20 августа, пятница

Я проснулся и почувствовал, что в квартире пахнет не только кофе, но еще чем-то сладким и вкусным. Наташа сидела за кухонным столом, одетая в мою рубашку. Увидев меня, она улыбнулась. Улыбка была какой-то особенной — радостной и благодарной.

— Кофе в джезве, молоко в микроволновке, сырники на сковородке. Я у тебя нашла пачку вполне приличного творога и, к моему изумлению, у тебя была мука.

— Это Цепа хотел научить меня печь блины, — объяснил я.

— Купил муку и забыл про кефир?

— Не знаю, для меня все это очень сложно.

— Надо поговорить, — сказала Наташа, когда я прикончил сырники и начал пить кофе. — Представь себя на месте Зои. Вот прячешься ты где-то в шалаше и притворяешься глухонемым, как Ленин в Разливе… Ладно, проехали, — усмехнулась она, увидев мое растерянное лицо. — В школе вы это не проходили. Тогда представь, что ты сидишь на чердаке, жуешь сухие корочки и ждешь, когда наступит день икс, когда все злодеи будут пойманы. Что ты будешь делать?

— Позвонить нельзя, — сказал я. — Зоя будет опасаться прослушки.

— Совершенно верно, — согласилась Наташа. — Прослушкой ее Кирилл напугал. Звонить она может только тебе или Шефу, а ваши телефоны поставят на прослушку в первую очередь. Есть еще варианты?

— Ну… письмо написать или записку передать, — неуверенно сказал я.

Наташа засмеялась.

— И как ты это мыслишь? По почте письмо будет идти неделю. Ответить нельзя — обратного адреса не будет. Принести записку и положить тебе в почтовый ящик? А потом, в случае поимки злодея, ты должен нарисовать мелом звезду Давида на урне у входа в метро «Проспект Мира»? Тогда проще вечером подойти к твоей двери, поскрестись и узнать новости. Если так, то ожидай сегодня или завтра вечером гостей.

— Я не против, — согласился я.

— Со своей стороны, я обещаю не ревновать, не устраивать скандалы и не пытаться спустить Зою с лестницы.

Я задумался, представляя, как мы с Наташей сидим на кухне, пьем коньяк, а в это время раздается звонок…

— Итак? — Наташа прервала мои мечтания.

— То есть… — я переключился на новую картинку. — Ты предлагаешь прекратить поиски Зои, доверив это все Мельникову. А нам самим заняться…

— А нам заняться поиском крота, — закончила Наташа. — Давайте теперь думать, как заставить его объявиться.

— В классическом варианте, — начал я, вспоминая детективные романы, которыми снабжал меня Цепа, — можно дозированно распространять информацию, меняя при этом слушателей. Если кто-то среагирует, то он и есть крот.

— Неплохо, — сказала Наташа и пошла к плите, налить себе еще кофе. — Это займет около месяца. Но, наверное, кроме классики есть еще методы?

Других методов я не знал. Я подошел к плите, убедился, что джезва пустая и включил чайник.

— Прости, — сказала Наташа, наливая себе в чашку молока. — Хочешь, пей мой кофе, а я вполне обойдусь крепким чаем.

— Мне все равно, — сказал я. — Главное, у меня нет больше идей.

— Главное, — улыбнулась Наташа, — мы вместе, а значит, что-нибудь придумаем.

Около машины Наташа показала на листик, торчавший в щели между дверью и корпусом.

— Все на месте, никто ко мне не лазил. Я на всякий случай проверю еще заднее сиденье и можно ехать спокойно.

Ехали мы медленно, машин на улицах было больше, чем обычно. Наташа молчала, иногда отрывала руку от руля и крутила в воздухе пальцами. Думает, решил я, не стал ее отвлекать и начал разглядывать машины, стоявшие с нами в очередной пробке, вспоминал прошлую ночь и блаженно улыбался. Потом опомнился, и стал думать о кроте.

— Есть идея, — сказал я, заметив, что Наташа расслабилась, явно отвлеклась от своих мыслей и стала внимательнее следить за дорогой.

— Давай, — сказала она, не поворачиваясь. — У меня тоже есть идея, но сначала ты.

— Крот точно не из науки, — сказал я.

— В каком смысле, не из науки?

