Наверное, если бы я был истинным джентльменом, то мне бы стоило дать ей спуститься и встать рядом со мной, прежде чем стрелять. Тогда бы я смог подхватить ее безвольное тело и аккуратно уложить на пол, чтобы она ничего себе не повредила во время неконтролируемого падения. Великая княгиня, как-никак.

Но я истинным джентльменом не был, а она таки надела элементы брони, так что риск был минимальным. Она упала на площадке, не доходя до ступенек, и не покатилась вниз с риском сломать шею. Я нашел результат вполне удовлетворительным.

Бен с любопытством наблюдал за происходящим.

— Как ты понимаешь, я пришел сюда за ней, — сказал он.

— Как ты понимаешь, я пришел сюда, чтобы она вам не досталась.

— Ты работаешь на империю? Это контракт или они тебя завербовали? Не пойми превратно, мне просто любопытно, ты здесь бьёшься исключительно за деньги или они сумели получить твою верность?

— За деньги, — сказал я.

— Сто процентов понимания, ноль процентов осуждения, — сказал он. — Теперь ты можешь о чем-нибудь спросить. Вопрос на вопрос, по-моему, так будет справедливо.

— Для кого ты собирался ее захватить?

— Ну уж явно не для местных придурков, — сказал он. — Местные придурки нам не интересны. Они — всего лишь расходный материал, инструмент, с помощью которого мы создаем проблемы ее братцу. А она — другой инструмент из того же набора, и с ее помощью можно создать ему дополнительные проблемы.

— Нам? — ухватился я.

— Ты, наверное, удивлен, встретив меня в такой странной компании, — сказал Бен. — Ну, мы вроде как временно скооперировались с «Ватанабэ», объединили ресурсы на фоне растущей угрозы и все такое. Никто не хочет оказаться следующим после «Си-Макса».

— И «Ватанабэ» отдали тебе командование над их штурмовой группой?

— А в чем они неправы? — спросил он. — Наших боевых групп на планете не было, и в рамках нового соглашения о сотрудничестве меня направили сюда в последний момент. Для командования я подхожу как нельзя лучше. Не в рядовые же штурмовики меня записывать. И потом, это было не столько тактическое, сколько политическое решение.

Это вполне укладывалось в логику корпораций. Похищение великой княгини, как ни крути, это опасный ход, у которого непременно будут последствия, так что замазаны должны быть все. Если руководство действительно договорилось о временном союзе, «Ватанабэ» не хотели принимать на себя все риски и единолично таскать каштаны из огня.

Они сформировали боевую группу, в состав которой должен был войти Двести Первый, и постарались использовать его наиболее эффективным способом, отдав ему командование на месте. Кроме того, для них это был прекрасный шанс понаблюдать за работой профессионального агента конкурирующей фирмы вблизи. Изучить, проанализировать, сделать выводы. Удара в спину, по крайней мере, на этой стадии, они не ожидали.

— Значит, ты на планете один?

— Если не считать парней из торгового представительства, — сказал Бен. — Но они такие себе бойцы. Я бы на них не рассчитывал.

— Что вы собирались сделать с принцессой после захвата?

— У «Ватанабэ» тут есть небольшая секретная военно-торговая база, которую они использовали для работы с контрабандистами, — сказал Бен. — Мы о ней знаем, а местные — нет. По крайней мере, те местные, которые сейчас пришли к власти. Мы должны были доставить ее туда, а что будет дальше — уже не моя забота.

На планетах вроде Хорезма всегда есть большой список запрещенных товаров, а там, где есть список запрещенных товаров, есть и спрос на эти самые товары. Никто бы не стал запрещать то, что и так никому не нужно, правда?

А если есть спрос, то кто-то должен его закрывать. «Кэмпбелл» тоже возил часть своей продукции не вполне законными методами, так что известие о контрабанде не стало для меня большим откровением.

Орбитальный щит — не панацея. Он может замедлить продвижение боевого флота и сделать атаку на планету слишком дорогой, но единичные корабли, быстрые, маневренные и с современными системами маскировки, вполне могли шастать через него туда и обратно. Особенно в том случае, если образующие защитную сферу спутники устарели уже на несколько поколений и находятся в прошлом веке относительно корпоративных технологий.

