Прошлый раз в холле меня ждали двое киборгов, которые настояли, чтобы я сдал оружие. В прошлый раз я пошел им навстречу, но в этот раз делать этого не собирался, ведь я шел на перестрелку, а только идиот может заявиться на перестрелку, не захватив с собой ствол. Я мысленно приготовился к словесной пикировке и, возможно, к небольшому всплеску контролируемого насилия, но в холле никого не оказалось.

В клубе вообще было подозрительно тихо. Не играла музыка, не звенела посуда, ни тебе негромких разговоров, ни взрывов хохота… Почти полная тишина, нарушаемая только негромким жужжанием кондиционеров.

Похоже, что Армандо закрыл клуб и отпустил весь персонал. Интересно, он платит людям во время простоя, связанного с делами Консорциума, или просто посылает всех по домам без объяснения причин?

В зале горел приглушенный свет. За столиком перед сценой сидел Армандо Торрес, и мне сразу же стало очевидно, что он мертв. Сердце не билось, легкие не вдыхали воздух, кровь не струилась по венам. Ну, и, помимо прочего, у него не хватало верхней половины головы, а это верный признак.

Рядом с ним стоял молодой человек неприметной наружности. Среднего роста, в стандартном комбинезоне, с совершенно незапоминающимся лицом, на котором не было никаких особых примет.

Руки он держал на виду, что было весьма предусмотрительно с его стороны. Значит, вот она какая, основная ударная сила корпорации «Кэмпбелл». Или, по крайней мере, главная ее часть.

— Твоя работа? — спросил я, имея в виду Армандо.

— Моя, — сказал он.

— Грязновато.

— Разрывная, — сказал он. — Случайно получилось, переключиться забыл.

— Зачем? — спросил я.

— Он больше не нужен. И он тебя выдал.

— Тебе.

— Неужели для тебя это так принципиально? — удивился он. — Погоди, дай угадаю. Ты хотел прикончить его сам.

Я пожал плечами.

Армандо Торрес был крысой, и скучать по нему я точно не буду. Но собирался ли я его убивать? Скорее, нет, чем да.

Он играл по правилам Консорциума. Шел туда, где деньги. Любая другая крыса из Консорциума поступила бы точно так же.

— А остальной персонал? — спросил я.

— Кого-то он отпустил. Кого-то я.

— Где трупы?

— Да какая разница? — спросил он. — Думаешь, кто-то будет проводить расследование? Неужели кому-то есть дело до всех этих… людей?

— Трехглазый Джо не говорил тебе о минимизации попутного ущерба?

— Трехглазый Джо давно уже никого не учит, брат, — сказал он. Мы в свое время друг друга братьями вслух не называли, хотя это и подразумевалось. По крайней мере, внутри одного курса. Но этот-то, похоже, вылез из пробирки куда позже меня.

Похоже, что подготовка новых бойцов корпорации претерпела кое-какие изменения.

— Двадцать Седьмой, — сказал я.

— Я знаю, — сказал он. — Я — Двести Тридцатый.

Только что из пробирки и уже на задание? Или их теперь по какой-то ускоренной программе клепают? На Новом Далуте я имел дело со Сто Шестьдесят Третьим, и думал, что он из последних выпусков. А тут сразу Двести Тридцатый, надо же.

Конвейер они там запустили, что ли?

— Ты здесь один? — спросил я.

— А ты поверишь, если я скажу, что один?

— Справедливо, — согласился я. После всего, что было, Трехглазый Джо не оставил бы в засаде на меня одного человека. Двести Тридцатого должен кто-то прикрывать. Весь вопрос только в том, кто. Если обычные боевики, то ситуация рабочая. А если тут окопалась еще парочка моих братьев, то у Гриши и его десантников могут возникнуть проблемы.

Несмотря даже на то, что он целый крейсер сюда подогнал.

— Ну, раз мы до сих пор не начали палить друг в друга, значит, тебе от меня что-то надо, — сказал я. — Что?

— Чтобы ты пошел со мной, брат.

— Куда?

— Домой, разумеется, — сказал он. — Трехглазый Джо просил передать, несмотря на все, что было после, его предложение все еще в силе.

— Зачем я ему так нужен?

— Пойдем со мной, и он сам тебе расскажет.

— Вы правда научились решать проблему Распада?

