина и покой. Приятно провести время.

Варвара провезла чемодан по мягкому ковру коридора до своего номера. Цифра 13 была вылита из бронзы. В номере обнаружились кровать королевского размера, диван с двумя креслами, платяной шкаф под старину. Главный аттракцион находился в эркере с окнами, выходящими на залив: старинная ванна на золочёных львиных лапах. Рядом этажерка с баночками, пузырьками и флакончиками. Чтобы нежиться в тёплой, ароматной воде и любоваться Балтийским морем.

Оставив чемодан на середине комнаты, Варвара присела на край кровати, и матрас заботливо спружинил. Поверить бывшему студенту, которому поставила незачёт? А если это изысканная месть: сорвать отдых? А если нет? Кто заказал для неё номер люкс? Кто может угрожать ей? Но если так… От опасности убегать нельзя. Опасность надо встречать лицом к лицу. Так её научили.

Варвара вернулась в холл. Степана за стойкой не было. Холл пустовал. Зато поблизости от отеля девушка и молодой человек о чём-то спорили. Вернее, молодой человек пытался что-то объяснить, а собеседница то и дело обрывала его резкими жестами, как будто спорила и отрицала. Слов было не разобрать, а читать по губам Варвара не умела. Девушка та была в косынке и солнечных очках. Коротким резким замахом она отвесила звонкую пощёчину парню, а после развернулась и пошла по песку.

Варвара сказал себе: «Ты ошиблась». Показалось издалека. Не может быть. Нельзя быть уверенной. И всё-таки… Девушка, которая спорила с молодым человеком, была слишком похожа на Лию Маковскую. Так похожа, что ошибиться трудно. Те же очки, косынка, платье.

* * *

— Как тебе местечко?

Сыр подмигнула. Ни следа обиды. Она вытаскивала из рюкзака и деловито расставляла на столике зубную пасту «Жемчуг», травяной шампунь и детское мыло. Номер был скромный: пышная кровать, покрытая шёлковым покрывалом, мебель в стиле французского короля — белая с золотом, — хрустальная люстра и бра по стенам, гравюры позапрошлого века про крестьянский быт, тяжёлые шторы итальянской парчи. Никакой ванны с видом на залив, только душевая комната.

— Довольно странное местечко, — ответила Варвара.

— Как иначе, старинная дача, родовое поместье, дворянское гнездо. Всё пропитано стариной и семейными тайнами. Может, здесь призраки с привидением имеются. Не струсишь? — Сыр хихикнула и вынула из рюкзака продолговатый тубус, оклеенный разноцветной бумагой, поставила рядом с пастой и мылом.

— Увлеклась в Америке детскими калейдоскопами?

— Приз от моих работодателей лучшему участнику бала.

— Что за приз?

— Это секрет.

Настаивать Варвара не стала: если подруга упёрлась — бесполезно. Да и что может подарить кинопортал? Скучнейший символ кино: например, кусок киноплёнки из меди. Очень оригинально.

— Ты видела портье?

Сыр помотала головой:

— Мой ключ лежал на ресепшене. Что в нём особенного?

— Студент нашего института, актёрский факультет. Два года назад я его завалила на экзамене. Его отчислили. Только его не помню совсем.

— Да у тебя, Вар, руки в крови невинных студентов! — Сыр хмыкнула.

— Совсем не помню, — повторила Варвара.

— Обещаю рассмотреть его подробно. Жаль бедняжку. Обижался?

— Благодарил, что помогла ему найти место в жизни: стать портье.

— У каждого своё…

— Слушай, Сыр, ты говорила организаторам, что с тобой поеду я?

— Зачем? Им без разницы, кого возьму в качестве гостя.

— Как тогда номер был забронирован на мою фамилию?

Сыр развела руками. И глазки честные.

— Чудеса. Чем-то недовольна? У тебя люкс.

— Я не знаю издательство WhiteBlack. И они не должны меня знать. Это странно.

— Не морочь себе и мне голову. Отдыхай и получай удовольствие.

— У меня деловое предложение.

— Давай, Вар.

— Надеваешь рюкзак, я забираю чемодан, и мы быстро уходим. Очень быстро. Не оглядываясь. Сядем на электричку. Или вызовем на станции такси. Решай сейчас.

Сыр удостоила Варвару взглядом, каким мать грустит над глупым дитем.

— Спятила? Чистый воздух в голову ударил? Или портье сделал тебе неприличное предложение?

— Предложил бежать. Потому что мне угрожает опасность. Ты со мной?

Лицо Сыр расплылось знакомой ехидной улыбкой.

— Эх ты, аспирантка! Полюбила фэнтези и забыла, что новичку в магической академии всегда устраивают испытание. Это был экзамен, Вар! И ты его провалила. Незачёт тебе. Игра началась. Ты поучаствовала в сцене из романа Джессики Блеклайт. Не заметила. Испугалась.

С видом победительницы Сыр плюхнулась в кресло рядом со столиком, закинув ногу на ногу. Торжествовала маленькую, но приятную победу. Редкий случай, когда у Варвары не нашлось аргументов: роман не читала, бывший актёр мог разыграть. Вот только игра его выглядела натурально.

Варвара уселась с другой стороны столика:

— Экзамен тут ни при чём.

— Да ладно. — Сыр отмахнулась. — Умей проигрывать.

— Два вопроса. Первый: кто кроме тебя мог заказать номер? Точнее, зачем мне его заказали?

Сыр энергично мотнула стрижкой каре:

— Я не заказывала.

— Поэтому простой ответ: это ловушка.

— Ты, Вар, по-прежнему умеешь выдумать. Пьес перечитала? Ну какая ловушка. Кому ты нужна…

— Второй вопрос: что здесь делает Лия Маковская.

— Это кто такая? — с некоторым интересом спросила Сыр.

— Вчера мы встретились, она заявила, что мне грозит опасность. Смертельная.

Сыр поёрзала в кресле.

— Да ладно, — недоверчиво протянула она. — Тебя хотят убить? С чего вдруг? Студентов допекла?

— Позавчера я случайно оказалась на креативной свадьбе писательницы Марго Ментис. Она умерла перед регистрацией. Перед этим кто-то крикнул про венец ведьмы.

— Боишься, что Лия тебя убьёт?

— Она уверена, ей самой грозит смерть.

Раздумье промелькнуло на лице подруги.

— Эта Лия, случайно, не писательница?

— У неё псевдоним Глория Рейнольдс.

— Вот тебе все ответы! — Сыр шлёпнула себя по коленке. — Это игра в фэнтези, Вар! Она сыграла свою роль.

— Какую именно?

— Вестницы. Ну, ты же читала «Седьмую ведьму»? — Сыр сощурилась, давая понять, что незнание бестселлера приводит умников к глупому положению. — Это всего лишь игра. Не о чем беспокоиться. Получай удовольствие, отдыхая в старинном замке на берегу залива.

Спорить было бесполезно. Сыр пребывала в непробиваемом спокойствии. Варвара заглянула в распахнутое нутро рюкзака:

— Что читала в полёте?

— О, весёлую книженцию. Смотри…

За уголок Сыр вытянула книгу в мягкой обложке, потёртую и помятую. Издание начала девяностых. Варвара шерстила такое же, готовя доклад по средневековому театру.

— Ничего более смешного не читала, — сказала Сыр, раскрывая книгу, утыканную цветными закладками.

Варвара ещё не встречала того, кто считал смешной книгой «Молот ведьм». Труд монахов Шпренгера и Инститориса о том, как определить ведьму, как её допрашивать, судить и отправлять на костёр, погубил столько невинных женщин, что заслуживал отправиться в топку. Если бы не стал литературным памятником и причиной научных диссертаций.

— Что нашла весёлого?

— Вот, слушай! — Сыр раскрыла страницу с розовой закладочкой. — «Как из недостатка разума женщины скорее, чем мужчины, отступаются от веры, так и из своих необычайных аффектов и страстей они более рьяно ищут, выдумывают и выполняют свою месть с помощью чар или иными способами. Нет поэтому ничего удивительного в том, что среди женщин так много ведьм»[2]. Чудесно!

— Тебе виднее.

— А вот ещё, — Сыр явно получала удовольствие. — «…Женщина — это химера, но ты должен знать, что это чудовище украшено превосходным ликом льва, обезображено телом вонючей козы и вооружено ядовитым хвостом гадюки. Это значит: её вид красив, прикосновение противно, сношение с ней приносит смерть»[3]. Готовый стендап.

— Планируешь выступать?

Сыр завелась и продолжала:

— Слушай, Вар, слушай: «Женщина более алчет плотских наслаждений, чем мужчина, что видно из всей той плотской скверны, которой женщины предаются. Уже при сотворении первой женщины эти её недостатки были указаны тем, что она была взята из кривого ребра, а именно из грудного ребра, которое как бы отклоняется от мужчины. Из этого недостатка вытекает и то, что женщина всегда обманывает, так как она лишь несовершенное животное»[4].

Она швырнула книжку на столик:

— Шесть веков назад это написали два сумасшедших монаха, мучимых воздержанием. Но их мысли, Вар, в головах у всех мужчин, запомни это, запомни. И не питай иллюзий. Иллюзий про любовь. Знай их и смейся над ними.

Варвара подумала, что Сыр, быть может, всё-таки изменилась.

— Ладно, Сыр, увидимся.

Поймав за руку, Сыр усадила её обратно.

— Скажи, Вар, ты веришь в ведьм? — Она улыбалась игриво и спокойно.

— Студенты считают меня ведьмой.

— Я про настоящих ведьм.

— Ведьмы теперь работают телефонными мошенниками, а летают на электросамокатах.

— Значит, не веришь.

— Тебе Нетфликс мозги запудрил?

— Самоуверенность опасна, Вар. Вдруг этот замок не то, чем кажется. Вдруг он хранит множество тайн… Вдруг тут таится нечто страшное.

Еле сдерживая смех, Сыр наслаждалась: не понимает, бедняжка, тонкого намёка знатока тёмного фэнтези.

— Буду осторожна.

Варвара спустилась в холл с намерением задать прямой вопрос. Задавать было некому — стойка оказалась пуста. Кажется, в отеле не слишком следили за дисциплиной персонала.

Входная дверь распахнулась — вбежали две девушки. Заметив Варвару, остановились, стали разглядывать. Варвара ответила тем же. Незнакомки были примерно её возраста, схожи ростом. Одна более плотная, с кудряшками, другая — худенькая, с каштановыми волосами. Довольно милые, в коротких шортиках и блузках. В зелёном и синем тонах.

— Привет! — сказала полненькая, помахивая ладошкой. — Я Нина.

Она пахла росой и свежескошенным сеном. Свежий и чистый аромат.

— А я Мажена, — подхватила каштановая. Её духи были агрессивные, очень яркие, с вызовом. Такое мужчины не пропускают.

Варвара назвала себя.

— Ты на игру? — без церемоний продолжила Нина.

Варвара не любила, когда переходят на «ты» без предупреждения:

— Кажется, да.

— Кем будешь? — поинтересовалась кудрявая.

Вопрос был трудный. Если не сказать: вечный.

— Ещё не решила.

— Какую ведьму из романа Джессики Блеклайт сыграешь?

Ответить ещё труднее. Варвара не растерялась.

— А вы кем будете?

— Я Флордейл, ведьма Чащи, — ответила Нина. — Догадалась?

— Конечно, — соврала Варвара, ощущая себя студентом на своём экзамене. Было не слишком приятно. Стало немного жаль лентяев, не желавших прочесть хотя бы Шекспира.

— Я Асгард, ведьма Ветров, — сказала Мажена. — Мне пойдёт?

— Без сомнений.

— Ты кого выберешь? — не отставала Нина.

— Кого посоветуете?

Ведьмы в шортиках переглянулись.

— У нас осталась свободна Тентис, ведьма Озера. Возьмёшь себе? — спросила Нина.

— Не испугаешься? — добавила Мажена.

— Справлюсь, — ответила Варвара. — Зачем спрашивали, если выбирать нечего.

— Мы ведьмы, нам врать положено! — Асгард невинно улыбнулась.

— Помни, что мы ведьмы из тёмного фэнтези! — Флордейл погрозила пальчиком.

— Не подведу.

— Варя, ты платье выбрала? — спросила Асгард так просто, будто были знакомы сто лет. Или тысячу. Ведьмы годы не считают.

— Не успела.

— Побежали в примерочную, подберёшь себе в цвет Тентис.

Варвара подумала: почему бы и нет. Раз попала в мир ведьм, пусть литературных, надо выглядеть ведьмой. Главное, чтоб Сыр не погнала на костёр.

Она согласилась, но тут за окнами прошла Лия в очках и косынке. Варвара узнала, где костюмерная комната, и обещала догнать новых знакомых, поспешив на улицу. Но на площадке перед отелем Лии не было. Заглянула за угол дома: сад, притом не слишком ухоженный, был, но лишь он. Лия растаяла, растворилась призраком.

* * *

— На кого охотитесь?

Варвара обернулась. Высокий мужчина в шортах до колен и рубашке поло рассматривал её, как покупатель изучает дорогую вещицу. Поза его была спокойная и даже расслабленная, плечом он упирался в побелённую стену, ногу согнул в колене, носок мокасина уткнул в плитку, руки безмятежно сложил на груди. Возраст определить казалось трудно, что бывает при оценке холёных мужчин в расцвете сил, с лёгкой сединой на висках. Расцвет этот, как известно, наступает и заканчивается у мужчин, когда им самим захочется. Какая несправедливость.

Первый взгляд подсказал немного: незнакомец состоялся в жизни, уверен в себе, образован, возможно, занимал пост руководителя или являлся владельцем бизнеса. Мужчина казался ироничным, но спокойным, в нём угадывались властность, привычка управлять и распоряжаться, скрытая за добродушием.

— Вас зовут Диана, как богиню-охотницу?

Фраза интеллектуального «подката» казалась невинной.

— Меня зовут Варвара, — ответила она, не думая нравиться.

— Греческое имя, означает «иноземная». Редкое теперь. Если вас назвали так, у вас в семье чтят традиции и помнят предков, вы из коренных петербуржцев, хорошо образованны, знаете несколько языков. У вас творческая профессия, связанная с театром, но вы не актриса, не певица… А, вы театровед и театральный критик. Не так ли?

Варваре не понравилось, что метод мгновенного портрета, который передавался в её семье от знаменитого прапрадеда, чиновника сыскной полиции, оказался освоен посторонним. Хотя в методе не было ничего особенного: стоило лишь подмечать детали и делать выводы. Каждый мог бы научиться. До сих пор она не встречала наглеца, кому удалось повторить ванзаровский фокус. А ещё Варвара позавидовала Холмсу и Пуаро: в их времена по одежде человека можно было читать, как по открытой книге. Теперь все одинаковые: шорты и поло. Что тут узнаешь. Ну разве…

— Вам за тридцать, спортом не занимаетесь, держите себя в форме. Питаетесь правильно, но не следуете здоровому образу жизни, о чём говорит здоровый цвет кожи и мешки под глазами. Можете себе позволить себе, что захотите; привыкли смотреть на людей свысока, вероятно, юрист. Или, возможно, вы работаете в сфере финансов.

Всё это она высказала ему, глядя в лицо. Умолчала про парфюм. Аромат для спортсменов от бренда зелёного крокодила. Мужчина сделал паузу, будто оценивал, и протянул руку.

— Родион Романович.

— Варвара Георгиевна.

— Можно просто Родион.

— Можно просто Варвара. Ваши родители любили Достоевского?

Она пожала мягкую, но упругую ладонь.

— Обнаружили, что назвали сына как Раскольникова, когда получили свидетельство о рождении. Посмеялись, но менять не стали. А я всю жизнь терплю насмешки. Про топор спрашивать будете?

Его пальцы спружинили мягкими тисками.

— Не остроумно. Моего прапрадеда и деда звали Родион. Это наше фамильное имя.

— Приятно слышать, что у нас есть нечто общее.

— У нас общие знакомые?

— К сожалению, нет. Я бы не упустил случай познакомиться с таким достойным соперником. В смысле поединка разума, конечно. Что делаете здесь, Варвара? — спросил он, вновь скрестив руки.

