— Значит, ты считаешь, что это была не эскалация? — уточнил я.

— Нет, ни разу не эскалация, — подтвердил Гриша, наливая себе минеральной воды с ароматом апельсина. — Вот если бы мы притащили сюда супердредноут, и он бы одним бортовым залпом вынес полусферу их орбитальной обороны, а вторым бортовым залпом утопил бы к хренам собачьим какой-нибудь небольшой континент, тогда это была бы эскалация. А все, что находится ниже приведенной мною черты, это просто агрессивные переговоры.

— Ладно, я перефразирую вопрос, — сказал я. — Не считаешь ли ты, что прошедший раунд переговоров мог осложнить положение ваших людей на планете?

— Мог, — согласился Гриша. — Но мог и не осложнить. Смотри, есть две конкурирующие школы дипломатии. Выпускники первой ищут индивидуальный подход к каждому оппоненту, готовы искать общие интересы, делать уступки и идти на компромиссы. Выпускники второй наступают своему оппоненту на ноги до тех пор, пока он не начинает извиняться.

— И?

— Мы не особенно любим компромиссы, — сказал Гриша. — Компромисс, это, по сути, не решение проблемы, а неустойчивая ситуация, которая не устраивает обе стороны, поэтому со временем все подобные договоренности рушатся и компромиссы перестают работать. Кроме того, когда идешь на уступки, ты даешь понять, что тебя можно прогнуть, чем твои оппоненты непременно воспользуются. А прогнув тебя один раз, они войдут во вкус и будут делать это снова и снова.

— Я уже понял, что ты выпускник второй школы дипломатии, — сказал я. — Но как же заложники?

— Если ты действительно хочешь спасти заложников, то должен действовать так, будто их нет, — сказал Гриша.

— Звучит парадоксально, — заметил я. — И вот с этим самым ценным заложником это тоже так работает?

Полковник, граф и высокопоставленный имперский дипломат пожал плечами.

— Великая княгиня представляет ценность для императора, а логистический маршрут — для всей империи, — сказал он. — Император, как ни крути, всего лишь человек. Что значат интересы одного человека по сравнению с интересами целой империи?

— Интересная математика, — сказал я. — А ваш император о ней слышал?

— Готовность жертвовать чем-то ради империи идет с самого верха.

— В теории, наверное, оно и так, — сказал я. — А на практике?

— Я понимаю, что тебе, детищу корпорации, сложно принять тот факт, что люди могут жить по другим принципам, — сказал Гриша. — Но ведь ты прямо сейчас можешь наблюдать, как оно на практике.

«Адмирал Лазарев» продолжал висеть неподалеку от кротовой норы практически без движения, и все его сенсоры постоянно ощупывали пространство на предмет потенциальных угроз.

Угроз пока не было. Примерно около часа после уничтожения боевых станций понадобилось тиграм революции, чтобы снова выйти на контакт, и сейчас переговоры двигались в истерически-комедийном ключе. В смысле, одна высокая договаривающаяся сторона закатывала истерики, а вторая — ломала комедию.

Диспетчерская требовала, чтобы крейсер немедленно покинул локальное пространство Хорезма. Капитан Куприн в ответ сообщал, что он и сам бы рад это сделать, но не может из-за отказа критически важных для корабля систем, который еще не устранен до конца. Идет ремонт, говорил он, и пока он идет, лучше ничего не трогать во избежание. Видите, как со спутниками неудачно получилось?

На той стороне ему, конечно же, не верили (да и кто бы в такое поверил?), но доказать ничего не могли. В какой-то момент диспетчер даже предложил выслать с планеты ремонтную бригаду, на что капитан с сожалением ответил, что он бы с радостью, но должностная инструкция запрещает ему допускать посторонних людей на борт военного корабля.

— Как только ты показываешь оппоненту, что заложники имеют для тебя большую ценность и ты готов отдать все за обеспечение их безопасности, он немедленно это все с тебя и потребует, а потом еще немного сверху, — сказал Гриша. — Я многое готов сделать для того, чтобы вытащить с планеты наших людей, включая и великую княгиню, но не ценой уступок, способных повлиять на всю логистику в целом.

