А подумать было о чем. Первое — что же случилось на платформе МЦК? Если меня хотели убить, то почему удар прошел по касательной? С такого расстояния нельзя так промахнуться. Удар был сильным, свалил меня со скамейки, но все закончилось царапиной, которую легко было заклеить пластырем.

Второе — зачем вообще меня убивать или так пугать? Кому-то не нравится эксперимент, который начали Шеф и Пал Палыч? Возможно. Но тогда почему Михалыч не снарядил отряд охранников, которых у нас больше десяти, и не стал прочесывать территорию заброшенного завода? Ведь выяснить, кто хочет помешать Шефу, должно было быть сверхважной задачей!

Третье — почему изменилось лицо Зои, когда она отклеила старый пластырь и увидела ранку? Она что, крови никогда не видела? Тем более запекшейся. И как изменилось ее настроение, после этого! Она что-то хотела сказать, но что?

Четвертое — если за мной такая охота, то почему Цепа не провожал меня от института до дома? Они что, вычислили, что охота на сегодня закончилась?

Пятое — главное. Как мне провести сегодняшний вечер одному в пустой квартире. Телевизор я не любил и практически его не включал. Читать или слушать аудиокниги? Тут со мной такое происходит, что все книжные сюжеты кажутся детскими. То же и с фильмами.

Звонить мне некому. Говорят, что когда человек достигает успеха, то количество друзей у него уменьшается. А вот обратное, похоже, неверно. Успеха я не достиг, а друзей у меня почти не осталось. Школьные приятели после моего переезда в другой район куда-то исчезли. Наша институтская компания распалась. Такое чувство, что нас связывали только походы в пивной бар и обсуждение однокурсниц. На работе… ну да, в курилке разговоры об отпусках, машинах и еще сплетни. Вышли из курилки — разговаривать не о чем.

Я посмотрел на телефон. На экране сообщение от Зои — очередное сердечко и бокал вина. Кто будет праздновать мое благополучное путешествие от института до квартиры? Сама она не пьет, значит я? Вина дома у меня нет. Цепа не покупает, а мне ходить в магазин лень. Но надо что-то съесть. Цепа всегда покупает готовые блюда. «Разогрел и порядок», — говорит он. Ну и хорошо, пойду разогрею что-нибудь с мясом и картошкой.

Мои невеселые размышления прервал телефонный звонок. Это Люси — моя сестра. Вообще-то она Людмила, но хочет, чтобы на французский манер ее называли Люси с ударением на последний слог.

— Привет! — голос у Люси мягкий, спокойный. Если я буду искать себе жену, то выберу девушку с таким же голосом.

— И тебе привет!

Дальше стандартные вопросы: как прошел день, что ел, что осталось в холодильнике и не начал ли я искать работу. Я отказался от предложенного борща, который Люси намеревалась привезти прямо сейчас, и вздохнул, понимая, что разговор о работе так просто не прервать.

— Тебя же вылечили, — сказала Люси. — Хватит уже быть подопытным кроликом. Ты совсем один, так же свихнуться можно.

— Мне в институте обещали какую-то важную работу.

Я сделал акцент на слове «важную».

— У тебя нет медицинского образования, — вздохнула Люси. — Будешь каким-нибудь лаборантом. А ты же экономист и классный бухгалтер. Найти аудиторскую фирму, поработай, наберись опыта и открой свою компанию. У меня есть связи, тебе помогут.

Люси старше меня на три года и привыкла самостоятельно принимать решения. И не только для себя. Андрею, ее мужу, доверяют только самостоятельную уборку квартиры и мытье посуды. Все остальное контролирует Люси, даже какие носки должен сегодня надеть Андрей. Она также прекрасно знает, как должна быть устроена моя жизнь.

— Ищи девушку, — продолжила Люси. — Если тебе оставят эту квартиру, то у тебя уже готово семейное гнездышко. Или это служебное жилье?

— Не знаю, — сказал я. — Но если я буду работать в институте, то, возможно, оставят.

Люси задумалась.

— Ладно, — наконец сказала она. — Сообщи мне, какую работу тебе предложат.

На этом мы и порешили. Попытку рассказать о ее замечательных незамужних подругах я пресек, сказав, что недостаточно здоров для полноценного общения с женщинами.

Я положил телефон, сел на диван, откинулся на спинку и снова стал перебирать факты, словно сидел не в квартире, а на допросе у самого себя: несмертельный удар, Михалыч не поднял тревогу, поведение Зои… Я поднял руку, коснулся нового пластыря. Теплый, будто живой.

Но вот что самое странное — моя храбрость исчезла, как будто щелкнули переключателем. Она работала на платформе, работала у гаражей. А сейчас… сейчас я боюсь своего подъезда, боюсь собственной квартиры. Это — не я. Это что-то со мной. Или — во мне.

С этими мыслями я встал и подошел к окну. На дворе сгущался сумеречный свет. Скамейка под деревом пустая. Детская площадка — пустая. Балконы напротив — закрыты. Все правильно, вечер субботы, люди ушли гулять. Но мне вдруг стало ясно: меня здесь что-то еще ждет. Сегодняшний день еще не кончился.

От телефонного звонка я вздрогнул. Ничего страшного, — звонила Зоя.

— Ты точно дома?

— Да, сижу на диване.

Зоя промолчала.

— Что не так? — спросил я.

— Включи камеру, — попросила она.

Я нажал кнопку, поводил телефоном из стороны в сторону.

— Убедилась?

— Да, хорошо. Спасибо.

Опять молчание.

— Зоя, ты ведь не просто так звонишь?

— Не просто. У меня просьба. Сегодня больше не выходи на улицу и никому не открывай дверь. Даже своей сестре. И если услышишь шум — не подходи к двери.

Я пожал плечами.

— Это ты о чем? Люси вроде не собиралась приезжать. И чем она для меня опасна?

— Ты знаешь, что сейчас можно подделать любой голос. Спросишь, кто это, и будто бы ответит Люси.

Вот только этого мне не хватало вдобавок к моим страхам.

— Зоя, ты что-то знаешь, чего не знаю я. Колись, что случилось?

Она вздохнула.

— Алекс, дорогой. Завтра Шеф тебе все расскажет. У меня просто предчувствие. Отдыхай, обнимаю тебя.

Отключилась. Я положил трубку на диван и сразу услышал незнакомый звук. Не громкий. Не угрожающий. Какой-то металлический. Как будто кто-то провел ключом по входной двери. Я замер. Стал прислушиваться. Шорох. Легкое «щелк». Потом тишина.

Я подошел к двери. Прислонился. Затаил дыхание. Никого.

Я уже хотел отойти, как снова услышал едва слышное движение — чужие шаги. Медленные, аккуратные. Не соседские. Соседей я знал — пенсионер с палочкой, молодая пара с двумя сорванцами и больная старушка, практически не покидающая свою квартиру.

Я вспомнил слова Зои: «Если услышишь шум — не подходи к двери».

Но я уже стоял рядом. Потушил в прихожей свет, посмотрел в глазок. Никого. Кафельный пол в клетку, двери соседей, дверь лифта — лампочка кнопки лифта не горит, значит, лифтом сейчас никто не пользуется. Ну и хорошо. Значит, показалось. Я вернулся на диван, взял телефон, хотел позвонить Зое, но передумал и пошел на кухню. Колено начало ныть — значит, я немного расслабился, что стал это замечать.