Наташа достала телефон, приготовилась набирать номер, но я положил одну руку ей на плечо, а другой прижал телефон к ее колену.

— Это бесполезно, — сказал я, — ничего нового мы не узнаем.

Наташа медленно повернулась ко мне. Лицо осунулось, глаза потухли. Надо было попросить у Шефа чашечку кофе.

— Мы же с тобой выяснили, что Зою не похитили. Иначе, зачем они ставили прослушки у всех ее знакомых?

— Согласна, — вяло сказала Наташа. — Я была настолько поражена рассказом Шефа, что совсем перестала соображать. Могу, конечно, возразить, что Зою похитили, а прослушки поставили, чтобы знать, как именно мы ее ищем. А ты все равно прав. Совсем немного со мной общаешься, а уже поумнел. Ладно, продолжай.

— Мы знаем, что Зоя вышла из института и пошла, скорее всего, к Большой Переяславской. Детектив ничего не видел, и нового он не скажет.

— И опять ты прав, — сказала Наташа. — Но ты забыл, что я женщина. Часто случайные жесты человека выдают его намерения. Вот об этом я и хочу поговорить с этим детективом.

Она тряхнула головой, набрала номер и включила громкую связь.

— Але, — раздалось из трубки.

Артистов с таким голосом можно смело приглашать озвучивать Карабаса-Барабаса или предводителя сорока разбойников из сказки об Али-Бабе.

— Кирилл? — уточнила Наташа, заглянув в листок, который дал нам Шеф перед уходом. — Меня зовут Наталья Николаевна. Я звоню по просьбе Дмитрия Алексеевича, с которым вы работали. Я имею в виду охрану Зои.

— Ну? — раздалось в трубке. — Меня просили, я делал.

— Дмитрий Алексеевич мне рассказал о происшествии около института, но я бы хотела уточнить некоторые детали.

— Уточняйте, — прохрипело в трубке. — Но я все уже рассказывал.

— Не хочу по телефону. Вам удобно через час быть на выходе из станции метро «Проспект мира»?

— Ладно, — раздалось из трубки и зазвучал сигнал отбоя.

— Никогда не разговаривала с таким любезным мужчиной. А теперь надо позвонить Цепе, — сказала Наташа, подмигнула мне и набрала новый номер.

— Привет, дорогая, — раздался в трубке веселый голос.

— И я тебя обожаю, — сказала Наташа. — Ты ведь сразу догадался, что я тебе звоню с новой просьбой?

— Формулируй, любовь моя, — сказал Цепа.

— Есть разумная гипотеза, — сказала Наташа. — Зоя вышла из института в двадцать два сорок пять и направилась в сторону Большой Переяславской. Там она…

— Там она села на 604-й автобус и поехала в сторону трех вокзалов, — закончил за нее Цепа.

— Тебе бы работать гидом по Москве или экстрасенсом, — засмеялась Наташа. — А теперь представь — время позднее, автобус полупустой, водитель…

— Дальше можешь не продолжать, — перебил ее Цепа. — Я найду этого водилу и сразу позвоню тебе.

— Какое счастье работать рядом с тобой, — сказала Наташа. — С меня поцелуй.

— И пиво, — добавил Цепа.

— И пиво, — согласилась Наташа.

Внешность Кирилла полностью соответствовала его голосу. Маленьких глаз почти не было видно из-под нависших бровей. Ниже шли крупный нос, пухлые губы, массивный квадратный подбородок. Остатки волос, обрамлявших лысину, были коротко подстрижены. Добавьте еще торчащие уши и картина будет полной. Его бы нарядить в синий спортивный костюм «Адидас», сверху кожаную куртку и можно отправлять на любой рынок — собирать дань с беззащитных продавцов. Однако на нем был серый костюм и черный галстук. Он сосредоточенно жевал жвачку, пахло от него ментолом.

Наташа протянула ему руку.

— Отойдем в сторону, там нам никто не помешает.

— Я все рассказал директору, — пробурчал Кирилл. — Хотите узнать больше — задавайте вопросы.

— Расскажите, пожалуйста, подробности вашей поездки, начиная с момента, когда Зоя села к вам в машину.

Кирилл наморщил лоб, посмотрел куда-то вверх и начал свой рассказ.

— Села на переднее сиденье и сразу спросила про Дмитрия Алексеевича. Я сказал, что да, я тут по его просьбе. Смотрю — она вся трясется, будто мороз в кабине. Спрашиваю, не боится ли она? Она мотает головой, а я говорю, что со мной ей нечего бояться и для убедительности показал свой травмат.

Наташа хихикнула, Кирилл, не обращая внимания, продолжил:

— Ну, значит, мы поехали. Я развернулся, поехал на север. У Октябрьской она вдруг говорит, что хочет заехать в институт, ей там надо взять какие-то бумаги. Окей, говорю, нет проблем, это по пути. Едем дальше — я по Садовому поехал. У Таганки она спрашивает, можно ли ей позвонить. Я ей говорю, чтобы она выключила свой телефон, потому как по сигналу можно найти, где она находится. Протягиваю тот, который мне директор дал — он как знал, что она захочет позвонить. Предупредил, чтобы она не звонила родителям. Она не поняла, я ей объяснил, что телефон родителей могут прослушивать. Она кому-то написала. Подъезжаем к институту. Она вышла, а я стал разворачиваться, чтобы носом к Банному встать. Ну, а дальше все — я ее полтора часа ждал, потом уехал.