— Знакомая пригласила на тематический фестиваль в жанре фэнтези. А что делаете вы, Родион? Вас трудно представить в костюме вампира.

Он ответил согласным кивком:

— Считаете, я стар для фэнтези? Ах, эта жестокость молодости. Вы ошиблись, Варвара: я искренне, всем сердцем обожаю фэнтези. Предан жанру всей душой. Без него жизнь была бы скучна. Согласны?

Она согласилась молча.

— Так за кем охотились, Варвара?

— Показалось, что увидела знакомую.

— Как её зовут?

— Лия.

— Нет, к сожалению, такую не знаю.

— Должны знать её псевдоним — Глория Рейнольдс.

— Ах, это. — В голосе Родиона скользнуло разочарование. — Да, она тут. Не знаю, в каком номере. Спросите у портье.

— Для начала его надо поймать, — ответила Варвара, наблюдая через стеклянную дверь за стойкой.

— Скоро все соберутся на открытии. Вам уже сообщили?

— Ещё нет. Простите, Родион, могу задать странный вопрос?

— К вашим услугам, Варвара.

— Кто-нибудь предлагал вам сбежать из отеля, угрожая опасностью?

Родион заложил руки в кармашки шорт:

— Вам угрожали?

— Это было приветствие от отеля.

— Оригинальное, — сказал он, разглядывая Варвару, будто пытаясь найти нечто важное. — Нет, мне не поступало такое предложение. Несмотря на краткость нашего знакомства, можете рассчитывать на мою помощь. Любую. Это серьёзно.

— Спасибо. Я привыкла справляться сама. Меня ждут ведьмы.

Взглянув на часы, которые стоили как несколько годовых стипендий Варвары, Родион взял обещание, что они продолжат приятное знакомство. Согласие Варвара дала. Общение с этим человеком ощущалось так же, как фехтование с сильным противником. Впрочем, фехтованием она никогда не занималась. Даже шпагу в руки не брала. Словесные дуэли захватывают куда сильнее. Странно, но мысль, что она где-то с ним встречалась или виделась мимолётно, не слишком смущала.

Варвара смотрела, как Родион прохаживается по холлу. Сунув руку в задний кармашек шорт, он вынул блокнотик и на ходу стал что-то записывать, пока не скрылся в коридоре. Иногда человеку надо записать умную мысль. А то ведь они, мысли, как мыши, — мелькнули, и нет.

Варвара напомнила себе, что платья ждут. Волнительный момент для каждой девушки.

* * *

— О, яд чертополоха!

Лицо Флордейл, ведьмы Чащи, выражало зависть с восторгом напополам, то есть чувство, какое должна испытывать девушка, когда подруга оказывается в чём-то лучше неё. Варвара призналась: в глубине сердца эта зависть ей нравится. Некрасиво, конечно, но иногда можно себя побаловать. Она не могла взглянуть на себя со стороны, но была уверена, что выглядит великолепно. Лучше зеркал были глаза ведьм. Асгард, ведьма Ветров, смотрела широко раскрытыми глазами.

— Мрак и стужа! — пробормотала она.

Примерочную Варвара нашла по распахнутой двери — изнутри доносился смех. Комната находилась над номером Варвары, и в ней тоже был эркер, но без ванны. Зато стояли мраморный камин в пыли и несколько старинных фотографий в рамках над мраморной полкой. Ведьмы подхватили Варвару под руки и подтащили к длинной вешалке с платьями.

— Выбирай! — предложила Нина, она же Флордейл.

— Выбирай в цвет Тентис, голубых тут три, — посоветовала Мажена, она же Асгард.

— Мы уже проверили.

— Вон они, рядышком.

В костюмерном цеху театра Варвара бывала. Но там костюмы для сцены. Здесь же на вешалке ждали настоящие платья той моды, которую Варвара обожала, — 90-х годов XIX века. Широкие юбки, рукава жиго, разумные декольте, стройные талии. Мода уже сбросила тяжесть предыдущих десятилетий, но ещё не погналась за узкими силуэтами начала века XX. Разглядывая старинные журналы мод, Варвара жалела, что сегодня нельзя выйти в таких платьях в город. В метро эскалатор затянет, в автобусе двери сомнут, в супермаркете тележкой наедут.

Мечта была на расстоянии руки. Флордейл и Асгард уже нарядились. Ведьма Чащи — в зелёное платье с блёстками и широким чёрным бантом, завязанным сзади. Ведьма Ветров — в платье из тёмно-синего атласа с бантиками и кружевами.

Растягивая удовольствие, Варвара принялась перебирать платья, пропустив те, что советовали ведьмы. Хотелось найти единственное, её. Она прошла вешалку до железной стойки. Последним висело платье с квадратным вырезом, обшитым кружевом, и короткими рукавами-фонариками. Оно было мягким, не из хлопка или шёлка, в бело-голубую полосу. Скромное. Варвара сняла его:

— Вот это.

Флордейл скривила губы, накрашенные зелёной помадой.

— Слишком простое. Твой цвет разбавлен белым. Это неправильно.

Варвара уже поняла, что каждая ведьма имеет цвет. Как герб средневекового рыцаря.

— Ты вспомни: ведьма Озера такое не носит, — добавила Асгард.

— Тебе не подходит, ведьма Тентис. Бери вон то, нежно-голубое со шлейфом.

— Оно тебе подойдёт, поверь нам.

Не знали ведьмы, что уговоры действовали на Варвару ровно наоборот.

В платье она влезла неумело, всё-таки практики не было, поёрзала, натянула рукава-фонарики на плечи и стала мучиться с застёжками на спине. Ведьмы пришли на помощь, цепляя крючки в петельки, стягивая грудь и сжимая талию.

— Ну-ка повернись…

Варвара повернулась.

— О, яд чертополоха! — вырвалось из души ведьмы Чащи.

Платье не давило, не мешало дышать, не сковывало движений. Будто вторая кожа. Это её платье. Не важно, что там носит ведьма Тентис. Варвара — не ведьма из книги. Она — ведьма из театрального института. Это опасней.

— Мрак и стужа! — пробормотала ведьма Ветров.

Варвара догадалась, что в лёгком потрясении девушки цитируют персонажей, которых изображали. Значит, восторги честные, ядовитые.

— Шотландия, рыдай, — не удержавшись, ответила она.

— Что-что?

— Дурацкая присказка. Не обращай внимания, Нина.

Варвара нарочно назвала ведьму по имени, чтобы не перепутать Чащу с Ветрами, а Флордейл с Асгард. У ведьм такая неразбериха с именами, хуже, чем в головах студентов. Хотя что может быть хуже…

Подхватив со столика пару невидимок, Варвара подколола волосы. Так она никогда не делала. Сейчас захотелось. Будто что-то подсказывало, как правильно.

— Какая ты стала…

Мажена говорила так искренне, что нельзя было сомневаться: завидует изо всех сил белой завистью. Варваре захотелось взглянуть на себя.

— А где тут зеркало? — спросила она.

— Тут нет. Только в холле, — ответила Флордейл.

— Там посмотришь на себя, — добавила Асгард. — Варя, как тебе удалось?

— Что именно?

— Ты как будто из другого времени.

— Была обычная, надела платье, и вдруг — раз! Совсем другая. Не такая.

— Как попаданка из оттуда…

— Грим накладывать будешь?

Отказалась Варвара вежливо, но окончательно: грим она ненавидела. Липкая, жирная гадость, которая впитывается в кожу так, что не отмыться. Актрисы терпят эту пытку, потому что сами выбрали счастье театра и кино. А она человек, свободный от покраски. Варваре захотелось взглянуть на себя новую. Без грима.

Она спустилась в холл, подошла к большому зеркалу и заглянула в прозрачную глубину. Амальгама по бокам облупилась и теперь темнела лысыми пятнами. Старинному зеркалу была положена неряшливость, но своё дело оно помнило. Показало то, что Варвара в тайне мечтала увидеть.

Из отражения на неё смотрела столичная барышня конца XIX века. Из приличной семьи, у которой горничная, кухарка, достойное приданое. Новая Варвара ездит с матушкой в своей карете или на пролётке, не имеет права выйти на улицу без сопровождения отца. У неё нет паспорта: при поездке за границу её вписывают в паспорт отца. Образование она получила дома, обучилась игре на пианино, вышивке, а ещё она неплохо поёт. Весь смысл её жизни — удачно выйти замуж, быть примерной женой и матерью, чтобы к сорока годам состариться и ждать внуков от своей дочери.

В зеркале промелькнула чья-то жизнь. Варваре она не понравилась. Кроме платья — ничего хорошего. Платье сделало её другой. Что бы на это сказала Ингрид? Она вечно ругает: видите ли, Варвара не следит за модой. Варвара машинально хлопнула себя по бедру, где ожидала ощутить карман и мобильник в нём. Хотелось достать, чтобы сделать неотразимую фотку. В старинном платье карманов нет. И мобильник остался в номере.

Было жаль расстаться с отражением. Это ведь так естественно — радоваться лучшей версии себя. А сейчас Варвара была хороша, с какой стороны ни взгляни.

Раздался хлопок — будто лопнуло стекло.

* * *

Портье замер. Пялился выпученными глазами, раскрыв рот, руки застыли. На полу валялись осколки бокала. Варвара раньше не оказывала на мужчин эффект горгоны Медузы, от взгляда которой люди превращались в камень. Это оказалось приятно. Она вежливо улыбнулась и отдала поклон, каким барышне XIX века считалось приличным отвечать незнакомому мужчине: слегка опустила подбородок, держа шею и спину прямыми.

Портье вздрогнул, будто его расколдовали, издал звук ветра в трубе, сорвал цилиндр, который украшал кудрявую шевелюру, и отвесил такой глубокий поклон, что цилиндр подмёл верхушкой пол.

— Невероятно! Фантастично! Немыслимо! — выпалил он и косо нахлобучил цилиндр, как подгулявший пьяница. — Примите мои искренние восторги, вы ужасно, чудовищно, смертельно великолепны, мадемуазель!

«Мадемуазелью» Варвару последний раз называли примерно никогда. Это освежало, как порыв воздуха от взмаха веера. Ей нравилось такое — этикет прошлых веков. Использовать его традиции в жизни не рекомендуется, чтобы не проcлыть чудачкой. Мягко говоря. А вот господин портье не боялся казаться чудаком. Он был им.

Полноватое тело облегал короткий пиджак в красно-оранжевую клетку, из-под него виднелись две жилетки кричащих цветов, а оттуда — пушистый ворот старинной сорочки, стянутый огромным шёлковым бантом, с которого свешивалась массивная цепь с крупным медальоном с загадочными знаками. Толстые пальцы были густо усеяны перстнями с камешками, узкие брюки обтягивали полноватые ноги, одетые в штиблеты. Не ботинки, не кроссовки и не топслайдеры, а именно штиблеты начала прошлого века с пуговками, белой и оранжевой кожи. Вишенка на торте — высокий цилиндр, который не падал.

Вид портье ослепил, мгновенный портрет, зажмурившись, помалкивал, что случалось редко. Варвара затруднялась сказать об этом мужчине что-то определённое, даже возраст. Разве что аромат мускусного парфюма витал дерзким облачком рядом.

— Прошу прощения, мадемуазель, был сражён вами и не представился! — Он снова сорвал цилиндр, описав им широкую дугу. — Филин. Просто Филин…

Оторвавшись от зеркала с тайной грустью, Варвара подошла и назвала себя.

— О, Варвара! — повторил он, будто не слышал имени лучше. — Совершенно изумительно! Невероятно! Чудесно!

Восторженность начала утомлять. Варвара сделала строгое лицо:

— Господин Филин, где ваш коллега?

Кончики лакированных усов приподнялись, давая знать, как удивлён их хозяин.

— Коллега? Какой коллега?

— Степан Верховцев, портье.

— Ах, Степан! — Филин похлопал указательным пальцем по цилиндру. — Он уехал. Совсем уехал. Отработал ночную смену и улетел в отпуск. Фьють — и нет его! Я к вашим услугам, мадемуазель Варвара! Вы удивительный гость! Позвольте показать наш отель…

Филин пытался взять её за локоток, но локоток Варвары увернулся.

— Мне был заказан номер люкс издательством WhiteBlack. Я не писательница, их не знаю, здесь оказалась случайно, — сказала она, пряча руки за спину. Что воспитанной барышне делать не полагается. — Хочу получить объяснения.

Портье растёкся от приятного удовольствия.

— Отчего такая строгость, мадемуазель! Номер для вас заказали организаторы этого чудесного события.

— Где их увидеть? Кто они?

— А вот это секрет! Обещаю, вы скоро всё узнаете, мадемуазель Варвара!

— У вас проживает Лия Маковская?

Усы портье расплылись вместе с губами.

— Прошу прощения, сведения о проживающих не даём! Позвольте показать вам наш чудесный отель! — Согнувшись в поклоне, он вытянул руку в направлении стеклянной двери.

Пройдя через холл, Варвара вышла к плетёным креслам, до сих пор пустым.

— Наш бассейн — наша гордость! — доложил Филин. — У нас установлена лучшая система очистки: вода исключительно чистая, температура всегда двадцать восемь градусов. От непогоды и дождей бассейн защищает выдвижное покрытие, чрезвычайно надёжное. Вода всегда чистейшая! Наслаждайтесь водными процедурами. Кстати, на цокольном этаже у нас небольшой косметический кабинет. Он к вашим услугам. Совершенно бесплатно!

Варвара ждала, когда ей предложат бежать. Филин же стал рассказывать историю отеля. Оказывается, в 90-х годах XIX века виллу построил финский барон Марингейм для своей обожаемой дочери. Вилла была названа Meren tytär, то есть «Дочь моря». На ней барон прожил недолго. В 1901 году навсегда покинул.

— Что случилось? — спросила Варвара.

— Трагедия, — пафосно ответил Филин. — Его любимая дочь утонула в Финском заливе. После этого барон не смог здесь жить. Хочу отметить, что мы сделали лишь небольшой ремонт, перестроив комнаты под номера, почти всё остальное сохранилось таким, как было тогда.

Трудно поверить в такое чудо. Революция, две войны, советский период, перестройка прошлись катком по Северной Ривьере. Старые дачи, которым повезло не сгореть в пожарах и уцелеть от сноса новыми богачами, стояли заброшенными, гнили и ветшали. Чтобы за сто двадцать лет виллу барона не тронули… Невероятно.

— Понимаю ваше удивление, Варвара! — сообщил Филин. — Всё просто: место тут пустынное, отдалённое, кругом лес, жилья и дач нет. Раньше было несколько ферм, они давно исчезли. Вилле очень повезло. Счастливое исключение. Так бывает раз на миллион. Мы сделали бережный ремонт, фактически убрали пыль и паутину. И поменяли название. Теперь наш отель называется Satu. Оригинально, правда?

— Не понимаю по-фински, — ответила Варвара.

— «Сказка»! — Филин светился гордостью. — Позвольте продолжить. На первом этаже расположены номера и на втором тоже. Мы туда поднимемся. А вот там чудесный сад. — Он указал на скопление нестриженых кустов и деревьев кривого, диковатого вида. Чудесным в саду был каменный столб со следами копоти, возвышавшийся над зеленью.

— Это менгир? — спросила она, глядя на каменную верхушку.

— Вы правы, мадемуазель, Варвара! Памятник, так сказать, эпохи неолита или ещё древнее. Всегда тут стоял.

Позади хлопнула дверь. Варвара оглянулась. Произошёл второй случай окаменения живого человека. В этот раз неприятность случилась с женщиной.

Простую мудрость деда Варвара помнила: внешний вид и одежда женщины говорят о ней больше, чем она хочет скрыть. Эта женщина пряталась в чёрном: кожаная жилетка облегала грудь, такого же материала лосины подчёркивали стройность ног в лакированных сапожках до колен, голые руки стягивали браслеты чернёного металла. На идеально накрашенном лице выделись чёрные губы и молнии бровей. Упругий хлыст чёрной косы до колен был схвачен кожаными кольцами.

