Нам пришлось разрабатывать план на коленке.

Я терпеть не могу такие наспех слепленные решения, но времени ни на что другое у нас просто не оставалось. «Ватанабэ» ждут результатов атаки на виллу, и чем дольше они будут сидеть без новостей, тем подозрительнее будут становиться, а когда они станут совсем уж подозрительными, мы утратим свой главный козырь — элемент внезапности.

Бен поделился со мной планом базы со всеми коммуникациями. Комплекс для работы с контрабандистами находился в горной местности, в качестве стартового стола использовалось небольшое плато, корабли сразу убирались в расширенные для ангаров пещеры. Над всем этим великолепием постоянно висела маскирующая голограмма, не позволяющая рассмотреть происходящее на земле даже с близкого расстояния, не говоря уж о высоте птичьего полета.

Разумеется, такое масштабное строительство невозможно было укрыть от внимания местных властей, но я полагал, что некая часть довольно кругленькой суммы, выделенной на обустройство базы, шла в карман чиновникам и воякам. Коррупционную составляющую никто не отменял, и всем известно, что денежные знаки могут закрыть глаза практически любому человеку. Зависит только от того, каких размеров кучу, состоящую из этих самых денежных знаков, перед ним придется навалить.

Революция на Хорезме должна была изменить потоки коррупционных денег, и я не сомневался, что дзайбацу уже подготовила для них новое русло, договорившись с полевыми командирами тигров.

Идейным борцам тоже нужно финансирование.

На базе было немного персонала, всего около двух десятков человек. Погрузочно-разгрузочные работы и охрана осуществлялись автоматическими системами, по информации Бена, настоящих бойцов там осталось тоже около двух десятков, и никого особо выдающегося там не было. Обычные киборги, вроде тех, что «Ватанабэ» использовали для штурма виллы Ширази.

В целом, это была вполне рабочая ситуация, и, будь у меня время на подготовку, я попробовал бы сделать это и в одиночку.

Но времени у меня не было, зато был напарник.

В пассив можно было отнести великую княгиню, которую необходимо было доставить на корабль. Вариантов было всего два: либо позволить ей прийти в себя и путаться у нас под ногами, либо держать ее в бессознательном состоянии до самого отлета, таская с собой в качестве балласта. Оба решения были сильно так себе, и я выбрал второе. Меньше риска, что что-то пойдет не так, если она будет тихонько лежать где-нибудь в стороне.

Бен вывел из строя два десантных бота и перепрограммировал оставшийся. Я взвалил принцессу на плечо и вынес ее из дома.

— Нам лететь около двух часов, — заметил Бен, стоя на когда-то безупречной, а теперь заваленной обломками здания, осколками дронов и телами киборгов лужайке. — За это время дамочка придет в себя.

— Вырублю ее снова.

— Лучше держать ее без сознания до тех пор, пока ты не передашь ее имперцам, — согласился он.

Люди, попавшие под однократное воздействие парализатора, испытывают несколько часов слабости, тошноты, головокружения и головной боли. При неоднократном воздействии этот эффект аккумулируется, так что если принцессу сразу же не засунуть в медицинскую капсулу на одном из имперских крейсеров, ее ожидает незабываемая пара дней. Впрочем, это не моя проблема.

К тому моменту, когда мы достигнем пределов имперской блокады (если мы вообще их достигнем), я и сам буду не в лучшем состоянии.

Я загрузил принцессу в десантное отделение бота, придал телу относительно вертикальное состояние и пристегнул к жесткому сиденью ремнями. Наверняка это не тот уровень комфорта, к которому она привыкла.

— Ну хоть владельца виллы ты сумел засунуть в убежище? — поинтересовался Бен.

— Угу.

— Джамал Пехлеви с ним? — глупо было бы думать, что Бен не знает о присутствии наследника.

— Разумеется, — наверняка он уже пришел в себя и очень на меня зол.

— Можно мне его пристрелить?

— А смысл?

— Для красивой отчетности, — сказал он. — Наследник не был первоочередной целью, но почему бы не поставить галочку напротив его имени? Это хорошо отразится на моем личном деле.

— Для того, чтобы выковырять его из убежища, понадобится минут десять, — сказал я. — Если ты готов ими пожертвовать, то я подожду здесь.

