В ожидании контрразведчиков автоматчики сидели на берегу, курили, о чём-то оживлённо переговаривались. Уполномоченный контрразведки лейтенант Суровикин, заложив руки за спину, задумчиво прохаживался по берегу в опасной близости от кручи. Время от времени он приближался к краю и, вытягивая шею, смотрел в воду, качал головой и опять отходил.

В небе неподвижно стояли редкие, напитанные солнечным светом серебристые белые облака. В пронзительно-голубой вышине в потоках горячего воздуха медленно парил коршун.

Услышав за спиной топот копыт и шум мотора, Суровикин оглянулся. Автоматчики тоже поглядели в ту сторону, с видимой неохотой стали подниматься, торопливо докуривая остатки папирос, бросая окурки в воду. Не доезжая до них, всадник спешился, взял коня под узду и повёл к ветле привязывать. «Додж» остановился неподалёку.

— Товарищ капитан, нашли мы машину, — шагнул навстречу Зимарину Суровикин. — Рядовой Хорошко отличился.

— Добро, — кивнул Зимарин, направляясь следом за лейтенантом к обрывистому берегу.

— По всему видно, её разогнали, а потом водитель на ходу выпрыгнул, она и навернулась сверху, — говорил со знанием дела Суровикин, всем своим озабоченным видом выказывая хорошую осведомлённость.

Сквозь толщу прозрачной воды отлично было видно лежавшую на дне вверх колёсами полуторку. Над ней плавали стайки мальков, сверкали живым серебром в наискось падавших, проникающих глубоко в воду жёлтых лучах. Лопушистые листья кувшинок, на которые обрушилась своим весом тяжёлая машина, снова выплыли на поверхность, заняли прежнее место. Судя по тому, что пятен от технического масла и от бензина на поверхности заметно не было, машину утопили сразу же, как только выгрузили взрывчатку.

— Недолго у них на всё про всё ушло времени, — проговорил раздумчиво Зимарин, прикидывая в уме, как удобнее вытянуть затопленную машину на берег. — Что скажете? — обернулся он к Ерёменко и Семакину. — Сможем своими силами вытащить? Или бронетехнику вызывать придётся?

— Палычу виднее, — пожал плечами Ерёменко и через плечо громко крикнул: — Палыч, тут твои технические знания требуются!

Старшина сидел на корточках около заднего правого колеса внедорожника, с удручённым видом пристально рассматривал крошечный порез на резине. Порез образовался при наезде на острый колок, оставшийся от поваленной сосёнки, когда он с опаской продвигался через молодую сосновую поросль. Палыч с тяжёлым вздохом поднялся и неторопливой поступью направился к ним. Подойдя к краю обрыва, деловито заглянул в воду.

— Можно вытянуть, — чуть подумав, заверил он с убедительной интонацией и оглянулся, выискивая глазами дерево. — Тросом зацепимся за вон тот клён, чтобы «додж» сам не сполз в реку… Клён подходящий, не сломается, если возле комля зацепить. Ну а лебёдкой за полуторку… Вытянем.

Палыч собственноручно закрепил трос за ствол дерева, опасаясь, что охотно вызвавшиеся из числа автоматчиков резвые помощники сделают всё не так, как надо. А вот в воду лезть поостерегся, сославшись на то, что в его возрасте воздуха в лёгких не хватит, чтобы нырять на такую глубину. Вот если бы скинуть ему этак лет пяток, тогда бы «всё было в ажуре»… Но и здесь инициативу вновь проявил Васёка, как себя назвал тот самый отчаянный парень, обезвредивший мину.

— Тут мущина требуется с силёнкой, — огорчил неугомонного Васёку Палыч. — Крюк у лебёдки тяжёлый и в воде неудобно… А его надобно за собой тянуть… Вот этот парень по обличью в самый раз.

Рослый автоматчик без разговора скинул с себя одежду, остался в одних кальсонах. Переступая босыми ногами на влажной после дождя траве, ломким баском поинтересовался:

— Чего делать-то?

— Ты, чай, не девка, — проговорил с видимым неудовольствием Палыч. — Скидывай всё… Оно и посвободней будет… Да и сушить не придётся, — добавил он, должно быть, вспомнив, как недавно самому пришлось какое-то время находиться в чужом исподнем белье, дожидаться, когда высохнет форма.

Парень без колебания снял кальсоны, поднял с травы металлический крюк и полез в воду, волоча за собой разматывающийся крепкий трос. Сверху было видно, как его незагорелая, чуть искажённая толщей воды фигура медленно опускалась. Когда ноги парня коснулись илистого дна, он присел на корточки и, оттолкнувшись, поднырнул под кузов полуторки.

Все с волнением замерли, не сводя тревожных глаз с того места, где только что был парень. Потянулись томительные секунды. Прошло не менее четырёх минут, когда из-под кузова на миг показалась голова и вновь исчезла под кузовом.