— Пойдем со мной, и ты сам это узнаешь, брат, — продолжал стоять на своем Двести Тридцатый. — Задавать мне все эти вопросы совершенно бесполезно, потому что у меня нет задания на них отвечать. Мое задание состоит в том, чтобы вернуть тебя домой.

— Даже против моей воли?

— Я хотел бы надеяться, что до этого не дойдет.

Я точно знал, что до этого дойдет. Точнее, дошло бы, если бы не фактор полковника Бояринова, который предпочтет увидеть нас всех мертвыми, чем вернувшимися в лоно родной корпорации.

Внутри заведения сети не было. Похоже, Двести Тридцатый перекрыл все коммуникационные каналы, ведущие наружу. Некоторые, возможно, он перерубил чисто физически.

Я мог бы призвать Волшебника и пробиться к Грише, подавая ему сигнал к штурму и заранее предупредив, с кем ему придется иметь дело, но не стал. Мне хотелось посмотреть, на что способна имперская разведка без моей помощи. Если они круты хотя бы в половину от того, как об этом рассказывает Гриша, здесь для них не должно возникнуть проблем.

Я сдвинулся с места и принялся забирать правее. Двести Тридцатый остался стоять, отслеживая меня взглядом.

— У тебя есть корабль? — спросил я. — Пассажирские маршруты могут быть небезопасны.

— Не беспокойся об этом, — сказал он. — Нам никто не помешает.

Излишняя самоуверенность проходит по мере накопления жизненного опыта. Было время, и я тоже страдал от этого недуга.

— Или ты мне не доверяешь? — какой смешной вопрос.

— В исследованном секторе космоса есть только один человек, которому я доверяю, — сказал я. — И это точно не ты.

— Ты?

Если эта встреча не жест отчаяния со стороны корпорации, то Двести Тридцатый никак не мог заявиться на нее один. Его предложение ничем не отличалось от предложения самого Трёхглазого Джо, а его я послал, и у корпорации не было никаких причин думать, что я изменю свое мнение.

Или были?

Я покачал головой, продолжая медленно обходить его справа. Нас разделяло семь с половиной метров. Оружия у него в руках нет, но я знаю, что он способен его выхватить так же быстро, как и я.

Щелк.

Стрелок не зафиксировал других целей, кроме самого Двести Тридцатого. В зале никого не было, но это не означало, что подкрепление не может скрываться за ближайшей стеной.

— В конце концов, это не вопрос доверия, — сказал Двести Тридцатый. — В этом раскладе у тебя кончились козыри, и любая твоя карта будет бита.

Метафоры плохи тем, что они лгут. Но даже если и нет, то у меня в рукаве был припрятан джокер в виде полковника имперской разведки. А сколько тузов успел спрятать мой оппонент?

— Выходит, тебя не снабдили никакой положительной мотивацией? — уточнил я. — Уговаривать меня ты не будешь?

— Если ты все еще способен мыслить рационально, то должен понимать, что у тебя нет иного выхода, — сказал он.

— А если не способен?

— То мы тем более должны выяснить, почему.

На мгновение он замер. Это был совсем короткий миг, и обычный человек бы ничего не заметил, и если бы Двести Тридцатый был обычным человеком, то это можно было бы списать на обычное замешательство, которому не стоит придавать значения, но мы были теми, кем были, поэтому игольники оказались в наших руках одновременно.

Я развернулся к нему боком, чтобы уменьшить силуэт, в который можно прицелиться. Так отработали рефлексы Стрелка, но на деле это большого значения не имело. Учитывая, кто стоит напротив меня.

Двести Тридцатый, как и я, мог попасть в любую мишень.

— Ты пришел не один, — сказал он.

— Как и ты.

Его игольник был направлен мне в голову. Мой, соответственно, ему.

И у нас оставалось всего несколько мгновений до того, как наш интимный братский тет-а-тет будет нарушен.

— И что мы теперь будем делать? — спросил я. — Дружно застрелим друг друга?

— Мне говорили, что может быть сложно, — сказал он.

— Здесь просто не бывает, — сказал я.

Мы оба уже слышали звуки. Гриша наверняка приказал своим людям быть предельно тихими, осторожными и незаметными, но десантники не могут не издавать шума. Я уже различал их шаги за стенами.

Ну, ребята умудрились хотя бы оружием не бряцать, это уже плюс.

Видно, что старались.

— У меня есть хоть какие-нибудь шансы убедить тебя встать против этих людей и пойти со мной? — спросил Двести Тридцатый.

— Нет, — сказал я.