— А ты просто не можешь попросить его выйти? Типа, ты всех победил, здесь безопасно, все такое.

— Лучше дадим ему шанс угробиться самостоятельно, — сказал я.

— Ты рассчитываешь, что им удастся устроить беспорядки, которые облегчат империи жизнь? — поинтересовался Бен. — Их план ни за что не взлетит. При поддержке сразу двух корпораций тигры не проиграют в локальном конфликте.

— Ты же понимаешь, что из-за их абсолютной недоговороспособности на них вскоре обрушится имперский флот?

— Пусть рушится, — сказал Бен. — Мысль в том, что чем больше внимание империи будет распылено на множество местечковых микровойн, тем позже они доберутся до корпораций, и тем больше у нас будет времени на подготовку. А может быть, если они понесут достаточно серьезный ущерб, они вообще от этого плана откажутся.

— Не откажутся, — сказал я. — У них идея-фикс в том, чтобы стать сильнее, потому что только так они смогут выполнить свою главную миссию.

— А в чем заключается их главная миссия? — полюбопытствовал Бен.

— Защитить человечество от Кочевников.

— Да мы вроде бы и так как-то справляемся. Или они ожидают более масштабного вторжения?

— Ожидают.

— И у них есть для этого какие-то предпосылки?

— Не знаю. Если и есть, то со мной они ими не делились.

— Сомнительная история, как по мне.

— По мне тоже, — сказал я. — Но вряд ли у нас получится их переубедить.

— В любом случае, они замедлятся, — сказал Бен.

— Возможно, — сказал я. — Или наоборот.

— В смысле?

— Управляемая эскалация — это довольно опасная штука, — сказал я. — Есть вариант, в котором они могут перестать накапливать силы и ударить тем, что есть.

— Безумие, — сказал Бен. — Это низведет их боевые возможности к минимуму. Даже если они победят, что далеко не факт, драться с Кочевниками им будет уже нечем.

— Если те прилетят.

На самом деле все было гораздо сложнее. «Ватанабэ» и «Кэмпбелл» заключили временный союз, но я был уверен, что если империя обрушится на одну корпорацию, вторая не будет оказывать ей поддержку. По крайней мере, в открытую. А перевес в голой огневой мощи был на стороне империи.

Другое дело, если в эту ситуацию вмешается Содружество с его огромными флотами и практически бесконечными, сравнительно с остальными, ресурсами. Но я был уверен, что Содружество, как всегда, останется в стороне и будет снимать сливки, торгуя с обеими воюющими сторонами.

Галактическая политика — сложная штука.

Когда стало окончательно понятно, что Бен не пойдет в подвал убивать наследника, я уселся напротив великой княгини и пристегнулся. Бен занял место номинального пилота, нейромозг задраил десантный люк, и бот оторвался от земли.

Бен задал курс и развернул кресло так, чтобы не выпускать меня из вида.

— Что ж, как бы там ни было, в ближайшее время работы у нас прибавится, — заключил Бен. — Уверен, что не хочешь вернуться в родную обитель? Гарантирую, что будет интересно.

— Мне и так уже достаточно интересно, — сказал я.

— У тебя был собственный космический корабль?

— Да. И я мог сам выбирать себе цели.

— Ну, судя по тому, где ты в итоге оказался, это был не такой уж хороший выбор, — резонно заметил Бен. — И какие у тебя дальнейшие планы? В общих чертах?

— Было бы странно, если бы я с тобой ими поделился, нет?

— Не хочешь облегчать нам охоту? Я ж не прошу у тебя точные координаты и временные рамки. Так, просто беседу поддерживаю.

— И чем больше я тебе скажу, тем больше данных будет у Трехглазого для анализа.

— Это так, — согласился Бен.

Десантный бот набрал расчётную высоту, сбросил скорость и лег на курс. Следующие два часа мы проведем в воздухе, и это, наверное, будут последние два часа безопасности. Бен заверил меня, что для систем транспортной безопасности Хорезма наша посудина не существует, и я вполне мог ему поверить.

— Координаторы не запрашивают у тебя результатов вылазки? — поинтересовался я.

