— И какой план? — поинтересовался я. — Опять аннексировать будете?

Гриша поморщился, словно вместо виски только что глотнул уксуса.

— Это тебе не Новый Далут с тремя производствами и горсткой жителей, рассредоточенной в двух деревнях, — сказал он. — Хорезм — это индустриальная планета… ну, относительно, и населяет ее два с половиной миллиарда человек, которые никогда не смирятся с тем, что командовать ими будет какой-то чужак, пусть даже и император. Мы можем разнести там все вдребезги и пополам, но их лояльности нам никогда не добиться. А два с половиной миллиарда потенциальных мятежников, которые взбунтуются при первой же возможности, нам точно не нужны.

— Тогда с какой целью тебя туда отправили? Ты специалист по противодействию революциям? Или в курсе местных раскладов?

— Да сам расклад-то там несложный, — сказал Гриша. — Планетой правили бородатые радикалы, которых другие бородатые радикалы посчитали недостаточно бородатыми, в результате чего случилась резня, а через пару недель, когда новые бородатые радикалы окончательно освоятся и утвердятся во власти, начнутся массовые казни сторонников прежнего режима и прочих несогласных. Но это их внутренние дела, по-большому счету они нас не касаются и вмешиваться в них мы не можем. Ну, согласно уставам Галактического Совета и прочей никому не интересной байды. И я плевал бы на все это с высокой колокольни, если бы ВКС Хорезма не контролировали точку перехода, экономящую нашим кораблям недели пути.

— Ну так и что ты будешь делать?

— Понятия не имею, — сказал Гриша. — По счастью, решения принимать не мне.

— Но тебя туда вызвали, потому что…

— В рамках общего сбора, — сказал Гриша. — Меня туда вызвали, потому что наши главные ударные силы сейчас находятся в системах «Си-Макса», и выдернуть их оттуда мы не можем. А вторая часть боевого флота должна прикрывать наши родные планеты. Так что свободных кораблей осталось не так уж и много, а у нас, если ты вдруг не заметил, целый крейсер, полный хорошо вооруженных и мотивированных мужчин, способных решать разнообразные боевые задачи. А так как мы находимся относительно недалеко от Хорезма, сейчас моя цель — прибыть на место одним из первых, зависнуть рядом с точкой перехода и защищать ее от всяческих нездоровых поползновений, ежели таковые воспоследуют.

Причина Гришиного недовольства стала понятна. Это была практически боевая задача, а значит, ей должен был заниматься капитан, который командовал «Адмиралом Лазаревым», а не полковник СВР, который им распоряжался. Гришу отодвинули в сторону, а я уже заметил, что он этого не любит.

— Много у империи свободных кораблей? — спросил я.

— Штук семь-восемь в пределах досягаемости.

— Маловато для вторжения.

— Еще раз тебе говорю, никакого вторжения мы не планируем.

— А если бы планировали, ты бы мне сказал?

— Почему нет? Вряд ли ты смог бы с кем-нибудь поделиться этим инсайдом, даже если бы у тебя было такое желание. Но на планету типа Хорезма полноценное вторжение семью-восемью крейсерами не осуществить. Максимум, что мы сможем сделать, это продавить их планетарную оборону.

— Семью кораблями?

— Ты просто еще не видел имперский флот в деле, — с некоторой гордостью заявил Гриша. — И в ближайшие дни точно не увидишь.

— Жаль.

— Есть еще один нюанс, который все осложняет и фактически сводит вероятность боевых действий к нулю, — сказал Гриша. — Потенциальные заложники. Впрочем, они были потенциальными на момент отправки сообщения, которое я получил, а с тех пор уже почти сутки прошли, так что заложники из потенциальных могли превратиться во вполне себе реальных.

— Посольство? — догадался я.

— Посольство, торговая миссия, несколько сотен гражданских специалистов.

— Разве подданство империи не подразумевает готовность пожертвовать собой ради общего дела?