Моментальный портрет добавил: она привыкла к тому, что ей подчинялись, может быть груба, надменна, за словом в карман не полезет, занимается спортом. За кожаным занавесом пряталось то, что иногда хочет скрыть женщина. Например, что ей за тридцать и она одинока. Чёрные глаза жгли угольками. Варвара не позволила взять над собой верх, не отвернулась. Филин наслаждался происходящим. Вовремя понял, что дуэль взглядов затянулась.

— Варвара, позвольте представить нашу замечательную гостью — Майю Кристалл! — тут же воскликнул он, словно конферансье.

Майя моргнула первой, глянула на него брезгливо, окинула Варвару с ног до головы.

— Вау, — выдала она, повернулась и ушла через стеклянную дверь.

— Майя чудесная, вы подружитесь, я уверен! — Филин старательно гасил неловкость. — Что мы стоим? Пройдёмте дальше!

На второй этаж Варвара поднялась, придерживая юбку, что оказалось легко и удобно. Филин привёл на кухню, сверкавшую полированным металлом. В окружении плит стоял деревянный чурбан для разделки мяса. На нём лежала курица. Не по своей воле. Её подруги ждали свою судьбу в клетке.

— А это наш великолепный повар Жан! — доложил Филин. — Привет, Жан, это Варвара.

Повар напоминал минотавра с головой человека, совершенно лысой. Закатанные рукава белого кителя открывали канаты мускулов в татуировках. Он задержал на Варваре взгляд, взял топорик, казавшийся в его лапе игрушкой, и лёгким движением отрубил курице голову. Тело затрепыхалось, пытаясь вернуть голову на место. Брызнула кровь.

Филин закрыл собой смерть птички:

— Не будем мешать Жану. Милейший человек, мы зовём его Синяя Борода. Остроумно, да?

Своё мнение Варвара оставила при себе.

Из кухни Филин вывел её на открытую терассу, уставленную лёгкими столами и стульями.

— Какой вид! — восхитился он, вдохнув морской воздух.

Вид действительно был: бескрайнее море и небо над ним. По бокам сосны.

— Здесь у нас проходят завтраки с восьми до десяти. Начиная с часу дня — шведский стол без ограничений. А сегодня вечером… впрочем, я не имею права раскрывать секрет, скоро узнаете, мадемуазель Варвара. Позвольте познакомить с нашей очаровательной гостьей.

Он направился в дальний конец террасы, к столику, за которым сидела женщина с чайной чашкой. Варвара отметила прямую спину и светлые, завитые волосы, аккуратно уложенные. Нагнувшись, Филин что-то быстро прошептал женщине на ухо. Варвара остановилась напротив.

Женщина выглядела великолепно: вероятно, ей было за пятьдесят, но на вид можно было дать лет на пятнадцать меньше. Ни единой морщинки. Даже макияж молодил. Кремовый пиджак с юбкой только казались скромными. Обоняние ласкал тонкий, изысканный аромат особенных, редчайших духов. Из украшений на глаза попалась нитка жемчуга на шее. Варвара поверила, что жемчуг настоящий, старинный.

— Позвольте представить — Галина Евгеньевна Катова! — провозгласил Филин.

Дама, по-иному не сказать, окинула взглядом Варвару так, будто проверяла, всё ли на месте. Взгляд её казался сильным и бодрым. Немного тяжёлым.

— Вас правда зовут Варвара? — спросила она дружелюбно и чуть ласково.

— Могу показать паспорт.

Катова легонько коснулась юбки, будто хотела разгладить складку:

— Сами подобрали платье?

— Меня отговаривали, я не послушалась.

— Кто же вам возражал?

— Нина с Маженой. Сказали, что платье не подходит ведьме Тентис.

— Правильно сделали, Варвара. Всегда поступайте, как считаете нужным. А ведьм не слушайте. Они же ведьмы.

— Дамы, не смею мешать! — Филин поклонился и исчез, лавируя между столиками.

Глянув ему вслед, Катова вздохнула:

— Приглашаю вас на полдник с чаем и тортиками. Полдничать предпочитаю в пять, перед закатом. Вы любите тортики, Варвара?

— Трудно не любить тортики. Тоже играете в фэнтези?

Катов улыбнулась краешком губ:

— Как много вопросов, Варвара. Встретимся здесь. Нам есть о чём поболтать. Не опоздайте на открытие. Платье вам очень идёт. Как будто всегда было ваше…

Опустив глаза и поднеся чашку к губам, она дала понять, что разговор окончен. Мгновенный портрет нашептал нечто странное. Варвара подумала: нет, не может быть. Показалось.

* * *

Солнечные блики прыгали по волнам. Ветер вёл себя вежливо. Песок шуршал подолом юбки. Мир был похож на счастье. Варваре захотелось пройтись в платье по берегу. Сняв балетки, она двинулась медленным шагом, чувствуя, как ступни мягко погружаются в тёплый упругий песок. Мелкие волны тянулись к ней, не доставали, откатываясь. В двух шагах от отеля пляж был не слишком ухожен. Если не сказать «запущен»: засохшие водоросли, ветки, камешки, мусор — всё, что выбросило море, лежало нетронутым. Варваре пришлось переступать, чтобы не пораниться.

Сочные кусты подступили близко, оставив песку узкую полосу. Сразу за ними стояли корабельные сосны, прямые и высокие, которые раньше шли на мачты парусников. Отель отдалился, став игрушечным замком, забытым на берегу. Варвара остановилась, огляделась, зажмурилась и вдруг вскинула руки к небу, солнцу, ветру, морю, как девушка моря, невеста из старинной легенды, которая ждёт возращения моряка. Так показалось. Такая возникла странная фантазия. Закрытые веки белели солёными пятнами, морской бриз гладил лицо, и в этом случайном одиночестве, посреди неба, моря, песка она ощутила пронзительную радость, как в детстве, когда ожидаешь праздник и подарки. Чувство было забытое и родное. Варвара упивалась им маленькими глоточками, боясь, что всё кончится.

Счастье не бывает долгим. За спиной раздался шум, будто кто-то барахтается в кустах, ругаясь и кряхтя. Чудо спряталось глубоко в душе. Исчезло без следа. Варвара открыла глаза, выдохнула досаду и обернулась. Из ближних веток выглядывало лицо мужчины, посечённое морщинами. Свинцово-седые волосы торчали перьями, водянистые глаза не моргали, а широкие губы выгнулись дугой, словно сдерживая истошный крик. Он кособоко подмял куст левым плечом, будто споткнулся, упал и не может подняться.

— Вам помочь? — спросила Варвара из вежливости к почтительному возрасту.

— Не может быть, — проговорил он тихим высоким голосом.

Вскочил, получив от куста шлёпок ветками по коленям, отпрянул, скрывшись в зелени, и тут же вернулся, стоя за кустом, как за забором. Как испуганный зайчик, повстречавший голодного волка.

В июльский зной на нём были безрукавный ватник, надетый на засаленную рубашку, и армейские штаны, заправленные в резиновые сапоги. На шее висел морской бинокль. Ветерок приносил запах нестираной одежды, химикатов и бензина.

Варвара подумала: в пустынной местности должны водиться чудики. Подальше от людей. На всякий случай она улыбнулась, помня совет из мультика про крошку Енота. А ещё улыбался капитан Кук австралийским аборигенам, правда, его съели. На местного туземца улыбка девушки в старинном платье тоже подействовала. Издав возглас отчаяния, он спрятал лицо в ладонях и застонал.

— Нет… Нет… Не может быть. Но как… нет? Это случилось. Очевидно. Нет… Не может быть, — бормотал он.

Послушав эту мелодию, Варвара сочла, что ей тут делать нечего. Не простившись, она повернула к отелю.

— Стойте! — Возглас был пропитан отчаянием. Варвара обернулась. — Скажите, скажите, как вас зовут… Скажите… как ваше имя. Ваше имя…

Случись такое в городе, Варвара бы ушла или посоветовала обратиться к врачу. Природа и солнце смягчают нравы.

— А вы вообще кто такой? — спросила она тоном, не обещавшим знакомства.

— Я? Кто я? — Мужчина вцепился в бинокль сухими пальцами. — Я Гай-Вранский… Не подумайте. Я учёный, физик. Физик я на пенсии. Живу здесь неподалёку. Так кто вы? Ваше имя?

— Варвара, — ответила она.

Физик издал стон отчаяния, сжал ладонями виски, будто голова его раскалывалась от гениальных мыслей.

— Всё, всё… Конец. Кончено… — проговорил он. Руки упали. Он сгорбился, весь несчастный.

Варвара слышала, что физики часто сходят с ума, стараясь доказать, что мир возник сам по себе из ничего, а не был сотворён Господом за шесть дней. Жаль надорвавшегося ученого.

— У вас что-то случилось? — спросила она с участием, на какое была способна. Аромат не советовал приближаться и предлагать помощь.

Гай-Вранский пожевал губами, как делают старички.

— У меня? Нет, не у меня… — Он вскинул правую руку в направлении отеля. — Вы живёте там?

— Сегодня приехала, — будто оправдываясь, ответила Варвара.

— Что, что вы там делаете? — Физик сделал ударение на «вы». — Как вы там оказались?

— Подруга пригласила на тематический фестиваль в жанре фэнтези. Знаете, что это?

Он замахал рукой так, что бинокль закачался маятником:

— Это вы не знаете! О, не знаете, куда вы попали… Не знаете. Не знаете, что грядёт… И теперь неизбежно… Да, неизбежно. Спасения нет…

От сильных эмоций физика покачивало. Того и гляди опять свалится в кусты.

— Господин Гай-Вранский…

— Иван Теодорович. Зови меня так… О, бедное, несчастное, неразумное дитё… Куда ты попала…

Варвара не стала возражать переходу на «ты». Всё-таки физик исследовал мир, пока не свихнулся, ему мелочи вежливости не понятны.

— Иван Теодорович, — начала она как можно деликатнее. — Если вы что-то знаете, скажите. Буду вам благодарна.

Морщинистое лицо скривилось в улыбке.

— Я-то знаю. Я всё знаю… Я могу сказать, но ты не поверишь, бедная глупышка…

«Выдержка и терпение», — сказала она себе.

— Попробуйте. Вдруг получится.

— Получится, — проговорил он тоскливо. — Что ж… Знаешь ли ты, что существует множество параллельных миров? Знаешь ли ты, что время может течь куда угодно? Знаешь ли ты, что измерений не три, а бесконечное количество? Знаешь ли ты, что законы физики в разных частях вселенной разные? Знаешь ли ты, что никто не понимает, что происходит с вселенной: сжимается или разжимается она? Знаешь ли ты, что звёзды ведут себя, как разумные сущности? Знаешь ли ты, что мы существуем внутри чёрной дыры? Знаешь ли ты, что тёмная материя принизывает всё, она здесь и сейчас?

— Инопланетяне среди нас? — спросила Варвара.

И получила гневный жест рукой.

— Не смей! Это не выдумки, а наука. Настоящая наука… Её скрывают… Я боролся за правду, меня изгнали… Науку не убьёшь! Теперь я скажу то, что ты должна знать: ты попала в гнездо ведьм.

— Это очевидно, Иван Теодорович.

Физик прижал кулачки к груди, будто шёл на костёр.

— Откуда… Откуда ты знаешь?

— Девочки оделись ведьмами из книги популярного автора фэнтези.

— А нет! — вскрикнул Гай-Вранский так, что листики вздёрнули. — Ты не знаешь, что тебя ждёт… Они настоящие. Я слежу за ними. Мне никто не верит…

— Шотландия, рыдай, — вырвалось самой собой из души Варвары.

— Рыдать? Почему рыдать? Нет, рыдать поздно. Их надо истребить, сжечь, истребить проклятое семя!

— Спасибо за информацию. Хорошего вам дня, Иван Теодорович.

— Постой!

Она задержалась. Последний раз.

— Варвара, — произнёс он брезгливо. — Приходи завтра сюда, я расскажу тебе. Чтобы ты знала. И могла спастись… Ещё не поздно… А лучше знаешь что? Ну, конечно… Да… Беги отсюда, беги без оглядки. Беги. Это последний шанс, единственный. Чтобы спасти себя и… И всех нас… Беги сейчас. Беги, Варвара, беги…

— Спасибо, мне уже предлагали, — сказала она и пошла, не оборачиваясь на возгласы и хруст веток.

Отойдя подальше, Варвара отряхнула песок со своих ног и надела балетки.

* * *

Из отеля вышел молодой человек и уставился на Варвару.

— Привет, — сказал он, приподняв ладошку. — Вот и вы, Красивое платье. Вам идёт. Будто нырнули из прошлого. Я Илья Муровцев.

Сложение его было не слишком богатырским. Скорее, офисный труженик, спортом занимается на диване. Худощавый, короткие тёмные волосы, привлекательный, если не сказать красавчик, чем нагло пользуется, хитроват, не слишком умён, не женат. Всё это Варвара увидела в мгновенном портрете. Она была уверена, что никогда с ним не встречалась и не знакомилась. Вот только почему-то показалось, видела его раньше. Ещё один забытый студент?

— Платье для Тентис? — спросил он, разглядывая то, что скрывало платье. — Не совсем правильно выбрали, Тентис носит голубое без белого. Но вам идёт… Можно на «ты»?

— Чуть позже, — ответила Варвара.

Судя по довольной ухмылке, Илья понял по-своему. Мгновенный портрет не ошибся: недалёкий бабник. Думает, она с ним заигрывает. У мужчин мозги в некоторых местах совсем прямые.

— Подружимся. — Он облизнулся.

— Илья, примерно час назад вы здесь разговаривали с девушкой…

— Ревнуете?

— Её зовут Лия?

Он поморщился.

— Да, Лия… Шуток не понимает.

— Каких шуток?

— А ты… Прости, вы знаете, кто она? — Илья незаметно приблизился.

Варвара незаметно отодвинулась.

— Автор тёмного фэнтези, пишет под псевдонимом Глория Рейнольдс.

— Верно. Пошутил, говорю: воруешь сюжеты, подруга? Ну пошутил же… Она не поняла юмора, обиделась. Ладно, помиримся, все свои…

— В каком номере живёт Лия?

— Понятия не имею. Где-то на втором этаже.

— Вы тоже фэнтези пишете?

Самодовольная улыбка опередила.

— Я пишу про фэнтези. Блогер. Популярный. У меня уже три тысячи подписчиков. Ну почти… Подпишетесь на мой блог?

— Чуть позже, — ответила Варвара, кивнула и вошла в холл.

— Увидимся на открытии!

Она не обернулась, чтобы не давать надежду. Шла и думала: не может быть. Ну точно не может быть. Но ведь два совпадения: Илья и блогер. Трудно предположить, что тот Илья может оказаться здесь. Это невозможно — не после того, что случилось. Два совпадения — ещё не факт. Неужели мгновенный портрет что-то напутал?

Варвара подошла к номеру и тут вспомнила, что ключ оставила в шортах, а шорты с рубашкой — в примерочной. Платье заморочило голову окончательно. Делать нечего, а идти придётся. Она поднялась на второй этаж.

Девушка в огненно-красном платье боролась со шнуровкой корсета на спинке, пытаясь как-нибудь затянуть. К подобным платьям в комплект должна идти опытная горничная, Дуняша или Марьяша. Она барышне и пуговки застегнёт, и крючки зацепит, и шнуровку натянет. Нет больше горничных, исчезли в бурных волнах времени. А самой барышне не справиться. Особенно современной.

— Помочь? — просила Варвара, подходя к вешалке и находя свою одежду сложенной стопкой, где оставила. Шортам и рубашке горничная не требуются, зато просто и удобно. Кэжуал победил всех.

Девушка оглянулась и оказалась не совсем девушкой. Скорее женщиной около тридцати, с волнистой причёской, длинными ресницами и лицом милым, хоть и немного наивным.

— Ой, помоги, пожалуйста! — сказала она с такой радостью, как встречают внезапное спасение. — Ты же Варвара, да? Угадала? А я Юля. Мне выпала Милис, ведьма Костра, вот мучаюсь с её платьем.