— Чего это он? — спросил упавшим голосом Суровикин. В тишине было отчётливо слышно, как он сглотнул слюну. — Неужели в тросе запутался?

Когда беспокойство достигло максимальной точки, парень появился в полный рост, оттолкнулся от кузова и стремительно поплыл вверх. Все с облегчением вздохнули. Вскоре он с шумом вынырнул, разбрызгивая вокруг водяные искры. Отдуваясь, крикнул:

— Готово!

Палыч прибавил газу, лебёдка закрутилась, и одна сторона полуторки сантиметр за сантиметром начала приподниматься, потом машина окончательно перевернулась и стала на колёса. Красноармеец показал скрещённые руки и опять нырнул, сверкнув бледными ягодицами. Перецепив трос за фаркоп, он выбрался на берег, взмахнул рукой, давая Палычу знать, что можно приступать к завершению операции. А сам трусцой побежал одеваться, стыдливо прикрывая своё «хозяйство» ладонями, до крови исцарапанными стальным ржавым тросом.

Натужно загудел мотор, трос натянулся, как тугая струна, полуторка дрогнула и медленно поползла по сырой земле кручи вверх. Трос, который был предусмотрительно обмотан вокруг дерева, тоже натянулся. Он страшно скрипел и всё больше и больше врезался в ствол. Через минуту тяжёлый «додж», растянутый стальными тросами в разные стороны, заметно приподнялся над землёй, чуть касался колёсами травы.

С красным, как у рака, лицом, обливаясь потом, Палыч с беспокойством прислушивался к тому, что творилось с тросами, которые уже не казались ему такими надёжными. И это он ещё не знал о том, что задний, более тонкий, трос перерезал клён едва ли не наполовину, дерево вот-вот переломится, и полуторка снова рухнет в реку, а за ней и внедорожник. Если бы старшина в эти минуты вспомнил хоть одну из тех молитв, которыми в детстве пичкала его мать, он точно бы без зазрения совести стал просить Бога о помощи. Но тут из-за кручи вовремя показался задний сломанный борт полуторки, и стоявшие на берегу автоматчики и контрразведчики, тотчас облепив машину с разных сторон, принялись выталкивать её на берег. Как только полуторка полностью оказалась на берегу, клён с треском переломился, крона с невероятным шумом рухнула вниз. Стальной трос, с упругим свистом описав кривую в воздухе, через секунду потерял свою губительную силу и упал в траву, чудом не причинив никому вреда.

Палыч заглушил мотор, вытер рукавом потное лицо и обессиленно уронил дрожащие руки на колени, замер, сипло дыша, тяжело вздымая грудью. Видя его состояние, Зимарин достал папиросы, сам прикурил и сунул ему в спёкшиеся от волнения губы. Старшина языком переместил папиросу в уголок рта, сладостно затянулся, выпустил волосатыми ноздрями струйки дыма.

Со сломанными бортами, с искорёженными крыльями и отсутствующей кабиной, густо облепленная влажными зелёными водорослями, илом и речным песком, полуторка сейчас выглядела как неведомое чудовище, недавно выловленное в реке.

По капоту, скребыша клешнями по металлу, неспешно полз здоровенный рак. Он уморительно шевелил усами, вращал выпученными глазами, очевидно, дивясь тому, как это его угораздило оказаться вне воды. Зимарин быстро шагнул к машине, движением руки показав автоматчикам оставаться на местах. Осторожно взяв рака за панцирь двумя пальцами, бросил в реку. Оказавшись в родной среде обитания, тот проворно пополз по дну, оставляя за собой заметную дорожку.

— Ерёменко, Семакин, тщательно осматриваем машину, — распорядился капитан, с чрезмерным вниманием рассматривая замеченную им в сломанном борту пулевую пробоину. Через минуту он с живостью произнёс: — Наши парни тоже не промах оказались, кто-то всё же успел выстрелить… Ищите лучше, сдаётся мне, что должна остаться какая-то зацепка, что поможет выйти нам на диверсантов.

Больше часа контрразведчики под изумлёнными взглядами расположившихся на траве автоматчиков осматривали полуторку, излазили её вдоль и поперёк, скрупулёзно исследуя каждый сантиметр. И столь ответственное пристрастное отношение к своим обязанностям не прошло даром: Семакин обнаружил обрывок нитки, зацепившийся за шляпку шурупа изнутри кабины со стороны пассажирского места. При более детальном осмотре вещдока удалось выяснить, что это не простая нитка, а нитка, оставшаяся от медицинского бинта, который входит в индивидуальный перевязочный пакет военнослужащего. Но самое главное, некогда белая нитка сейчас была испачкана тёмной субстанцией, предположительно кровью.