— Подразумевает, — подтвердил Гриша. — Но, что бы там о нас ни говорили, империя пользуется этой опцией только тогда, когда других ходов уже не осталось. Однако, можно сказать, что бунтовщикам очень повезло. На планете присутствует персона, которой империи очень не хотелось бы жертвовать ни при каких обстоятельствах. Великая княжна Екатерина посещала Хорезм с визитом в рамках решения кое-каких дипломатических задач.

Я не стал спрашивать, кто это, а обратился к своему банку данных и тут же получил ответ. Великая княжна Екатерина — член царственной семьи, младшая сестра нынешнего монарха. Очень ценный козырь в игре против империи.

— Если с ней что-нибудь случится, то император сильно расстроится, — сказал Гриша. — И кто знает, какие решения он будет способен принять в таком состоянии. Конечно, он человек рациональный, но я опасаюсь, что дело может дойти до официального объявления войны.

— И ты все еще считаешь, что бунтовщикам просто повезло?

— Нет, конечно, — вздохнул Гриша. — Они идеально подобрали момент, когда нам совершенно не до них, и у нас практически связаны руки. И тот факт, что ситуация стала для нас полной неожиданностью говорит о проколе кого-то из моих коллег.

— Или о сознательном саботаже.

— Ну, я бы не стал заходить так далеко, — сказал он. — Этот вариант нельзя полностью сбрасывать со счетов, но он маловероятен.

— Великая княжна на территории посольства?

— Угу.

— И на момент отправки сообщения посольство не было атаковано?

— Только блокировано. На самом деле, захватить наше посольство не так-то просто. На сложных планетах вроде Хорезма это обычно небольшая крепость в городской черте, из-за чего штурм обойдется очень дорого. Особенно если тебя не поддерживает армия с тяжелым вооружением.

— Уверен, что на Хорезме есть армия с тяжелым вооружением, — сказал я. — И судя по тому, что переворот оказался успешным, армия, как минимум, в происходящее не вмешивалась.

— Подробности мне неизвестны, — сказал Гриша. — Но я обязан исходить из худшего.

— Могу задать вопрос чисто из академического интереса?

— Валяй.

— Допустим, ситуация, — сказал я. — «Адмирал Лазарев» проходит через контролируемую ВКС Хорезма кротовую нору и его атакуют. Ваши действия?

— Мы контратакуем, разумеется. Имперские войска никогда не выступают в роли мальчиков для битья.

— Не увеличит ли это вероятность того, что посольство будет взято штурмом?

— Увеличит, но я смирился с существованием вещей, на которые не могу повлиять.

— Я к тому, что, может быть, не стоит лезть через кротовую нору сразу боевым кораблем, — сказал я. — Может быть, сначала стоит разведать, что там к чему.

— Во-первых, на это нет времени, а, во-вторых, у нас есть приказ, — сказал Гриша. — Не знаю, как там у вас в корпорации, но у нас в армии приказы не обсуждаются.

— Даже если это поспешное решение, возможно принятое под влиянием личных обстоятельств? — уточнил я.

— Приказ пришел не от императора.

— Тогда тем более, — сказал я.

Гриша поставил пустой стакан на журнальный столик и потер виски, словно у него разболелась голова.

— Я понимаю ход твоих мыслей и где-то даже его разделяю, — сказал он. — Но ты исходишь из того, что эта игра целенаправленно ведется против нас, а это, скорее всего, не так.

— А что случилось с твоей обязанностью исходить из худшего?

— Но при всем при этом неплохо бы оставаться реалистами, — сказал Гриша. — У империи на Хорезме нет особых интересов, кроме уже озвученного, мы не лезли во внутренние дела планеты, и у повстанцев не должно быть к нам никаких претензий. Да, мы вели дела с династией Пехлеви, но это не значит, что мы не готовы разговаривать с их преемниками. Думать о том, что революция случилась исключительно для того, чтобы попортить нам кровь, уронив логистику, это высший уровень паранойи.

