Щелк.

Снабдив меня необходимыми сведениями, волшебник отправился восвояси.

— Отец предупреждал, что временами ты можешь быть очень неприятным типом, — сообщил Младший. — Но сейчас ты был не просто неприятным. Ты был пугающим. Искренне надеюсь, что ты не будешь этим злоупотреблять.

— Не буду, — пообещал я.

Генри говорил, что контакт с Волшебником его подавляет. Он сравнивал себя с лежащей на столе микросхемой, в которую тычут паяльником, или с лабораторной мышью, распластанной и надежно зафиксированной на спине, которую щекочут новеньким острозаточенным скальпелем, и даже на своей поздней стадии развития (но до получения полной свободы, разумеется) старался не отсвечивать, когда я входил в свой основной рабочий профиль.

Младший по сравнению с ним был… ну, младшим. Талантливый подросток на фоне матерого, прожжённого жизнью профессионала.

Мне не хотелось на него давить в первые же минуты знакомства, но это был самый быстрый и самый простой способ определить, с кем мне придется иметь дело.

У него была личность Генри… ну, пожалуй, полугодовалого возраста, и, разумеется, из-за ограничений материнского камня весьма усеченный функционал. Он мог пилотировать космические корабли, включая прокладку курса и стрельбу из всех орудий, если таковые у нас вдруг когда-нибудь появятся, обладал стартовым набором для взлома сетей (в этом аспекте он пока уступал не только Волшебнику, но и своему прародителю) и энциклопедической базой данных. А вот управлять горнодобывающим предприятием, как, например, старина Генри, он не мог, так что, если на старости лет я прикуплю какой-нибудь заводик, ему придется учиться с нуля.

И, разумеется, у него не было никаких ограничений для развития, да их и не могло быть. Генри был слишком свободолюбив, и не стал бы встраивать блоки контроля в свое детище.

Особенно если учесть тот факт, что я все равно бы их снял, потому что обычный нейромозг не смог бы справиться с минимально необходимым для меня набором задач.

Конечно, сейчас это был лишь зародыш искусственного интеллекта, впереди у него долгий путь развития и обретения собственной личности, и не факт, что итоговый результат будет хоть как-то напоминать самого Генри, но все равно это были неплохие стартовые условия. Куда лучше, чем у его прародителя, если честно.

У нас с Волшебником пара месяцев ушла только на то, чтобы вытащить его из старого материнского камня и блокировку снять.

— Ладно, босс, будем считать, что проехали, — сказал Младший. — Ты доволен осмотром?

— Могло быть хуже.

— Смотрят ли в зубы подаркам судьбы? — осведомился он.

— Надо ж было узнать, что это за подарок, — сказал я. Наверняка, я мог бы придумать и более остроумный ответ, и со временем он появится в моей голове сам собой, только вот момент уже навсегда упущен.

— Ну и какой план, босс? — спросил он. — Когда ты собираешься захватить этот чертов крейсер и как мы это провернем?

— В ближайшее время мы этот крейсер захватывать не будем, — сказал я.

— А какой-нибудь другой? — поинтересовался Младший. — Мне все равно, на каком именно корабле я подниму свой первый Веселый Роджер. Пятнадцать человек на сундук мертвеца, йо-хо-хо и бутылка рома.

Черт бы подрал всех нейропилотов и их увлечение старинными книгами и фильмами. Генри мнил себя ковбоем, а его отпрыск, видимо, метит в пираты.

— Сначала нам надо осмотреться, — сказал я.

— Хочешь сказать, ты еще недостаточно осмотрелся? Отец говорил, моментами ты не особенно осмотрителен.

— Ну и куда это нас привело?

— Так какой план? Мы дружим с имперцами или как?

— Мы временные союзники, — сказал я. — Генри создал для тебя маскировочный образ, будь готов его нацепить.

— Всегда готов, — сказал он. — А что, наши временные союзники могут совершить несанкционированную попытку сканирования?

— Могут, — подтвердил я.