— Охранники Ширази оказали яростное сопротивление, которого никто не ожидал, и десантный бот получил повреждения во время штурма, — сообщил Бен. — Бортовой передатчик выведен из строя, трекеры не работают, нейропилот держит курс на базу в аварийном режиме. Я подделал логи, чтобы все выглядело именно так.

— Думаешь, они не разберутся?

— Не за то время, что у них осталось, — сказал Бен. — У «Ватанабэ» на планете нет никого, кто мог бы тягаться со мной на цифровом уровне. Собственно говоря, не только у «Ватанабэ».

Кстати, об этом. Был еще один вопрос, который не давал мне покоя.

— Как так получилось, что ты меня засек, а я тебя нет?

— Технологии не стоят на месте, друг мой. Профиль Волшебника был значительно переработан после того, как ты покинул нашу дружную семью, и начиная со Сто Восемьдесят Шестого все получили апдейты.

Плохие новости. Я больше не один из лучших, по крайней мере сотня моих собратьев превосходит меня в том, где я был действительно хорош. Если мой основной профиль больше не является самым продвинутым в исследованном секторе космоса, как это было раньше, мне следует куда тщательнее подходить к планированию новых операций. Особенно если придется иметь дело с «Кэмпбеллом».

Впрочем, мне с самого начала следовало ожидать чего-то подобного.

— Ты тоже можешь получить такой, если вернёшься со мной, — заметил Бен. — Время для принятия решения еще есть.

— Пожалуй, я предпочту остаться устаревшей моделью, — сказал я.

— Ну, для большинства схваток ты все еще останешься достаточно хорош, — утешил он. — Постарайся не убиться, пока мы снова не придем за тобой.

— Ладно, — сказал я.

Я не сомневался в том, что они снова придут. Трехглазый Джо от охоты так просто не откажется.

Меня немного обнадеживал тот факт, что я нужен «Кемпбеллу» живым, это расширяло мои возможности для маневров. Впрочем, было бы куда лучше, если бы я им был просто не нужен, и они занялись своими обычными делами. Торговые войны, технологические гонки, противостояние империи…

Знать бы, в чем моя ценность для Джо, планировать дальнейшие шаги было бы куда легче.

Щелк.

Чтобы не рисковать понапрасну и не вызывать преждевременную мигрень, я отправил Волшебника восвояси, но остался в профиле Стрелка, хотя тот здорово меня отвлекал, намечая цели и рисуя возможные траектории стрельбы. Бен, судя по всему, поступил так же.

Сколько времени он может удерживать два профиля одновременно? Меньше или больше меня? Тут у каждого индивидуальные способности, и ответ можно узнать, только задав вопрос.

А поскольку его словам все равно нельзя доверять, то нет смысла и спрашивать.

— Странное дело, — сказал Бен. — Но последнее время мне приходится сотрудничать с теми, о ком бы я раньше никогда не подумал. «Ватанабэ», ты… Когда я проходил подготовку, предполагалось, что в киборгов я должен стрелять, а тебя — ловить. От того, что мы, пусть даже временно, но сражаемся по одну сторону баррикад, голова идет кругом.

— С другой стороны, теперь все встало на свои места, — сказал я. — Ты вместе с другим продуктом «Кэмпбелла» отправляешься громить базу «Ватанабэ». Прямо как по учебнику.

— Но есть нюанс, — сказал он. — Временами непонятно, зачем это все и какой в этом смысл.

— Устойчивость корпоративной структуры.

— Вот только не надо мне методички цитировать, — сказал он.

— Если ты сомневаешься, то почему бы не последовать моему примеру? — поинтересовался я. — Ситуация идеальная, вокруг нет никого, кто мог бы помешать.

— Кстати, о тех, кто мог помешать, — сказал он. — Ходят слухи, что это ты перебил весь свой выпуск, чтобы они не попытались тебя остановить.

— Это официальная версия?

— Нет. Я же говорю, ходят слухи. Кто-то в них даже верит.

— А ты?

— Не особо, — сказал он. — Но мне хотелось бы получить информацию от первого лица.

— Было не так, — сказал я. — Операция пошла не по плану, и все погибли. Остался только я.

— То есть, если бы они остались в живых, ты бы не решил не возвращаться?

— Отложил бы до другого удобного случая, — сказал я. — Ты смог бы перебить свой выпуск? Тех, с кем ты вместе рос? Твоих братьев?