Все эти подробности мы услышали от Шефа. Я не представлял, что нового мы еще можем узнать.

— А вы не вспомните какие-нибудь детали, для меня важна любая мелочь, — попросила Наташа.

— Детали… — задумался Кирилл. — А, ну вот. Она, когда из машины вышла, то у нее в руках пакет был. Белый такой, пластиковый.

Я вспомнил про пакет с тапочками. Молодец Кирилл, хоть это вспомнил.

— Еще? — спросила Наташа и глаза ее оживились.

— Когда мы к институту подъезжали, то она оглядываться стала. Я ее спросил, чего она там увидела? Она сказала, что ничего не увидела и на часы посмотрела. Да точно, она на часы посмотрела.

— И больше она ничего не говорила?

Тут Кирилл задумался надолго. Потом сказал:

— Вздыхала она. До Октябрьской точно вздыхала. На меня все время проглядывала. На Садовом вроде успокоилась.

— То есть она сказала, что ей надо заехать в институт, а после этого успокоилась?

— Вроде того, — кивнул Кирилл.

— Спасибо вам, — Наташа опять протянула ему руку.

Кирилл с удивлением посмотрел на нее, неловко схватил ее ладонь, потряс, буркнул «Всего хорошего» и пошел к метро.

Мы направились в институт.

— Рассказывай, — попросил я.

— А ты разве ничего не понял? — спросила Наташа.

Я пожал плечами.

— Так он ничего нового не сказал.

— Ошибаешься, — улыбнулась Наташа и глаза ее оживились. — Мне стало ясно, что Зоя просто испугалась этого мордоворота. Да еще с пистолетом. И поехал этот мордоворот кружным путем по Садовому, а не по прямой по Якиманке. Тогда она решила, что это попытка ее похищения. Дальше все понятно.

— А как же звонок Шефа?

— Зоя — девушка продвинутая и прекрасно знает, что любой голос, особенно по телефону, можно легко подделать. И у Октябрьской она поняла, что нужно бежать пока не поздно. Визит в институт она придумала, а когда попала в лабораторию, то решила взять с собой журнал с протоколами, чтобы спрятать его и саму себя в безопасном месте.

— И она поехала на автобусе к трем вокзалам, чтобы спрятаться на даче?

— Не на своей, конечно — это слишком предсказуемо. Да и вряд ли у нее были ключи от дачи — зачем ей их с собой носить? Скорее всего, она поехала на дачу к своим очень близким друзьям или родным. К таким, к которым можно прийти в двенадцать ночи, и они этому не удивятся.

У входа в институт прохаживался Гога. Его друга нигде не было видно.

— Привет, боец, — сказала Наташа. — А где твой напарник?

— Добрый вечер, Наталья Николаевна, — Гога вытянулся по стойке смирно — то ли из уважения, то ли решив нас подколоть. — Михалыч приказал дежурить одному около входа, а второму у пожарной двери.

— Понятно, — сказала Наташа. — А следователь уже ушел?

— Он целый день по институту бегал, а сейчас заперся в кабинете Михалыча.

— Откуда ты все это знаешь? — удивилась Наташа.

— Служба! — отрапортовал Гога.

Мы вошли в вестибюль.

— Похоже, Михалыч, думает так же, как и мы, — сказала Наташа. — Давай сначала сходим к пожарной двери, посмотрим, что и как.

Мы спустились в полуподвал, прошли мимо двери комнаты, предназначенной для службы безопасности, повернули в какой-то темный коридор, еле освещенный люминесцентными лампами, по потолку которого тянулись толстые черные кабели. Сверху что-то щелкало, пахло пылью и чем-то кислым, похожим на соляную кислоту. Пожарная дверь находилась в конце коридора. Наташа подошла, включила фонарик на телефоне, тщательно осмотрела засов. Потом подошла к электрическому щитку, открыла дверцу, осмотрела предохранители.

— Подними меня, — попросила она.

Я взял ее за талию, приподнял, опять удивившись, какая она легкая. Секунд через пять она попросила опустить ее. Задумалась, покачала головой.

— Хреново, — сказала она, убирая фонарик в сумочку. — Очень хреново.

— Это ты о чем? — спросил я.

— У нас в институте крот. Или заинтересованный, или купленный, или запуганный. На всех автоматах полно пыли — электрик сюда ходит не чаще раза в год. Нет пыли только на третьем автомате слева в верхнем ряду. Ты понял, что это значит?

Как тут не понять. Кто-то уже проделал операцию, о которой она мне рассказывала. Но все же…

— А может это Михалыч проверял предохранители и пощелкал этим выключателем?

Наташа покачала головой.

— Михалыч — опытный волк. Такой ошибки он никогда не совершит. Эта работа крота. Теперь понятно, как появились прослушки в кабинете Шефа и в Зоиной лаборатории. Понятно как, но непонятно кто. А теперь все, пошли к Мельникову. Надо загрузиться информацией по самую макушку, а потом спокойно все обдумать.