23 августа, понедельник

Начальница отдела кадров позвонила мне, когда мы утром с Цепой подъезжали к институту. «С сегодняшнего дня, — она сделала паузу, будто проверяя, правильно ли сказала, — вы числитесь старшим лаборантом». Дальше мне объяснили, что следует зайти к ней в кабинет, ознакомиться с приказом, а потом побеседовать с инженером по технике безопасности и у него расписаться, что ознакомлен с инструкциями. Мое рабочее место будет в Зоиной лаборатории, и ей поручили научить меня вести документацию и работать с приборами.

Обрадовало ли это меня? Скорее да, чем нет. Да и на что еще я мог рассчитывать? Права была Люси, предсказывая мне такую карьеру.

Зоя встретила меня радостной улыбкой, сказала, что я не буду работать со шприцами, что этому искусству она месяц училась у сестер в нашей клинике. И еще мне нужно позвать Цепу, чтобы расчистить угол около медицинского кресла, принести со склада стол и кресло, а она ко всем приборам найдет инструкции, которые мне надо выучить наизусть.

Через час я уже сидел за своим столом, вытирал пыль с настольной лампы и укладывал в ящики стола блокноты с желтыми страницами, амбарные книги, ручки, фломастеры и карандаши. Вскоре Сева прикатил тележку с компьютером, подключил его, долго объяснял, что пароль должен быть не менее десяти символов, что я не должен лазить по соцсетям и немедленно сообщать ему, если увижу что-то странное на экране. Я хотел спросить, что он имеет в виду, но он уже укатывал тележку.

Наконец Зоя принесла стопку альбомов — не знаю, как еще их назвать — с рисунками, формулами, таблицами и текстами со словами, значение которых мне пришлось узнавать в интернете. Часть текстов была на английском, но, к моему удивлению, я вспомнил все, чему меня учили в школе и в институте, чем поразил Зою.

— А я со словарем все переводила, — вздохнула она.

С инструкциями я справился за два часа, убедился, что помню все тексты почти дословно, потом понаблюдал, как Зоя обследовала пациента — мужчину лет шестидесяти с циррозом печени, сверяя ее действия с текстами инструкций. К обеду я уже был способен подменять ее в некоторых процедурах, и предложил пойти вместе перекусить в нашей столовой.

— Нет, — грустно сказала Зоя, — теперь нас двое, кто-то один должен оставаться в лаборатории. Ты иди, а я перекушу здесь, мне мама каждый день собирает коробочку с едой. В лаборатории есть запрещено, но ты ведь никому не скажешь?

Тогда я позвонил Наташе.

— В столовую? — ей явно не понравилась эта идея. — Там шумно, все вилками о тарелки стучат. Давай лучше перекусим в буфете, а вечером я приготовлю нам сытный ужин.

В комнате отдыха — она же буфет, — мы сели на любимый диванчик, и Наташа достала листок с адресом и схемой.

— Офис этого детективного агентства около Павелецкой, на территории бывшего завода. Я там бывала, увидишь немыслимую красоту и чистоту. Без схемы, — она протянула мне листок, — ты офис не найдешь, да и со схемой поплутаешь. Пойдешь один, но я буду рядом. Если ты меня увидишь, можешь вечером отругать меня за непрофессионализм. Мне у них лучше не светиться — если они в последнее время следили за тобой, то могут меня узнать и все пойдет прахом. Впрочем, вряд ли следили, но подстраховаться не мешает. Скажешь, что их рекомендовал тебе Дмитрий Алексеевич — с ним, кстати, я сегодня договорилась. Не спрашивай, что я ему наплела, главное — он поверил. Общая идея такая: утром в институт привозим тебя мы с Цепой, а кто-нибудь из их команды должен сопровождать тебя домой после работы. Тебе также нужны прогулки в парках — это тоже их забота. Оплачивать их услуги будет институт — об этом Шеф позаботится. Завтра в пять вечера у входа тебя должен дожидаться их сотрудник с машиной. Ты попросишь его отвезти тебя в парк Музеон, погуляешь там полчаса по набережной, а потом домой. Парковка там у моста, водитель должен знать.