«Ты» Варвара пропустила, потому что Юля ей понравилась. Мгновенный портрет не возражал, не разглядев ничего дурного. Скорее, наоборот. Да и подруги у Варвары обычно были старше её. От Юли слышался сильный, но приятный запах ванили. Сладкие духи? Не современно, но ей идёт.

Корсет затягивался, пока Юля не попросила пощады: ещё немного, и она задохнётся. Концы Варвара завязала морским узлом, чтоб не поставить новоиспечённую подругу в неловкую ситуацию.

— Еле дышу, — призналась та и улыбнулась.

— Нина с Маженой разболтали, как меня зовут?

— Ага. Не утерпели до открытия, донесли, кто будет Тентис. Писательницы такие болтливые.

— А ты под каким псевдонимом пишешь?

— Юна… Ой, не могу… Юна Шейк.

— Извини, не знаю.

— Нормально. У меня пока мало подписчиков. Всего пять романов выложила.

— Как же Джессика Блеклайт с первого романа стала знаменита?

— Везение. Бестселлер — это всегда везение. Я знаешь что про неё думаю?

— Интересно узнать.

— Нет никакой Джессики Блеклайт. Не существует. Это призрак, выдумка. Пишут под псевдонимом несколько ловких авторов. А кто-то умный продвигает.

— Бизнес-проект?

— Да, издательский проект. Так бывает. Ты тоже фэнтези пишешь?

— Скорее, читаю.

— Ну и хорошо. А то развелось нас, писательниц, как саранчи. Всё пишут и пишут… Ещё эти книжные блогеры, вампиры.

— Без денег не похвалят? — спросила Варвара, вспомнив, сколько раз ей предлагали мзду за правильную рецензию на спектакль. А она писала, что думает, и пострадала. С правдой всегда одни неприятности.

— Совсем обнаглели, — ответила Юля, держась за грудь и мелко дыша. — У тебя отличное платье, Варя. Не совсем такое, как Тентис в романе носит, ну и не важно. Просто как твоё… Ты будто девушка из другой эпохи.

— Спасибо, мне уже сказали. — Варвара глянула туда, где над камином висели фотографии в рамках. Вместо них на обоях светлели пустые пятна.

— Ладно, Варя, увидимся на открытии.

Ведьма Милис шла тяжело, каждый шаг давался с трудом. Зато выразительный бюст подчёркивался глубоким декольте. Красота требует жертв. Почему-то только от женщин. Что за несправедливость. Может, в другой вселенной, про которую знает Гай-Вранский, всё по-другому? Хочется верить, но надежды мало.

Подхватив вещи на руку, Варвара спустилась к номеру. Воткнув ключ, стала поворачивать. Ключ не упирался. Тронула дверь — открыта. Неужели забыла закрыть? До сих пор рассеянностью не страдала. Чистый воздух, что ли, голову замутил.

Варвара вошла и остановилась. На ковре, прислонившись к кровати спиной, сидела женщина. Судя по фартуку, бейджу и форменному платью, она была горничной. Голова её склонилась к левому плечу, тело неудобно покосилось, правая рука была откинута в сторону. Будто горничная так устала, что присела на минутку, и тут её сморило.

Варвара прислушалась: тихо. Сопения не слышно.

— Эй! Что вы тут делаете? — нарочно громко спросила она.

Чемодан не тронут, постель не смята, чистоты и порядка в номере не прибавилось.

— Подъём! — изо всех сил крикнула Варвара, подражая тому, как в детстве её будил брат Борис. Подражание вышло слабоватым. Горничная не шелохнулась. Спала глубоким сном.

* * *

В руках повара горничная казалась не тяжелей курицы. Лицом и согнутыми коленями она уткнулась ему в грудь, рука свесилась. Не проронив ни звука, Жан унёс спящую.

Сняв цилиндр, Филин картинным жестом смахнул со лба пот, которого не было.

— Ну и напугали, мадемуазель Варвара. У меня чуть душа в пятки не прыгнула. Я старый человек, — сказал он, кокетливо улыбнувшись. — Разве можно так пугать? Прибежали, кричите: «Труп! Труп! У меня в номере труп!» Фу, до сих пор мурашки так и бегают.

В самом деле, лицо портье окрасилось бордовыми пятнами. Он помахал цилиндром, как веером.

— Вы, наверное, любите детективы, мадемуазель, везде мерещатся убийства и преступления? Мечтаете раскрыть эдакую таинственную детективную загадку? Мадемуазель — частный сыщик? То есть сыщица? — Филин игриво подмигнул.

Варваре было не до шуток. Трупы она не любила и не боялась их. Относилась к ним спокойно, как к неизбежному. «Все там будем». Спокойствие воспитали не только учебник Гофмана, но и парочка недавних случаев, когда она натыкалась на мертвецов. А вот портье совершил большую ошибку: попал в список тех, кто назвал её «сыщицей». Список был короткий, оказавшиеся в нём были обречены. Пока ещё не известно, на какую месть, но обречены — точно. Ванзаровы умеют прощать, но обиды с рук не спускают.

— Проверила пульс. — Она глядела на пустое место на ковре, где сидела горничная.

Филин нахлобучил цилиндр:

— И что же?

— Пульса не было.

— Вы врач?

— Знаю, как правильно проверять пульс на шее.

— Могли не заметить.

— У неё глаза неподвижны.

— О, мадемуазель Варвара! — Филин повертел рукой, изображая что-то вроде старинного поклона. — Отдаю честь вашему уму и желанию помочь, но уверяю: ничего не случилось. Наша Зухра с детства страдает внезапными приступами, когда вдруг падает, как мёртвая. Не эпилепсия, не могу запомнить, как называется это состояние…

— Кататония.

— Благодарю! Именно оно. И глаза открыты, и выглядит неживой. Уже пару раз с ней случалось. Если бы знали сразу, не приняли на работу. Она схитрила, скрыла. Теперь ничего не поделать, не выгонять же больного человека. Зухра отлежится в комнате для персонала, мы присмотрим за ней. К вечеру всё будет в порядке.

— Что она делала в моём номере?

Филин вскинул руки:

— Что может делать горничная в номере гостя? Проверяла, всё ли в порядке.

— В коридоре нет тележки для уборки, в номере чисто, горничная пришла даже без тряпки.

— Мадемуазель Варвара! Вы слишком строги… У вас номер люкс. А к нему мы требуем особого внимания. Зухра делала свою работу… Прошу прощения, скоро открытие, надо всё проверить. — Портье изогнулся в поклоне и, насвистывая весёлый мотивчик, удалился. Крайне довольный сам собой.

Варвара прошлась по номеру. Ничего, что бы изменилось или оказалось на другом месте. Как будто Зухра вошла, закрыла дверь и легла. Объяснение одно: заметила начало приступа, вбежала в ближайший номер, чтобы лечь на кровать, но немного не успела, сползла на ковёр. В экстремальные моменты человек делает всё, чтобы спастись. Горничная спасала себя, чтобы не упасть и не удариться. Всё так. Вот только пульса не было. Варвара помнила: при кататонии пульс почти не прослушивается. Могла ошибиться?

Смартфон лежал на столике, забытый и несчастный. Экран загорелся и не показал ни одного сообщения в мессенджерах. Чтобы за все утро никто не прислал дурацкое видео или не спросил: «Как дела? Пойдём на кофе?» На Марту это не похоже. Варвара написала ей: «Привет. На допрос опять вызывали?» Нажала отправку, сообщение зависло. Сигнала не было. Уже зная, что последует, Варвара нажала номер брата. Смартфон обратился плоским кирпичиком.

За стойкой торчал Филин, разглядывая монитор. Стукнув по клавиатуре, он приветливо кивнул:

— Ещё один труп, мадемуазель Варвара?

— Нет связи. — Она для чего-то показала смартфон.

Портье сощурился и нагнулся через стойку, чтоб разглядеть заставку.

— Кто этот замечательный господин с вихром соломенного цвета и роскошными усами у вас на заставке? И какой у него взгляд! Так и буравит душу. Да ещё одет по моде начала двадцатого века. Отличная постановочная фотография. Цвета такие натуральные, стилизация, будто раскрасили старую фотографию.

— Подлинный снимок начала двадцатого века. В цифровой ретуши.

— О, как мило! Однако у него ваши черты. Не случайность? Ваш родственник?

— Прапрадед, чиновник сыскной полиции Ванзаров. Я спросила вас…

Он аккуратно похлопал:

— Тогда всё понятно! Вот откуда любовь к раскрытию тайн! Настоящая потомственная сыщица.

Не знает портье, что перешёл в списке мести на первую строчку.

— Почему нет связи? — напомнила Варвара.

Простой вопрос повеселил Филина.

— Вы редкая девушка, мадемуазель Варвара: ставите на телефон своего предка. Примите моё уважение. Да, связи у нас нет совсем. Место глухое, отдалённое. Телефонные компании решили не тратиться на вышку. Живём без мобильных телефонов. Что к лучшему: рвём цепи цифрового мира, гости получают свободу и покой. Скоро убедитесь, как чудесно, когда смартфон мёртв.

— Как получаете заказы? Совы записки приносят?

Филин ответил приятнейшей улыбкой:

— Жаль, что в нашей «Сказке» невозможно настолько оторваться от мира. У нас оптико-волоконная линия интернета. Могу быть ещё чем-то полезен вам?

— Можете, — ответила Варвара. — В костюмерной комнате над камином висели фотографии. Хотела посмотреть их, они исчезли. Куда перенесли?

Филин поднял плечи, демонстрируя глубокое удивление:

— Фотографии? Над камином? Не понимаю, о чём вы, мадемуазель Варвара.

— Четыре фотографии в рамках. Чёрно-белые. Издалека выглядели старыми.

— Там не было никаких фотографий и быть не могло.

— От них осталась светлые пятна на обоях.

— О, мадемуазель Варвара! Ваш зоркий глаз немного подвёл. Эту комнату мы пока не ремонтировали, используем для хозяйственных надобностей. Обои выгорели от старости… Через пятнадцать минут открытие. Не опоздайте.

* * *

Идя по берегу, Варвара подняла смартфон к небу. «Палочки» уровня сигнала не оживали. Она отошла подальше, надеясь, что море поможет. Как назло, когда звонок так нужен, связи не было. Ну совсем не было. Ни капелюшечки. А батарея полная.

— Облака фотографируешь?

На сером валуне, охранявшем границу между песком и волнами, Сыр изображала «Алёнушку на камушке». В картине Васнецова девушка взвешивала шансы: терпеть ли дальше стрелы жизни или утопиться в болоте. Судя по хитрому лицу, тяжёлые мысли подругу не посещали.

Варвара опустила руку:

— Смартфон не работает, сигнала нет.

— Тебя это волнует? — Сыр окинула взглядом Варвару. — Следишь за котировками акций? Расслабься, Вар. Получай удовольствие. Удивительное место, скоро начнётся самое интересное.

Подмигивание подруги можно было понимать как угодно.

— Сыр, ты ничего не хочешь мне сказать?

— Я? Что именно? Не понимаю тебя…

Раньше эта чистая невинность в лице говорила, что Сыр нагло врёт. Жульничает. Хитрит. Что изменила Америка? Кое-что, только не главное. Главное в характере человека не меняется никогда. Варвара знала это твёрдо.

— Во что и зачем ты меня втянула?

Закрыв глаза, Сыр подставила лицо морскому ветру:

— Как здесь хорошо. Свобода. Солёный запах, горизонт, тучи, солнце… А ты не довольна, Вар. Волнуешься. Суетишься. Вредничаешь.

Она спрыгнула с валуна и спрятала руки за спиной.

— Хочешь что-то узнать? Так узнай. Скоро открытие. Начнётся игра. Пройди до конца квест и узнай то, что сама захочешь. Или наследница ванзаровских талантов потеряла умение наблюдать и делать выводы?

Варваре бросили перчатку. Бросили вызов. Вызовы она всегда принимает. Иначе…

— Зря ты это сказала, Сыр.

— Почему же, старушка милая моя, подруга дней моих суровых?

— Ты пытаешься водить меня за нос.

Сыр приложила ладонь к сердцу. Как приятно у них в Америке.

— Даю слово, Вар, в мыслях не было.

Она сказала настолько честно, насколько могла. Варвара заметила.

— Если сейчас возьму неразобранный чемодан и уеду?

— Не уедешь.

— Колючей проволоки и собак не заметила.

— Тебя другое не пустит. — И Сыр подмигнула. Как раньше.

— Не преувеличивай моё отношение к тебе. Мы не виделись давно. Многое изменилось. Не уверена, остались ли мы подругами.

— Убиться и не жить! Тебя не пустит любопытство, Вар. Оно держит сильнее колючей проволоки.

Сыр нагло и уверенно смотрела в глаза. Варвара не нашлась, что ответить.

— Решай сама. Можешь уехать. Твоё право. Тебя никто не держит. Но если… Если останешься, а тебе понадобится моя помощь — что угодно, — только скажи. Можешь на меня рассчитывать.

Опыт дружбы с Сыром говорил, что рассчитывать на её помощь не стоило бы: ни раньше, ни теперь. Теперь особенно.

— Хорошо, Сыр, я тебя услышала, — решила Варвара. — Посмотрим, что будет дальше. Твои слова я не забуду.

Быстрым движением Сыр стиснула её в объятиях и чмокнула в щёку.

— Молодчина, старушка Вар. Не пожалеешь. Тебе идёт платье, ужасно. Даже завидно. Как будто прилетела из прошлого.

— Мне говорили. Почему ты не одета? Ведьм не осталось?

Подняв камешек, Сыр метнула его. Осколок гранита улетел прилично и шлёпнулся в воду, подняв брызги.

— Я тут на службе, Вар, как понимаешь. Моя обязанность: следить и наблюдать. Со стороны.

— Хорошая отговорка.

— Хватит болтать! Пошевеливайся, Тентис, ведьма Озера, а то опоздаем на открытие.

В этом вся Сыр: втянуть неизвестно во что, а самой остаться в стороне. Такой талант Америкой не испортишь. Варвара решила, что не станет рассказывать про Гая-Вранского. Пусть этот козырь останется у неё в рукаве. На всякий случай.

Знать бы, что за случай.

* * *

Чайка была недовольна. Люди вели себя очень плохо. Не оставили объедков на столах и столов не оставили. А наставили какие-то кривые подставки под свои тела, уселись, ждут чего-то. Хоть бы кусок хлеба на пол уронили. Так нет, нарочно подмели дочиста. Старая чайка, которую в стае дразнили кличкой Баба-яга за мерзкий характер, расправила крылья и крикнула во все горло, чтобы образумить людей. Люди были глупы. Лысый официант в фартуке до колен замахал полотенцем. Птица оттолкнулась от парапета, ограждавшего террасу, и полетела к солнцу, которое стояло в зените. Полдень наступил.

Варвара с Сыром всё-таки опоздали. Филин встретил в дверях, стал шипеть, что из-за них не начинают, ждут, указал на крайние стульчики. Стараясь не шуметь, они пробрались к своим местам, согнувшись, как в театре, когда спектакль начался, а опоздавшие пробираются между креслами.

На них оглядывались. Из собравшейся публики Варвара узнала Нину в зёленом платье, Мажену — в синем и Юлю — в красном. Только по платьям их можно было отличить. Лица скрывали эффектные полумаски: с перьями, молниями и пиками, сверкавшие фальшивыми камнями. Ведьма в жёлтом, неизвестная Варваре, сидела с левого края. Она чуть повернула голову и вскоре отвернулась, не проявив интерес. Маска прятала пол-лица, оставляя открытыми губы и подбородок.

— Это кто? — спросила Варвара шёпотом.

— Наир, ведьма Песков. Книгу надо читать, — ответила Сыр сквозь зубы.

— Я сюда не напрашивалась.

— Не оправдывайся, Вар.

Спорить не имело смысла. Сыр всё равно будет права. Удобный талант. Варвара стала рассматривать другую ведьму, с правой стороны. Странно, что она не обернулась. Будто ей не любопытно. Так и сидела, чуть сгорбившись оголённой спиной в фиолетовом платье и маске.

— Сыр? — прошипела Варвара, а когда подруга повернула лицо, кивком указала на незнакомку.