Их и в самом деле не было. Даже если бы он вытащил из кармана вакцину от Распада, гарантирующую стопроцентный положительный результат. Родная корпорация была последним местом, в котором я хотел бы очутиться.

Распахнулись двери, ведущие в служебные помещения, и через проем в стороны скользнули две темные фигуры в легкой десантной броне. Не хочу даже думать, как Грише удалось протащить на станцию такое количество боевиков.

С другой стороны, а кто бы осмелился его остановить, если вспомнить, какой транспорт пришвартовался к Четвертому Кольцу совсем недавно?

Двести Тридцатый перебросил игольник в левую руку. Стрелок зафиксировал это движение, но реагировать не стал, потому что не усмотрел в нем угрозы.

А потом Двести Тридцатый сделал очень странную вещь. Наше поколение такому точно не учили.

Его игольник все еще был настроен на стрельбу разрывными, и он, вытянув руку и изогнув запястье, всадил иглу себе в правое плечо, туда, где кремний, пластик и волокно соединялись с человеческой плотью. На мгновение он был скрыт от меня взметнувшимся розовым фонтаном, а потом я увидел, как он направляет игольник себе в голову и стреляет во второй раз.

Разумеется, он умер еще до того, как упал на пол.

На всякий случай я быстро сунул свой игольник обратно в карман, но десантники вовсе не собирались в меня стрелять. Видимо, их хорошо проинструктировали, кто тут свой, а кто нет. Шестеро человек выстроились по периметру вдоль стен, опустив оружие, но не утратив бдительности. Спустя полминуты зал осветил своим появлением сам полковник Бояринов.

Скользнув взглядом по трупу Армандо и не удостоив его никаким вниманием, он остановился над телом Двести Тридцатого.

— Хм, неожиданно, — сказал он и посмотрел на меня. — Ты никак не мог это предотвратить?

— Как, например? Убить его первым?

— Я, черт побери, разочарован, — сказал он и похлопал себя по набедренной кобуре. — Я шел на перестрелку, черт побери. Я сюда приперся, чтобы нормально пострелять! Ждал нормальной перестрелки с нормальными мужиками, как полковник Кастер и Джеронимо. Ты что-нибудь про них слышал? Неважно. Я шел на хорошую перестрелку, как в вестерне, а нарвался на гребаного суицидника. Это, черт побери, просто нечестно. Я потратил на эту операцию чертову кучу времени, я пригнал сюда крейсер и толпу мужиков в форме, я, можно сказать, ждал только повода, чтобы разнести эту гребаную халабуду на атомы, и что в итоге? Кучу времени у меня отняли, ублюдки хреновы.

— Ты переигрываешь, — заметил я.

— Но я на самом деле все это чувствую, — вздохнул он и продолжил на полтона ниже. — Ты знал, что так будет?

— Понятия не имел, — сказал я. — На моей памяти никто из нас так не делал.

— Возможно, они внедрили какую-то новую прошивку, — сказал Гриша. — Что у него было в плече?

— Процессор, — сказал я. — Банк памяти.

— То есть, все самое ценное, — сказал Гриша. — Что ж, мы получили ценный жизненный опыт. А я в очередной раз убедился, что проще всего иметь дело с людьми. Если они, конечно, не чертовы фанатики. Ты ведь не чертов фанатик?

— Но я и не совсем человек.

— Да брось, — сказал Гриша и ткнул пальцем в Двести Тридцатого. — Вот ты бы так сделал?

— Нет.

— Почему?

— Я дерусь до конца.

— Я тоже, — сказал Гриша. — Даже если шансов нет, я все равно не подарю врагам такой радости. А этот тип… как его звали, кстати?

— Двести Тридцатый.

— Оказался слишком рациональным, — сказал Гриша. — Понял, что не вывезет, и сразу же застрелился. Как ты полагаешь, это было его собственное решение или сработали какие-то встроенные программы защиты?

— Понятия не имею.

— Но вот что любопытно, — сказал Гриша. — Он ведь был такой же, как ты?

— Только новее.

— Значит, он был, как минимум, не медленнее тебя, а то и быстрее, — сказал Гриша. — Он мог выстрелить в тебя. Что бы ты сделал, если бы он выстрелил в тебя?

— Выстрелил бы в него.

— И мы почти со стопроцентной вероятностью наблюдали бы сейчас не один, а два высокотехнологичных трупа, — согласился Гриша. — Он бы все равно сдох, как и хотел, но и ты бы вместе с ним, а мы остались бы у разбитого, так сказать, корыта. Почему же он этого не сделал?