— Зоя мне как-то сказала, что в случае успеха Шеф собирается озолотить всех, кто участвовал в проекте «Теломеры». Вахтанг, например, получит свой вожделенный желтый «Феррари». Его мечта — приехать на нем в Грузию, чтобы разбивать сердца местных красавиц. Большие суммы получат даже медсестры, которые по утрам поправляли мне подушку и выдавали горсть таблеток.

Наташа нахмурилась.

— А Михалыч с командой получат почетные грамоты и кукиш с маслом?

— Получается так.

— И где, спрашивается, в нашем мире справедливость? Мы дни и ночи не спали, охраняли институт от злодеев, а моя мечта переехать из двушки в трехкомнатную квартиру с двумя лоджиями рассеется в тумане? Моя мама уже задолбалась каждый вечер раскладывать диван и стелить там постель… Слушай…

Она повернулась ко мне.

— Мне что ли пойти работать кротом? Так я хоть на одну лоджию наскребу. А вообще, следуя твоей логике, крота надо искать в нашей команде. Чем не кроты Гога и Магога?

Я представил двух розовощеких молодцов, подсчитывающих свои тридцать сребреников.

— А что, — продолжила Наташа, — все разумно. В воскресенье они стояли в оцеплении и тридцать три раза успели сообщить кому надо, что готовится западня. А в субботу… — она на секунду замолчала, — накануне они поболтали с Цепой, узнали, что в субботу он тебя не будет охранять, сложили два плюс два и сообщили кому надо. За тобой проследили, ну а дальше ты все знаешь.

Я стал вспоминать, что было в ту субботу. С утра Цепа привез меня в институт на плановое обследование. Потом совещание в кабинете Шефа, где мне разрешили прогуляться одному. Об этом знали Шеф, Пал Палыч и Зоя. Цепа ждал меня в комнате для сотрудников Михалыча и узнал о моей самостоятельной прогулке где-то через час после совещания. Я рассказал об этом Наташе. Она внимательно выслушала, покачала головой.

— Теоретически, Цепа мог успеть сказать об этом кому угодно. Это я выясню.

— А камера в кабинете Шефа?

— Даже с интеллектом Гоги и Магоги легко догадаться, что пожарная дверь на сигнализации, которую можно отключить, открыв электрический щиток. Нужно только щелкнуть выключателем, чуть-чуть сдвинуть засов и вуаля — заходи кто хочешь, ставь прослушки, вскрывай сейфы — никаких проблем, вся ночь впереди. Вахтер сидит в вестибюле, в здании пустота, тишина, все условия для разбойной работы.

Я не мог понять, она говорит серьезно или шутит. Лицо ее напряглось, уголки губ опустились.

— А знаешь, — вдруг резко сказала она. — А нет никакого крота. Есть только наше разгильдяйство и куча совпадений. Про важность твоего проекта знает весь институт. Я слышала, как медсестры между собой называют тебя бессмертным. И все наши секреты — курам на смех. В институте постоянно толчется куча постороннего народа. Какие-то семинары, конференции, обмен опытом, хрен знает что, короче. Стоит пройти мимо вахтера, а дальше гуляй, где хочешь. В коридоре, где пожарная дверь, вообще никто не появляется. Ты туда хоть атомную бомбу притащи, никто не обратит внимания. Так что не надо сразу записывать команду Михалыча в подозреваемые. У нас конечно дурак на дураке, любят выпить, за бабами поволочиться, но, чтобы предать — никогда не поверю. Я сейчас всех в уме перебрала, никого не могу записать в предатели. Разве что саму себя со своей мечтой о трехкомнатной квартире.

Мы подъехали к институту. Наташа подобрала сухую травинку и осторожно прижала ее дверью.

— Все, пошли работать.

Пошли так пошли. Я не представлял, какую работу нам предстоит сделать в институте. Никаких планов, как найти крота, ни у меня, ни у Наташи не было. Изучать личные дела сотрудников? Этим занимается Мельников. Можно, правда, поговорить с Михалычем, узнать какие-нибудь новости, но это уже сделал Мельников, нам тут делать нечего.

Как бы угадав мои мысли, Наташа дернула меня за рукав.

— Ты спишь на ходу, пойдем найдем Вахтанга, я хочу задать ему несколько вопросов.

Я с недоумением посмотрел на нее.

— Причем тут Вахтанг?

— А вот хрен ему с маслом, а не желтый «Феррари».

— Ну что ты, Зоя просто пошутила.

— А я не шучу, — она уже тянула меня за руку. — Пошли, пошли, сам все увидишь.