— Лорейн, ведьма Заката, — прошипели ей в ответ. — Всё?

Интерес подогревала фигура в свободном плаще из чёрного шёлка с глухим капюшоном. Фигура сидела неподвижно. Как неживая. Или декорация. Только ветер играл складками, блестевшими на солнце. Варвара тихонько ткнула подругу локтем в бок. Сыр дёрнулась, изобразив лютый гнев, но поняла, что от неё хотят.

— Тёмный странник. Заткнёшься наконец?

«Шотландия, рыдай!» — про себя подумала Варвара. Здесь был тот, кто предвещал смерть. Сидел тихоней. Ведьмы тоже вели себя, как послушные ученицы. Не болтали, не смеялись. Даже Нина с Маженой как воды в рот набрали. Будто ожидали нечто важное и значительное, что вот-вот должно случиться. Со стороны они выглядели разноцветной компанией, собравшейся на Венецианский карнавал. Только на побережье Финского залива.

Раздался протяжный и долгий зов охотничьего рожка. В первый миг Варвара подумала, что в лесу началась охота. Затем звук сменился тревожной музыкой, всё нараставшей. Обман открылся: аудиоколонки были хорошо спрятаны.

Мелодия казалась пугающей и знакомой. Из фильма «Смерть ей к лицу»[5].

Музыка оборвалась.

— Прекрасные ведьмы! — из колонок зазвучал голос Филина. Портье старался быть магическим. — Встречайте. Верховные судьи!

Под волны музыки на террасу один за другим медленным и торжественным шагом вышли трое мужчин. Первым оказался высокий господин в облегающей шёлковой маске. Открытая часть лица была покрыта белым гримом и чёрными тенями на скулах. Верх смокинга — обшит стальными цепочками, дружно качавшимися при каждом шаге. За ним следовал щупловатый джентльмен в схожей маске и гриме. Его смокинг усеивали металлические чешуйки, похожие на блёсны рыбака. Замыкал шествие некто неизвестный. На чёрном костюме, чёрной рубашке и тонком галстуке не было украшений. Зато на плечах покоилась голова волка. Настолько натуральная, что как увидишь — начнёшь заикаться. Чёрная тройка встала перед публикой, держа горделивую осанку. Музыка стихла.

— Позвольте представить! — Филин в колонках сделал торжественную паузу и нагнал пафоса. — Наш высокочтимый ректор тёмной академии, барон Некромант!

Мужчина в цепочках сделал поклон, как было принято при дворах европейских королей. Ведьмы наградили его бурными аплодисментами.

— Наш уважаемый граф Дракон!

Носитель чешуек не слишком ловко поклонился. Публика засвистела и завопила, как на концерте. Ведьмы, что с них взять.

— И наконец, наш драгоценный гость — князь Оборотень!

Волчья голова поклонилась натурально, приоткрыв клыкастую пасть. Если бы не яркое солнце, легко поверить, что оборотень настоящий. Даже ведьмы боролись с сомнениями, хлопки вышли робкими.

— С наслаждением и радостью передаю слово барону Некроманту!

— Спасибо, мистер Филин.

Варвара поняла: на лацкане его смокинга скрывается петличка.

— Прекрасные ведьмы! — начал он, подчеркнув своё уважение движением головы. — Счастлив разделить с вами этот великолепный день и час. Счастливы, что мы вошли в мир известной вам книги. Знаю, что мы собрались здесь не только чтобы пожить в «Седьмой ведьме» и пройти весь путь до конца. Мы собрались здесь по очень важному для нас поводу. До заветной ночи ведьм осталось совсем немного, вам многое надо успеть. Мы с графом Драконом и князем Оборотнем будем наблюдать за вами. И ставить оценки, как положено в академии. Помните об этом и не совершайте ошибок.

Восторженная публика наградила барона аплодисментами, которые он остановил жестом руки в белой перчатке. Варвара заметила, что фигура в плаще не шевельнулась.

— Прежде чем я представлю наш главный сюрприз, позвольте пригласить вас на Тёмный бал, который открываю сегодня здесь в сумерках белой ночи!

Ведьмы вскочили, принялись бить в ладоши, прыгать и визжать, как фанатки рок-звезды. Сыр хлопала еле-еле, но следила с лихорадочным интересом, будто околдованная, будто купалась в происходящем.

— Сыр, — тихо позвала Варвара.

— Отстань! — Она толкнула локтем.

Безумство публики барон Некромант утихомирил взмахом руки не хуже настоящего волшебника. Ведьмы уселись по местам. Тот, кто прятался в плаще, оставался неподвижен.

— Прежде чем приступить к главной части нашей встречи, поприветствуем каждую участницу. С нами Наир, ведьма Песков!

Названная помахала рукой, не вставая. Ей ответили хлопки.

— Приветствуем Флордейл, ведьма Чащи!

Нина подняла обе руки, Мажена завыла, и вой подхватили.

— Рады видеть Асгард, ведьму Ветров!

Мажена привстала, поклонившись залу, за что получила громкие хлопки и визг Нины.

— Счастлив, что с нами Милис, ведьма Костра!

Юля разбрасывала воздушные поцелуи под дружеское улюлюканье ведьм.

— В прекрасный день с нами Лорейн, ведьма Заката!

Ведьма привстала и широким взмахом поблагодарила за радостные крики. Варвара не стала хлопать.

— И наконец, наша прекрасная Тентис, ведьма Озера!

Варвара не знала, как поступить: махать глупо, вставать — тем более. Особенно под ехидным взглядом Сыр. Она изобразила лёгкий поклон в образе барышни другого времени.

Барон Некромант поманил кого-то за спинами ведьм.

— Ну а теперь, прекрасные ведьмы, примите наш сюрприз! — провозгласил барон, поклонившись в одиночку. — Приглашаю и уступаю место нашей блистательной наставнице!

Под новые аплодисменты и прежнюю музыку вышла Майя Кристалл. Коса, затянутая кольцами, была закинута на плечо. Майя раскланялась с бароном и компанией, после чего тройка судей торжественной колонкой покинула террасу. Гостья подала знак: музыки достаточно.

— Прекрасные ведьмы! Счастлива быть с вами! — сказала она в микрофон, отобранный у Филина. Публика искупала её в овациях. — Вы выбрали для себя персонажей «Седьмой ведьмы». Вы писательницы, вы пишете фэнтези-романы. Вы пишете про ведьм. Но знаете ли вы, кто такие ведьмы?

Вопрос ответа не требовал. Публика ждала продолжения, околдованная бархатным голосом.

— Ведьмы были всегда. В Древней Греции их называли ламии. У тюркских народов — албасты. У саамов — нойды и гейду. В карельском эпосе и финской поэме была старуха Лоухи. В славянском мире у ведьм были особые имена. В Сербии — вештицы и баялицы. В Болгарии — бабачки, вештерицы и магесницы. В Малороссии — чаривницы. В Польше — богинки и гульсарки. Ну а в России, в славянской древности, изначально они назывались ведёмы, или ведун, или ведуньи, от слова «ведать», то есть знать. Потом уже стали ведьмами. Знаете, почему это так важно?

— Нет… Расскажите, Майя… Хотим знать! — послышались голоса.

— Хорошо, я вам отвечу. — Майя взяла паузу, умело держа интерес публики. — Но сначала скажите: что делают ведьмы? Что вы о них знаете?

— Они летают на метле.

— Собираются на Лысой горе и танцуют…

— На гору Броккен прилетают…

— На ковен собираются.

— И на шабаш.

— Колдуют…

— Ворожат…

— Магией занимается, амулетами.

— Отнимают у мужчин половую силу! — крикнула Сыр.

На неё обернулись маски. Неодобрительно. Сыр светилась счастьем. Варвара сделала вид, что с ней незнакома.

— Значит, вы ничего не знаете о ведьмах! — произнесла Майя будто обвинение. — Вы повторили самые примитивные штампы. И с такими знаниями вы пишете о ведьмах? Пора прочистить вам мозги. Во-первых, ведьмы не летают на мётлах. В народных страхах они летают на чём угодно: на свинье, табуретке, петухе, кочерге, венике и даже на солдате. Для этого обмазываются особой мазью. Во-вторых, ведьмы оборачиваются в сороку, кошку, медведя, ворона, волка, лису и даже в змею. Только в пчёл не умеют. Подчёркиваю — всё только в народных страшилках. На самом деле ведьмы никуда не летают. Ни в кого не оборачиваются, не ищут разрыв-траву или цветок папоротника. Им это не надо. В-третьих, ведьмы не колдуют, не ворожат и не занимаются магией. Знаете почему?

Ведьмы затихли в ожидании.

— Потому что они владеют способностями куда более мощными, чем амулеты и заговоры. Какая эта сила? Вернусь к народным страхам. Крестьяне считали, что ведьмы выдаивают коров, наводят сглаз, портят урожай, нагоняют засуху или проливной дождь, высушивают колодцы, крадут звёзды с неба. У ведьмы есть небольшой хвостик. Она боится колокольного звона. Если в ночь Пасхи пойти в церковь с куском сыра во рту, то первая, кто придёт в дом утром и попросит сыр, — это ведьма. Умирая, ведьма кричит «Нате!» — а после смерти встаёт из могилы вулкулаком или вампиром, если не пробить ей грудь колом…

— Ведьма вступает в половые сношения с нечистой силой! — крикнула Сыр.

Майя пропустила мимо ушей:

— Все эти страхи говорят об одном: на ведьму навешивали то, чему не могли найти объяснение. Ведьму боялись, потому что не понимали, чем она занималась. А чем занимались ведьмы?

Вопрос растворился в молчании. Этого Майя ожидала.

— Ответ прост: ведьмы знали. Они знали всё. Их сила была — знание. И знание — была их сила. Изначально в славянстве ведьмы защищали людей, являлись доброй силой, которую слушались боги и спускались, когда того требовалось. Ведьмы служили добрым, светлым богам. Боги выполняли то, что ведьмы от них требовали. Потому что нет большей силы, чем знания. Имея знания, ведьмы помогали людям, лечили их и спасали. А потом всё перевернулось с ног на голову: из ведьм сделали порождение зла, тёмную силу и зло для людей. Ведьму превратили в Бабу-ягу, которая ест детей. Зачем? Чтобы ведьма не мешала, не могла помогать своими знаниями. Знания не могут принадлежать неизвестно кому, независимому и свободному. Знающих надо опорочить, сделать исчадием ада. Что ж, ведьмы не стали бороться с людской глупостью, они покорились и затаились. Стали выдуманным злом, о котором вы знаете. Понимаете, как вы обманывались?

Кажется, ведьмы в цветных платья ожидали нечто другое. Они переглядывались.

— Значит, ведьмы на стороне добра? — крикнула Сыр. — Почему?

— Потому, что сторона зла занята, — ответила Майя.

— Кем же? Нечистой силой?

— Нет, людьми. Люди перешли на сторону зла. Вы не заметили? Тогда оглянитесь на мировую историю. Разве не так, прекрасные ведьмы?

— За что же тогда ведьм сжигали? — не унималась Сыр.

— Инквизиция устраняла конкурентов в обладании знанием. Ведьмы шли на пытку и костёр, чтобы защитить невинных женщин. Жертвовали собой. Хотя жертва была напрасна. Ведьм было мало, а костры загорались везде. На них отправляли и простых женщин с чёрными или рыжими волосами. И блондинок. Ты уже была виновна, если родилась женщиной. А если красивой — тем хуже для тебя. И вы это знаете, Настя.

Сыр опустила голову. Сцепила пальцы в клубок и замолчала. Варвара дружески ткнула её плечом, дескать: «Не переживай, иногда надо сесть в лужу».

— А что мы будем делать? — спросила ведьма Флордейл то, что интересовало всех. За исключением фигуры в плаще.

Отвечать Майя не спешила, обвела взглядом сидящих.

— Среди вас нет ни одной настоящей, то есть прирождённой ведьмы, — сказала она и присмотрелась к чему-то. — Кажется, нет… Или… Это не важно. Я обучу вас быть ведьмами. Современными ведьмами. Ведьмами, которые управляют своей жизнью. Ведьмами, которые пишут успешные книги. Ведьмами, которые счастливы. Без всякой магии, колдовства и прочей глупости. Вы хотите этого?

— Да! — нестройно ответили ведьмы.

— Вы правда хотите? — надавила Майя.

— Да! — закричали они громче.

— Точно хотите?!

— Да! — Вскочив, ведьмы завопили так, что чайки в испуге разлетелись по сторонам.

Варвару тоже подмывало вскочить, она сдержалась. Общий восторг не разделяли фигура в плаще и Сыр. Сложив руки на коленях, она улыбнулась.

— Вот так, старушка Вар. Убиться и не жить. Поверила теперь, что «Молот ведьм» — весёлая книга?

Майя утихомирила восторги.

— Завтра в полдень встречаемся на пляже. Быть всем. Без опозданий. Благодарю за щедрое внимание, прекрасные ведьмы! — Майя отвесила глубокий поклон. Коса шлёпнула концом по полу. Ведьмы дружно зааплодировали, окружив наставницу разноцветным кольцом.

Заметив, что ведьма Наир спешит к выходу, Варвара успела встать у неё на пути.

— Привет, — дружелюбно поздоровалась она, заслоняя дверной проём.

На неё смотрела маска в жёлтых камешках и перьях. Глаза не были видны в миндальных прорезях. Ответом послужил лёгкий кивок.

— Вы Лия? Лия Маковская?

Снова последовал молчаливый кивок.

— Можем поговорить наедине?

— О чём? — Голос был тихим.

— О вашем предупреждении.

— Каком предупреждении? Я не понимаю.

— Вчера в кафе напротив Казанского собора меня предупредили об опасности. И вам тоже она грозит.

— Я предупреждала? — удивлённо спросила она. — Вчера я была здесь. Вы что-то перепутали. Извините, я вас не знаю.

Варвара посторонилась. Ведьма Наир прошла мимо, шурша платьем.

С Лией было что-то не так. Что-то неправильно. Стараясь не забивать голову, Варвара подошла к фигуре в плаще и без церемоний заглянула под капюшон. Лицо закрывала пластиковая маска венецианской куклы. Варваре поклонились, но не удостоили разговора, на который она так рассчитывала. Не важно. Варвара узнала, кто надел костюм Тёмного странника. Нос никогда её не обманывал. Помнил всё.

И тут она заметила, что ведьма Лорейн, подхватив фиолетовую юбку, бочком-бочком пытается улизнуть. Незаметно смыться. Нагло сбежать. Что ж, это был её последний шанс…

* * *

Варвара, не мигая, смотрела в прорези фиолетовой маски. Вложив во взгляд всё, что шевелилось на языке. Включая крепкие словечки. Ведьма Заката поёжилась пухлыми оголёнными плечами. Старинное платье волшебным образом украсило сложную фигуру. Тесный лиф решил вечную проблему: сделал грудь достоинством. Для тех, кто может оценить. И опять завитал в воздухе новый парфюм: страстный, зовущий, манящий. Он ей совсем не шёл.

— Ну чего ты, — протянула Лорейн, будто извинялась.

Варвара промолчала.

Лорейн вновь поёжилась:

— Да ладно тебе…

Варвара продолжила молчать.

Зажмурившись, ведьма помотала головой:

— Ну прекрати, пожалуйста…

Варвара молчала.

— Хватит уже. — Ведьма Заката тронула её за руку. Варвара вырвалась. И продолжила молчать. Прижатая к дверному косяку, Лорейн решительно подпёрла бок рукой. — И нечего на меня вот так вот кричать… Подумаешь, тоже мне. И ничего такого.

У ведьмы предательски зачесался нос. Ладошкой она стала надраивать кончик. Варваре стало смешно.

— Ну-ка признавайся, Анна была твоей подругой?

Лорейн печально вздохнула, опустив голову:

— Была… просто знакомая. Не такая близкая, как ты, Варя, потому что…

Оправдания были остановлены строгим жестом. Варвара натренировала его на экзаменах, когда студенты пытались спрятать незнание в болтовне.

— Позавчера погибла твоя подруга. А сегодня ты и твои знакомые, тоже подруги Анны, красуетесь в разноцветных платьях, веселитесь, прыгаете, играете ведьм из книги Джессики Блеклайт. Я ничего не путаю?