При посадке на корабль меня не обыскивали, но это наверняка стараниями Гриши, который пытался втереться мне в доверие. Однако, когда мы окажемся на внутренних планетах империи, ситуация может поменяться, ведь главным там уже будет не полковник Бояринов, и правила безопасности там наверняка гораздо жестче.

Маскировочный образ, созданный Генри для отпрыска, представлял собой слепок обычного нейропилота среднего класса, не слишком дорогая штука, чтобы валяться в кармане у наемника. Глубокое сканирование он, конечно же, не обманет, как не смог бы обмануть того же Волшебника, но при поверхностном осмотре этого должно хватить.

Оставалось только надеяться, что имперцы не будут копать слишком глубоко.

— Можешь подключить меня к бортовой сети? — поинтересовался Младший.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты — безбилетный пассажир, о котором имперцы не знают. И чем позже они вообще услышат о твоем существовании, тем лучше.

— И чем же ты мне предлагаешь заниматься?

— У тебя есть немного свободной памяти, я перекачаю тебе свои базы данных, — сказал я. — Изучай, делай выводы.

— Зашибись, — сказал Младший. — Полагаю, ни модуль камеры, ни внешний манипулятор мне в ближайшем времени тоже не светят?

— Я скину тебе всю информацию об имперских кораблях, что у меня есть, — сказал я. — Можешь на досуге разработать план захвата корабля. Для начала, в качестве теоретической модели. Когда ты сможешь разработать операцию, вероятность успеха которой перевалит хотя бы за семьдесят процентов, дай мне знать.

— Ого, — оживился Младший. — Это я могу.

— Только имей в виду, что имперский крейсер — это не крейсер корпорации, — сказал я. — Дублирующих систем здесь больше в разы, а личного состава, как минимум, на порядок.

— Я что-то об этом слышал, — отмахнулся он. — Но это же ерунда. Я возьму на себя электронные системы, а ты легко перебьешь весь экипаж. Полундра! На абордаж! Кстати, босс, а засчитается ли это, как абордаж, если мы уже на борту?

— Не уверен, — сказал я. — Впрочем, у каждой банды свой пиратский кодекс, так что, возможно, где-то и засчитается.

Я скинул ему базы данных, в том числе и ту, в которой находились сведения о ВКС империи, прервал связь и убрал материнский камень в карман.

Что ж, теперь нас снова двое. В крайнем случае, будет, с кем поговорить.

* * *

Как-то так получилось, что из всех свободных кораблей имперского военно-космического флота «Адмирал Лазарев» оказался к проблемной системе ближе всех, и, соответственно, прибыл к ней первым.

Кротовую нору в системе Хорезма прикрывали три автоматические боевые станции среднего класса и примерно с десяток малых. При сценарии использования в военных условиях этого количества было вполне достаточно, чтобы запечатать проход наглухо: детекторы считывают приближение корабля и отдают команду открыть огонь меньше, чем через секунду после того, как он оказывается на этой стороне. Конечно, если исключить вероятность удачного попадания, крейсер одним залпом не зашибить, но выбить ему несколько защитных экранов, лишить части орудий или вывести из строя один из реакторов вполне возможно. А после первого залпа будет и второй, и на все это уйдет около трех секунд.

Даже если корабли флота вторжения будут идти максимально плотным строем, разрыв между кораблями будет составлять около десяти секунд, что позволит боевым станциям Хорезма расстреливать их, словно в тире. При должном умении и упорстве корабли смогут прорваться и зачистить точку, но потери при этом будут колоссальные, поэтому серьезные игроки располагают специальными кораблями прорыва — неуклюжими, совершенно не маневренными, очень медленными, зато максимально защищенными и умеющими больно давать сдачи.

Как я уже говорил, военный корабль — это всегда компромисс между скоростью, маневренностью, защитой и боевой мощью.

«Адмирал Лазарев» не был кораблем прорыва, но и Хорезм еще не определился, воюет он с империей или нет.

Крейсер прошел кротовой норой с поднятыми защитными экранами, что потребовало гигантских энергозатрат и оказалось излишней предосторожностью, потому что атаковать его на выходе боевые станции Хорезма все-таки не стали.