— Я уже понял, — сказал я. — Империя превыше всего.

— Именно так, если убрать из твоего голоса неуместный сарказм. Мы постараемся спасти наших людей, но не ценой потери стратегически важного маршрута.

На мой взгляд, ситуация была патовая. Империя безусловно доминировала в космосе, но это никак не помогало разобраться с проблемой на планете. Связи с посольством не было, Хорезм глушил все сигналы в столице, так что не представлялось никакой возможности выяснить, как обстоят дела.

— И как же вы намерены спасать ваших людей?

— Надо подождать развития ситуации и действовать по обстоятельствам, — сказал Гриша. — Тот факт, что они не трясут именами заложников в прямом эфире, свидетельствует о том, что посольство не взято.

— Возможно, до появления вашего крейсера в их системе они и не собирались его брать, — заметил я. — А сейчас как раз стягивают к нему бронетехнику.

— Это обстоятельство, на которое я сейчас никак не могу повлиять, — сказал Гриша, глотнул минералки и поморщился, словно выпил стакан неразбавленного виски. Хотя, когда он пил виски, он вообще не морщился.

— И сколько мы будем ждать развития ситуации? — поинтересовался я.

— Столько, сколько потребуется, браток.

— Хорошо, что я никуда не тороплюсь.

* * *

Я вернулся в свою каюту, улегся на кровать, сделал вид, что дремлю, хотя и был уверен, что за мной никто не наблюдает, наладил канал с Генри и изложил ему все услышанное.

— Похоже, босс, что мы застряли тут надолго, — резюмировал он.

— У нас нет неотложных дел в каких-нибудь других местах, — сказал я.

— Им нужна наземная спасательная операция, — сказал он. — С высадкой ограниченного десанта, спасением заложников и быстрым подскоком на орбиту.

— Это выведет конфликт на новый виток, — сказал я. — Сейчас они рассказывают про трагический сбой оборудования, и пока ущерб, нанесенный той стороне, имеет исключительно финансовый характер, повстанцы делают вид, что им верят без особого риска потерять лицо. Но десант подразумевает продавливание планетарной обороны, что ни на какую ошибку не спишешь, и приведет к человеческим жертвам, так что местные будут вынуждены ответить, и еще неизвестно, чем все это закончится и для заложников, и для самих местных. Кроме того, скоро об этом конфликте узнает Галактический Совет, и угадай, чью сторону он примет.

— Местных, разумеется. Но риск, что они двинут свои корабли на помощь, составляет не больше двух с половиной процентов, а всего остального имперцы точно не боятся.

— Санкции? — предположил я.

— Повод для санкций Галактический Совет найдет и без Хорезма, босс, — резонно заметил Младший. — В конце концов, империя прямо сейчас ведет открытую войну с «Си-Максом», и вряд ли за Хорезм они могут огрести больше, чем уже огребли на данный момент.

Тем временем, ситуация начала развиваться. Примерно через три часа после нашего разговора с Гришей червоточиной прошел второй крейсер империи. Это был «Адмирал Нефедов», капитан которого сразу же объявил, что он явился сюда исключительно для того, чтобы предоставить свою ремонтную бригаду «Адмиралу Лазареву» и незамедлительно лег в дрейф рядом с нами. Для вида они даже отправили к нашему кораблю катер. Правда, ремонтной бригады на нем не было. Был только курьер, который передал символический подарок капитану Куприну. Кажется, там были сигары и ром, но я не поручусь, сам не видел.

Может быть, это просто такой своеобразный военно-имперский юмор.

Местные, разумеется, от всего этого в восторг не пришли, но временно приняли правила игры и заявили, чтобы оба имперских крейсера не задерживались в их пространстве дольше необходимого и покинули его сразу же после завершения ремонта. Капитан Куприн заверил их, что именно так и собирается поступить, а размер компенсации за нанесенный ущерб готов обсудить в любой момент.