Наступил черёд Лорейн молчать. Молчать с глубоко виноватым видом.

— Скажи, Марта, все писательницы такие эгоистки? Радуетесь, что одним конкурентом меньше? Устроили праздник по этому приятному поводу?

— Я тебя сюда не приглашала, — пробормотала та, насупившись.

— Тут постаралась Настя Сырникова, которую ты не видела лет пять. Уже пообщались?

— Варя, ты неправильно…

— Зачем вы это устроили? Зачем ты в этом участвуешь?

— Ты не понимаешь…

— Что именно?

— …Куда ты попала. — Марта сдёрнула маску. Щёки и шея покраснели. — Ты ничего не знаешь.

— Правда, «Седьмую ведьму» не читала.

Марта фыркнула:

— Ты не понимаешь, почему мы собрались.

— Почему? Объясни.

Ведьма огляделась, будто враги могли подслушать. Или инквизиторы.

— Анне уже не помочь, а то, что должно произойти в ночь перед праздником Ивана Купалы… — Она говорила будто заученные слова. — Нет, тебе не понять.

— Вы хотите, чтобы исполнились ваши желания.

Ведьма отвела взгляд:

— Ты ошибаешься.

— Зато я убедилась: писательницы — законченные, хронические эгоистки. Эгоистки патентованные, как говорит мой дед. И ты такая стала. Не могли отказаться от праздника, если всё оплачено и платья ждут. А оплакать подругу всегда успеем.

Нехорошая улыбка скользнула по пухлым губкам.

— Значит, ты точно ничего не знаешь, — завершила Марта с чувством победительницы.

— Главное, чтобы ты ничего не скрыла от лейтенанта Зимовца на допросе, — ответила Варвара, замечая, как медленно, но верно закипает подруга. — Может плохо кончиться. Для тебя.

— Для меня? — Марта постучала пальцем по груди: недобрый знак. Она была взвинчена и еле сдерживала себя. — А я хочу, чтобы кончилось. Чтобы кончились мои неудачи и провалы, чтобы исполнились мои мечты, чтобы я получила от жизни всё: деньги, славу, счастье и любовь… Тебе, Варвара Ванзарова, этого не понять. Ты родилась на всём готовеньком. У тебя с рождения золотая ложечка во рту. А я устала жить одна и биться за каждую копейку.

Такой Марту Варвара раньше не видела. Тут — не игра, тут — интерес куда серьёзнее.

— А что тут делает безутешный жених?

Марта прикусила губу.

— Невеста в морге, а он весело проводит время с ведьмами-писательницами?

Варвара заметила, что Марта мелко-мелко дрожит. Пора было остановиться. Пора. Но…

— У нас любовь к Дракону, как понимаю? — спросила она. О чём в следующую секунду пожалела.

Варвара была названа наглой, чёрствой, бездушной, бессердечной и холодной зазнайкой. Только умничает, умничает, умничает, строит из себя проницательную персону. У неё ледяное сердце и мёртвая душа. Заваливает бедных студентов. В институте её ненавидят. С ней нельзя дружить, нельзя рассчитывать на её помощь. Она только и знает, что гордится своим предком, а сама ничего хорошего не сделала. Привыкала, что за неё все делают брат, дед и знакомые. От неё только зло и расстройства, ни один мужчина с ней ужиться не сможет. Слишком много о себе думает. Холодное и злое чудовище.

— Ты просто злобная ведьма! И ты мне больше никто! Ненавижу тебя!

Оттолкнув бывшую подругу, Марта побежала, путаясь в подоле платья и рискуя в любую секунду разбиться или свалиться с лестницы. Чего Варвара опасалась. Сколько было свидетелей этой сцены, её не беспокоило.

Какая теперь разница.

* * *

Варвара плюхнулась на кровать и утонула в мягком облачке. Раскинула руки, закрыла веки и унеслась. Перед глазами в бешеной пляске закружились картинки трёх прошедших суток. Начиная с падения Анны, встречи с Лией и Сыром, попытка Степана её напугать, примерка платья, цирк Филина, безумие Гая-Вранского, заснувшая горничная, лекция Майи Кристалл, истерика Марты. Картинки не складывались в один фильм. Мешались. Путались. Сбивали с толку. Так бывает, когда мозг назойливо повторяет то, что подхватил в реальности, а теперь медленно, со смаком разжёвывает и не может нажеваться.

Разбирать или искать причины Варвара не пыталась. Всё и так очевидно. Ну, почти очевидно. За исключением мелочей. Она убедилась, что случайности не случайны, что мгновенный портрет не подводит и некоторые вещи действительно такие, какими кажутся. Жаль, она не читала «Седьмую ведьму» и не знает, в чем там дело. Хотя какая разница? В тёмном фэнтези заранее известно: зло побеждает, чтобы в последней, десятой книге серии проиграть.

Можно назло Сыру взять чемодан и сбежать. Нет, нельзя. Нельзя проигрывать подруге. Устав от мельтешения, Варвара открыла глаза. И сказала сама себе: «Что ж ты противоречишь себе, дорогуша. Видишь мелкие странности и отворачиваешься, как будто их нет. Они от этого никуда не денутся. И что тебе с ними делать?»

Нужно было собрать больше информации. В глухом замке взять её неоткуда. Мир утопает в цифрах и данных, а она не может просто выйти в интернет, чтобы качнуть книжку Джессики Блеклайт. И ещё кое-что проверить. Просить Филина пустить к компьютеру? Наверняка откажет, дескать, гостьям нельзя, только для сотрудников. Варвара была в этом уверена.

Надеясь на чудо, она взяла смартфон. Чуда не случилось, связи нет. Как обычно, когда чего-то нельзя, этого особенно хочется. Варваре жутко захотелось нажать в списке контактов «Мятный Зимовец». Обсудить с ним последние события, рассказать кое-какие мысли о разноцветных ведьмах. Приятная фантазия. Будь смартфон рабочий, она бы ни за что не позвонила ему. Первой.

«Если он позвонит, а телефон будет вне зоны доступа, что подумает? Сбежала Ванзарова? Значит, что-то скрывает. Значит, лгала. Пытается уйти от ответственности».

Мысль была неприятной. Варвара её прогнала. Она заставила себя встать с кровати и заняться разборкой чемодана, чтобы сжечь мосты к отступлению.

Бело-голубое платье возлежало на кресле, как человек без рук и головы, чем-то напоминая привидение. Вот сейчас взлетит — и начнёт носиться по комнате. И эту глупость Варвара отмела. Одежду из чемодана развесила в шкафу: лёгкий пуховик, пару свитеров, тёплую рубашку. В Петербурге собираешься на пляж — бери пуховик. Варвара принялась расставлять косметику и флакон лака для волос на стойку у ванны. Захотелось взглянуть на себя. Оказалось, что зеркала около ванны нет — она не сразу заметила. Потому что толком не была в своём номере.

Она зашла в душевую. Всё, что нужно для приёма водной процедуры, умывания и прочих жизненных нужд, блестело чистотой. Включая три больших полотенца на сушилке и белый махровый халат с махровыми тапочками. Зеркала над раковиной не было. С таким изыском в гостиничном люксе Варвара не сталкивалась, потому что никогда не живала в люксах. Даже когда путешествовала по Италии, экономила каждый евроцент.

Вернувшись в комнату, Варвара распахнула створки шкафа. Внутри зеркал не нашлось. При большом желании можно было поймать отражение в стёклах эркера. Такого желания не возникло.

До бала времени было достаточно. Убить его нечем. С Мартой мириться рано, слушать шуточки Сыра не хотелось. «А почему бы и нет? В жизни все надо разок попробовать», — сказала она себе. Надев махровый халат и тапочки, Варвара спустилась в цокольный этаж. В современном коридоре, освещённом белым светом, имелось три двери с табличками «Косметический кабинет», «Баня» и «Техническая». Варвара сделала свой выбор.

В кабинете пахло стерильной чистотой с примесью каких-то индийских ароматов. Играла тихая, расслабляющая мелодия флейты одинокого пастуха. Было прохладно. Процедурная сестра в узком зелёном халатике с бейджем «Долли» приветливо предложила процедуры на выбор. Выбирать Варвара не хотела, знала, за чем пришла. Чтобы при случае поразить Ингрид: «Шоколадное обёртывание? Ничего особенного». Тратить деньги на это она бы не посмела. Но раз бесплатно…

Сбросив халатик, Варвара легла животом на широкую плёнку, покрывавшую косметический стол, и отдала себя в руки косметологии. Долли намазала ей спину кремом, попросила перевернуться. Варвара хотела напомнить про шоколад, но не стала умничать. И правильно сделала. Долли покрыла её коричневым составом, по запаху напоминавшим какао, а после замотала плёнкой. Руки оказались прижаты, как у младенца в пелёнках. Затылок Варвары разместился в отверстии мягкой баранки, на лицо легло тёплое полотенце, пахнущее мятой и лавандой, тело прикрыло утепляющее покрывало.

— Процедура рассчитана на пятнадцать минут, — откуда-то сверху прозвучал голос Долли. — Отдыхайте и получайте удовольствие. Не буду вам мешать.

Закрыв глаза, Варвара приготовилась получать это самое. Удовольствие не спешило. Было тесно, липко, жарко, неуютно и чуть щекотно. Наверное, шоколад впитывался в кожу, делая бархатистой, как в рекламе. Тихо скрипнула и закрылась дверь. Шагов Варвара не услышала.

Что-то плотно прижало полотенце к лицу. Так плотно, что Варвара не могла нормально вздохнуть. В первую секунду она подумала, что это часть процедуры, но ощутила, что голову с полотенцем заматывают чем-то тонким, как плёнка. Точно — плёнка. Стало нечем дышать.

Она дёрнулась, но руки были прижаты. Виток замотал шею, закрывая доступ воздуха. Варвара ощутила признаки удушья, завопила. Вырвался глухой стон, опустошавший лёгкие. Изо всех сил она дёрнула голову. Плёнка прочно прижимала к баранке. Достать зубами мешало полотенце.

С каждым мгновением воздух исчезал. Варвара была в шаге от паники. Она остановила дыхание, как при нырке, и сделала последнее, что могла: резко бросилась в сторону. Она полетала на пол под грохот столика и ударилась плечом. А потом стала извиваться змеёй, пытаясь вырвать голову из западни. Подбородок тыкался в плёнку.

Лёгкие сдавило. Она вцепилась ногтями в скользкую плоскость, дёрнула и почувствовала разрыв. На последних каплях воздуха Варвара разорвала кокон, освободив руки, сорвала с шеи плёнку, вытащила голову и, лёжа в шоколаде, не могла отдышаться, как рыба, выброшенная на берег.

— Варвара, что с вами?

Над ней возвышались стройные ножки Долли.

— Процедура у вас опасная, — сказала Варвара, скользя в бурой массе. — Кто сюда заходил?

— Никто. Я только на минуточку отлучилась.

— Рядом кого-то видели?

— Никого… Да что случилось? Вы упали со стола?

На коленях Варвара подползла к верхушке стола. Полотенце торчало в бублике, обмотанное парой мотков плёнки.

— Это ваше? — Варвара указала на рулон, висевший на плёнке.

— Конечно. Используем для процедур на лице. Что случилось?

Сейчас Варвара хотела одного: смыть с себя липкую гадость. Стоя в кабинке под струями горячего душа, она подумала, что долго не сможет смотреть на шоколад. Что к лучшему: одним соблазном меньше.

Выслушав извинения Долли и не глядя на чёрную кляксу, в которой чуть не задохнулась, Варвара вышла в коридор. Того, кто зашёл в кабинет, давно след простыл. Она поднялась в холл. По дальней стороне бассейна быстро уходила Сыр. Так быстро, будто сбегала.

Филин был готов оказать любую помощь девушке с мокрыми волосами, в махровом халате и тапочках.

— Как вам наши процедуры, мадемуазель Варвара? — Он напрашивался на комплимент.

— Приятно щекочут нервы, — ответила она. — В коридоре цокольного этажа есть камеры?

Портье дружелюбно раскинул руки.

— Ну конечно же, нет! В отеле Satu нет камер. Мы не следим за нашими гостями. Здесь царят уют и покой!

— У вас тут вечный покой.

— О да! Мы храним традиции, завещанные нам основателем виллы. Только море, только воздух, только сосны, и никаких тревог. — Он игриво подмигнул. — Мадемуазель Варвара, смею напомнить: вас ожидают в назначенный час.

* * *

Пузатый чайник венгерского фарфора с птичками на боках разлил густой чай по чашкам. На блюдце дожидался треугольник тортика. Чайной ложечкой Варвара отломила кусочек, попробовала. Изумительно. Просто изумительно. В хвалёных кафе Петербурга и близко ничего похожего не найдёшь. За такой кусок можно отдать всё, чего у тебя даже нет. Нежный бисквит, пропитанный ароматом ванили и малины, слой белого крема, потом слой зелёного крема с киви, снова бисквит и опять два этажа кремов. Сверху хрустящая стружка печенья и кусочки клубники. Свежайший листик мяты. Поедать этот торт да на террасе, под мягкий ветерок и солнышко, — несравнимое наслаждение.

— Ну как вам?

— М-м-м-м! — пробормотала Варвара с полным ртом счастья. — Повар Жан — настоящий маэстро-кондитер.

— Жан печёт просто вкусные кексики. А такими тортиками нас балует Юля, то есть ведьма Милис. — Катова пригубила чашку.

— О чём хотели со мной поговорить, Галина Евгеньевна?

— Думаю, это вы хотели меня спросить… Нам некуда спешить, доешьте спокойно. Нельзя мешать чаю с тортиком Юли посторонними разговорами. Это не принято среди воспитанных барышень, как мы с вами. Жаль, что вы не в платье.

Покончив с кусочком, Варвара взяла себя в руки, чтобы не приняться за другой: на блюде оставалось ещё шесть. Не маленькая, чтобы объедаться тортиком, как в детстве.

Катова откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу:

— Жду ваш вопрос, Варвара.

Та чуть помедлила, чтобы промокнуть салфеткой губы:

— У нас откровенный разговор?

— Иной не имеет смысла.

— Как скажете, Галина Евгеньевна.

— Для вас — просто Галина.

Согласно кивнув, Варвара поняла, что не сможет назвать эту женщину по имени, как подружку.

— На свадьбу вашей внучки я попала совершенно случайно, — начала она.

— Кто вам сказал, что Анна моя внучка?

— Никто.

— Как узнали о нашем родстве?

— Во-первых, это логично. Мне сказали, что у Анны есть бабушка. Роскошная креативная свадьба с платьями для гостей, аренда отеля с новыми платьями для участниц тематического фестиваля — серьёзный бюджет. Не верю, что гонораров сетевой писательницы фэнтези на это хватит. Внешний вид говорит, что вы себе можете это позволить. А во-вторых, у вас фамильная черта Анны. Вернее, у неё — ваша.

— Какая?

— Подбородок. — Варвара невольно тронула свой.

— Я в вас не ошиблась. — Катова вновь сделала глоток. — Продолжайте, Варвара.

— Вам не будет больно?

— Спасибо за беспокойство. Моя боль и так при мне.

— Обязана спросить: кто меня посоветовал? Не поверю, что моя попытка спасти Анну так вас впечатлила. Тем более на свадьбе вас не было. Были здесь?

— Всё верно, Варвара.

— Кто советчик? — Она не могла заставить себя не смотреть на тортики.

Катова подлила в её чашку чая:

— Не мучайтесь, возьмите ещё кусочек.

Соблазн почти победил. Но Варвара отказалась и повторила свой вопрос.

— У нас есть общие знакомые.

— Назовите: кто?

— Профессор Тульев… — Имя научного руководителя, который вёл Варвару по узким тропинкам науки, был близким другом деда, человеком, имя которого раскрывало её сердце. Всегда. Но не в этот раз. — Настя Сырникова предупредила, как надо мне ответить?

Катова умела сдерживать эмоции. Улыбку — без проблем.

— Почему так решили?