— Нет, но я-то не ренегат, — сказал он. — Впрочем, я тебе верю.

— От сердца отлегло, — сказал я.

— Не скажу, что в последнее время меня все устраивает, — он деланно зевнул и почесал подбородок. — Эти странные союзы, эти неожиданные альянсы, эти непонятно к чему приводящие задания, непредсказуемые приказы и прочее в таком же духе, но я никогда не хотел уходить из семьи.

— Каждому свое, — сказал я.

— Мне нравится играть в крутой команде, — сказал он. — Нравится быть на стороне тех, кто выигрывает.

— А вы выигрываете?

— Ну, я надеюсь, что все к тому и идет, — сказал он. — К тому же, я не хочу отправиться в свободный полет и через пару лет обнаружить, что безнадежно устарел. Ничего личного, конечно.

— Я и не думал принимать это на свой счет.

— Да и устарел ты пока не безнадёжно, — хмыкнул он. — Интересно, Трехглазый тоже стал бы охотиться за мной по всему исследованному сектору?

— Есть только один способ выяснить.

— Это академический интерес, и он не простирается так далеко, чтобы я решил попробовать найти ответ на практике, — сказал он. — Твоя дамочка приходят в себя. Похоже, что она крепче, чем выглядит.

Я тоже заметил, что действие парализатора заканчивается раньше, чем должно было. У великой княгини участился пульс, дыхание стало неровным, веки подергивались. Похоже, ее нервная система включалась и возвращала себе контроль над телом.

Генетика? Искусственно повышенная устойчивость? Как бы там ни было, она уже пришла в сознание и всеми силами старалась этого не показывать, чтобы оценить ситуацию и подслушать наш разговор.

Впрочем, когда я ее вырубал, мысль была не в том, чтобы она не услышала лишнего, я просто не хотел, чтобы она путалась под ногами, задавала вопросы, выдвигала требования и в целом отвлекала нас от беседы.

— Сделаешь что-нибудь по этому поводу или оставишь все, как есть? — невинным тоном поинтересовался Бен. Похоже, что его происходящее только забавляло.

Я бы тоже нашел, над чем посмеяться, если бы великая княгиня не была моей персональной головной болью.

— Сделаю, — сказал я и вытащил парализатор.

— Только попробуй еще раз меня вырубить, ублюдок, — прошипела она сквозь зубы. — Какого черта происходит? Ты продался? Кому?

— Я всего лишь делаю то, о чем мы договорились с полковником, — сказал я.

— Да ну? И где мы? — она распахнула глаза. — Куда мы летим?

— Из места, в котором уже постреляли, в место, где еще придется пострелять, — ответил Бен, наслаждаясь ситуацией.

— Где Джамал Пехлеви?

— Надеюсь, уже подальше оттуда, где мы его оставили, — сказал я. Если у него хватит для этого мозгов, в чем я сомневался.

Лучше бы он отдал право принимать решение гордому потомку торговцев верблюдами.

— Мы должны вернуться, найти его и оказать ему всестороннюю поддержку.

Я сделал вид, что размышляю над ее словами, а потом покачал головой и положил парализатор на колени, дав ей понять, что готов использовать его в любой момент.

— Ты еще об этом пожалеешь, — пообещала она.

Кто бы спорил.

— Я приложу все усилия, задействую все связи для того…

— Еще одно слово, и я выстрелю, — пообещал я.

Я летел на взломанном десантном боте над планетой, где в любой момент могла начаться гражданская война, ни один из двух моих спутников не испытывал ко мне дружеских чувств и ни одному я не мог доверять, а впереди меня ждала очередная перестрелка, которая, при успешном ее окончании, послужит только прелюдией к моей попытке взять под контроль судно контрабандистов и попытаться прорвать орбитальную сферу защитных спутников, используя лазейки предыдущих хозяев корабля.

А если и тут все пройдет гладко, то после мне придётся объяснять имперцам, куда подевался их штурмовой отряд и полковник Бояринов лично. При самом удачном раскладе, мое будущее на следующие сутки было покрыто туманом войны, и я понятия не имел, что будет дальше.

Неужели перед всем этим я не заслужил хотя бы пару минут, когда мне не будут угрожать?