Гриша тоже мог бы воспользоваться чем-то подобным, каким-нибудь кораблем-разведчиком, если бы дал себе время хоть немного подумать.

Впрочем, как раз время его и поджимало, так что принятое им решение было рискованным, но вполне оправданным.

А я, кажется, только что нашел способ убраться с планеты до того, как все тут полетит к черту. Остались сущие пустяки — узнать, где находится эта база, выяснить, есть ли там сейчас хоть один корабль, и перебить всех, кто попробует мне помешать им воспользоваться.

Я подключил к разговору Младшего, убедившись, что он может слышать все, что мы скажем.

— Боевую группу формировали там? — спросил я.

— Ну а где еще? — ухмыльнулся Бен. — Я сюда тоже не на пассажирском лайнере прилетел, знаешь ли.

— Значит, корабль еще на базе?

— Почему это тебя так интересует? — спросил он. — А, кажется, я понял. У тебя нет путей отхода, так?

— Всегда нужно рассматривать альтернативные решения, — сказал я.

В любой другой ситуации я уже поручил бы Младшему найти местонахождение этой базы, но сейчас мы были отрезаны от сети, так что все его быстродействие оказалось бесполезным. Впрочем, он может заняться этим, когда мы вернемся в цивилизацию.

Ну, или в то, что на этой планете принято считать цивилизацией.

— Имперцы не прислали бы за ней тебя одного, если бы у них были другие варианты, — сказал Бен. — Дай я угадаю. Операцию планировали в спешке, и в какой-то момент что-то пошло не так?

— Когда оно вообще шло так?

— Тоже верно. Любой тщательно продуманный план всегда рушится после первого же контакта с противником, — согласился Бен. — Но я удивлен, что ты до сих пор не задал главный вопрос.

— Нет смысла, — сказал я. — Потому что на самом деле там два главных вопроса, и ответ на первый я знаю. А на второй — не знаешь и ты.

— Вот сейчас даже обидно стало, — заявил он. — Между прочим, кое-какие мысли у меня есть.

— Тогда изложи их.

— Не, это так не работает, — сказал он. — Сначала ты должен спросить.

Непохоже было, что он просто тянет время. Чего он может ждать? Даже если он солгал, и на самом деле на Хорезме есть и другие боевики «Кэмпбелла», взятая штурмом вилла Ширази вряд ли была лучшим местом для их ожидания. Особенно если учесть, что он пошел против «Ватанабэ», чем нарушил условия временного союзнического соглашения.

Или он сейчас так же мучительно, как и я, соображает, что ему делать дальше? Вряд ли на этот случай прописаны подробные инструкции.

— Ладно, давай сыграем по твоим правилам, — сказал я. — Почему ты избавился от союзников?

— Потому что у твоего дела высший приоритет, — сказал он.

Как я и думал, ничего нового.

Он обладал контролем над тактической сетью, а когда я вмешался в бой и перехватил управление над дронами, он сразу понял, что ему противостоит кто-то из «своих».

А тех, кто мог бы это сделать, было не так уж много.

«Кэмпбеллы» искали меня, и, после того, что было на Муравейнике, меня нисколько не удивило внесение моего имени в список наиболее приоритетных целей, который раздали всем полевым агентам. И раз Двести Первый повернулся против киборгов, это автоматически означало, что цели на Хорезме, какими бы они ни были, имеют для корпорации меньшую ценность.

В бою, сколь бы хорош ты ни был, всегда присутствует не иллюзорная возможность погибнуть, Трехглазый Джо, по каким-то неизвестным мне причинам, очень хотел захватить меня живым, поэтому Двести Первый решил закончить штурм наиболее безопасным для меня способом.

Когда Двести Тридцатый убедился, что не сможет убедить меня пойти с ним, он предпочел выстрелить в себя, чем устроить перестрелку, в которой я мог схлопотать выстрел в голову. Выходило, что Трехглазый предпочитает видеть меня живым, даже если при этом не может меня контролировать.