Тигры революции мрачно пообещали выставить счет. Капитан Куприн предложил им не скромничать, и я подумал, что либо имперцы совершенно не умеют торговаться, либо не намерены платить в принципе.

Еще где-то через час из червоточины выполз огромный контейнеровоз «Лорето», приписанный к порту одного из Свободных миров. Судя по всему, он шел в империю с грузом из Содружества. Местные немедленно потребовали, чтобы он убирался отсюда кратчайшим путем. Капитан не стал с ними спорить. Он вообще не стал вступать с ними в диалог, а обратился к имперцам и поинтересовался, какого черта тут происходит и что ему теперь делать. Ясное дело, что совершать обратный прыжок (тем более, что для разгона грузовику придется половину системы пролететь) и терять пару недель на обходной путь ему совершенно не хотелось.

Капитан Куприн заверил его, что он может идти прежним курсом и ничего не произойдет.

Местные заверили, что что-нибудь обязательно произойдет, и вообще, не имперцам решать, кто тут куда идти должен.

Капитан Куприн сказал, что ремонт ремонтом, а атаковать свободные торговые суда под нейтральными флагами он никому не позволит и сослался на конвенцию о судоходстве от какого-то там месяца позапрошлого века, которую подписывал кто-то из династии Пехлеви.

Тигры революции напомнили, что Пехлеви тут больше ничем не рулит, и все соглашения придется заключать с новой властью. Капитан Куприн легко согласился, но предложил им не усугублять и дать «Лорето» спокойно продолжить путь.

Тигры попытались взбелениться, и тут из кротовой норы вывалился третий имперский крейсер.

Повстанцы, что называется, малость припухли.

В этой части исследованного сектор космоса три крейсера — это уже та огневая мощь, с которой нельзя не считаться. Работая вместе, они за несколько часов могут вынести всю орбитальную оборону, после чего с планетой можно будет делать все, что угодно, кроме высадки десанта, которого даже на трех крейсерах в достаточном количестве не наберется. Конечно, это было бы нарушением всевозможных международных прав и конвенций, и если бы крейсера принадлежали Содружеству или корпорациям, тигры революции могли бы попробовать и дальше играть в эту игру.

Но крейсера были имперскими, а у империи была репутация, да и капитан Куприн, совсем недавно обещавший жахнуть, взял и жахнул, как обещал.

В некоторых случаях выгодно, когда тебя считают готовым на все отморозком.

Тигры революции оказались не готовы к противостоянию такого уровня и взяли паузу на предмет посовещаться с высшим революционным руководством. Капитан Куприн, откровенно следовавший Гришиной стратегии «наступайте им на ноги, пока они не начнут извиняться», сообщил, что они могут советоваться сколько угодно и с кем угодно, а контейнеровоз тем временем пойдет своим курсом.

«Лорето» тут же пополз к выходу из системы и к следующей кротовой норе, словно его капитан только этого и ждал.

Хорезму, по сути, нечем было его перехватывать. У них было несколько боевых кораблей (большая часть которых была списанными военными кораблями империи), и, чисто теоретически, их можно было выдернуть с высокой орбиты и отправить контейнеровозу наперерез, однако сразу два фактора играли против этого решения. Первый — это значительно ослабило бы оборону планеты, потому что на месте кораблей образовались бы бреши, в которые империя могла ударить. Второй — семь старых крейсеров (даже если они рискнут отправить их все) не справятся с тремя новыми крейсерами самого воинственного образования исследованного сектора космоса, и лучше всех это должны были понимать экипажи тех самых старых крейсеров.

Далеко не факт, что все они готовы будут выполнить приказ, который может привести их к огневому контакту с ВКС империи, а если приказы тигров не будут выполняться на самом раннем этапе революции, то власть на планете они не удержат.

В общем, тигры промолчали и сделали вид, что ничего не происходит, а уже через несколько часов «Лорето» выполз из их зоны контроля и стал недосягаем.

И тут Гриша вызвал меня к себе.