Она посмотрела на часы.

— Шеф договорился, что ты придешь туда сегодня в четыре. Главного детектива зовут Леонид Полевой. Ему тридцать с небольшим, обойдется без отчества. Он друг Мельникова, но об этом не заикайся. У него человек восемь помощников. Одного из них, Кирилла, ты видел. Он, кстати, сейчас охраняет Зою, работает у нее водителем.

Она еще раз посмотрела на часы.

— Короче, в три тридцать спускайся в вестибюль, и мы поедем.

Офис детективного агентства «След» располагался на втором этаже скромного, двуцветного, четырехэтажного здания, занимая три комнаты. В центральной, узкой и темной сидела секретарша. Из этой комнаты одна дверь вела в кабинет Полевого, вторая — в комнату, предназначенную для его восьми помощников. Секретарша была молодая, с густо татуированной шеей, но приветливая. Она спросила мое имя, улыбнулась, показав белоснежные маленькие зубы, и кивнула на левую дверь.

— Леонид Андреевич уже ждет вас.

Тут открылась правая дверь, из которой показалась чья-то лохматая голова. Голова кивнула мне, и дверь закрылась.

Леонид Полевой выглядел максимум лет на двадцать пять — белобрысый, с маленькой челкой, пухлыми щеками и быстро бегающими глазками. Поймать его взгляд было невозможно, я уставился в его переносицу, кивнул и представился.

— Очень рад, — сказал он и показал на кресло в углу кабинета. Рядом стояло еще одно кресло, отделенное от первого крошечным столиком.

— Дмитрий Алексеевич звонил мне, — начал он после обмена приветствиями. — Договор о сопровождении мы подпишем с институтом. Сейчас я бы хотел уточнить ваше расписание, ваши привычки, домашний адрес и некоторые мелочи.

Он записал в блокнот, в каких парках я люблю гулять, где и когда покупаю продукты, встречаюсь ли с женщинами — тут он обещал сохранять полную конфиденциальность, — люблю ли я музеи, театры, бары и рестораны. Закончив опрос, он постучал карандашом по блокноту и сообщил, что работа его сотрудников будет оцениваться как семерка по десятибалльной шкале сложности, но, если потребуется, эта оценка может быть изменена. Он также заботливо поинтересовался, кто охранял меня по дороге из института в его офис, и, узнав, что я рискнул приехать сюда на такси, тут же вызвался немедленно за их счет заказать мне машину на обратный путь и выделить сотрудника, чтобы он проводил меня до стоянки. Я поблагодарил, сказал, что все в порядке и буду рад предстоящему сотрудничеству с его агентством.

— Рассказывай, не упускай ни одной мелочи, — попросила Наташа, когда я сел в ее машину.

Мой рассказ закончился, когда мы повернули с Садового кольца на проспект Мира. Наташа минуту помолчала, потом сказала, что пока все идет как по маслу — и именно это ее сейчас беспокоит.

— Не люблю, когда нет ни сучка, ни задоринки, — задумчиво сказала она. — В твоем рассказе Полевой какой-то идеальный. Вспоминай еще.

Я рассказал про приветствовавшую меня лохматую голову, про бегающий взгляд главного детектива агентства, про его кажущуюся молодость, не забыл даже описать татуированную шею секретарши.

— Вот видишь, сколько важного, — улыбнулась Наташа, — почему надо все клещами вытаскивать?

Я напрягся и вспомнил также необычную чистоту в кабинете Полевого и весьма дорогую мебель.

— Значит у него все в шоколаде, — покивала Наташа, — дорогом бельгийском шоколаде. И есть работа для всех его помощников.

— Это важно? — поинтересовался я.

— В нашей работе важно все, но сразу это не поймешь, — сказала она, паркуя машину у входа в институт. — Иди к Зое, а мы с Цепой подумаем, что нам делать дальше. В шесть выходи на улицу, поедем в магазин за продуктами, а потом к тебе. Купим вино, огромные стейки, много лука и еще кое-что для соуса.