Контрразведчики с усилием подняли сломанный борт. Пока Семакин с Ерёменко и пришедший им на помощь Суровикин держали его, Зимарин исследовал траекторию полёта выпущенной из ППШ пули. Судя по тому, что волокна от деревянного борта были направлены в сторону кабины, стреляли сзади и снизу. Для достоверности эксперимента Зимарин лёг на спину, потом перевернулся на живот и вытянул руки, как бы стреляя из автомата.

— Отпускайте, — сказал он, поднявшись. — Более-менее всё ясно… Предположительно было так… Один из красноармейцев был ещё живой, когда диверсанты уже собирались уезжать. Машина стояла на склоне, а тот, в кого он стрелял, как раз направлялся к ней… Последними усилиями тяжело раненный автоматчик перевернулся на живот, но сил ему хватило только на то, чтобы немного приподнять ствол ППШ и нажать на спусковой крючок. Пуля задела того диверсанта, скорее всего, выше колена… Ну а потом они просто-напросто добили парня и забрали с собой их оружие… Так что у нас имеется ещё одна верная примета… кто-то из троих немецких агентов ранен и должен прихрамывать.

— Товарищ капитан, я ещё заметил отсутствие сапёрной лопатки на машине, — сказал Ерёменко. — Странно это… Опытный водитель — и вдруг забыл прихватить с собой лопату. Это же для них первое дело.

Зимарин не спеша поднял руку, сдвинул фуражку на затылок и задумчиво почесал лоб.

— Может, в воде осталась? — неуверенно проговорил он, как видно, и сам сомневаясь в этом.

— Усков! — крикнул Суровикин, обернувшись к беспечно развалившимся на лугу автоматчикам.

— Я! — вскочил рослый красноармеец, торопливо вынимая изо рта дымившуюся цигарку.

— Трос когда цеплял, сапёрную лопатку там не видел? — Суровикин указал подбородком в сторону реки.

— Никак нет! Не видел!

— Хорошо смотрел?

— Обижаете, товарищ старший лейтенант. Не было там больше ничего. Вода прозрачная, как стекло… Я бы заметил, если бы что-то на дне валялось. Не, не было ничего, — уверенно качнул он головой. — Я бы точно заметил.

Зимарин, слышавший весь разговор, кивнул. Взглянув на полуторку, унылый вид которой с продолжавшей с неё стекать водой, очевидно, не на него одного навевал тоску и безысходность, без видимой связи с предшествующим разговором, неожиданно громко спросил:

— Палыч, как думаешь, машину можно наладить? Чтобы верой и правдой послужила ещё.

— Отчего же нельзя, — охотно отозвался старшина, по-хозяйски убирая свёрнутый кольцом тонкий трос в ящик из-под снарядов. — Если отбуксировать в автобат, там наладят. Вы же сами видели, какие там люди трудятся.

Вспомнив деятельного без меры начальника автобата майора Часовских, Зимарин хмыкнул, согласно кивнул.

— Ну что ж, Палыч, цепляй тогда… Всё, ребята, отбой. Спасибо, старлей. — Он крепко пожал руку Суровикину. — Не задерживаю.

Автоматчики поднялись и устало побрели вдоль реки в расположение, а Палыч полез доставать назад трос.

Зимарин рассеянно глядел в спины уходившим красноармейцам. Но по выражению его лица со сдвинутыми над переносицей кустистыми бровями было видно, что его гложет мучительное раздумье. Когда последний автоматчик скрылся за деревьями, Зимарин как будто очнулся от непродолжительного сна, перевёл осмысленный взгляд на Ерёменко и Семакина.

— Что-то, парни, много получается у нас нестыковок, — произнёс он, нахмурившись ещё больше. — Если взять во внимание, что диверсанты готовились заранее к нападению на машину, тогда они должны были и заранее приготовить место, где прятать взрывчатку. Но если предположить, что пропавшая лопата — дело их рук, выходит, что они не позаботились о тайнике, а копали яму, когда взрывчатка уже находилась у них. И эта лесная заброшенная дорога, о которой, пожалуй, не все местные знают? Странно. Ну тут можно предположить, что дорогу разыскал мотоциклист… Но всё же я склонен к тому, что у них имеется связь с местным жителем, которому хорошо известны эти окрестности. Он их предупредил, что в такой-то день машина со взрывчаткой поедет по этой дороге, и у них не оставалось времени на то, чтобы как следует подготовиться. Но одно точно могу сказать, что спрятали взрывчатку где-то в сухом месте, на солнцепёке… Где влага минимальна, что вполне достаточно для кратковременного хранения. Ещё бы нам узнать… где оно, это самое кратковременное хранение? — Зимарин, суетясь, торопливо извлёк карту из планшета, нетерпеливо развернул её в руках и, дав держать один край Семакину, быстро вынул карандаш и жирной чертой описал круг ближе к меловому холму, обозначенному топографическими знаками: волнистым овалом с берг-штрихами. — Думаю, что здесь…