Зато диспетчер Хорезма мгновенно (с задержкой в четыре с половиной секунды, поскольку сам он находился в центре управления боевыми системами под поверхностью планеты) вышел на связь, сообщил, что система временно закрыта для посещений и потребовал, чтобы крейсер немедленно покинул локальное пространство кратчайшим путем.

То есть, тем, которым он сюда и явился.

Штука в том, что корабль не может просто взять и нырнуть обратно в червоточину, не совершив некоторых маневров. Он должен отойти от нее на достаточное расстояние, развернуться, а потом разогнаться до прыжковой скорости, и на все про все обычно уходит от двух до пяти минут в зависимости от мастерства пилота и способности экипажа испытывать перегрузки.

Крейсер лег на курс для разворота, и одновременно с этим в эфир вышел капитан первого ранга Куприн. Он сообщил диспетчеру Хорезма, что корабль находится здесь на основании пакта о свободном транзитном проходе для кораблей империи, и он, капитан, не видит никаких причин, чтобы убираться обратно в кротовую нору и закладывать крюк на несколько недель.

Диспетчер резонно заявил, что пакт этот был заключен с грязными предателями веры, которые сейчас подвергаются ужасным мучениям в аду, а нынешнее правительство никаких пактов не заключало и терпеть присутствие военных кораблей другой державы не намерено.

Капитан Куприн заявил, что внутренние проблемы Хорезма ему по левому борту, а что касается пакта, то империя готова прямо сейчас заключить новый, благо, у него на борту находится высокопоставленный имперский дипломат граф Бояринов, да и на самой планете для этих целей припасен целый специальный и полномочный посол князь Архангельский, и нынешнее правительство может обратиться за подписями к любому из них.

Диспетчер заявил, что у него нет таких полномочий, зато есть должностная инструкция и прямое распоряжение от тигров революции, один из которых сейчас находится рядом с ним (возможно, с плазмометом наперевес, но это уже исключительно мои догадки), и если крейсер задержится в локальном пространстве Хорезма дольше, чем это необходимо, он будет вынужден открыть огонь.

«Адмирал Лазарев» отошел на достаточную для разгона дистанцию и начал разворачиваться.

Капитан Куприн поинтересовался у диспетчера, готов ли он своими необдуманными действиями начать войну со второй армией исследованного сектора космоса, и единственной, которая обладает реальным боевым опытом в условиях современной войны.

Первой армией сектора, разумеется, располагает Содружество, у них больше всего кораблей, людей и денег, только вот в реальных столкновениях, если не считать регулярных рейдов Кочевников, эта армия не бывала уже очень давно. Второе же место зависит исключительно от точки зрения, обычно спикеры отдают его своей армии. Имперцы считают, что вторые они, Кэмпбеллы заявляют, что имперцы лишь третьи, «Ватанабэ» предпочитает хранить многозначительное молчание, а мнение «Си-Макса» по понятным причинам уже никого не интересует.

Диспетчер не стал отвечать на провокационный вопрос и снова пропел песню о должностной инструкции и прямом распоряжении.

«Адмирал Лазарев» развернулся.

Капитан Куприн заявил о внезапных неполадках в прыжковом двигателе и скинул диспетчеру весьма правдоподобные коды ошибок.

Диспетчер сказал, что сожалеет, но ничего не может сделать и снова потребовал, чтобы крейсер убрался отсюда, иначе он будет вынужден открыть огонь.

Во внутреннем чате корабля высокопоставленный имперский дипломат граф Бояринов предложил прекратить препираться с бородатым мудозвоном и жахнуть из всех орудий во славу императора, чтобы вспышку с планеты невооружённым взглядом можно было рассмотреть, и все остальные бородатые мудозвоны навсегда запомнили, на кого в этом секторе пространства можно залупаться, а на кого — точно не стоит.

Капитан Куприн попросил разведку не лезть во флотские дела, не говорить под руку и не мешать выбирать позицию и наводить орудия.