— Есть два человека, кто здесь знает Тульева. Обе они не знают, что профессор вне зоны доступа: отдыхает в своём любимом Крыму и отключает телефон. Одна из них у него училась. Выбор невелик. А вы, как узнали, сразу заказали на моё имя номер люкс. WhiteBlack — ваше издательство?

Варвару наградили похлопыванием в ладоши.

— Браво. Всё так. Издательство моё. Новое, требует свежих успешных авторов.

— Вы издали Джессику Блеклайт?

— О если бы… Эта счастливая выскочка — не мой автор.

— Анну и её приятельниц издаёте?

— Издаю, — со вздохом ответила Катова. — Отдали мне права только на бумажные издания. На сетевых порталах зарабатывают сами. Жадная пошла молодёжь. Всё выгоду ищет, денег побольше, а трудиться поменьше. Теперь лучшие друзья девушек — биткоины… Но мы отвлеклись. Продолжайте.

— Осталось немного, — сказала Варвара, опять сосчитав кусочки тортика. — Вы собрали здесь всех, кто был на свадьбе.

— Почти всех.

— Для чего нужны костюмы, обучение ведьм и прочее, когда ваша внучка… ещё не похоронена? Для того, чтобы найти её убийцу. Вы считаете, что здесь убийца Анны?

— Вы так не считаете, Варвара?

Вопрос был слишком простой, чтобы ответить. Если лейтенант Зимовец узнает… Хотя чего бояться? Уже и так вляпалась, как в шоколад.

— Анну отравили, — призналась Варвара, следя за лицом Катовой. Ни единый мускул не дрогнул.

— Я так и знала, — тихо ответила она. — У Ани не было проблем с сердцем.

— Зачем вам искать убийцу? Не доверяете Следственному комитету?

— Следственному комитету доверю полностью. Но хочу знать, кто это сделал. Хочу быть уверена, что будет наказан настоящий убийца. Хочу проследить за этим лично, — закончила она заготовленной фразой. — Вы поможете?

— А что будет со мной? — спросила Варвара.

Катова чуть заметно растерялась:

— Вы про деньги? Сколько надо…

— Нет, не про деньги. Час назад меня пытались убить.

— Не может быть!..

Варвара кратко описала, чем могло закончиться шоколадное обёртывание. Катова слушала и не верила.

— Вам не показалось? — наконец спросила она.

— Трудно ошибиться, когда лицо заматывают плёнкой.

— Вот почему от вас пахнет шоколадом. А я подумала, вы сладкоежка.

В тайниках души Варвара знала, что Катова права: да, она законченная сладкоежка. Обожательница тортиков. Поклонница тарталеток. Фанатка пирожных. Боролась с тайной любовью изо всех сил. Примера Марты достаточно, чтобы не пойти по скользкому пути сладостей. Ах вы, тортики, славные, милые, нежные…

Варвара моргнула, отгоняя наваждение.

— Вчера меня предупредили об опасности, — сказала она, заглушая манящие голоса бисквитных долек с посыпкой.

— Кто?

— Лия Маковская. Она уверена, что мне, ей и всем, кто здесь, грозит смерть до дня Ивана Купалы.

— Ах, это. — Катова была разочарована. — Лия очень дружила с Аней. Тяжело переживала её смерть. У неё проблемы с нервами, нелёгкая жизнь, сестра нездорова, как говорят, свои страхи она выплёскивает в романах. Кстати, успешных. Очень перспективный автор. Но в жизни… С ней сложно. Верить ей — всё равно что верить гадалке.

Поведение Лии ложилось в характер, который Варвара составила при первой встрече. Сегодняшняя странность — тоже.

— Тем не менее меня хотели убить.

Катова только плечами пожала:

— Это доказывает, что убийца Ани здесь. Вы мне поможете?

Варвара мысленно попрощалась с пятью чудесными, славными кусочками, которые так смотрели на неё, так ждали, так надеялись. Как котята-сиротки.

— Подумаю, что смогу сделать. — Она встала. — Спасибо за чай и тортик. Плащ Тёмного странника — прекрасная маскировка.

— От вас не скроешься, Варвара. Завтра приглашаю на чаепитие с тортиками.

Такая плата за риск была не слишком высока. Никакая цена не высока за такой тортик. Даже если убийца достанет её раньше, чем она — его. Убийство и тортики. Сладкое колдовство.

* * *

— Проклянёте, ведьма Тентис?

Грим у барона немного потёк, но ещё выглядел убедительно. Смокинг, бабочку и накрахмаленную сорочку он снимать не стал, чтобы мучиться в них, а не мучиться дважды: сначала снимая, а потом надевая на бал. Вполне мужское решение: выбрать меж двух плохих наихудшее. Варвару он поймал будто случайно у лестницы в холле.

— Трудно проклясть того, кто оживляет мёртвых, — ответила она.

— Я немного соврал вам, — без смущения сообщил Некромант — просто как факт. С кем не бывает.

— Если точно: соврали дважды. — Варвара подняла указательный и средний пальцы. Кажется, она удивила барона.

— Это когда я успел?

— Первый раз: притворились, что не знаете меня, хотя видели на свадьбе.

— Допустим. А второй?

— Когда узнали у моих подруг, кто я, но сделали вид, будто угадали по лицу мою профессию. Должна заметить, что театровед ничем не отличается от обычного человека. Рога не растут, наколки «Весь мир — театр» на лбу не носим.

Некромант поднял руки, признавая поражение:

— С вами опасно иметь дело. Но очень приятно.

Варвара призналась, что ей тоже приятно иметь дело с ним. Хотя с чего бы?

— Проигравший платит, — заявила она.

— Нет цены, которую я не готов был бы заплатить ради вас, прекрасная ведьма Тентис!

— Смотрите, товарищ Некромант, не разоритесь.

Грим вместе с лицом поморщился.

— Всё-таки, барон, будем держаться правил игры. Или ректор, если вам так приятнее.

Играть по правилам Варвара была согласна. Только по своим.

— Что вы думаете о смерти Анны?

С ответом Некромант не торопился. Будто выбирал, что можно, а что не следует говорить.

— А что я могу думать? — наконец спросил он.

— Не удивляет, что невеста умерла на своей свадьбе в кругу друзей?

— Как не удивляет. — Он кашлянул. — Ещё как удивляет, когда меня с утра пораньше вызвали на допрос в Следком.

— Вы же видели, что Анну убили?

— Конечно, это очевидно.

— Вопрос: кто это сделал?

В поединке разума случилась пауза: Некромант тщательно подбирал слова.

— Это не так просто объяснить, Варвара. А ещё труднее понять.

— Постараюсь изо всех сил, — заверила она, чтобы не возникло сомнения: не отстанет. Как пиявка. Как репей. Как заноза в… некотором месте у студентов. В мозгу, конечно.

— Я дал слово. Вы не оставляете мне выбора.

— У вас нет выбора, Родион.

— Прежде чем вы узнаете все тайны, хочу быть уверен, что получу плату за свои старания.

— Ванзаровы платят по долгам.

Любимая шутка деда пришлась кстати. Так он завершает разговор, когда узнаёт у Варвары, получила она перевод на карточку или уже потратила. Слушать стыдно, но вот — пригодилось.

— Не сомневаюсь. Моя цена за откровенность: на Тёмном балу вы танцуете со мной. Ваше слово?

— Даю слово.

Стало приятно и немного страшно. Ну с чего бы? Родион старше лет на десять. Если не на одиннадцать. Ещё не хватало… Она мысленно заклеймила себя «ветреной девицей».

— На ваш вопрос нет простого ответа, — начал он с задумчивым видом. — Когда имеешь дело с творческими личностями и анализируешь их поступки, обычная логика не работает. Эти люди живут эмоциями. Иногда или часто совершают поступки без смысла, следуя порыву.

— Вы говорите про актёров?

— Я говорю про писательниц. Они клубок эмоций, желаний, надежд, обид, фантазий и даже бреда. Это такое адское варево, из которого может выползти любое чудовище.

— Хотите сказать, Родион… простите, барон Некромант, что убийство Анны — нелепая случайность?

Он кивнул:

— В её смерти нет никакого смысла. Она никому не выгодна, от неё никто не выиграл, никто ничего не получил.

— А конкуренция? — спросила Варвара. — Анна зарабатывала намного больше своих приятельниц, популярность у неё выше.

Некромант снисходительно улыбнулся, чего в гриме делать не следует.

— Тут ваша логика бессильна. Дело в том, что у Марго Ментис, Юны Шейк, Глории Рейнольдс, Аниты Нойер и Лолы Занзер читательницы одни и те же. Фэнтези — такой жанр, где читают всех подряд. Одних авторов чуть больше, а других меньше. Убрав Анну, автор-убийца не получит её читательниц. Они не перейдут к другому автору, просто потому что уже и так подписаны на всех. Фанаты фэнтези читают от двух до восьми книг одновременно. Читатели выбирают жанр, а не автора. Поэтому убийство Анны было совершено не из практических соображений.

Варвара слушала внимательно. Псевдоним Марты не попал в список избранных. Два незнакомых псевдонима наверняка принадлежали Нине и Мажене. Это не так важно. Важно, что аргумент Родиона оказался крепок.

— Что же случилось, по-вашему? — спросила она.

— То, что я сказал: дикая, нелепая случайность, бессмысленный жест, продиктованный минутным нервным порывом. Поэтому убийцу найти невозможно: могла убить любая и никто из них. Знаете, Варвара, — барон принял позу мыслителя, — уж если убивать, так Джессику Блеклайт. Тут есть смысл: уничтожить нового и очень сильного конкурента.

— Она была на свадьбе?

— Кто? — Некромант не понял вопроса. Или хорошо сделал вид.

— Новая звезда фэнтези.

— Джессика Блеклайт? Нет, конечно. Её никто не знает, в глаза не видел, а там были только старые знакомые.

— Анна могла издать роман под новым псевдонимом?

— Да нет, — начал барон уверенно, но вдруг осёкся. — То есть… Ваша мысль, конечно, интересна. Хотите сказать, что Анна написала «Седьмую ведьму», кто-то узнал об этом и решил с ней покончить, чтобы она не забрала весь рынок себе?

— Попали в точку. — Варвара стрельнула указательным пальцем в него.

— Красиво, но нереально.

— Почему?

— Потому что вы не знаете мир авторов фэнтези, — ответил он. — Во-первых, роман написан совсем не так, как пишет Анна. Я знаю, чем возразите: могла изменить стиль. Опять нет. Уж поверьте, я читаю много фэнтези и иногда публикую рецензии в своём блоге. Так Анна не написала бы. Но главное: у неё на это не было времени. Она публикует новый роман примерно раз в месяц. Это предел возможностей даже самого плодовитого автора. Нет, она не Джессика Блеклайт. Я точно знаю.

Варвара пошла с последнего козыря:

— Анна обещала раскрыть какую-то тайну.

И получила мгновенный ответ:

— Абсурд. Если бы она была Джессикой Блеклайт, то раскрыть себя для приятельниц — разрушить загадку бренда. Читателям совсем не понравилось, что Марго Ментис вдруг оказалась другим автором. Она могла бы многое потерять. И деньги тоже. А потому Анна, если и была Джессикой Блеклайт, хранила бы тайну самой смерти.

— Что и случилось.

Барон понял, что сказал, и отмахнулся.

— Не цепляйтесь к словам, Варвара. Это фигура речи. Суть не меняется: Анна — не Джессика Блеклайт.

Козырь был побит.

— Тогда выбор небольшой. Представить, что госпожа Катова цинично убила внучку, невозможно. Илья много потерял, не получив богатую жену. Остаётся один подозреваемый.

Некромант проявил интерес:

— Кто это?

— Вы, Родион Романович. Вы и убили.

Раскрытый рот замер дырой в обрамлении белого грима. Барон пришёл в себя и погрозил пальцем.

— Ну, Варвара… Ну… А ведь обещали не дразниться. Вы, конечно, правнучка сыщика, но пугать почтенного человека прав не имеете-с. Да-с, милая барышня, не имеете-с… Чуть сердце не выпрыгнуло-с. Буду жаловаться на вас градоначальнику.

— Простите, не удержалась, — сказала она, ничуть не жалея.

— Слова Порфирия Петровича, судебного следователя, вам не идут. Не женские это слова. Это слова умного и хитрого мужчины. Недаром Достоевский в ненавистном мне «Преступлении и наказании»…

Слушать лекцию по литературе Варвара не хотела. Сама их читает.

— Ваш вывод: Анну могли убить все и никто?

— Всё, что могу предложить. — Он картинно развёл руками. — Кстати, у вас чудесные духи с ароматом шоколада.

— Рискнула попробовать шоколадное обёртывание.

— Риск оправданный. Шоколад вам к лицу, — было сказано в манерах старого обольстителя.

— Последний вопрос, Родион, если не возражаете.

— Как я могу возражать? Вы же душу вынете.

Барон подмигнул. Дескать, не вы одна умеете видеть человека насквозь.

— Если бы Анна не погибла, она была бы ведьмой Тентис?

— Да, но судьба распорядилась иначе. Берегитесь, Варвара, от судьбы не уйдёшь.

— Я постараюсь, барон Некромант. Что такое важное должно случиться в ночь накануне Ивана Купалы?

Некромант назидательно помахал пальцем:

— Задаёте слишком много вопросов, ведьма Тентис. За любопытство сниму с вас балл. Не забывайте: ректор Тёмной академии может всё…

— Не забуду.

— И помните: ваш танец — мой.

Варвара не забыла. Родион правда очень сильный соперник. В поединках разума. С ним приятно иметь дело. Даже слишком приятно. Но если бы она могла сейчас позвонить лейтенанту Зимовцу, пожаловаться, что её чуть не убили, было бы приятно? Нельзя морочить голову всякой ерундой. Варвара строго погрозила себе пальцем. Мысленно, конечно.

* * *

Каменный столб возвышался на три человеческих роста. На столько же должен уходить в землю, чтобы удерживать свой огромный вес. Кто-то много тысяч лет назад, не иначе, высек монолит из скалы. Высек грубо, со сколами, рытвинами и рваными краями. Зато строители придали менгиру форму пальца. Верхушку сделали скруглённую, а сам столб приплюснули, как вытянутый палец. Поднять такой монумент не под силу и современному крану. Если учесть, что ближайшие скалы за сотни километров, в Карелии, авторам каменного проекта было очень тяжело что доставить его, что установить тут. С современной точки зрения это было бессмысленно. Но кто-то сделал. Установил исполина в глухом месте Финского залива. А потом забыл. Шершавую поверхность менгира покрывал чёрный налёт, похожий на застарелую копоть, которая въелась в камень. На ней проросли пучки моха.

Сыр держала ладонь на весу, не прикасаясь к менгиру, запрокинув голову и закрыв глаза. Будто слушала голос камня.

— Убиться и не жить? — спросила Варвара, тихо подобравшись сзади.

Та не шелохнулась.

— А-а, старушка Вар… Я слышала, как ты крадёшься. Охотник из тебя никакой. Шумишь, как лось.

Оказывается, у подруги острый слух. Не то чтобы Варвара нарочно подкрадывалась, чтобы напугать. Просто хотелось подольше остаться незамеченной. Разоблачили. А ведь так тихо подбиралась. Или Сыр теперь готова к неожиданностям? А раньше была беззаботной. Вскрикивала от каждого «пу!»

Встречи Варвара не искала. Захотелось осмотреть менгир, который виднелся в деревьях. Она вошла в сад, не ухоженный со времён первого владельца виллы. Обогнув кусты, заметила знакомую фигуру, которая торчала у каменного столба. Дальше случилось то, что случилось.

— Ударилась в геологию или ищешь следы пропавшей цивилизации атлантов? — спросила Варвара.

Тяжко вздохнув, будто появление подруги прервало её созерцание на самом интересном месте, Сыр повернулась.

— А ты что тут ищешь?

— Тебя, Сыр.

Подруга распахнула объятия:

— Вот она — я. Обнимашки? Поплакать у меня на плече? Ах да, ты же не плачешь. Что же ты хочешь, Вар?

— Я хочу, чтобы ты не врала, Настя. Не врала мне.