— Не знаю.

— Что же в тебе есть такого ценного, что тебя нельзя убивать, даже если в альтернативном варианте ты попадешь в руки врага? — поинтересовался Гриша.

— Возможно, ты делаешь далекоидущие выводы, основываясь на малозначимых фактах, — сказал я. — Кто знает, почему он в меня не пальнул? Может быть, боялся, что я промахнусь ответным выстрелом, и хотел покончить с собой наверняка.

— Это слишком простой ответ, — сказал Гриша.

— Простые ответы обычно самые верные.

— Только не в нашем, так сказать, бизнесе, — сказал он. — Если ответ лежит на поверхности, значит, кто-то его туда заботливо положил, чтобы другие уж точно не прошли мимо.

— Сколько будет дважды два? — спросил я.

— Это по ситуации. Когда три, когда четыре, когда пять, а в случае необходимости и все шестнадцать, — сказал он. — А ты с какой целью интересуешься?

— Бухгалтерию люблю, — сказал я. — Сколько этот парень привел с собой?

— Шесть человек, и я нахожу эту цифру довольно оскорбительной, — сказал Гриша. — Двоих мы даже смогли взять живыми, но я ведь не для этого сюда целый крейсер пригнал. Впрочем, что толку с тех двоих? Они ж не такие, как вы, а обычные корпоративные солдатики, слегка улучшенные и неплохо оснащенные, но имперскому десанту не чета. Впрочем, и по поводу таких, как вы, меня начинают терзать смутные сомнения. Что-то этот твой Двести Тридцатый меня не впечатлил. Не, так-то все грамотно было сделано, и если бы ты на самом деле пришёл сюда один, то один бы ты отсюда уже точно не вышел, но к действительно серьезному вызову ребята оказались совершенно не готовы.

— Возможно, в «Кэмпбелле» не рассчитывали, что я на самом деле тут появлюсь, и оставили бойцов по остаточному принципу.

— Выходит, они там тебя тоже переоценили, — сказал Гриша. — Знаешь, я думал, здесь нам придется иметь дело со вторым, так сказать, тобой. Крутым бойцом с кучей вариантов, который сможет нас удивить. Ты бы знал, сколько вариантов я продумал, сколько планов проработал, сколько бойцов с собой притащил. Я уже представлял, как мы его из местной канализации выкуривать будем, а лучшее, что смог придумать твой парнишка, это выстрелить себе в башку. Просто руки после такого опускаются, знаешь ли.

Я тоже находил поведение Двести Тридцатого довольно странным.

Он был на связи со своими людьми, и когда их всех поубивали и позахватывали в плен, понял, что имеет дело с превосходящими силами противника. Но почему он хотя бы не попытался? Если он действительно должен был хранить спрятанные в его теле технологические секреты ценой собственной жизни, то какого черта он даже не попробовал пристрелить меня?

Ситуация была тяжелой, но ведь не безнадежной. Подумаешь, имперский спецназ его атаковал. Нас и на более серьезного противника натаскивали.

Что-то в этой ситуации не билось. Что-то тут было не так.

— Вы проверили остальные помещения? — спросил я. — Тут больше никого нет?

— Разумеется, проверили, и никого не пропустили, — сказал Гриша. — А ты кого ждешь? Кто-то еще в гости должен был прикатить?

— Нет, — сказал я. — Каковы наши дальнейшие действия?

— Дальше все будет скучно, — сказал Гриша. — Сейчас я вызову сюда с крейсера группу зачистки, которая наведет тут относительный порядок, мы погрузимся на корабль, все самое интересное, включая и этого жмура, возьмем с собой на борт, отчалим отсюда и полетим домой. Нет, черт побери, как же я разочарован.

— Ты бы лучше радовался, что он сопротивления не оказал, — посоветовал я. — У вас потери есть?

— Сержанту Петрову краску на броне поцарапали немного, отчего он расстроен. А так нет.

— Если бы Двести Тридцатый начал стрелять, то непременно были бы.

— Вообще не факт, — сказал Гриша. — Ладно, давай убираться отсюда, пока я от этой унылости в меланхолию не впал. Не, я, конечно, знал, что наши десантники — те еще ребята, я в некотором роде и сам тот еще парень, но вот чтоб так, чтоб при их виде элитный корпоративный боец себе в башку выстрелил… Решительно осуждаю.