* * *

К моему удивлению, он в своей каюте был не один. Компанию ему составлял худощавый мужчина среднего возраста, который казался старше из-за абсолютно седых волос. Он был в офицерском комбинезоне с нашивками капитана первого ранга, и я понял, что передо мной командир корабля.

— Это капитан Куприн, — представил его Гриша.

Сидевший в кресле и держащий в руках изящную чашку с чаем капитан вежливо мне кивнул.

— Объясняю диспозицию, — сказал Гриша. — У нас в системе уже три крейсера, и местные начинают догадываться, что просто так мы не уйдем. Идея с ремонтом была неплоха, но долго эту сказку рассказывать мы не сможем. Точнее, мы-то сможем, но думаю, скоро они перестанут делать вид, что нам верят.

Я понятия не имел, что он от меня ждет, поэтому промолчал.

— Недавно в систему вошел тяжёлый грузовик, и мы убедили местных пропустить его до следующей точки перехода, — продолжал Гриша.

— Как именно убедили? — спросил я, чтобы не выдать, что уже об этом знаю.

— Убедительно убедили, — сказал Гриша. — Суть не в этом. Мы пообщались с его капитаном по закрытому каналу, и он сообщил кое-что интересное.

Я подозревал, что у них есть и закрытый канал, но не стал его активно искать, чтобы не привлекать к себе внимания. В конце концов для того, чтобы знать, как обстоят дела, мне хватало и обычной корабельной сети, и я не хотел лишний раз рисковать.

— Вот как? — я попытался изобразить вежливый интерес.

— Часа через два через кротовую нору пройдет среднетоннажный грузовик «Марго», — сказал Гриша. — Примечательно в нем вот что — он идет не транзитом, а тащит грузы на Хорезм.

— И вы задумали использовать его для наземной операции? — уточнил я.

Гриша торжествующе посмотрел на Куприна.

— Я же говорил, что идея очевидна.

Куприн пожал плечами.

— Ничего личного, но этот юноша для меня не авторитет, — сказал он.

— Кстати, зря, Саша, — сказал полковник Бояринов. — Этот юноша — высококлассный спец по диверсионным операциям. Он в одно рыло уничтожил несколько боевых групп на Новом Далуте, и именно он навел тот шухер на Эпсилоне, который они до сих пор разгрести не могут.

— Но это как раз то, чего нам здесь точно не надо, — заметил Куприн. — Новый Далут, даже по отчетам, это полный бардак, хаос и гора трупов. Эпсилон — то же самое, помноженное на десять. Нам требуется не диверсионная операция, а спасательная. Эвакуация, а не очередная бойня.

— Это уже мелочи, — сказал Гриша. — Сначала нам нужно проникнуть на территорию противника, а уж что мы там учиним, это другой вопрос.

— И что вы от меня хотите? — спросил я.

— Нам нужен свежий взгляд со стороны, — сказал Гриша. — Этакий третейский судья, который разрешит наш спор. Я говорю, что мы можем это провернуть, а Саша не хочет рисковать.

— Жизнью великой княгини, хочу заметить, — сказал Куприн.

— Ее жизнь в опасности и сейчас, — сказал Гриша. — И она будет в опасности, пока мы не вытащим ее с этой планеты.

— Или не угробите в процессе, — сказал капитан. — У меня есть приказ охранять точку перехода, я охраняю.

— И в этом у меня нет к тебе никаких претензий, — сказал Гриша. — «Адмирал Лазарев» в любом случае останется здесь. Наземные операции — это моя забота.

— Я могу тебе запретить, — сказал Куприн.

— Так-то не можешь, — сказал Гриша. — Ты главный, когда дело касается военных маневров. А в вопросах разведки главный все-таки я.

— Твоя операция не санкционирована.

— Ты же знаешь, что я в этом не нуждаюсь, — сказал Гриша. — Если вытащим Екатерину, мы все будем на коне.

— А если провалимся, то меня отдадут под трибунал на Дальнем Новгороде, а тебя повесят на базарной площади Хорезма, — заметил Куприн. — И я не уверен, что из этого хуже.