На лице Сырниковой мелькнула тень страха или паники. Так быстро, что Варвара даже засомневалась.

— Не понимаю, о чём ты.

Голос Сыр был спокойный, но напряжённый.

— Я всё знаю.

— Неужели? Везёт тебе. — Она выжидала.

— На свадьбе популярного автора фэнтези Марго Ментис, или Анны Ивановны Дюковой, невесту убили. Здесь собрались все, кто был на свадьбе.

— Я там не была, — поторопилась Сыр.

— Если бы ты не была на этой креативной свадьбе в чёрной маске и платье, в которой я не смогла бы узнать тебя, то ответила: «Как я могла там быть, если прилетела позавчера». Ты себя выдала, Настя. Преступник выдаёт себя сам, не замечая этого.

— Я не преступник! — крикнула Сыр ей в лицо и взяла себя в руки. — Ты ошиблась. Меня там не было. Не цепляйся к словам, мисс Шерлок Холмс. Или мисс Эркюль Пуаро?

— Предпочитаю быть Ванзаровой. Катова мне всё рассказала.

Сыр мотнула головой, как прежде:

— Что она могла рассказать?

— Ты убедила её, что я смогу найти убийцу Анны без помощи полиции. Для этого надо собрать всех вместе. И запустить меня, как волка, в стадо овечек. Чтобы я в зубах принесла тело врага. Ты завралась, Настя. Думаю, семь раз выпавшая монетка — тоже фокус. В Америке научилась?

Белая кроссовка примяла дикую садовую траву. Сыр потупилась.

— Я не врала, Варя, — глухо проговорила она. — Я хотела быть на свадьбе Марго Ментис. Она пригласила меня. Мы придумали с ней… уже не важно. Я так расстроилась, что отменят фестиваль, ради которого приехала. Но когда узнала, что всё в силе, я вспомнила, как ты рассказывала о методах сыска своего прапрадеда. Мне было так жаль Марго Ментис…

— И тебя отправили меня уговорить?

Сыр кивнула:

— Марта испугалась, больше некому.

Оказывается, лучшая подруга тоже была в заговоре. При этом слопала шесть шариков мороженого. Верь после этого авторам фэнтези — все врут. Вот ведьмы!

— Спасибо, Настя, — только сказала Варвара.

Она не была уверена, что Сырникова не умалчивает что-то. Если спросить напрямик: «Тебя допрашивали в Следкоме?» — та ответит: «Нет» — и вывернется. Наверняка это мог бы подтвердить только лейтенант Михаил Зимовец, у него-то все свидетели учтены. Но ведь он ничего не скажет. Нажалуется брату. Не дождёшься от него благодарности за то, что рисковала жизнью в шоколадных объятиях. Хорошо, что «Мятному Зимовцу» не позвонить. Очень хорошо. Или не очень?

— Не сердись, Вар… Кроме тебя, некому расплести клубок ведьм. Здесь готовится нечто странное, поверь мне. Дом полон тайн. Можешь рассчитывать на меня, как на доктора Ватсона. Или этого, как его зовут, помощника Пуаро?

— Капитан Гастингс.

— Вот, точно. Недалёкий, но честный вояка. Это я. — И Сыр стукнула кулачком в грудь. Она снова стала прежней. В глазах забегали хитрые искорки. — Будем инквизиторами, то есть расследователями. Давай поймаем убийцу и сожжём у этого столба!

— Если меня раньше не убьют.

Бровки Сыр, довольно аккуратные, сдвинулись в сомнениях.

— Ты что, боишься?

— Уже нет. Часа два назад меня чуть не убили в шоколаде.

Сыр загорелась интересом:

— Да ладно? А как убивать шоколадом? Запихивать в глотку плитку?

— Обернуть лицо плёнкой и подождать, пока задохнёшься. Можешь попробовать. В отеле это бесплатно.

Сыр неприлично хихикнула:

— А я-то думаю, чего от старушки Вар разит шоколадом? И как выжила?

— Билась за жизнь, вертелась, как карась на сковородке, — ответила Варвара.

Подруга задумалась:

— Значит, тебя душили…

— Тебя это развлекает?

— Что ты, Вар! — Она взяла руку Варвары в свои ладони. — Значит, ты на правильном пути. Обещаю не врать. Очень постараюсь. Честно скажу: не врать трудно. Как пишут мои любимые сумасшедшие монахи: «По природе женщина лжива. Она лжива и в разговоре. Она жалит и ласкает в одно и то же время. Поэтому её голос сравним с голосом сирен, привлекающих путников сладкими мелодиями и затем убивающих их»[6]. От себя добавлю: ложь женщины — наша единственное оружие против неуёмной мужской агрессии. Их, мужчин, гадких посягательств. Их вседозволенности… Их желаний… Ладно, не важно.

— Буду иметь в виду, Сыр. Ведь Анна не говорила тебе о тайне, которую хотела открыть после свадьбы?

— Ничего такого… Кстати! — Сыр шагнула в сторону и протянула обе руки к менгиру, но не прикоснулась. — Знаешь, что это?

— Примерно представляю.

— Нет, даже не представляешь! Это — ведьмин палец. Вокруг него в глубокой древности собирались ведьмы, чтобы вершить тайные ритуалы. Быть может, вызывали языческих богов. Владелец виллы знал, где строить свой маленький замок. Правда хитрюга, да? Подумай об этом, Вар. Не верь ведьмам, верь только мне.

* * *

На белом покрывале кровати чёрной птицей лежало платье. Варвара подняла его, бережно держа за краешки лифа. Платье было пышным и оттого казалось невесомым, сшитым из чёрного газа с блёстками. Столь красиво, что Варвару не смутил слишком глубокий вырез, на какой она бы никогда не согласилась. В таком не стыдно появиться на балу.

Варвара позволяла себе мечтать о том, как входит в бальный зал, как ей кланяются кавалеры, офицеры и дамы, и даже сам император, заметив её, спрашивает у придворных, кто эта красавица в чёрном, а она, гордая, идёт по залу, отдавая поклоны и сводя с ума. Она это получит. Она держала мечту в руках — и то было не платье Анны. Варвара точно знала, где сейчас хранится то платье. Это новое, для неё.

Одевшись и покружившись босиком, пустив юбку кругом, Варвара не могла сдержать радости. Портило момент только отсутствие зеркала. Захотелось сбегать в холл, посмотреть на себя. Она сдержалась, чтобы не подпортить впечатление. Пусть её увидят на балу. Ей достаточно мутного отражения в стекле эркера.

— Как тебе? — спросила Варвара у своего бело-голубого платья, лежавшего в кресле. То завистливо молчало.

Но как на бал без туфель? Её парадно-выходные остались дома. Не могла подумать, что на тематическом фестивале понадобятся туфли. Идти в балетках? Варвара огляделась. Неужели организаторы бала забыли про туфли? Из-под покрывала любопытными мышками высовывались лакированные носочки. Она нагнулась и вытащили пару новеньких, блестящих туфель. В таких можно было танцевать. Надев, Варвара ощутила приятное удобство и вспомнила, как мучилась на лестнице Дворца бракосочетаний.

Немного косметики вслепую, чуть поправить волосы — и она будет готова. Варвара вдруг заметила, что волнуется как… как дебютантка перед балом. Да, это будет первый бал в её жизни. Или её волнение имело конкретного адресата?

Ненужные мысли Варвара изгнала.

Только бал.

Ничего, кроме бала.

Золушка в чёрном была готова.

Откуда ни возьмись напала слабость. Будто разом мышцы стали ватой, а голова — пустым котелком. Варвара села на кровать, стала медленно и глубоко дышать. Не помогало. Слабость толкала лечь и не вставать. Закрыть глаза и не шевелиться. Варвара замечала за собой, что такое редко, но случается. Когда в один день принимала экзамен у двух актёрских курсов. Или когда писала диплом трое суток подряд. С того случая всё и началось.

К докторам она не ходила; прочла в интернете, что это — классический упадок сил, перегрузка нервной системы, переутомление, нехватка гемоглобина, свежего воздуха и отдыха. Такое случается с работниками офисного труда направо и налево. В общем, ничего толкового. Проблему решил дед. Дал какие-то драже, которые хранятся в аптечках спецподразделений, ну и тех, кто работает далеко от Родины под чужими именами. Драже творили чудо. Хватало буквально одного шарика, чтобы вернуть Варваре силы тигра, рвущего на клочки ленивых студентов.

Она заставила себя встать, покопалась в косметичке, нашла блистер без названия, только с цифрами, проглотила коричневый шарик, немного подождала — и силы вернулись. Варвара ощутила бодрость, как после ледяного душа. Она была готова. Вот теперь точно.

* * *

На террасе замка, в лучах закатного солнца, под шум волн и сосен, под крики несущихся чаек, стояли шестеро в чёрных, как воронье крыло, платьях. Маски не скрывали лиц — девушки замерли в напряжённом ожидании. Волнении. Тревоге. Складывалось ощущение, будто от этого бала зависела их судьба. Или нечто большее. Они ждали. Никто не произнёс ни слова. Не допустил ни улыбки, ни движения головы в любопытстве. Они соблюдали чёткий строй. Как воины перед боем не тратят последние минуты жизни на мелочи. Ветер играл блёстками.

Варвара оказалась последней. Кожей она ощутила напряжённую тишину. Скромно заняла место с правого края. И смешалась с остальными. Не как на свадьбе, когда были «они» и «она». Теперь были только «они». Она не заметила, как прониклась странным ожиданием и начала нервничать.

У левого плеча стояла Милис. Не замечая ничего, смотрела перед собой, вдаль моря, где над горизонтом стекались вечерние тучи. Варвара глазами поискала Сыр. Её нигде не нашлось. В строю ведьм не оказалось и Майи Кристалл. Площадка террасы была свободна от столов, стульев… и мужчин. Барона Некроманта с его напарниками не было видно. Пара лысых официантов замерла по углам, заложив руки за спину, как охрана.

Из колонок раздался звук гонга. Такой резкий и нежданный, что Варвара вздрогнула. Она ожидала, что Филин закатит приветственную речь. Было тихо. И тут слева от ведьм показался Тёмный странник — он неторопливо вышел на середину площадки и поклонился. Ведьмы в молчании отвесили глубокий поклон. Варвара зазевалась. Когда Милис уже выпрямилась, она только согнулась в талии.

И снова Тёмный странник поклонился.

Теперь Варвара отстала чуть-чуть.

Зато к третьему поклону была готова.

«Но где же Сыр?»

Взмахом руки Тёмный странник дал сигнал. Варвара была собранна, но от ведьм ничего не потребовалось. Зато появился Филин, встал перед ведьмами и поклонился. Видимо, он не заслужил ответного поклона, и это Варвара посчитала справедливым.

Тёмный странник махнул снова. Девушка в строгом чёрном платье вынесла большой поднос, на котором лежало нечто чёрное. Она встала по правую руку от Филина. Трудно было узнать в выбеленном лице и зализанных волосах весёлую Долли из косметического кабинета. Варваре пришлось постараться.

Тёмный странник дал третий сигнал. Филин подошёл к Наир, ведьме Песков, стоявшей первой в ряду, взял с подноса повязку, чёрную и тянущуюся, словно резиновая, надел ей на глаза и тщательно поправил.

И Варвара поняла, что такое Тёмный бал. Не будет блеска, веселья, звона шпаг, шороха аксельбантов, комплиментов, улыбок, вееров, общей мазурки и менуэта, стрельбы глазками, интриг, намёков, запаха пудры, пота и духов — всего того милого очарования русских балов, о котором она так жадно читала и мечтала, что это случится в её жизни. Хоть разок. Варвара успела подумать о том, не уйти ли. Но ведь она дала слово Родиону. А слово надо держать.

Филин оказался напротив неё. Подмигнул и тихо сказал:

— Ничего не бойтесь.

Варвара склонила голову. Филин бережно растянул и надел на неё повязку. Тьма пала на глаза. Лёгкая ткань была пластичной, не давила, но и не пропускала ни лучика. Опустив взгляд, Варвара убедилась: не видно даже туфель. Окончательная слепота. Ощущение было неприятным. Будто оказалась на краю пропасти. Она покачнулась. Чья-то рука коснулась локтя.

— Всё будет хорошо. Вы прекрасны, — прошептал Филин.

Она осталась одна в пустом бескрайнем космосе. Варвара как-то читала, что, когда человеку завязывают глаза, обостряются чувства. Ничего подобного. Ничего, кроме тихой паники, если быть честной.

«Куда Сыр делась?»

Кто-то прошёл рядом. Это Варвара отметила. Раздался звон стекла — стало любопытно. Кто-то вложил в её пальцы тонкую ножку бокала. Варвара ощупала: высокий, для шампанского. И различила шипение пузырьков.

— За бал! — провозгласил Тёмный странник в динамиках.

— За бал! — вторили ведьмы. Варвара даже успела произнести: «Бал!»

Она услышала, как громко глотает Милис. Краешком бокала Варвара нашла губы. Шампанское было холодным, губы будто обжигало. Она выпила до дна.

Раздался звон битого стекла. Один… Второй… Третий… Ведьмы били бокалы. Русские традиции были очень сильны. Что свадьбы, что Тёмный бал — надо бить на счастье. И она швырнула за спину. Бокал попрощался с ней звонким всплеском.

Послышались твёрдые уверенные шаги. Мужская рука повела её за собой. Варвара послушно шла в темноту. Будь что будет. Она сжала чужую ладонь, пытаясь понять, кто рядом с ней. Ладонь была крепкой, точно мужской. Такая у Родиона? Они слишком мало знакомы, чтобы…

Варвару остановили. Мужская рука коснулась талии, по спине пробежали мурашки, ужалили голову. Плечам стало холодно. Над головой гаркнула чайка. Варвара вздрогнула. Её правую руку отвели в сторону. Она поняла: будет вальс. Что ж, вальс так вальс. Это несложно.

Когда она последний раз танцевала? На выпускном в школе, кажется. Или всё придумала. Почему в темноте открытых глаз мысли ведут себя странно? Как подгулявшие мышки.

— Да будет бал! — объявил Тёмный странник.

Варвара откинула голову, которая стала тяжёлой. Заиграла мелодия. Знакомая. Ну да, это же из фильма «Ван Хельсинг», сцена бала вампиров. Очень остроумно. Лучше бы включили вальс из «Маскарада» Хачатуряна. Или «Метель» Свиридова. Всё-таки своё, родное… «Зачем я умничаю? Перед кем?»

Невидимый партнёр легонько подтолкнул. Варвара подчинилась, сделав первое движение в полной темноте. И она закружилась, унеслась снежинкой, каплей дождя, осенним листком в темноте…

* * *

Тучи висели свинцовыми шарами. Серое море изрыли волны. Ветер рвал волосы. Она стояла на песке босыми ногами. Смотрела на горизонт, приложив ладонь козырьком.

Море оставалось пустынно. Никто не выйдет в такую погоду. Ни рыбак, ни капитан судна. Чайки спряталась. Сосны дрожали.

Надвигался шторм. Лютый, всесильный. Сносящий всё на своём пути.

Волны ударили в берег, окатив подол платья.

Небеса разверзлись. Ударил ливень. Струи встали стеной.

Над горизонтом зажглись молнии. Шторм бушевал.

И она — посреди бури.

Лицо, волосы, платье — всё промокло насквозь. Ветер выл и толкал, чтобы свалить с ног.

Она держалась.

В пелене дождя что-то появилось. Она отчаянно замахала.

Из волн поднялась тень, стала расти, шириться, наполняться тьмой, превратилась в исполина. У тени — ни рук, ни глаз, ни лица.

Она закричала. Не могла убежать, вросла в песок.

Тень приближалась, скользя над волнами.

Она пыталась вытащить ноги, не было сил.

А тень близилась.

Лицо, руки, плечи — её стало тянуть к тени.

Она превратилась в тягучую массу.

Что-то дёрнуло, вырвало её из тени, в которой исчезала.

Вспышка. И всё кончилось. Тень исчезла.

Нависало пустое серое небо. Море, гладкое, как зеркало.

Она заглянула в воду.

Варвара увидела своё отражение.