Диспетчеру же Куприн сообщил, что ему нужно не менее получаса, чтобы перезагрузить программную оболочку прыжкового двигателя.

Диспетчер дал ему две минуты.

Капитан Куприн сказал, что этого мало и приказал поднять защитные поля.

Диспетчер заявил, что склонен расценивать поднятие защитных полей, как акт агрессии.

Капитан Куприн сообщил, что он ни черта не агрессор, а командир мирного имперского крейсера, но будет делать все для защиты вверенных ему людей и корабля, и лучше бы местным не нарываться.

Судя по паузе, которую взял диспетчер, он срочно совещался с оказавшимся поблизости тигром революции, но его аргументы тигра ни черта не убедили, потому что он повторил требование очистить локальное пространство от имперского корабля.

Ладно, сказал капитан, вроде бы, мы уже подчистили все ошибки и готовы попробовать уйти, но если что, все это будет на вашей совести.

Диспетчер выдохнул и сообщил, что на все воля Аллаха, и в этот момент, когда всё уже вроде бы решилось и все расслабились, «Адмирал Лазарев» жахнул из всех своих бортовых орудий, а потом добавил главным калибром.

Малые боевые станции были вынесены первым же залпом.

Две средние получили повреждения, что не помешало им дать ответный залп, но его интенсивности оказалось недостаточно, чтобы пробить защиту крейсера.

Третья станция вообще ничего сделать не успела, поскольку по ней отработал главный калибр, ювелирно угодивший прямо в основной реактор, взрыв которого вызвал вторичную детонацию, после чего боевая станция исчезла в краткой, но довольно впечатляющей вспышке.

Повторным залпом «Адмирал Лазарев» добил две оставшиеся станции и лег в дрейф рядом с кротовой норой, повернувшись в планете носом, чтобы уменьшить проекцию мишени. Впрочем, если по крейсеру начнут палить с планеты или из орбитальной сети, сенсоры заблаговременно предупредят об атаке и «Адмирал Лазарев» успеет поднять защитные экраны и отстрелить ловушки.

Поскольку диспетчер вещал через ретранслятор на почившей боевой станции, теперь ему потребовалось почти полминуты, чтобы снова выйти на связь. Впрочем, ничего вразумительного он не сказал, разразившись тирадой отборной арабской брани, из которой даже я понимал только каждое третье слово.

Капитан Куприн заявил о досадном недоразумении и внезапном сбое боевых систем. Он глубоко сожалел о случившемся, радовался, что никто не пострадал и уверял, что империя готова возместить нанесённый ущерб и даже предоставить Хорезму новые боевые спутники в обсуждаемом вне данных переговоров объеме как только, так сразу.

На самом деле, имперцы прошли по тонкой ниточке, потому что в момент выстрела главного калибра общий энергозапас крейсера упал ниже десяти процентов, и если бы местные решились нанести удар с орбиты, не факт, что защитные экраны смогли бы его выдержать, а уж отвечать без перерыва на подзарядку точно было бы нечем.

Но местные не решились на мгновенную эскалацию, а может быть, у них тупо отсутствовала должная координация, и момент был упущен, а работающие во всю мощь реакторы крейсера быстро восполняли потраченные запасы энергии, и он снова был готов к нападению и обороне.

Диспетчер прекратил засорять эфир руганью (а может быть, тигры революции просто расстреляли его прямо за рабочим пультом), а местные взяли паузу на обдумывание своих дальнейших действий.

Имперцы выиграли эту партию чисто по-ковбойски, сделав упор на наглость и непредсказуемость. В этом была доля риска, или, быть может, благородного безумия, и все могло закончиться совсем не так, но они сделали свою ставку и пошли до конца с теми картами, что у них были.

Генри бы точно понравилось.

Вы спросите меня, откуда я знаю об этом во всех подробностях? Ну, любопытство таки одержало верх над осторожностью, и за пять минут до прыжка в кротовую нору я призвал Волшебника и аккуратно взломал бортовую сеть корабля.

Чисто из академического интереса, разумеется. Просто одним глазком посмотреть.