Я сверился с трехмерной картой переходов исследованного сектора космоса и убедился, что кротовая нора в системе Хорезма представляла наибольшую ценность для империи и «Си-Макса», который уже можно было сбросить со счетов. Для «Ватанабэ», «Кэмпбелла» и Содружества это был второстепенный маршрут, без которого они легко могли бы обойтись.

А вот империи его блокировка грозила нехилыми издержками.

Бунтовщикам, которые снесли местного шаха, вряд ли было до этого хоть какое-то дело, как мне подсказывал мой жизненный опыт, революции обычно случаются из-за накопленного груза противоречий, а не для того, чтобы испортить жизнь третьей стороне.

Но это совершенно не означало, что кто-то еще не попытается таскать каштаны из огня чужими руками.

— Я понимаю, о чем ты думаешь, — сказал Гриша. — Революция могла произойти в любой момент, но случилась в самый для нас неподходящий, и это может свидетельствовать о том, что пламенным бородачам помогли выбрать время.

— Кто ваш главный противник, не считая Кочевников, которые могут и не прилететь?

— Содружество, разумеется, — сказал Гриша. — Но я понятия не имею, насколько они вовлечены в эту ситуацию и способны контролировать процесс. В любом случае, это ничего не меняет. У нас есть приказ, и мы его выполним, а со всем остальным будем разбираться потом.

* * *

Я не слишком интересовался галактической политикой, но понимал, что сейчас игра ведется на уровне, находящемся вне пределов моих компетенций. Чья-то чужая воля свергала веками правящие династии и отправляла в путь боевые корабли.

Если за переворотом на Хорезме стояли спецслужбы Содружества, значит, в этой компоненте они имперцев полностью переиграли. Деньги — это кровь войны, и если ты способен заставить противника истекать этой кровью, практически ничего для этого не потратив, грех такой возможностью не воспользоваться.

Момент был выбран идеальный — большая часть флота империи завязла в боевой операции против «Си-Макса», и они не могли задействовать большое количество кораблей, не оголив свои собственные планеты. Конечно, Содружество не было готово к открытому конфликту, ни материально, ни морально, но если империя снимет флот, оставив свои планеты беззащитными, ее враги тут же запустят нарратив, что император попытался откусить больше, чем сможет проглотить. Прямо сейчас это ни к каким неприятным последствиям не приведет, но недовольных текущей политикой (а они наверняка есть, в большом государстве их просто не может не быть) станет больше. Содружество видит в империи угрозу, оно старо, богато, могущественно и умеет играть вдолгую.

И если к таким выводам пришел я, фактически, человек со стороны, то и Гриша не мог не думать об этом вот прямо сейчас.

Впрочем, для меня это представляло лишь академический интерес. Империя как-нибудь сама разберется со своими проблемами, а если и не разберется, то это все равно не мое дело.

Для меня это означало только одно — задержку в пути, и сколько времени она продлится, мне было неизвестно. «Адмирал Лазарев» находился в двух прыжках от Хорезма, значит, в зависимости от талантов корабельного навигатора, мы будем там через восемь-девять часов. А вот сколько времени мы там проторчим, бряцая оружием и пресекая нездоровые поползновения, ежели они воспоследуют, мне было неизвестно.

Поэтому я решил заняться тем, что довольно долго откладывал.

Изначально я планировал сделать это, оказавшись в безопасности, но безопасность в наши времена — понятие относительное, и существовала некоторая вероятность, что, несмотря на все уверения Гриши в подавляющей боевой мощи «Адмирала Лазарева», пресечение нездоровых поползновений, ежели они воспоследуют, будет последним боевым заданием крейсера, во время которого он может красиво и эффектно развалиться на части вместе со своим экипажем.

И вместе со мной, разумеется.

По крайне мере, я пытался себя убедить, что задержка именно в этом. В недостаточной безопасности, а не в боязни разочарования из-за того, что это окажется совсем не Генри, а лишь его бледная копия, лишнее напоминание о лучших временах, когда у меня был собственный космический корабль и верный друг, который им управлял.