Это тоже понятно. Пока объект жив, всегда можно попробовать захватить его еще раз. А вот если объект мертв, то с этим уже ничего не сделаешь.

В данный момент меня такое положение дел вполне устраивало. В идеале еще хотелось бы понять, для каких целей я ему понадобился, но галактика жестока и часто не дает ответы на самые животрепещущие вопросы.

— Ладно, — сказал я. — Это был как раз тот ответ, который я уже знаю. Теперь второй вопрос — почему у моего дела высший приоритет?

— Нам не объяснили, — ухмыльнулся Бен.

— Вот здорово, — сказал я. — Как раз на такую информацию я и рассчитывал.

— Официально нам не объяснили, — повторил он. — Но кое-какие мысли у меня есть.

— Умираю от нетерпения, — сказал я. — Поделись же ими скорей.

— Даже киборги способны распознавать сарказм, — сообщил он. — Но я думаю, что все дело в том, что Трехглазому Джо ты нужен живым.

— Вот уж новость так новость.

— Поэтому нам приказано при возникновении таких вот ситуаций, как эта, всеми силами обеспечить твою выживаемость.

— Настоящее откровение.

— Поэтому я и перебил их всех.

— Истина, как она есть.

— Поэтому, сложив два и два, я могу предположить, твоя истинная ценность заключается в том, что ты до сих пор жив.

— Для меня — несомненно, — сказал я.

— И по нашим меркам ты прямо-таки долгожитель, — сказал Бен. — Ты знаешь, что из первой сотни только ты и остался? На самом деле, из первых полутора сотен.

— Трехглазый Джо вообще был первым, и он все еще жив.

— Но он не экспериментальный образец, — возразил Бен. — Он построен по другим схемам. Пусть схожим, но другим. Он практически не работает в поле, и я не думаю, что он так уж часто использует наши способности, так что ради чистоты статистической выборки его случай нужно отбросить.

— Значит, первые поколения все выбыли?

— Как я и сказал.

— От чего?

— Примерно сорок процентов — по естественным причинам, — хмыкнул он. Естественной причиной смерти для таких, как мы, считалась гибель на одном из полевых заданий. — Остальных забрал себе Распад.

— Трехглазый Джо при нашей последней встрече заверил меня, что проблема Распада решена.

— Ну, это он тебе насвистел, — сказал Бен. — Он такой, он может.

Я неторопливо кивнул.

Трехглазый Джо действительно такой, но все мы созданы по его образу и подобию, в какой-то степени, кто-то больше, кто-то меньше, и Бен вполне мог свистеть мне именно сейчас. Проблема в том, что у меня не было никаких инструментов, чтобы выяснить, кто из них говорит правду.

— Я тебе даже больше скажу, я видел выкладки, согласно которым без возвращения на базу, без поддерживающей терапии, без техников и психологов ты должен был убыть еще три-четыре года назад, — заявил Бен, и его ухмылка стала еще шире. — Так что все считали тебя мертвым или около того, и активным поиском никто не занимался. Представляешь, какой шухер поднялся, когда ты подставился и нам стало известно, что ты жив? Трехглазый до потолка от радости прыгал и орал, что ты ключ.

— Ключ к чему?

— К успеху всего проекта, — у него была прекрасная способность отвечать на вопросы так, чтобы понятнее не становилось. Впрочем, я думаю, что Трехглазый с ним этой информацией не делился.

— А в чем должен заключаться успех всего проекта? — поинтересовался я. — По твоему мнению?

— Черт его знает, — сказал Бен. — Может быть, если мы перестанем убывать, как вода из разбитого стакана, это уже может считаться успехом. И поскольку я не вижу в тебе большого оперативного дара, должно быть, все дело в Распаде.

— Неубедительно.

Он пожал плечами.

— Так я тебя и не убеждаю. Я просто высказываю свою обоснованную догадку. Ты вот, например, ощущаешь какие-нибудь признаки подкрадывающегося к тебе Распада?