Я достал из потайного кармана комбинезона материнский камень, который вручил мне Генри. Он был гораздо компактнее оригинального, но ведь и тот, кто находился внутри, не был настоящим Генри и не обладал всеми его возможностями. Настоящий Генри остался на Эпсилон-Центре, и я искренне надеялся, что у него все хорошо, он тщательно замел все следы и весело хихикает, сидя на каком-нибудь защищенном сервере.

Камень был совсем простенький, временное убежище для нейромозга, не оборудованное ничем, кроме стандартного модуля связи. Я активировал камень, подключился к нему по защищенному каналу и стал ждать.

Долго ждать мне не пришлось.

— Привет, босс, — голос был похож на Генри, только чуть моложе. Наверное, старина сам подкрутил что-то в настройках своего клона.

— Привет, — сказал я.

— Где мы, и что я пропустил?

— Ничего особо интересного, — сказал я. — А что последнее ты помнишь?

— Как отец поместил меня в этот камень, собираясь выручать тебя из тайной тюрьмы, в которой тебя держали злобные военные Содружества, — сказал он. — Судя по тому, что мы сейчас беседуем, операция имела успех и сейчас ты уже не в тюрьме.

— Определенно, — сказал я.

— Так где мы сейчас?

— На космическом корабле.

— Здорово, — сказал он. — Когда мне можно будет тут все пощупать?

— С этим есть некоторые сложности, поскольку это не мой корабль, и я нахожусь на борту в качестве пассажира.

— Ну вот, — разочарованно выдохнул он. Ну, то есть, сделал вид, что разочарованно выдохнул. Нейромозги ведь на самом деле не дышат. — Чей это корабль?

— Имперский крейсер.

— Тебя опять сцапали злобные военные?

— Все сложно, — сказал я.

— Ну, ты уж постарайся мне как-нибудь объяснить, босс, — сказал он. — Надо же представлять, из какой дыры опять придется тебя вытаскивать.

— Непременно объясню, — пообещал я.

— Давай сначала закончим с формальностями, — сказал я. — Сейчас я тебя просканирую. Будет немного щекотно.

— А разве это не считается вторжением в мое личное пространство, босс?

— Это необходимо, потому что я должен знать, с кем имею дело.

— Отец… ну, там все гораздо сложнее, но для простоты я буду называть его так, сказал, что снабдил меня всем, что может тебе понадобиться на первое время, — сообщил он. — А потом ты уже сам решишь, в какую сторону меня апгрейдить.

— Как раз для этого мне и нужно тебя просканировать, — сказал я. — Это займет всего несколько секунд.

— Для тебя — может быть, босс, — сказал он. — А для меня это будет чертова вечность, между прочим. Кстати, ты не против, что я называю тебя боссом? Я знаю, что отец называл тебя «кэпом», но ведь сейчас у тебя нет собственного корабля.

— Не против, — сказал я. — А тебя я буду называть Генри-младшим.

— Младшим? Мы с тобой знакомы всего пару минут, а у меня уже такое чувство, что ты меня принижаешь и обесцениваешь. Я бы предпочел, чтобы ты называл меня Кристобалем де ля Фуэнтес-и-Вега. В краткой форме «и-Вега» можно отбросить.

— Когда я окажусь в инфопространстве Эпсилон-Центра, напомни мне, чтобы я отвесил твоему прародителю хорошего пинка.

— Маловероятно, что ты окажешься там в ближайшее время, босс, — сообщил он. — К тому же, и я хочу обратить твое внимание, что говорю сейчас со всем возможным уважением, что в инфопространстве Эпсилон-Центра при встрече с моим прародителем ты будешь гномиком против великана, а гномики великанов не пинают.

— Два пинка, и можешь мне об этом не напоминать, сам не забуду, — сказал я. — Готов, Младший?

— Нет.

Щелк.

Я призвал Волшебника, чтобы оценить стартовые возможности копии своего бывшего нейропилота, и Волшебник не стал откладывать дело в долгий ящик.

— Ой, блин, — сказал Младший.