— Нет, — сказал я. — Но моя невнимательность как раз может быть таким подкрадывающимся признаком.

— Кратковременная потеря памяти? Спонтанные неконтролируемые активации профиля?

— Нет, — сказал я.

Разве что сюда можно было притянуть тот случай с самовольным подключением Волшебника на Эпсилон-Центре, но тянуть его пришлось бы за уши, потому что тогда дело явно было не в Распаде. Это была просто реакция на вторжение.

Может быть, я подсознательно сам его подключил.

— В таком случае, я безмерно за тебя рад, — сказал Бен.

— Какие у тебя директивы?

— Программа минимум — проследить, чтобы ни один волос не упал с твоей головы, при необходимости — вмешаться, степень вмешательство определять самостоятельно, как диктует ситуация, — сказал Бен. — Ну вот я, типа, и вмешался.

— Программа максимум?

— Как будто ты не догадываешься, — сказал он. — Тем или иным способом доставить тебя на одну из материнских планет корпорации, или же в торговый филиал, достаточно подготовленный для приема таких гостей.

— Тем или иным способом?

— Дурака из себя не строй. Насилие не возбраняется, если оно не будет противоречить первому пункту.

То есть, использовать парализатор и притащить меня в бесчувственном состоянии ему разрешено. А вот стрелять по мне из летального оружия — уже нет.

Такому не позавидуешь. Может быть, он и немного продвинутее, чем я, но не настолько, чтобы справиться со мной одной левой. Задание сложное, я бы за него не взялся.

Разница между мной и Беном как раз и заключалась в том, что у него не было выбора.

— И какой у тебя план? — сочувствующим тоном спросил я.

— Ну, ты жив, так что программу минимум я уже откатал, — сказал он. — Пока мы тут беседовали, я подправил логи боя, так что о моем участии в общем фиаско «Ватанабэ» не узнает.

— А дальше? — спросил я.

— От тебя зависит, — сказал он. — Есть у меня шансы уболтать тебя вернуться?

— Ты слишком самонадеян, если надеешься преуспеть там, где облажался сам Трехглазый.

— Я так и думал, — сказал он. — Тогда я помогу тебе не поймать пулю, а потом мы разойдемся, как в космосе астероиды.

Не факт.

Он не может притащить меня на базу к «Ватанабэ», а местное торговое представительство наверняка находится в столице, и там небезопасно. По сути, сейчас ему некуда со мной деваться, поэтому он ничего предпринимать не будет. Но как только ситуация изменится, он попробует сделать свой ход.

Может быть, не стоит возвращать ему парализатор? Не факт, что у него нет второго, да и вырубить человека, даже такого, как мы, можно несколькими разными способами.

— А если я уйду отсюда один?

— В смысле, без этой дамочки? — удивился Бен. — Ты же знаешь, я все равно потащусь за тобой. Ну, или нам таки придется друг в друга стрелять, и тогда уже мне будет пофиг, какой глубины достигнет разочарование Трехглазого, получи он известия о нашей безвременной кончине. Тебе, я полагаю, тоже.

— Дамочка мне нужна, — сказал я.

— Я понимаю ход твоих мыслей, — сказал он. — Ты хочешь захватить корабль контрабандистов и добраться на нем до имперского заслона. Если ты прилетишь без нее, у ребят возникнут вопросики, а больше тут лететь и некуда, потому что они торчат пробкой в бутылочном горлышке этой системы.

— Хорошо, что следующие поколения все-таки не разучились соображать, — сказал я.

— План дерзкий, — сказал он. — Но в нем полно нюансов. Например, ты не знаешь, где находится база «Ватанабэ», и тебе придется довольно-таки сильно упахаться, чтобы перебить там всех. При этом тебе придется еще и тело принцессы на себе тащить. Если, конечно, ты не хочешь совсем уж рискнуть и дать ей оружие в руки.

— Это в мой план не входило.

— У нас двоих будет в два раза больше шансов, — заметил он.

— И ты готов пойти со мной?

— Если тебя убьют, а меня не будет рядом, я никогда себе этого не прощу.